Испытание заботой

Глава 1 Обычное утро необычного дня

За окном стояло хмурое ноябрьское утро. И даже золотые шапки деревьев не делали его приветливее. Осень в этом году была поздняя: листопад только начинался.

Артур заварил себе кофе, включил телефон, чтобы просмотреть новости. Но не успел он найти какой-нибудь интересный пост, как звякнуло сообщение: «Доброе утро! Завтрак на столе. Люблю тебя. До вечера».

Частота сообщений – это своего рода индикатор степени тепла и доверия между супругами. Артур с женой переживали тот счастливый период семейной жизни, когда, расставаясь даже на час, они обязательно успевали послать друг другу хотя бы несколько слов. Прочитав сообщение от жены, Артур хотел что-то написать в ответ, но передумал и просто послал «сердечко».

Мысли его в это утро были отнюдь не романтичные. Они вообще с момента женитьбы в целом постоянно крутились вокруг проблем. Он боялся не соответствовать «званию» мужа. И страх этот имел определенные основания: к моменту бракосочетания у Артура не было своего жилья – только скромная съемная квартира. Его зарплата, казавшаяся холостяку вполне достаточной, с трудом покрывала семейные расходы. Более оплачиваемая работа пока не находилась. Экономить не получалось.

Артур не был меркантильным. Его тревожило другое. Напутственные слова отца постоянно звучали у него в голове: «Ты идиот! У тебя еще ничего нет. Ты только закончил учиться и собираешься заводить семью. Приспичило. Я посмотрю, как ты будешь содержать семью. Твоя невеста тоже недалеко от тебя ушла, собирается выходить замуж за нищеброда. Пожалуйста: если два дурака хотят соединиться и удвоить свою дурость, то я здесь ни при чем. Помощи от меня не жди».

Разговор этот, состоявшийся накануне того, как Артур решил сделать предложение Веронике, был очень тяжелым. Обмануть себя здравомыслящему человеку трудно. Артур и сам все прекрасно понимал, но чувства были сильнее доводов разума. Возможно, если бы отец повел разговор помягче, Артур бы и сам решил повременить с женитьбой. Задетое чувство гордости не позволило ему отступиться от своего плана.

Впрочем, он ни разу не пожалел об этом. Жениться по любви, не оглядываясь на обстоятельства, – удел сильных. Только в душе почему-то поселилась тревога: «Она от тебя уйдет. Вот посмотришь. Поскитается с тобой по съемным квартирам и найдет себе настоящего мужика, с которым «рай» не в шалаше». Отец всегда умел найти особенно колкие слова.

После этого разговора Артур больше не делился с отцом своими планами, не просил никакой помощи и даже не сообщил родителям о том, что женился. Так получилось, что люди, которые должны были стать для него самыми близкими в столь важный момент жизни, оказались предельно далеки, хоть и жили в одном городе.

Маму Артур очень любил, но знал, что она давно потеряла свое мнение, если оно у нее вообще когда-то было. Во всем и всегда она поддерживала отца. Обращаться к ней с вопросами было бесполезно: «Папа лучше знает, спросим у него», – так отвечала она в любых спорных ситуациях. И сейчас она, Артур не сомневался, полностью поддерживала мнение супруга: жениться сыну рано.

Юной невесте предложение расписаться втайне от всех очень понравилось. Это было так романтично: никому ничего не говоря, не приглашая ни родственников, ни друзей, они просто сходили во Дворец бракосочетания и получили документ, удостоверяющий их новый статус – мужа и жены. Артур не стал объяснять Веронике, почему он не зовет на бракосочетание родителей. Только обронил пару слов о том, что отношения у него с отцом сложные.

Вероника была девушкой авантюрного характера, ей очень понравилась такая приключенческая линия – свадьба для двоих, свадьба втайне ото всех! В своей семье она привыкла ни с кем не советоваться. Родители, дедушки, бабушки – все так её любили, что любые желания Вероники всегда исполнялись, любые решения принимались. Поэтому она нисколько не сомневалась: в скором времени они поедут в ее родной город и для семьи известие о том, что она не только получила диплом, но еще и успела выйти замуж, будет настоящим праздником. Пока же Вероника только в телефонных разговорах намекала родственникам на то, что их ждет большой сюрприз!

Был у Артура еще и более серьезный повод не ликовать от счастья, кроме материальных вопросов. Вскоре после женитьбы молодожены уехали на несколько недель на море. За это время умер дедушка Артура, к которому последний был очень привязан. Он не так часто виделся с дедушкой, но постоянно ему звонил и чувствовал с ним духовную связь гораздо большую, чем с отцом. Именно дедушка, кстати, поддержал решение Артура жениться: «Если любишь – женись. Материальное благополучие можно заработать, любовь – не купить. Если ты её встретил, то не упусти, размениваясь на то, что не так уж и важно в жизни».

Однако дедушка не был авторитетом для его родителей. И когда Артур в разговоре попытался опереться на точку зрения дедушки, то отец только саркастически рассмеялся: «Мнение человека, который доживает свою жизнь в конуре, потерял из-за своей бестолковости бизнес, семью, очень, конечно, важно. Следуя его советам, ты рискуешь стать нищим. Нынче время не для слабых. Романтики, понимаешь ли, любовь у них важна. Пусть вспомнит, с чем он бабушку оставил – без гроша!»

Артур прекрасно знал семейную историю о том, что дедушка был в молодости таланливым и энергичным, смог с нуля раскрутить успешный бизнес, а потом с ним что-то случилось: не то он стал вести, мягко говоря, не совсем здоровый образ жизни, не то просто потерял интерес к работе, впал в депрессию. Результатом был довольно громкий развод с бабушкой, поскольку она пыталась спасти какие-то крохи былого благосостояния для сына, одинокая старость, скрашиваемая визитами внука да дружбой с такими же дедами-неудачниками.

Последний раз Артур видел дедушку накануне отъезда в свадебное путешествие. Успел рассказать ему о том, что женился и обещал представить свою избранницу, как только они вернутся с отдыха.

Но случилось всё не так, как предполагалось. Когда Артур вернулся из отпуска, позвонил отец и сказал, что дедушку неделю назад похоронили. Обстоятельства его смерти никто точно не знал. Поскольку отец сам звонил дедушке не чаще одного раза в месяц, а заходил и того реже, о смерти родного ему человека он узнал от соседей. Это они стали быть тревогу, когда Петрович перестал открывать дверь своим «дружкам», как презрительно называл отец Артура дедушкиных приятелей. Именно эти «дружки» и проводили дедушку в последний путь. На похоронах не было никого, кроме них и сына, не почитавшего отца при жизни и не сумевшего изобразить скорбь после его смерти.

Артур очень переживал это первое в его жизни настоящее горе. И особенно угнетало его то, что он не успел наговориться с дедушкой при жизни, не смог достойно попрощаться. Страшно было представлять, что пока они с женой наслаждались медовым месяцем на море, умирал его дедушка. Ужасным было и то, что никто не узнал об этом ни в первые часы, ни даже в первые дни, что хоронили его в закрытом гробу, что у могилы стояли чужие люди, чужой по духу сын.

Осталась в памяти доброта дедушки, искренность, щедрость. Несмотря на крайнюю бедность, он всегда старался угостить чем-то внука, пока тот был ребенком, дарил интересные игрушки. Когда Артур стал юношей, не забывал, расставаясь, сунуть ему в карман мелочь «на мороженое». Щедрость его распространялась не только на внука. Отказывая себе во всем, он не пропускал дни рождения бывшей жены и сына. Через Артура передавал им конвертики, в которые были вложены открытки и скромные по значимости купюры. И всегда потом спрашивал Артура, как они приняли его поздравление, требуя подробности.

Но Артур не мог сказать деду правду. Он бы очень огорчился, если бы узнал, что сын его, получая традиционный конверт ко дню рождения, всегда говорил одно и то же: «Откупиться хочет за свои грехи. Нет ему прощения». Но конверт при этом брал. Не хотел Артур передавать в красках и злость бабушки, которая вместо слов благодарности просила передать: «Скажи ему, что мне не нужны его жалкие деньги. Но я передам их его сыну, которого он предал и перед которым в долгу. Так что его деньги – это не подарок, а часть долга».

Варианты словесных формулировок были разные, но суть всегда одна: дед – предатель, дед – должник своего сына. Всё это рассказать дедушке было невозможно. Поэтому Артур, чтобы не попасться на лукавстве, старался отвечать деду предельно кратко: «Сказали «спасибо» и спросили, как у тебя дела». Ему казалось, что деду будет приятно, если он узнает, что они хотя бы поинтересовались, как у него дела, чего на самом деле, конечно, не было.

Внимание дедушки к бывшей семье не ограничивалось днями рождения: он давал деньги Артуру, чтобы тот передал цветы бабушке на 8 Марта, чтобы купил конфеты и фрукты под новогоднюю ёлочку. Просил передать, чтобы бывшая жена, если ей понадобятся дорогие лекарства, обратилась к нему – он постарается помочь. «Он себе помочь не может, – горько вздыхала бабушка, когда внук передавал ей слова дедушки. – От нас помощи не просит – и на том спасибо. Так ему и передай».

Артур чувствовал, что дедушка действительно человек широкой души: к нему не приходили, его не благодарили, а он все равно старался, как мог, сделать что-то приятное бывшей супруге, своему не очень внимательному сыну. Казалось, будь у дедушки деньги – он бы всех озолотил. Может быть, именно в щедрости и была его проблема: такая прекрасная черта характера редко сочетается с деловой хваткой.

Болезненная тема ухода дедушки усугубилась еще в последние дни, потому что позвонил отец и сообщил о том, что с ним связался нотариус, у которого дедушка оформлял завещание, и попросил всех членов семьи быть в понедельник в семь часов вечера по определенному адресу.

Именно сегодня и был этот понедельник. Артуру ужасно не хотелось встречаться с отцом. Заранее было известно, что ничего позитивного он не скажет. Странным был и повод для встречи всех членов семьи: дедушке нечего было завещать. Даже крошечная однокомнатная квартира на окраине города, в которой он доживал последние годы, оказалось съемной. Это отец Артура уже успел выяснить, о чем и упомянул в коротком телефонном разговоре с сыном:

– Нас приглашают на оглашение завещания. Что мог завещать твой дед – не знаю. Квартира, где он жил, оказалась съемной. Никаких денег, ничего ценного у него не было. Лучший финал для такого романтика, как он, умереть хотя бы под крышей – не на улице.

На словах «твой дед» и «романтик» отцу удалось сделать особый акцент, подчеркнув, как показалось Артуру, что он отказывается от обоих: и от своего отца-неудачника, и сына-романтика.

Поэтому утро для Артура, несмотря на то что он мог бы себя чувствовать счастливейшим их счастливейших, ведь его любила самая лучшая в мире женщина, было унылым. А о том, что этот день перевернет всю его жизнь, он не догадывался.

Глава 2 Завещание

Вечером Артур встретил жену с работы, вместе они поехали на машине по указанному адресу. С Вероникой Артур в любых ситуациях чувствовал себя увереннее. И хотя настроение за день у него не особенно улучшилось, но он заставил себя смотреть на ситуацию философски: самое страшное уже случилось – дедушка умер. Какое бы ни было завещание, это всё мелочи жизни. Что бы ни сказал отец насчет его женитьбы, всё тоже свершилось, Вероника его законная супруга. Он самостоятельный человек теперь, и, пожалуй, роль мужа уже важнее роли сына на сегодняшний день.

По дороге жена, как обычно, без умолку тараторила, пересказывая мужу все события сегодняшнего дня на её работе. Артур слушал, но не комментировал, как обычно, шутками – не тот момент… Вероника и сама вскоре поняла это и замолчала. Какое-то время они ехали в тишине, нарушаемой лишь голосовыми инструкциями навигатора: «маршрут построен», «через двести метров поверните направо», «продолжайте двигаться прямо».

За окнами машины мелькали фары других машин, уличные фонари, светящиеся окна домов, мимо которых они проезжали. Вечерний город жил своей жизнью.

– Ты представляешь, где этот район, куда мы едем? – наконец нарушила молчание Вероника.

– Примерно… Это один из лучших районов города – прямо за городским парком. Только не могу себе представить, чтобы там были какие-то офисы или нотариальные конторы. Мне казалось, что там очень дорогие частные дома. Хотя детально я этот район не представляю. Навигатор показывает, что мы едем правильно.

– Слушай, а твой отец не мог нас развести? Пошутить над нами? Ты же говорил сам, что у дедушки ничего не было. Какое может быть завещание? Мне кажется, твой отец способен на такие шутки. А так мы могли бы сейчас так хорошо провести время: поужинать в кафе или заказать пиццу домой, посмотреть хороший сериал.

– Ну нет, такими вещами отец шутить не будет. Что-то, значит, есть. Я думаю, может быть, какие-то акции у деда остались от бизнеса, который был у него в молодости. Он, возможно, и сам про них забыл, а тут они после его смерти и всплыли.

– Может быть, – протянула Вероника и вдруг неожиданно добавила: – И еще давно хочу тебе сказать: мне кажется, что это из-за твоего отца у нас не было нормальной свадьбы.

– С чего ты взяла? Мы же сами так все решили.

– Сначала, когда мы стали серьезно встречаться, ты говорил, что хочешь, чтобы свадьба была самой оригинальной.

– Так она и была оригинальной.

– Нет, ее просто не было. А тогда ты строил какие-то планы, потом сходил к своим родителям – и всё сразу изменилось. Ты уже не хотел приглашать гостей, даже от ужина для самых близких решил отказаться. Это из-за меня? Твои родители не хотели, чтобы ты на мне женился?

– Глупышка, – Артур повернулся в сторону жены, сидевшей справа от водительского кресла, и, рискуя создать аварийную ситуацию на дороге, чмокнул её в щёку. – Это все из-за меня. Отец считает, что такому несерьёзному человеку, как я, рано создавать семью.

– А он прав! – вдруг отчётливо произнесла Вероника.

– Что?!

Артур резко затормозил и остановил машину, включил аварийный сигнал. Благо, позади не было другого транспорта, иначе точно мог бы случиться дорожный инцидент.

– От тебя ли я это слышу?

Одно короткое, но вовремя сказанное слово легко может попасть в яблочко мишени под названием «комплекс неполноценности». Многие люди, имея такое свойство характера, умеют его тщательно скрывать под разными масками: воинствующей уверенностью, показным равнодушием, иногда просто банальным хамством. Но Артур еще не выработал никакой стратегии. Он и подумать не мог, что его юная жена вечно, по его мнению, витающая в облаках, могла думать о чем-то серьезном. Ему казалось, что она любит его, а всё, что вокруг него: его работа, его планы, наконец, его семья – это всё её вообще мало волнует. За эту лёгкость, воздушность, мечтательность и романтичность он и полюбил её так. Будь она другой девушкой, он бы не постеснялся ей сказать о том, что с официальным оформлением брака надо немного повременить. Он бы не побоялся представить её родителям, зная, что она трезво оценит ситуацию и не будет обижаться на придирчивость отца и обращать внимание на флегматичность матери. Обязательно познакомил бы сразу с дедушкой. Сейчас он очень жалел, что отложил этот момент на «потом». Тогда же ему казалось, что такое небесное создание, как его невеста, не должна видеть более, чем скромную, обстановку, в которой живет его дедушка. А еще, не дай Бог, увидела бы дедушкиных друзей. Супруге же можно постепенно, дозированно открывать «прозу жизни» – на то она и жена.

Фраза жены: «А он прав!» – имела эффект ледяной воды, выплеснутой на голову в самый знойный день лета.

– Что ты имеешь в виду? Объясни.

Иногда Артур становился точно таким же занудным, как и его отец. Эту черту он в себе не любил, но совладать с ней не всегда мог. Однако Вероника не стала отвечать, а вместо этого поторопила мужа:

– Поехали, мы и так едем по времени впритык. Сейчас некогда долго рассуждать.

– Я от тебя этого не ждал!

– Чего ты не ждал? Я ничего такого не сказала. Просто пошутила

– Нет, ты не пошутила, – упорствовал Артур. – Так не шутят. Ты говорила серьёзно.

Но Веронике явно не хотелось развивать эту тему.

– Поехали. Время идёт.

– Странно, почему ты так спешишь. Тебя всё это совершенно не касается.

– Потому что я твоя жена и не хочу, чтобы ты опаздывал. Это неуважительно по отношению к людям. И все могут подумать, что это из-за меня.

– Причём тут ты? Это моя семья, мои дела!

Артур сам не заметил, как повысил голос. Такое было первый раз за полгода их совместной жизни.

– Значит, мы не семья? Твоя семья, твои дела… Жена тут ни при чём?! – в тон ему ответила Вероника.

– Слушай, не раздражай меня, я и так весь день на нервах! Не знаю, каких «подарков» ждать от своей семейки, – резко сказал Артур и уже мягче добавил: – Ты жена, любимая жена, и поэтому не хочу вмешивать тебя во все дрязги своей семьи.

– Поехали, – сухо ответила Вероника.

Артур завёл мотор и покосился на жену: такой он ещё не видел её ни разу. Это нежное создание вдруг за секунды превратилось в строгую матрону, с которой трудно было спорить. «А вдруг она такая на самом деле? – мелькнуло в мыслях у Артура. – Вдруг я женился совсем не на той?»

Дальше ехали молча. Артур был недоволен всем: поводом, по которому они должны были быть сегодня в назначенном месте; перспективой встречи с родителями, и, главное, был страшно недоволен разговором с женой, позволившей себе выйти из образа, созданного его воображением.

Быть сильным легко рядом с милой, наивной, романтичной болтушкой, далёкой от реальности. Ему показалось или она действительно не та, за кого себя выдавала? Эта сталь в голосе его серьёзно насторожила. Он на дух не выносил сильных женщин и всегда знал, что не влюбится ни в богатую девушку, ни в успешную красавицу – у таких всегда будет характер. Ему нужна женщина, которую он будет любить, защищать, носить на руках. А она должна быть хрупкой, нежной, ранимой, романтичной, лишённой как меркантильных, так и карьерных планов. Жена – это любовь, жена – это дети, жена – это дом. Такой образ он нарисовал себе очень давно, еще в юности. И вряд ли осознавал, что подсознательно ищет себе такое же бессловесное, кроткое создание, каким была в семье его мама.

Вероника прервала молчание:

– Смотри, мы, кажется, приехали: вывеска «Нотариус». Странно, я даже предположить не могла, что в этом месте может быть такая контора. И мы, между прочим, не опоздали, – Вероника улыбнулась и ласково потребовала от мужа того же: – Улыбнись!

Артур кисло улыбнулся, хотя рад был тому, что жена первая нарушила эту тягостную тишину, которая возникла после их словесной перепалки, и первая пошла на «мировую». Повод их кратковременной ссоры был, право, смешным.

Дом, к которому подъехали супруги, был весь погружен в темноту: только над входом горели крупные буквы «НОТАРИУС», да через жалюзи проникали полоски света из одного окна на первом этаже.

Артур припарковал машину, посмотрел на часы: они успели, и даже есть еще несколько минут в запасе. Надо зайти ровно без одной минуты семь, чтобы избавить себя от необходимости общения с родителями. Перед тем, как открыть дверь дома, Артур остановился, приобнял Веронику и шепнул ей на ушко:

– Мы не позволим себе ссориться по пустякам.

– Конечно, – так же тихо ответила Вероника, прильнув к мужу.

Как только супруги шагнули на крыльцо, автоматически включился фонарь над дверью, высветив табличку с фамилией, именем и отчеством нотариуса, а также кодовую панель с сенсорным экраном.

Артур глубоко вздохнул, как бы набираясь сил, и решительно нажал светящийся колокольчик на темном экране. Через пару секунд на панели вспыхнул зеленый ключ и дверь автоматически открылась.

Молодые люди шагнули в маленький коридор, но не успели ничего рассмотреть, потому что в ту же секунду открылась одна из дверей и к молодым людям вышел приветливый пожилой человек.

– Артур? Ваша супруга? Пожалуйста, сюда.

Комната, куда их пригласили, оказалась совсем небольшой. Артуру почему-то казалось раньше, что подобные мероприятия должны проходить где-то в большом зале, в торжественной обстановке, которая бы соответствовала значимости мероприятия – объявлению воли усопшего. Но все было более чем скромно: возле окна стоял офисный стол и напротив ряд стульев.

Родители Артура и его бабушка уже были здесь.

– Проходите, пожалуйста, присаживайтесь. Ещё одна минута – и мы перейдём с вами к делу.

Артур буркнул что-то похожее на «здрасьте», Вероника поздоровалась громко, отец только кивнул головой, мама, похоже, просто не успела ответить, потому что пыталась уловить настроение своего мужа. Самой человечной была реакция бабушки: она встала, подошла к внуку, неловко замершему на пороге комнаты, и обняла его со словами:

– Как я тебя давно не видела, мой мальчик!

Но и бабушка, видимо, слегка побаивалась своего сына, потому что Веронику она обнимать не стала, а только легонько, незаметно пожала ей руку.

Минута, казалось, тянулась очень долго. За это время Артур успел отметить про себя, что мама выглядит уставшей, бабушка кажется заплаканной. Успел Артур заметить и то, что мама незаметно старается рассмотреть Веронику. Чтобы ни за кем не «подглядывать» самому, Артур стал смотреть на мужчину, продолжавшего наводить порядок в бумагах на столе. Артуру даже показалось, что у него всё давно готово и он почему-то специально тянет время, перекладывая одни и те же листы с места на место, при этом изредка бросая взгляды на клиентов, как бы испытывая их терпение. Терпение отца всегда заканчивалось быстро:

– У нас назначено время на семь часов. Мы уже ждем пять минут.

– Господа, всё готово, но мы ждём еще двух человек. Они едут с вокзала и попали в пробку, просили извинить их.

Как раз в это время прозвенел звонок, и через несколько минут все были в сборе.

Однако нотариус не спешил начинать разговор.

– Уже десять минут прошло! Что за комедия? То кого-то ждали, непонятно зачем, то опять что-то ждём! – начинал кипятиться отец Артура.

– Господа, всё готово. Я хотел дать вам возможность пообщаться между собой несколько минут, понимая, какой сегодня для вас тяжёлый день в жизни и как важно в такой момент членам семьи поддерживать друг друга, – мягко и корректно ответил мужчина, который, как теперь уже точно стало понятно, и был нотариусом, пригласившим семью для оглашения завещания. – Но теперь вижу: вы так удручены, что вам не нужно и время для общения.

Артуру показалось, что в голосе нотариуса прозвучала лёгкая ирония. Но этого, конечно, не могло быть на самом деле.

– Итак, господа, переходим к делу, – нотариус достал из папки листы бумаги и приготовился их зачитать.

Но тут опять раздался грубый голос отца Артура:

– Так, я молчать не буду. Вы нарушаете не только временные рамки. Вы не удалили из кабинета посторонних людей. И я сразу вас предупреждаю: я ничего платить не буду! Если у покойного остались долги, то я с ним не жил с 18 лет.

– Простите, а кого вы здесь считаете посторонними?

Артуру показалось, что отец на минуту растерялся, но потом тут же нашёлся:

– Ну у вас тут еще клиенты сидят, ждут свое дело. Я бы попросил, чтобы в кабинете осталась только наша семья, – и многозначительно посмотрел на двух посторонних, по его мнению, посетителей. – Да, это даже будет деликатно с вашей стороны сейчас встать и выйти, если сам нотариус не справляется со своими обязанностями.

Артуру стало очень стыдно за отца. Он вроде всё и верно говорит, но так бесцеремонно. В следующую минуту Артуру стало ещё более неловко, потому что нотариус с непоколебимым чувством собственного достоинства спокойно ответил его отцу:

– Позвольте, если вы не знаете родственников своего отца, то моя профессиональная компетенция здесь ни при чём.

Отец слегка стушевался и замолчал.

«Всё как во сне, – думал в это время Артур, – мы никогда не могли вот так всей семьёй зайти к дедушке в гости, мы не проводили его в последний путь, а сейчас сидим здесь, изображаем семью… А семья ли это? Думал ли дедушка, когда бы молодым, что у него не будет настоящей семьи…Бабушка плакала недавно. Наверное, она любила дедушку в молодости… Он точно её любил. А вдруг и у меня самого не будет семьи… Вдруг и меня в старости ждёт одиночество…»

Артур так ушел в свои мысли, что не заметил, как нотариус уже прочитал часть завещания… Какая разница, что он всё прослушал, там всё равно ничего для него нет. Если были эти предполагаемые акции, то они достанутся наследнику первой очереди – отцу. Это и справедливо. Артур опять ушел в свои мысли и вернулся в реальность только тогда, когда услышал зычный голос отца:

– Это нотариальная контора или база шулеров? Я предполагал, что всё это завещание – афера! Поэтому сразу вас предупредил: наша семья ничего платить не будет! И то, что вы читаете, это просто бред сивой кобылы: у моего отца не было дома!