Кости и камни

Винсент лежал на полу, уставившись в потолок. Он внимательно изучал узоры деревянных балок. Если же скосить глаза, можно увидеть надпись над косяком двери, оставленную давно мертвым Лукасом: твоя Башня рухнет, когда тебя будет соблазнять Дьявол. Кто бы мог подумать, что он снова окажется в этом доме. Что он здесь и закончит.

Стараясь не шевелиться, Винсент прикрыл глаза. Он ощущал, как кровь толчками выходит из раны, но знал, стоит пошевелиться, и он только ухудшит свое положение. Впрочем, сил шевелиться все равно не было. Какая ирония, истечь кровью в паре метров от того места, где когда-то погиб Лукас. Быть убитым из того же самого пистолета.

– Черт, – пробормотал Винсент.

Ему оставалось только ждать, когда вытечет достаточно крови, чтобы он умер. И он мог только вспоминать, как оказался в этой точке времени и пространства – с пулей в теле.

1

Когда музыка из колонок затихла, стал слышен монотонный звук, как будто от далекого роя пчел. На самом деле, это работала тату-машинка, неумолимо заполняя чернилами дорожки на коже человека.

Сидящий даже не смотрел на собственную руку, над которой трудился мастер. Он без особого интереса разглядывал развешанные на стенах маленького салона плакаты, изображавшие, в основном, девиц в купальниках. Другие плакаты представляли собой просроченные афиши концертов.

Мужчина, которому делали татуировку, хлебнул виски из зажатой в свободной руке бутылки. Посмотрев на мастера, он протянул и ему.

– Будешь?

– Дай мне две минуты. И пожалуйста, сиди смирно, будь хорошим мальчиком.

– От хорошего мальчика слышу.

Мастер хрипло рассмеялся. Он не боялся никого и ничего, и дело было не только в могучем росте и крепком спортивном телосложении, не скрываемом вязью татуировок. Впрочем, выбритый наполовину череп, на котором красовался чернильный паук, выглядел довольно устрашающе.

Его спутник был куда меньше ростом. Обе его руки покрывали татуировки – левая рука была полностью закончена, а над предплечьем правой как раз работали сегодня. Если приглядеться или начать рассматривать, то было видно, что по внутренним сторонам рук от запястий до локтей извивались змеи, покрывавшие шрамы. И уже от них шли узоры на остальную кожу рук.

Наконец, закончив, тату-мастер повел уставшими плечами.

– Ты пойдешь сегодня к Дэнни?

Мужчина со змеями на руках покачал головой:

– Пожалуй, нет. Хочу навестить Куб.

– Интересно, многие ли там знают, что ты владеешь этим клубом?

– Зачем им знать? Я прихожу и ухожу, когда вздумается, кому-то кроме персонала не обязательно ничего знать. Им вообще не нужно знать, кто владелец. Кого это волнует под «маргаритой»?

– Этим тебе и нравится Куб.

– Отчасти. Можно не прятаться. Ни о чем не думать. И «маргариту» в Кубе готовят отменно.

– Дэнни обещал, что у него новая девочка.

– Да ладно, Купер, Дэнни обещает это каждую неделю. И все равно нет никого лучше Рэйчел.

– Главное, не говори этого при Дэнни.

– Почему? – мужчина со змеями беззаботно пожал плечами. – Дэнни знает, что Рэйчел – лучшая танцовщица в его дрянном месте. А то, что она его жена, только заставляет проникнуться к Дэнни уважением. Хотя я тут слышал сплетни, ты за ней увиваешься. Будь аккуратнее, Дэнни делиться не любит.

– Учту. И все равно надеюсь, ты зайдешь сегодня.

– Посмотрим. У меня нет желания гулять допоздна, завтра возвращается сестра.

– О, малышка Анабель!

Рот Купера сам собой расплылся в улыбке, и даже колкий взгляд собеседника не заставил его смутиться. Он знал, как ревностно тот относится к сестре.

– Да брось, Винс. Анабель уже давно не ребенок, и сама способна решать, с кем ей общаться.

– Уж точно не с тобой.

– А чем я плох? Ты почти можешь назвать меня другом.

– Мои друзья плохо заканчивают.

Мужчина со змеями поднялся и натянул футболку.

– Спасибо за все, Купер. Надеюсь, вернуться через неделю.

– Хо-хо, надеюсь, ты все-таки заглянешь к Дэнни пораньше!

Купер вывернул ручку громкости, так что теперь небольшое помещение полностью заполнил звук голоса Мэнсона. А его клиент застыл на выходе из маленького тату-салона.

Винсент Уэйнфилд надел темные очки и сразу почувствовал себя комфортнее. Его глаза слишком болезненно воспринимали яркий свет, а к таковым относились и ночные огни Лондона. На самом деле, Винсент с трудом мог припомнить, когда он выходил на улицу без темных очков – зато именно по ним его сразу и без труда можно было отличить от брата-близнеца Фредерика.

Сейчас в стеклах отражались огни, вспыхнувшие в сумерках мегаполиса, неоновые вывески да рекламы, зазывающие в тот или иной магазин. Салон Купера был маленьким и неприметным, сюда приходили, в основном, по знакомству. А Винсент так и вообще почти каждую неделю в последнее время.

Вместе с братом они вот уже много лет управляли семейным бизнесом – издательским домом, занимавшимся несколькими престижными журналами. Папочка постарался развалить дело, но после смерти родителей контрольный пакет акций перешел к братьям. Тогда они были совсем юными, едва окончившими колледж. Но смогли все восстановить – во многом, потому что Фредерик взялся за внутреннюю политику компании, а Винсент занялся внешними связями, рекламой и контрактами.

Это была тяжелая выматывающая работа, да еще слишком часто связанная с публичностью. Если Фредерик всегда был примером собранности и элегантности, заставляя домохозяек вздыхать над его фото в журналах, то Винсент был не таков. И он даже знать не хотел, что делают с газетами с его фото. За яркую внешность с темными очками и руками в татуировках газетчики его любили – в том числе в тех изданиях, которые годились только для туалетов.

Пройдя пару кварталов, Винсент отыскал оставленный им мотоцикл. По крайней мере, пока не было никаких официальных приемов и громких событий, он был предоставлен сам себе и вечерами мог заниматься тем, что ему вздумается. Возвращаться домой не хотелось, и Винсент, как и собирался, направился в Куб.

Его любимое детище, его единственный каприз. Когда он заявил брату, что хочет собственный клуб, Фредерик недоумевал. И правда, у них не так много свободного времени, да и прибыль с него будет небольшой, Винсент изначально настаивал, что это место должно быть небольшим и неформальным.

Но Куб все-таки существовал, вот уже почти восемь лет. Назначая грамотных директоров, Винсент никогда не вникал в дела клуба, но часто в нем бывал.

В эту пятницу в Кубе выступала малоизвестная группа, но Винсент и так уже давно не отличал их друг от друга. Басы били по барабанным перепонкам, огни метались, и пробираясь через толпу к вип-зоне Винсент понимал, что у него начинает болеть голова от такого количества людей, звуков и цветов.

А потом его взгляд наткнулся на девушку, сидевшую у бара. В джинсах и просторной футболке, она собрала отросшие волосы в хвост и смотрела на сцену. Рядом с ней стоял нетронутый напиток, вполне возможно, это была просто кола.

Резко развернувшись, Винсент поспешил прочь, пока Кристина не заметила его.

Скрыв глаза за стеклами темных очков, Винсент лениво наблюдал, как спрыгнувшая со сцены девушка поднималась по лестнице клуба. Только что она крутилась в клетке на сцене, а теперь ее полуголое тело приобрело синеватый оттенок из-за неона. Ее каблуки шагали по ступенькам, тоже светящимся синим, и на миг Винсенту показалось, что это не девушка, а странное огромное насекомое с длинными тонкими лапками.

Тряхнув головой, он отвел взгляд от танцовщицы, шагавшей куда-то наверх. Там в клубе Дэнни располагалась вип-зона, и даже думать не хотелось, что в ней происходит. По крайней мере, их Дэнни звал туда только раз, и этот раз оставался в памяти Винсента весьма смутным.

Вместе с Купером и еще парочкой знакомых они устроились внизу, среди мягких пуфиков и стеклянных столов, отражающих красноватый свет. Винсент попытался вспомнить, как называется клуб Дэнни, но так и не смог. Вместо этого он потянулся к коктейлю на столе.

На самом деле, Дэнни звали Делун, и он был родом откуда-то из Китая, но его клуб в Лондоне быстро приобрел известность в определенных кругах. Что и говорить, у Винсента сложилось впечатление, что китайцы знали толк в удовольствиях. И хотя в оформлении явственно проступали восточные черты, развлечения внутри были абсолютно интернациональными и на любой вкус.

– А вот и новенькая, – прокомментировал Купер, поджигая косяк.

Винсент лениво перевел взгляд на сцену. Он уже достаточно выпил, чтобы картинка не была слишком четкой, но тем не менее, у него были проблемы с яркостью, а не с остротой зрения.

Размеренные звуки музыки наполняли клуб, в них вплетался женский голос, ненавязчиво напевающий одни и те же слова по-китайски. И под эту музыку на сцене танцевала девушка. Она извивалась вокруг пилона, но стриптиз не показывала. У девушки была красивая фигура и длинные ноги. А еще густые чернильные волосы, которыми она иногда взмахивала.

Согнувшись, она прижалась попой в маленькой юбочке к пилону и, выгибаясь, начала медленно подниматься. Тут ее глаза внезапно распахнулись и посмотрели точно на Винсента. Тот даже вздрогнул. Он был готов поклясться, что взгляд девушки, взгляд ее слегка раскосых глаз несколько секунд не отрывался от него. А потом движение танца изменилось, и она снова отвернулась. И сколько Винсент не приглядывался, больше девушка на него не смотрела.

– Кто она? – Винсент повернулся к Куперу, который, кажется, знал всех девиц Дэнни.

Тот подмигнул:

– Ее зовут Фэй Джордан. Как предпочитает Дэнни, у нее есть восточные корни, но родилась она в Англии. В Лондоне недавно. Тебе нравится?

– Давай лучше еще выпьем.

Пару часов спустя Винсент шагал по гаражу клуба, и до его слуха еще долетали басы и отзвуки той же навязчивой мелодии сверху. Его походка была явно нетвердой, и Винсент осознавал, что искать мотоцикл нет смысла, лучше взять такси. Он не собирался столько пить этим вечером, но неожиданное появление Кристины в Кубе выбило его из колеи гораздо больше, чем он готов был признать.

Остановившись, Винсент снял темные очки и потер глаза. Мутный свет гаража никак не мог ему повредить, но ему начинало казаться, что выкуренные Купером косяки впитались в его собственную кожу сквозь поры.

– Винсент Уэйнфилд?

Он едва не подпрыгнул от неожиданности и крутанулся на месте, коря себя за невнимательность. Перед ним стояла та самая девушка со сцены, с длинными черными волосами и нездешним взглядом. Теперь, правда, она была полностью одета, а вместо каблуков на ногах были кроссовки, потому-то ее шагов и не было слышно.

При взгляде вблизи, девушка оказалось симпатичной, хотя и совсем миниатюрной.

Он оглядел ее с ног до головы, и только после этого кивнул:

– А ты…

– Фэй. Фэй Джордан. И мне нужна твоя помощь.

– Вот это новость.

– Это связано с твоей сестрой. И мои братом.

– Каким образом?

Девушка огляделась по сторонам, как показалось Винсенту, несколько нервно.

– Может, поговорим не здесь?

– Я сам решу, где нам говорить, но сначала расскажи, в чем дело.

– Хорошо, – вздохнула Фэй. – Мой брат исчез. А твоя сестра последняя, кто его видел.

В пентхаусе Уэйнфилдов никогда не было яркого света. Слишком чувствительные глаза Винсента болезненно реагировали на яркий свет, и чтобы он хоть дома мог ходить без темных очков, комнаты и коридоры утопали в полумраке и кутались в тенях. А за окнами располагался массив Гайд-парка – тоже не самое светлое место в городе.

Поэтому, когда Фредерик вошел домой и повернул выключатель, свет был мягким и ненавязчивым. Он знал, что сейчас комнаты пусты – Винсент успел кинуть сообщение, что задержится у Дэнни, Анабель возвращалась только завтра.

Следом за Фредериком вошла эффектная рыжеволосая женщина.

– Я сделаю кофе, – сказала она.

Фредерик кивнул и проследил взглядом, как женщина скрылась на кухне. Он не стал следовать за ней и расположился в гостиной.

Морган появилась в его жизни несколько лет назад. Амбициозная помощница, Фредерик сразу обратил на нее внимание, потому что в отличие от других, она не кивала на каждое его слово, а возражала и высказывала свою точку зрения – довольно разумную, надо сказать. Очень быстро Фредерик оценил способности девушки, и вскоре именно она возглавила новый экспериментальный журнал в их издательском доме. Также быстро она оказалась в постели Фредерика.

Морган появилась из кухни с двумя дымящимися чашками кофе. Она успел сбросить узкие деловые туфли, но все еще была в строгом платье. Подав чашку Фредерику, она свободной рукой распустила волосы и уселась на диван, поджав одну ногу под себя.

– Винсент еще не приезжал?

– Думаю, будет позже. Когда распробует всю винную карту Дэнни.

– Я думала, сегодня он будет раньше.

– Я тоже. Но Винс встретил Кристину, и его планы изменились.

– Кристину?

– Ту самую женщину, что разбила ему сердце.

Морган покачала головой:

– Мне жаль.

– Кристина стала первой женщиной, с которой Винсент остался достаточно надолго… и по своей воле. Когда она его бросила, это не было безболезненным.

– Что случилось?

– Я так понимаю, она наговорила ему много всякого. Но главное, уже через неделю обнималась с каким-то рок-музыкантом.

– Жаль, что они столкнулись сегодня.

– Она еще и явилась в Куб, – Фредерик нахмурился. – Надо что-то придумать, я не хочу, чтобы она являлась в то единственное место, которое Винсент по праву считает своим.

– Твой брат и сам может решить эту проблему. Если ему понадобится помощь, он скажет тебе.

Фредерик вздохнул. Как бы он ни любил Морган, как бы хорошо она не относилась к Винсенту, ей никогда не понять ту связь, чтобы была между близнецами. Как и не понять того, что она сама, во многом, невольно ее нарушила.

Морган жила вместе с Фредериком уже несколько месяцев. И за это время казалось, будто Винсент переехал в другую страну. Ему нравилась Морган, он честно говорил Фредерику, что это отличный выбор. Но сам он старался реже бывать дома, и все больше отдалялся. Фредерик не знал, делает ли это брат намеренно, считая, что так лучше. Или это выходит невольно. Но у самого Фредерика было ощущение, будто от него отрезают по кусочку его самого. Он не был готов делать выбор между братом и женщиной.

К тому же, Фредерик не сомневался, ситуация с Кристиной только усугубила дело. Не важно, что после ее ухода прошло больше полугода, слишком много общих призраков их объединяло.

– Мне не терпится познакомиться с Анабель, – сказала Морган.

– Она тебе понравится. И ты ей.

– Мне бы очень этого хотелось. Хватит того, что твой брат меня избегает.

– Дай ему немного времени.

– Сколько угодно. Но… я предлагаю не ждать его сейчас. И отправиться в нашу комнату.

– Отличное предложение.

Анабель предпочла бы вернуться в Лондон вечером. Когда на город уже опустились сумерки, и начали зажигаться уличные фонари. Подобно своему брату, она куда увереннее ощущала себя в полумраке, хотя никаких проблем с глазами у нее и не было.

Но поезд прибывал чуть позже полудня. И город встречал серым нависшим небом и ронял редкие капли дождя на стекла вагона. Это вполне устраивало Анабель, дождь она любила.

– Интересно, по ком плачут небеса сегодня?

Оторвавшись от созерцания картины за окном, Анабель перевела взгляд на спутницу:

– Главное, чтобы не по кому-нибудь из наших друзей. И не по нам.

– Нам-то не привыкать к потерям.

– Это правда. Но привыкнуть невозможно.

– А смириться?

Анабель не ответила и снова перевела взгляд в окно. Вдвоем со спутницей они занимали все купе, поэтому можно было не бояться чужих ушей и попутчиков, жаждавших поболтать. Но с некоторой досадой Анабель подумала, что предпочла бы сейчас даже не свою спутницу, а полную тишину. Немного сладостной тишины с каплями дождя – все-таки она возвращалась домой после долгого отсутствия.

Ей нравился колледж, правда нравился. Все эти увлекательные предметы и само здание, будто источавшее историю. Анабель любила гулять по территории после дождя, вдыхать запах влажной земли, прикасаться рукой к старинным замшелым камням.

Но этого хватит пока, и она стремилась домой. В сумрачный пентхаус, с едва слышно скрипящей мебелью и тончайшими занавесками на окнах. Пропахший кофе и вином, опиумом и абсентом. Анабель жаждала вернуться в свою комнату, которую, как она знала, братья не трогали.

При воспоминании о Фредерике и Винсенте, уголки губ Анабель невольно приподнялись в улыбке. Они приезжали к ней в колледж, но она все равно успела соскучиться. По длинным ночным разговорам с Винсентом или по походам к мадам Ламбер с Фредериком, когда они вместе устраивались в задних комнатах ее магического салона и с интересом изучали старинные книги.

– Если хочешь побыть одна, я могу сразу с вокзала поехать к сестре.

– Нет, – Анабель покачала головой. – Она будет тебя ждать, но сначала я покажу тебе свой дом.

Спутница Анабель кивнула и тоже посмотрела в окно. Она была хрупкой, как будто невесомой. Сквозь ее белую, почти прозрачную кожу на руках виднелись тонкие дорожки вен. Густые волосы тоже были белого цвета, хотя их она, конечно, подкрашивала.

Офелия Джордан заметила:

– Подъезжаем.

– Хорошо.

Анабель собрала длинные черные волосы в высокий хвост, накинула расшитую кружевом кофту. Потом занялась багажом, и когда поезд мягко ткнулся, останавливаясь у платформы, обе девушки были готовы.

Братья Уэйнфилды ждали их у машины. Анабель немного боялась, что Фредерик возьмет с собой свою новую женщину, но подобного не случилось, они были вдвоем. Винсент присел на капот машины, на нем был темный свитер и очки. Фредерик стоял рядом, в белой рубашке. Заметив Анабель, он сделал несколько шагов ей навстречу, обнял, а потом подхватил ее вещи.

– Ани, ну наконец-то!

– Рада тебя видеть, Рик.

Анабель улыбнулась, а потом обняла второго брата.

– Ах, Винс…

– Здравствуй, сестренка.

Наконец, Анабель отступила назад и взмахнула рукой, показывая на свою спутницу:

– Это Офелия Джордан, моя подруга. Она сначала заедет к нам, я хочу показать ей наш дом.

Фредерик, похоже, был удивлен, но кивнул, а вот Винсент даже не стал изображать удивление.

– Я знаком с твоей сестрой Фэй, Офелия. Она говорила, что ты, скорее всего, приедешь с Ани. Потом я отвезу тебя к ней.

– Благодарю.

Это были первые слова Офелии, сказанные братьям, но Анабель не сомневалась, отнюдь не последние. Винсент помог ей с багажом, а сама Уэйнфилд уселась на заднее сиденье машины Фредерика. Она полной грудью вдохнула знакомый запах салона, где кожа смешивалась с дорогим парфюмом. И Анабель наконец-то почувствовала, что вернулась домой.

Фредерик следил за дорогой, слушая разговор Винсента, сидевшего рядом, и Анабель. Обычно немногословная сестра сейчас явно соскучилась по их обществу, поэтому с удовольствием рассказывала о колледже.

– Не понимаю, почему ты не захотела, чтобы мы забрали тебя прямо оттуда, – проворчал Винсент. В машине он снял темные очки, и теперь крутил их в руках.

– Мне нравятся поезда. Поэтому я была совсем не против проехаться.

– Хорошо хоть, ты согласилась, чтобы мы выкупили купе.

– Да, спасибо. Случайных попутчиков я не люблю.

– Зато если б тебя забирали мы, можно было проехаться на машине. И ты была дома еще пару дней назад.

– Ничего страшного. К тому же, у меня была компания, Офелия.

Фредерик глянул в зеркало заднего вида и столкнулся со взглядом белокурой подруги Анабель. Он тут же перевел взгляд на дорогу, хотя так и не смог выбросить из головы взгляд Офелии – взгляд, который, кажется, невозможно прочитать или понять. Это была странная девушка. И явно похожая в своих странностях на Анабель.

Невольно Фредерик вернулся к разговору с братом, который состоялся несколько часов назад. Когда утром Фредерик пил кофе на кухне, встал и весьма помятый Винсент. У него явно было плохое настроение – а может, просто похмелье. Уж кто как не Фредерик знал, что Винсент не будет ничего рассказывать о прошедшем вечере, и уж тем более о встрече с Кристиной. Но к его удивлению, брат рассказал о другой женщине.

Правда, уже в машине. Брат нагнал его, когда Фредерик уже уселся на водительское место. Винсент плюхнулся рядом, сжимая в руках стаканчик с кофе – вряд ли даже он мог сказать, какой по счету.

– Я сейчас умру, – сообщил он, пристегиваясь.

– Ну, ты сам виноват.

– Знаю-знаю. После пьянок мне нужно хорошенько высыпаться, а если не получится, то лучше и не пить. Согласен. Сам виноват.

Фредерик не настаивал с расспросами, а Винсент молча пил кофе. И Фредерик уже предполагал, что всю дорогу до вокзала они проведут в молчании, когда Винсент внезапно сказал:

– Ты знаешь, вчера произошло кое-что странное.

– Ммм?

– Я познакомился с женщиной.

– Не то чтобы странно.

– Да послушай. Ее зовут Фэй, и ее сестра Офелия – подруга Анабель.

– Вроде она упоминала какую-то Офелию. Я еще запомнил, потому что имя необычное.

– Ну, Ани не из тех, кто будет рассказывать о своих подругах. Да и не в ней суть. Дело в их брате. Он учился в том же колледже, но исчез полгода назад.

– Весьма печально.

– Последний раз его видели в обществе Ани.

Фредерик спокойно вел машину еще пару минут, пока не остановился на светофоре. Только тогда он посмотрел на брата:

– И что?

– Тобиас Джордан до сих пор официально считается пропавшим без вести. Фэй уверена, что Ани может знать об этом больше, чем рассказала полиции. И попросила помочь выяснить.

– Хочешь допросить Ани?

– Не говори глупостей. Я просто хочу знать то, что известно ей. Ну, и возможно, попробовать помочь Фэй с ее братом.

– А с чего твоя новая подруга решила, что Анабель рассказала не все?

– Ее показания поверхностны. А она… они встречались с Тоби.

Увидев в отражении на очках Винсента, что зажегся светофор, Фредерик снова сосредоточился на дороге. Но и без лишних слов он знал, что они с братом подумали об одном и том же. О Лукасе. Давняя история, которую они оба хотели забыть и, конечно же, не могли. Их вечный бестелесный спутник, их призрак, который не отпустит никогда.

Он тоже встречался с Анабель, а потом исчез. И всего несколько человек знали правду – правду о том, как он изменял Анабель, а она слетела с катушек, узнав об этом. Вряд ли она понимала, что творит. Вряд ли даже спустя время, даже теперь Ани понимала, что тогда совершила – или она просто предпочитала об этом забыть, заперла в чуланах памяти. Жаль, у Фредерика так не вышло, и он знал, у Винсента тоже. Темными ночами их обоих порой преследовал призрак мертвого Лукаса, убитого их сестрой.

Вряд ли история могла повториться, но Фредерик поймал себя на мысли, что по спине у него прополз холодок. И он понял, почему это дело так заинтересовало Винсента.

Теперь они ехали вчетвером, вместе с неожиданной подругой Анабель. Фредерик попытался вспомнить, что он раньше слышал об Офелии Джордан.

Анабель писала много писем. Она не могла приезжать часто, но как минимум, раз в неделю оба Уэйнфида получали письмо на свою электронную почту. Анабель рассказывала о том, что ее окружает. Что она видит, что изучает и что чувствует. Обычно ей отвечал Винсент, у него всегда было проще с написанием текстов. Порой Федерик бывал так занят, что просматривал их переписку только бегло. Теперь он корил себя за это.

Но насколько он мог помнить, Анабель никогда не писала ни о ком по имени Тобиас. Она вообще не упоминала никаких парней, и тогда это не казалось Фредерику подозрительным. Что и говорить, Анабель все еще тосковала по Лукасу, своей первой и единственной любви. Но она вовсе не собиралась хранить верность призраку до конца своих дней, Анабель отнюдь не такова.

Бегло Фредерик кинул взгляд на брата, сейчас беседующего с Ани. Он тоже не слышал ни о каком Тоби, но стоит поговорить с ним наедине, возможно, он вспомнит что-то из переписки. А может, стоит еще разок перебрать все письма из почтового ящика. Кто знает, вдруг там будет подсказка.

Конечно же, можно напрямую спросить Анабель. Но вряд ли она также прямо ответит. Не то чтобы она намеренно увиливала от ответов… просто ее представление о том, что важно, не совпадало с общепринятым. И ее представления о том, что нормально и допустимо.

К тому же… Фредерик ощущал, как ему в спину уставился взгляд прохладных глаз Офелии. О ней Анабель рассказывала – но Фредерик и подумать не мог, что это ее лучшая подруга. Которую она привезет обратно домой.

О чем же еще не упоминала Анабель?