ПРОБкА. Приключения юных астралоходцев

© Наталья Крупченко, 2021

ISBN 978-5-0055-2434-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Все знают – если с детьми и случается что-то интересное, то это либо школьные приключения, либо приключения на каникулах. Третьего не дано, поскольку вся жизнь ребёнка состоит из этих двух состояний, сами почитайте любую детскую книгу и увидите, что я прав.

А моя история – ни о том, ни о другом. То, о чем я хочу вам рассказать, произошло со мной на выходных. Началось всё в традиционной пятничной пробке, по дороге на дачу.

Передвижение за город во все века представляло собой проблему. В веке девятнадцатом все ездили на лошадях, и это было долго и неудобно. Конечно, дети в то время жутко скучали в таких путешествиях, и чем они себя занимали – даже не могу себе представить, наверное, играли в деревянных лошадок. В двадцатом веке стало веселей, поскольку изобрели автомобили, но сначала они были очень дорогие, и позволить себе такую роскошь мог далеко не каждый, а затем машины подешевели, их купили все, кто мог, и начались пробки. В начале века двадцать первого, чтобы убить время в дороге, дети развлекались просмотром мультиков или играми на приставках, и это спасало, даже если приходилось ехать часов пять – шесть. Как вы все знаете, в 2030 году изобрели флаеры, и их постигла та же участь, что и автомобили, только гораздо быстрее, поскольку флаер оказался дешевле машины, да и летать на углекислом газе проще, чем на бензине.

И вот, сегодня, в вечер пятницы, я торчу в огромной воздушной пробке над Рижской автострадой и жутко скучаю. В интернет я уже сбегал, видео-почту просмотрел, зашёл на сайт школы, узнал, чем закончилось соревнование домашних роботов, даже прослушал новости. Заняло всё это минут десять, а пробке не было видно ни конца, ни края. Мне снова стало тоскливо.

Тут я и вспомнил, что Димка в среду рассказывал об исследованиях его отца. Отец Димкин – человек необычный, он экстрасенс. Даже и в наше время такие люди ещё редки, хотя, конечно, не настолько, как в начале века, но всё же. Работает он в специальном институте, который занимается всякими такими потусторонними проблемами. Группа Димкиного отца исследует информационное поле. Выходят они в него как-то, что-то там пытаются создать, узнать, изучить, в общем – дело интересное.

Поскольку заняться было совершенно нечем, я и решил попробовать тоже туда выйти. Я, конечно, не полноценный экстр, но кое-что могу. Свечку там зажечь, или тетрадку к себе подтащить, мысли иногда слышу, будущее чуток вижу, в общем, как все. Вот я и кинул вызов Димке и Соне Говорковой (это мои лучшие друзья) и договорился с ними встретиться в этом самом инфо-поле через 5 минут. Бред, конечно, но Сонька и Димка тоже торчали в пробках, так что мы решили рискнуть. Я сосредоточился, попробовал сделать всё так, как рассказывал Димке отец и…

Вдруг я повис в каком-то сером тумане. Сначала я вообще ничего не понял, потом осознал, что тела у меня нет, но, как только я подумал об этом, тело тут же появилось. Так, уже отлично. Возможно, всё получилось? Тогда где же Димка и Соня? Не успел я додумать эту мысль, как увидел рядом моих друзей. Они выглядели настолько же ошарашенными, как и я сам.

– Удалось? – испуганным фальцетом пропищал Димка.

– К-кажется да, – слегка заикаясь, проговорила бледная Соня.

– Народ, сработало! Это же инфо-поле! А значит, мы можем делать тут, что хотим! – я уже пришёл в себя и внезапно осознал все открывшиеся нам перспективы. – Я так понял, что тут исполняются все желания, даже если ты их и не высказываешь! Представляете, мы можем хоть эльфами стать, хоть на Луну полететь, любую игрушку придумать и пройти, или что угодно узнать, в общем – всё-всё, что захотим!

– Погоди, погоди, – осадил меня Димка, – с чего ты взял, что можно сотворить абсолютно всё?

– Ну как с чего? Смотри, я только подумал, что у меня нет тела, и оно тут же появилось, только подумал о вас с Сонькой и, опа, вы тут как тут!

– Но это же не значит, что можно сотворить любую небылицу. Твоё тело существует в реальности, мы с Соней тоже, это информационное поле, а значит, оно хранит информацию, которая уже существует, понимаешь? Орков и эльфов не бывает на самом деле, а потому вполне возможно, что и здесь мы их создать не сможем.

– То есть, ты хочешь сказать, что мы здесь ничего не создаём, а только вызываем проекции того, что реально существует? Но даже в этом случае наши возможности почти безграничны, ты только подумай, сколько всего есть в мире, чего мы ещё не видели, не пробовали, – сбить меня с оптимистичного настроя оказалось не так-то просто, я паталогический оптимист, как говорит моя мама. – Вот, например, другие планеты – они же реально существуют, значит, мы сможем на них побывать. Представляешь, путешествие на Марс или Юпитер в космическом корабле! Их уже давно придумали, так что создать получится. Или даже вообще без корабля, только в скафандрах!

Увлекшись обсуждением и спором, мы совсем забыли про Соню, а она, как оказалось, не теряла времени на разговоры. Когда у меня над ухом раздалось громкое ржание, я подпрыгнул как ужаленный. Ну, вернее сделал попытку подпрыгнуть, как если бы у меня под ногами было что-нибудь твёрдое. Но поскольку я висел в воздухе, получилось только нелепо дрыгнуть ногами и, перекувырнувшись, отлететь в сторону. Только после этого манёвра я увидел то, что так напугало меня, вернее – того. Рядом с Соней перетаптывался с ноги на ногу настоящий единорог! Девчонка практически прилипла к нему, глаза её горели неописуемым восторгом, она гладила его нежную гриву, лоб, шею, трогала серебристый рог, и, стряхивая с рук невесомую искрящуюся пыль, снова оглаживала, успокаивала великолепное животное. Он был точно как в сказках – белоснежный, величественный, с удивительно умными глазами и сияющим рогом посреди могучего лба.

– Вот ведь помешанная! – восхищённо воскликнул Димка. – Единорог! Кто бы сомневался, что ты в первую очередь попробуешь создать именно его.

Сонька и вправду обожала единорогов всегда. Её комната была настоящим музеем единорогов – плюшевые, фарфоровые, пластиковые и резиновые фигурки украшали многочисленные полочки. Картины, паззлы, сумки и портфели – всё это Соня признавала, только если там было изображено любимое животное. В её школьной «читалке» основной объём памяти занимали книги о единорогах, а вовсе не учебники. Даже голо-кулон, который она носила, почти не снимая, был в виде маленького голубого единорога. В этом году увлечённость Соньки дошла до предела – она написала доклад о происхождении единорогов, свойствах их рога и об их месте в мировой литературе и искусстве, и собиралась защищать его в конце года на школьном учёном совете для получения звания юниор-кандидата наук. Правда её куратор никак не мог определиться с тем, какую же науку можно выбрать для защиты по такому необычному поводу – литературу и искусство или же ксенобиологию и эзотерику.

Я был настолько шокирован присутствием невозможной лошадки рядом со мной, что не сразу понял – сам факт его существования в инфо-поле рядом с нами доказывает мою правоту. Но когда сообразил…

– Вот! Видишь, я был прав, тут можно создать всё, что угодно, а не только то, что существует в реальности! – возликовал я.

– М… – задумался на мгновение Димка. Но он всё же был сыном профессора, тем более профессора-экстрасенса, а потому быстро нашёл объяснение своей ошибке: – Вероятно, создание единорога стало возможным, поскольку он очень подробно и многократно описан. То есть фактически существует информация о том, что это такое, как он должен выглядеть, какими свойствами обладать и тому подобное.

– Ну допустим, – не сдался я, – единорог описан и даже изображён многократно, но ведь и эльфы с орками тоже, а значит мы можем взять и стать ими.

Я зажмурился и чётко представил себе, что у меня вырастают уши как у эльфа. Уши немедленно зачесались, особенно самые кончики, но я терпел, пока не решил, что достаточно. Тогда я открыл глаза и увидел моих друзей, катающихся от смеха по нежно-зелёному газону, на котором мы все оказались. Видимо, пока я занимался своими ушами, моим друзьям надоело болтаться в воздухе и они сотворили сушу. Я немедленно создал зеркало, и с опаской заглянул в него. В зеркале отражался я, обыкновенный я в домашней футболке и шортах, с босыми, как обычно, ногами, с лохматой головой сиреневого цвета (модный в этом году цвет волос) и… длинными синими ушами! Кончики ушей победно развевались выше макушки, а сами уши были какими-то полупрозрачными и бледными. В общем, слышать я лучше не начал, зато стал похож на осла.

– Серёга, – сквозь смех и слёзы выдавил Димка, – это прямо твой стиль! Попроси родителей, чтобы сделали тебе такую пластику ушей, ты станешь непревзойдённым ловеласом! Все девушки мира будут хотеть только одного – почесать тебя за ушком!

Димка всегда был развит не по годам. Вот и сейчас, мы с Сонькой играли в единорогов и прятки на переменах, на прогулке любимым развлечением у нас считались салочки, и никем, кроме как лучшими друзьями, мы не могли вообразить друг друга. А Димка вовсю читал романтическую литературу, или что-нибудь про смерть и смысл жизни, на худой конец – научные доклады разных знаменитостей, и мечтал о настоящей большой любви. За время нашей дружбы, а это уже целых 5 лет, мы с Соней привыкли считать Димку кем-то вроде старшего товарища, хоть он и учился с нами в одном классе.

– Ну ёлки зелёные…. То есть, уши синие… у всех всё выходит, только у меня какая-то белиберда сплошная, – расстроился я.

По моему желанию уши стали сворачиваться в трубочку и усыхать до привычных мне размеров, пока, наконец, не вернулись к прежнему облику. Я был очень расстроен, даже не слушал шутки, а затем и утешения моих друзей, ругая себя за вечную нетерпеливость, за неумение сосредоточиться, за пристрастие к ярким эффектам, да и много ещё за что. Как всегда, в случае провала очередной моей затеи, я ушёл в себя на целых пять минут – это максимальное время плохого настроения у меня – и отчитал себя за все грехи похлеще родителей и учителей вместе взятых. Об этой моей привычке во всех своих неприятностях винить только себя самого, мама говорила, что я очень продвинутый и осознанный, и потому дома меня практически никогда не ругали. Друзья тоже были в курсе этой моей особенности, но не могли не сочувствовать, и всегда говорили мне в такие минуты кучу приятных слов, которых я не слышал.

Сейчас мне помог выйти из ступора вопрос Соньки, как будто эхом отразившийся от мыслей в моей голове:

– А почему? – поглаживая единорога, мирно пощипывающего травку, спросила Соня. – Почему так получилось с ушами? Как выглядят уши эльфов – знают все, и в кино показывали, и в игрушках, и в книгах – информации море. У меня получился единорог, у Димки – газон, и всё в порядке, такое, как и должно было быть. Почему же у Серёжки уши выросли какие-то совсем не похожие?

– Потому что я неудачник, – по инерции продолжая себя ругать, откликнулся я.

– Не, погоди, погоди, – взмахом руки остановил меня Димка. – Вопрос не так прост, как кажется. Сонька – голова, именно в этом факте и кроется секрет инфо-поля и его возможностей для нас. Вероятно… То, что мы представляли подробно, но не вкладывая эмоций, и получалось создать… нет, не подходит, Сонька фанат единорогов, она не могла не вкладывать эмоции… Может быть, вопрос в том, что ты изменял себя и не видел, что делал? Не видел результат? Да нет, тоже не годится, какая разница инфо-полю, видишь ты или нет, пожелал уши эльфа, должны были появиться… Хм…

– Он боялся, что не получится! – вклинилась Соня. – Когда я творила единорога, я не боялась, что он не возникнет, для меня был чудом сам процесс, и желание такое сильное, что затмевало всё. Но он появился быстро, может я просто не успела испугаться. Когда ты творил газон – ты тоже не боялся, ну в крайнем случае зависли бы мы над лесом или морем, да и после единорога не сомневался ты в том, что такую простую вещь, как газон, сделаешь. А вот для Серёжки было важно доказать нам свою правоту, он боялся, что ничего не выйдет и он опозорится…

– Правильно! И реализовал не желание, а свой страх! Сони, ты гений! – воскликнул Димка и дернулся к Соньке, будто желая её обнять и расцеловать. Но в последнюю секунду остановил себя и просто протянул ей руку для победного хлопка.

Соня аккуратно хлопнула по протянутой ладони и поморщилась, она не любила, когда Димка называл ее на иностранный манер – «Сони», считала, что это мужское имя или название старинной компании. Раньше даже поправляла его, сначала всерьёз, прося обращаться к ней только София, а потом и в шутку, говоря, что она мышка-соня, а не какой-то Сони, но Димка остался непреклонен, он просто не терпел однообразия и даже имена старался всячески переделать, чтобы не повторяться.

– Значит, реализуется более сильное астральное клише, ну, конечно же, это совершенно логично! – всё ещё радовался открытию Димка. – Какие у нас могут быть варианты, чисто математически, если есть два или более астральных клише, и они разнонаправленны, то инфо-полю ничего не остаётся, как реализовывать их все, и тогда…

– Да погоди ты! – остановил я друга. – Чего ты там бормочешь? Ничего не понятно, объясни толком, желательно по-русски, а еще лучше – на понятном нам языке. Какие клише, почему астральные?

– Так, ага. Сейчас, – остановился Димка.

Внезапно рядом с нами возникли кресла и журнальный столик. А ещё голографическая доска повисла в воздухе, ну прямо как в классе! Во Димка даёт, уже не задумываясь творит всё, что хочет, даже ни один мускул на лице не дрогнул. Не успели мы усесться, а в руке у Димки уже засветилось стило, и на доске начали появляться буквы, написанные правильным почерком отличника.

– Значит так, астральное клише – это мысль, чувство и представление о чем-либо. Именно оно возникает в нашей голове, когда мы чего-то хотим. Это как сжатая информация о нашем желании, в ней содержится всё – и то, как объект должен выглядеть, если это вещь… Точнее будет сказать – визуализация объекта… Это… как бы попроще… то, как мы должны его увидеть в реальности.

– Ну, уж что такое визуализация мы ещё в третьем классе выучили, ты уж совсем глупыми нас не считай, – перебил я Димку.

– Ладно, ладно, извини, увлёкся, – стушевался Димка. – Продолжаю, да?

– Конечно, продолжай, – подбодрила его Соня.

– Так вот, визуализация, да. К ней прибавляется пласт эмоций – наши эмоции от желания приобрести этот объект или ситуацию, эмоции которые мы ожидаем получить от самого объекта или обладания им, ну и всякие другие эмоции с этим связанные. И ещё мысли – для чего нам этот объект, что он нам принесёт, как изменит нашу жизнь. Вдобавок ко всему этому мы прикладываем свою волю, для того чтобы желание осуществилось. Всё это – информация. И визуализация, и мысли, и чувства, и эмоции, и воля – вся эта информация собирается вместе и получается астральное клише – можно сказать, это шаблон нашего желания. А астральными клише эти шаблоны называют потому, что они находятся в астральном плане, а стало быть в том самом инфо-поле, где мы сейчас и оказались, поскольку «астрал» это всего лишь ещё одно его название.

– И где же эти клише витают? Мы в инфо-поле уже, наверное, час, и что-то я ни одного не видел. Ты же говоришь, что они тут должны быть? Если бы желания, мысли и чувства всех людей мира были здесь, мы бы в них просто утонули, а в этом месте была тишина и пустота до того, как мы сотворили то, что хотели.

– Думаю, астральное клише нельзя увидеть даже в инфо-поле, если оно ещё не обрело некоторую плотность. А когда оно обретает плотность, то стремится реализоваться. Как правило, эта реализация происходит в реальном мире, соответственно из инфо-поля при этом клише уходит, превращаясь в материю, потому мы и не видим чужих астральных клише. А вот наши астральные клише, которые мы создаём прямо здесь, обретают плотность сразу, как только мы прикладываем волевое усилие к этому, информация – не материя, она перемещается намного быстрее.

– Погоди, – на этот раз Димку перебила уже Соня. – Ты хочешь сказать, что можно придумать что-то, и оно осуществится в реальном мире? То есть, если я очень захочу поселить единорога у себя во дворе и буду много об этом думать, очень хотеть и представлять, то это станет реальностью?

– Чисто теоретически – да. А практически – едва ли, – расстроил Соньку Дима. – Видишь ли, ты человек разумный, и в этом проблема. Ты знаешь, всей собой знаешь, что единороги на данный период развития нашей цивилизации не существуют. А потому, как бы ты ни хотела этого, часть тебя всё равно будет уверена в невозможности осуществления желания. И, тем самым, ты создашь другое астральное клише – «единорогов не бывает», и оно аннулирует первое клише.

– Но сейчас мы уже знаем, что единороги существовали, и, по новым исследованиям, они всё ещё могут существовать на Земле, только в виде энергии, – начала с жаром доказывать Соня. Об этом она могла говорить часами, все новые исследования, гипотезы и версии про единорогов мы с Димкой всегда узнавали от неё немедленно после их опубликования. – Ты не понимаешь, если они есть в виде энергии, а я в это верю, то могу себе наастралоклишировать настоящего единорога, пусть и энергетического!..

– Ничего себе словечко, – под напором Сони, Димка даже присел в кресло. Почесал голову, расправил штаны на коленках, снова почесал затылок и сказал единственное, что могло сейчас спасти нас от длинной лекции на тему древних и мудрых животных, – Возможно и можешь. Попробуй.

Привставшая было со своего места Соня, довольно плюхнулась обратно и погрузилась в мысли. Видимо составляла план по астралоклишированию единорога в реальности.

– Так вот, я почти дошёл то самого главного, – снова вернул нас к теме обсуждения Дима. – Если создать одновременно два астральных клише – одно про то, как ты чего-то хочешь, а другое, например, про то, как ты боишься, что этого не получишь – то в лучшем случае они аннулируют друг друга, а в худшем – воплотится то, чего ты боишься, поскольку страх очень сильная эмоция и перебивает другие. Именно поэтому, Серёга, ты и получил длинные синие уши.

– Погоди, но я не боялся, что не получится, я…

– Верно, ты боялся того, что твоя гипотеза окажется ошибочной и ты опозоришься. Тут ты создал не два, а целых три клише, и победило самое сильное – страх упасть в грязь лицом, – пригвоздил меня выводом Димка, да ещё и подмигнул.

Эх, конечно он прав, это мой вечный страх – страх позора. Я постоянно спешу, я полон идей и проектов, у меня куча сил и энергии и потому я часто «лезу в воду, не зная брода». Так в четвертом классе я заново изобрёл мобильный ионный холодильник. Я честно его изобрёл, основываясь на том материале по физике, что мы успели пройти… ну, и ещё немного из папиных учебников. И вот я гордый и довольный принёс своё изобретение в школу. Не только сам холодильник, но и расчёты, формулы, доказательства и выводы. Но оказалось, что МИХ изобрели 5 лет назад в Вологде студенты физики, и уже три года как налажено его массовое производство. Вот это был позор. А всего-то и нужно было, что порыться в сети и найти нужную информацию.

– Н-да, ну и дела, – задумчиво протянул я. – У меня сейчас просто голова лопнет от всей этой информации…

Внезапно, рядом со мной раздался глухой хлопок. Я уж испугался, что и теория про лопнувшую голову начала реализовываться только от того, что я высказал её вслух, но быстро понял, что голова моя на месте. А вот там, где только что сидела Сонька, осталась только пустота.

– Что это? Куда она исчезла? – вскочив с дивана, закричал я.

– Скорее всего просто вышла в реал, – как-то неуверенно ответил Димка.

Дальше случилось невероятное – единорог, всё это время пасшийся на лужайке неподалеку от нашего импровизированного класса, вдруг раздвоился, как будто его скопировали на 3д принтере. И я увидел, как единорог номер один направился к Димке, а единорог номер два – ко мне. Одновременно. Он подошёл вплотную, заслонив собой всё, протянул морду к самому моему уху и вдруг крикнул: «Серёжа! Серёжа, очнись!»

От неожиданности я сделал шаг назад и попытался открыть уже открытые глаза. Внезапно мир вокруг снова стал серым и пустым, а тело моё пропало. Я начал проваливаться куда-то вниз, вниз, меня тянуло и вертело, путешествие было не из приятных, к счастью длилось оно лишь несколько секунд. Наконец, я опять ощутил себя реальным и твёрдым. А ещё я почувствовал на своем плече мамину руку, которая встряхивала меня с неженской силой и услышал встревоженный голос: «Серёженька, ну очнись же!»

2

Пробки, это они во всём виноваты. Никто до сих пор не может выяснить причины и характеры их образования или внезапного исчезновения, будь они неладны! Когда я окончательно пришёл в себя, выяснилось, что пробка, в которой мы торчали, неожиданно рассосалась, и мы домчались до дачи гораздо быстрее, чем рассчитывали. И вот, папа припарковал флаер рядом с домом и начал разгружать продукты. Мама, как всегда, собралась скорее навестить свои любимые цветы, как вдруг заметила, что я почему-то не выхожу из машины. Тут-то всё и началось. По описанию родителей, они пытались меня разбудить где-то минут пять, прежде чем я открыл глаза. Но мама описывала столько событий, эмоций, мыслей и переживаний, что они никак не могли уложиться меньше чем в час. Впрочем, о том, что время субъективно, знают даже детсадовцы.

Я попытался объяснить, что всего лишь сбегал быстренько в инфо-поле, и ничего страшного не произошло, но всё было тщетно.

– Куда-куда? – нахмурив брови спросил папа.

– Ничего не хочу слышать, быстро к врачу! – схватив меня за руку и потащив к дому, вынесла вердикт мама.

Какое счастье, что в приёмной голо-больницы прекрасно знали, что такое инфо-поле, и врач, выслушав мои объяснения и на всякий случай просканировав «для профилактики», быстро отпустил меня на все четыре стороны. Страсти улеглись только после ужина. Папа открыл бутылку вина и зажег камин, после чего мама, наконец, совершенно успокоилась. А я получил долгожданную возможность связаться с друзьями. У Соньки всё было отлично, она очнулась сама, как-то почувствовав, что флаер остановился, и потому никто не заметил её отсутствия в теле. А вот Димку будили, как и меня, трясли и кричали «очнись». И начался его выход из астрала точно так же – единорог крикнул на него папиным голосом. Правда отец у Димки профи в этом деле, услышав, где побывал его сын, он скорую вызывать не стал, и маму его успокоил моментально, буркнув «ничего страшного». Димке показалось, что на этом происшествие и закончилось, но чуть позже папа подошёл к нему и, обняв за плечо, тихо сказал: «Вот что, друг… Нам надо поговорить». И теперь Дима ждал этого неведомого разговора и не знал, ругать его будут, или читать лекцию о недопустимости разглашения научных методов выхода в инфо-поле, или вообще увезут в институт и подвергнут полному физическому и психологическому обследованию. В своих фантазиях он дошёл даже до того, что теперь его будут держать в папином институте как главного подопытного, а может официально оформят на работу и запретят покидать территорию учреждения навсегда.

Я минут пятнадцать, как мог, успокаивал друга, уговаривал не бояться, уверял, что папка у Димки – мировой человек и никаким подопытным он сына сделать не позволит. Говорил, что моё физическое обследование не выявило ни малейших отклонений, а значит и Димке бояться не следует. Но ничего не помогало. Димка выдвигал всё новые гипотезы того, что с ним может произойти, и каждая была страшнее и масштабнее предыдущей. Тогда я решил сменить тактику и напомнил ему про астральные клише: «Помнишь, ты говорил, что страх очень сильная эмоция? Сейчас наастралоклишируешь себе чего-нибудь! Прекрати немедленно!» Как ни странно, это помогло. Димка сразу стал очень серьёзен и сказал, что больше не может со мной болтать, потому что пойдет астралоклишировать наилучший из возможных вариантов разговора с отцом. На этом мы и распрощались.

Выходные на даче пролетели стремительно. Надо было доделать проект по электротехнике, сделать химию, физику и ОБЭ – основы безопасности электроники. И зачем я согласился на дурацкую специализацию по робототехнике на этот учебный год? Ведь ещё прошлым летом казалось, что это и есть дело всей моей жизни, я создавал и программировал роботов все каникулы, как заведённый. Как быстро все меняется в 12 лет. Роботы надоели уже к середине учебного года, в марте я внезапно увлекся историей, а в апреле – плаванием. Сейчас май, и кажется теперь я точно знаю, чем хочу заниматься – на следующий год буду специализироваться на метафизике и эзотерике. Мысли про астрал не отпускали меня, но времени и сил вернуться туда катастрофически не хватало. Как оказалось – к счастью.