Город мастеров. Беседы по существу
- -
- 100%
- +
– «Чтобы быть звездой, надо иметь кожу слона и чувствительность бабочки» – это ваши слова. Выдерживаете?
– Не знаю, что ждёт впереди, но от такой жизни уже есть проблемы со сном. После концерта сложно переключиться на отдых.
– Заботитесь о здоровье?
– Вот уже две недели сижу на диете, чтобы быть прежней Марылей Родович, чтобы по-прежнему бегать по сцене. Надо двигаться, держать форму. Это не трудно, потому что я всю жизнь дружила со спортом и даже пошла в Академию физвоспитания – были кое-какие достижения в легкой атлетике, Увлекалась конным спортом, верховой езде обучал Даниэль Ольбрыхский. Мы любили друг друга и несколько лет прожили вместе. Но самой сильной страстью были песни. Когда победила на студенческом фестивале песни в Кракове в 1967 году, началась совсем другая жизнь – записи, радио, телевидение, фестивали…
– Вам удаётся совмещать сцену и семью?
– Нет, я больше принaдлежу сцене, потому что искусство ревниво, оно не терпит соперников и требует полной отдачи. Только тому, кто посвящает жизнь искусству, удается сделать что-то серьёзное. Особенно трудно женщине, у которой дом, семья, дети.
– Вы однажды упомянули об особых отношениях с миром невидимым. Вам помогает некая высшая сила?
– Наверное, да. В моей жизни был удивительный случай. Ещё маленькой девочкой я пошла в магазин и хотела перебежать улицу, полную машин. И вдруг – отчетливо помню – кто-то властно схватил меня за шиворот и задержал. В тот же момент рядом пролетел автомобиль. Я обернулась, но сзади никого не было. Шагнула бы на мостовую на секунду раньше – тут бы моя жизнь и закончилась.
Были и другие истории. Например, когда мой сын сдавал экзамен в университет, я очень беспокоилась. Подруга посоветовала помолиться. Я так и сделала, и сын сдал. Впрочем, он вообще мастер сдавать экзамены. Но всё же я думаю, что у меня есть какая-то связь со святым духом. Он мой друг.
– В Ираке вы выступали перед польскими солдатами. Как вы относитесь к этой войне?
– Я мало знаю обстоятельства этой истории, и мне трудно судить. Есть разные мнения. Но то, что я играла для солдат, – это человеческий жест, а не политический. Мне хотелось, чтобы им было приятно. Точно так же, как стараюсь помогать детям-инвалидам, даю благотворительные концерты. Но это мелочь с моей стороны.
– На одном из концертов вы играли на гитаре, телеоператор крупно показал вашу руку, и на ней были видны царапины. Наверно, у вас дома есть кот?
– И не один. У меня был прекрасный кот – норвежский лесной, но его недавно украли, и я купила двоих котят.
– Что вам в них нравится?
– То, что они такие мягкие, но при этом у них независимый характер.
– А что бы вы сказали, если бы пришлось сравнить характер русских и поляков?
– Поляки не так покорны, как русские. Сегодня мы об этом говорили, когда ждали перед концертным залом в Кремле. Люди идут на концерт, проходят через металлоискатель, и образовалась огромная очередь… У нас народ не такой терпеливый, как ваш, и, наверное, устроил бы революцию.
А ещё поляки предприимчивы. Если, скажем, немец, прежде чем что-то делать, должен иметь всё необходимое для работы, то поляк может и без этого, он привык. Не зря же американцы строят у нас большой завод – они ценят наших рабочих.
Каждый поляк, конечно, индивидуальность, однако это имеет не только плюсы, но и минусы – например, в парламенте, где нам трудно договориться.
– У вас двойное имя – Мария Антонина, но о втором мало кто знает. Зачем оно?
– Не двойное, а тройное, потому что каждый поляк имеет три имени. Два получает при рождении. Я родилась в день святой Марии и поэтому – Мария, а второе – имя русской бабушки. Когда ребенку исполняется 7—8 лет, то в день первого причастия в костёле он выбирает себе третье имя. Так что я ещё и Тереса. А уж как своими именами пользоваться, каждый решает сам.
– Предположим невероятное – оказались у человека лишние деньги. На что бы вы их потратили?
– На сумочки (смеётся), сапоги. Обожаю! У меня столько этих сумок, что жаль, что они лежат без дела. Но нравятся сапоги и сумки, не могу себе отказать.
– Ваше любимое время года?
– Все.
– Блюда?
– Главное, чтобы было жирное. Сметана, сливочное масло… Вот так: говорю о диете, худею, а потом ем жирное… (смеётся).
– Самое любимое место на земле?
– Мазуры. Это такой район на северо-востоке Польши – леса, озера. В короткие отпуска, когда муж может оторваться от дел, а я – передохнуть от концертов, выбираемся на Мазурские озера, туда, где нет людей. Только тишина, рыбалка, книги.
– Где вам приятнее всего выступать?
– Кроме Польши здесь, в России, потому что российская публика переживает очень глубоко, эмоционально. Приятно петь для такого зрителя. Но, конечно, в Польше меня понимают быстрее, чем я что-то скажу. Как это по-русски? Вот-вот, с полуслова.
– Говорят, у вас высокие требования к мужчинам. Что вы в них цените?
– Характер. Мне нравится, когда человек не агрессивный. Это проявляется, когда он за рулем. Каждый хочет обогнать машину, которая впереди. Это ужасно. Я всё время спрашиваю: а куда ты так спешишь? Никуда, отвечает, просто не могу перенести, когда передо мной кто-то едет. Но если ты этого обгонишь – будет другой. А я, говорит, и его…
– Но это же обычное стремление к лидерству, характерная мужская черта.
– А я люблю, когда у человека есть чувство юмора, когда он романтик.
– Романтик – это что? Цветы, стихи?
– Нет, когда он любит искусство. И когда с ним можно поговорить как с человеком. Ещё ценю любовь, верность, нежность, душевный покой. Я расставалась с любимыми людьми потому, что они не могли мне этого дать, дать надежность и стабильность. Жить вместе – тяжёлая работа. Приходится от чего-то отказываться, идти на компромиссы, учиться понимать и прощать. Идеальных людей нет, и надо принимать своего мужчину таким, какой он есть.
– Есть такая теория, что после смерти мы начнём следующую жизнь. Что бы вы в той жизни изменили?
– В общем-то ничего. Нет смысла жалеть, что пришлось жить при социализме, и рассуждать, что было бы, если бы я родилась в Америке и какая бы я была богатая… жаль на это времени. Надо уметь радоваться всему, даже мелочам. Я это умею и думаю, именно поэтому могу столько дать зрителям. Не боюсь жизни и никогда не думаю о смерти. Один из моих дисков, который разошёлся в одночасье, так и называется – «Жизнь – прекрасная штука».
– Вы действительно так думаете?
– Я оптимистка, умею ждать и радоваться малому. По-моему, нужно быть искренним, заниматься любимым делом и не терять время на ненужные поступки и враньё. Вот я и занимаюсь творчеством на всю катушку, не забывая при этом, что главное в моей жизни – семья. Ведь предназначение женщины – быть женой, рожать детей, вести дом. И у меня есть муж, преуспевающий бизнесмен, есть трое любимых детей, есть красивый дом. Я – человек семьи, в жизни для меня главное не деньги, а творчество, контакт с людьми, их любовь.
– Что вы считаете главным из сделанного?
– Дети.
– Журналисты задают вам много разных вопросов. Какой из них вы не любите?
– Нет таких. Впрочем, не люблю, когда говорят что-то вроде – мол, вас уже пора выносить на сцену, а вы ещё держитесь – танцуете и так выглядите… Такой вот «комплимент».
– Что пожелаете нашим читателям?
– Пожелаю счастья и жить полегче. Хотя, может, это и нереально, потому что капитализм нелёгок.
Бизнес с добрым лицом крокодила
О бизнесе пишут по-разному, чаще всего – тяжеловесно и косноязычно, как это заведено в деловой прозе. И лишь немногим удается это делать легко и весело. Зато у них получаются такие книжки, как, например, у Эдуарда УСПЕНСКОГО – «Бизнес крокодила Гены». Это о том, как предприимчивые простоквашинцы приумножают свои квашки (рубли по-нашему). Там тоже конкуренция и не до шуток, но Гена старается работать профессионально, и потому выглядит гораздо симпатичнее иных двуногих коллег, Мы попросили писателя ответить на несколько вопросов, имеющих некоторое отношение к бизнесу.
– Эдуард Николаевич, как вы себя чувствуете на пути к капитализму?
– Прекрасно. Я говорю лично о себе. Всю жизнь я ходил со связанными руками, на ногах ядро, во рту кляп. А теперь я могу говорить что хочу, писать что хочу и ездить куда хочу.
– А если гoворить об остальных?
– Наверное, все эти реформы можно было сделать лучше. Я очень верил в «500 дней». Было понятно, с кого и что спрашивать. А сейчас такое впечатление, что все пущено на самотек – как получится, так и получится.
– Похоже, если раньше у нас был культ духа, то теперь культ материи. Со всеми вытекающими последcтвиями. Во всяком случае, многoe из тoгo, что прежде считалось постыдным, теперь нормально.
– Сейчас такое время, что очень легко проявляются худшие качества, время провоцирует на худшее. Зато выделяется хорошее, его видно. Плохое тоже. Я думаю, что всё-таки верх возьмут многовековые традиции России, и наш бизнес будет отличаться от западного большей духовностью.
– Духовность в бизнесе? Что это такое?
– Мне пришлось побывать в Америке, и я беседовал с тамошними бизнесменами. И пришел к выводу, что если у наших богачей была традиция бросать деньги на строительство театра, как Морозов, или картинную галерею, как Третьяков, то в Америке ничего подобного не было. А если и было, то мотивы совершенно другие: меценатство как способ уйти от налогов. Если русский предприниматель вкладывал деньги, скажем, в цыганский хор и к его увлечению относились с уважением, то в Америке всем стало бы ясно: это сумасшедший. У нас, к счастью, пока нет такого культа рубля, как там культ доллара. Человек, у которого много долларов – великий человек. Если у нас семидесятилетний мужчина уже не знает, чем заняться, то там он и в девяносто продолжает делать деньги, и все считают, что это хорошо. Надеюсь, у нас такого не будет.
Впрочем, вы задаете мне такие вопросы, в которых я не специалист и странно, что я на них отвечаю.
– Тогда поговорим о детях. Леонид Мартынов как-то написал: «Какие хорошие выросли дети, у них удивительно ясные лица…» Вы с ним согласны?
– Дети, конечно, разные. Но на них обрушивается все больше стрессов, и потому становится все больше психов, больных. С экрана льются потоки злобы, а малыши потом боятся темноты. И вообще идёт оглупление детей, они хуже воспринимают математику. Детского телевидения у нас никакого нет, детского радио тоже. У нас не занимаются ни пропагандой знания, ни воспитанием – сплошная развлекаловка. Да и чего можно ожидать – ведь те же люди, которые мешали мне работать всего несколько лет назад, и сейчас сидят на своих местах.
– Как вы стали писателем?
– Я был в школе пионервожатым, любил возиться с детьми. А заодно считался лучшим математиком. Потому поступил в Московский авиационный институт. Там много занимался самодеятельностью, привык к сцене. А в 1967 году вышла книжка под названием «Четверо под одной обложкой». В ней были сатирические рассказы Арканова, Горина, Камова и мои.
– А как пришла идеи написать «Лекции профессора Чайникова», «Бизнес крокодила Гены»?
– Я делал на радио передачи «Радионяня», «АБВГДейка» и понял, что многое для детей можно давать в занимательной форме. В школьных учебниках физика, например, разбросана по классам, и никак не складывается единая картина, как работает, например, радиоприемник. Вот я и решил написать. И сейчас вижу, что книжка нужна ребятам. Одна девочка недавно прислала письмо: «Я прочитала „Лекции профессора Чайникова“ семь раз».
По бизнесу детских учебников и вовсе нет. Я брал американские. Но я не собирался учить детей бизнесу, а просто хотел объяснить элементарные вещи. Например, что распорядиться деньгами можно тремя способами: закопать под яблоней, положить в банк или купить акции. И какой от этого в каждом случае будет толк.
– Как вы относитесь к юным предпринимателям, которые начинают свою карьеру с мойки машин?
– Вообще-то я не знаком с детским бизнесом. Но вот личные наблюдения. Едем на машине, видим – написано: «Мойка машин». Если б эта вывеска была бы в Голландии, там обязательно были бы ещё слова: «Стоит два гульдена». А у нас смотрят, что за машина, сколько можно взять с хозяина. И в зависимости от этого объявляют цену: три тысячи. Собираешься уезжать, говорят: «Мы и за тысячу помоем…» Это не бизнес, а обыкновенная спекуляция услугой.
– Судя по тому, что у вас теперь свое издательство «Самовар», вы тоже занимаетесь бизнесом? Кстати, издательство издает только ваши книги?
– Что касается бизнеса, то моя тут только творческая сторона, а об остальном думает директор издательства. Мы издаем веселые книжки для детей любых авторов. Моих тут всего две – «Грамота» и «Лекции профессора Чайникова», Зато издали, например, сказку для детей Андрея Усачева «Декларация прав человека». На очереди его же «Декларация прав ребенка». Уже вышло около десятка книг.
– Говорят, у вас выходит собрание сочинений?
– Да, десятитомник, но это собрание для детей. Туда не вошли мои скандальные письма в стихах, которые я рассылал в свое время в разные инстанции. Не вошли пьесы, сценарии. Но зато там есть все главные детские вещи.
– В ваших книгах многo узнаваемых бытовых деталей, причем порой совсем не детских. Там и генерал Дубинин, директор военно-валяльной фабрики «Красный валенок» – секретного объекта, замаскированного под фабрику киноплёнки. И «малогабаритные» рабочие из далекой страны Кингконгии, которым пришлось по вкусу изобретение нашего инженера – собачья будка с дверцей. Они покупают такие будки и в них живут. А что если книжку прочитают вьетнамцы?
– Я об этом не думал, равно как и не собирался никого унизить. Важно другое: такая проблема есть в жизни, не я её придумал, и моё дело – обратить на неё внимание. Я был, например, в Набережных Челнах, где работали такие «кингконговцы», и знаю, что многие из них имели глистов, болели сифилисом, чем и одаривали товарищей по конвейеру. Жизнь есть жизнь, не я её формирую, но она проходит через меня. На пишущую машинку.
– А как относились к этому редакторы? Шарик, например, однажды заметил, что магaзинное мясо костлявее рыночного. Правда, ему это понравилось. Фраза стала знаменитой, хоть все разбираются в мясе и без Шарика. Но он сказал об этом вслух…
– Эта реплика шла с диким скандалом. Вопрос стоял так: или уберите фразу, или не выйдет книжка. Да разве только это… Мультфильм про Чебурашку, например, сочли антипионерским. Видите ли, потому что пионеры собрали меньше металлолома, чем наши герои.
– Ваши персонажи – Матроскин, Чебурашка, крокодил Гена – выдумка или всё-таки среди нас ходят их прототипы?
– Ходят, конечно. Я не раз говорил, что, например, прообразом крокодила Гены послужил композитор Ян Френкель. Мы с ним работали вместе одно время, он помог наделить моего крокодила вполне конкретными человеческими чертами, вплоть до походки. Кстати, Ян об этом знал и не обижался.
– Будет ли продолжение простоквашинской эпопеи?
– Наверное, будет. Меня попросили продолжить работу. И у меня есть встречный интерес: строю дачу… Так что пора за дела.
Юрий Горный: Не бойтесь совершенства, оно вам не грозит
Скоро заслуженному артисту России Юрию Горному, известному мастеру психологических опытов, исполнится 60. Артист уверен, что за эти годы он заметно обогнал человечество в реализации интеллектуальных возможностей. «Гарантирую, – говорит он, – что в ближайшие 20 лет никто не сможет повторить мои любимые этюды».
ПРО ЮЛИЯ И ЮРИЯ
Этюды, надо сказать, впечатляют. Юлий Цезарь при всех своих талантах по сравнению с нашим современником – дилетант, клубная самодеятельность. Ну что там, сидя на коне, диктовать письма нескольким друзьям одновременно… Юрий Гаврилович действует так: левой рукой играет на рояле «Катюшу», правой пишет приветственное послание благожелательным зрителям, не переставая при этом декламировать стихи и возводить в четвертую степень двузначное число, которое ему предложат те же зрители. Ну а чтобы этого никому не показалось мало, артист запоминает ряд из 20 случайных цифр, на которые ему дают посмотреть не больше пяти секунд. Словом, никакому Юлию такого и не снилось.
Или, к примеру, такой вот номер: сидит маэстро за рулём автомобиля и едет по улицам нашей столицы. С завязанными глазами. Ситуацию на трассе умудряется держать под контролем, а потому остается время для исполнения на миниатюрном рояле чего-либо из популярных мелодий. Можно также занять и голову, возводя в степень двузначные числа.
Есть кое-что и из репертуара уличных мастеров иллюзиона – например, шарик с наперстками. Или колода карт, из которой маэстро в нужный момент мечет козыри. Конечно, без шулерства высокого класса тут не обходится, но играть с Горным никто не садится, даже если всё по-честному: ведь он способен запомнить не одну, а сразу три колоды карт. Ну как с таким специалистом играть…
Потом – стрельба по-македонски, с двух рук, предмет гордости спецназа. Но только артист стреляет, по своему обыкновению, с завязанными глазами. На сцене развешаны воздушные шарики, ассистент из публики хлопком в ладоши обозначает цель, и артист стреляет на звук, умудряясь при этом не уложить добровольца наповал. Спецслужбы уже не раз просили научить, но, видно, ученики попались слабые и потому повторить этот номер никто не может.
Впрочем, егo номерами интересовались не только спецслужбы. Острый интерес вызвало, к примеру, умение освобождаться от наручников. Тут уж встречи с артистом искали и производители этой важной продукции, и, так сказать, рядовые потребители. Юрий Гаврилович от встреч уклонился, и потому милиция может спать спокойно.
Диапазон творчества артиста очень широк. Вот, скажем, такой редкий и полузабытый жанр, как буриме – искусство мгновенно сочинять стихи на заданные рифмы. Кричат, предположим, из зала некую абракадабру: зал – вокзал, трон – электрон. Даже поэту сразу не сообразить, о чём тут вообще может идти речь. Но не Горному.
– Я им тyт же леплю:
Вот так. А вы говорите – поэзия, вдохновение… Но лично меня больше впечатлил, так сказать, телепатический номер – тем более что я сам в нём и участвовал. Для начала пришлось лишить артиста, как он выражается, зрительного канала восприятия. Иначе говоря, берёт он монету, накладывает на глаз, а сверху для верности ещё и липкой лентой приxвaтывaeт. Такое зрелище не все выдерживают, и я предлагаю просто завязать глаза – и дело с концом. Но артист упорствует: тут, мол, надо, чтобы всё было без дураков, иначе сразу же найдутся «догадливые» разоблачители. В общем, замуровали и соседний глаз, после чего наложили ещё какую-то прокладку – похоже, пластилиновую, – а уж затем обмотали повязкой. На стол же предварительно положили рядом два листа бумаги. На одном рисую всякую всячину – скрипичный ключ, формулу закона Ньютона… Потом к чистому листу подходит Юрий Гаврилович, уже без «зрительного канала», берёт фломастер и рисует то же самое. Как у него это получается – не знаю, раскрывать секрет он не стал. Сказал только, что никакой телепатии на свете нет, как, впрочем, и всяких других чудес. Зато чужие секреты мастер разоблачал очень охотно, но об этом позже.
А пока – кое-какие биогpафические подробности из жизни мастера.
УТВЕРЖДАТЬСЯ НАЧАЛ В БАНЕ
Горный – это псевдоним. А родом Юрий Яшков из села Локоть Алтайского края. В юные гoды усердием и прилежным поведением не отличался, и из школы его в конце концов выгнали. Что касается характера… Помните Штирлица с его нордическими манерами? Так вот Горный – это Штирлиц наоборот. Характер у него холерический, тайфунообразный, энергия бьет ключом и своих, и чужих. Плюс хорошая спортивная форма: может с места вскочить на рояль. В общем, 60 ему никак не дашь. Так что можете себе представить, что былo в 1980-м, когда в столице впервые появился Юрий Горный и, по eгo словам, «будто колуном по голове ударил трезвомыслящую публику». Учёный люд был в шоке от такого феномена.
– Как исполнитель я начал yтверждаться в бане на Кропоткинской, где был самый большой бассейн, – рассказывает Юрий Гаврилович. – Я показывал этюды и трюки, зарабатывaл деньги и авторитет. И тогда я сказал: здесь будет центр духовности. Мог ли я знать, что здесь возродится храм Христа Спасителя?
Но что же всё-таки было между школой и «ударом колуна»?
– У нас любят домогаться: где учился да какой вуз окончил… Я на это говорю: я нигде не учился, я сразу учителем стал. И преподавал профессорам, ставя их на место. Но вам скажу: учился в инститyтe физкультуры.
Заметим, кстати, что будущий артист и до школы время не терял. «Интуитивно отслеженный в утробе матери механизм химиоархитектоники помог ему в процессе деятельности обучиться произвольному управлению правым и левым полушариями», – пишет директор Института мозга АМН академик О. Адрианов.
Что касается псевдонима, то он понадобился на заре артистической карьеры для нелегальных выступлений с психологическими этюдами.
Но почему же нелегальных?
– Для тoгo, чтобы меня официально выпустили на сцену, нужно было давать взятки. А я этого не мог делать по нравственным соображениям, – объясняет Юрий Гаврилович. – Зато мог подделать любую подпись и даже гербовую печать. Вот и разъезжал по Алтаю с липовым документом.
Кроме псевдонима артист получил за эти года немало разных прозвищ, кличек и титулов:
– За то, что ещё в юности выполнил на комбайне 26 норм, меня прозвали Стахановым. В Барнауле – Яшиным, когда в ручной мяч взял семь штрафных бросков из девяти. Рихардом Зорге – это когда работал нелегально. За выступления, которые не под силу никому, в печати назвали Моцартом психологических этюдов. За точное предсказание многих природных и социальных процессов – Нострадамусом современности. Сейчас называют Робеспьером психологии – за бескомпромиссную борьбу с дутыми знаменитостями.
И если маэстро отказывается от новых титулов, то, как вы уже поняли, вовсе не из скромности:
– Чиновники из нашего министерства культуры и отдыха мне часто говорили: Юрий Гаврилович, а почему вы на народного артиста не подаете? Но я же заслуженный артист в самом высоком искусстве – мышления. А вы мне предлагаете народного. Да и чем можно наградить творца, который остановил страну у пропасти идиотизма, когда противостоял телевизионным рукомахателям?..
ПО ПУТИ МАГОМЕТА
Удержать такую страну, как наша, от идиотизма – задача не из легких, и потому в биографии артиста есть нечто гоголевское. Во всяком случае несколько лет назад жена сожгла рукопись его первогo произведения.
– Она решила, что эта штука будет посильнее «Окаянных дней» Бунина, – рассказывает он. – В книге я многих светил опускаю с пьедестала. Но сейчас мы с одним журналистом делаем новую, и там примерно сотня идолов будет показана в смешном виде. Не много ли на себя беру? Нет, не много. Пророк Магомет, когда пришёл в Мекку, сверг 360 идолов. Я считаю, что священных коров полезно иногда потрепать, чтобы они не выглядели слишком уж обронзовевшими. Или оборзевшими, что тоже нехорошо.
Дело в том, что Юрий Горный отрицает чудеса. Любые. И цитирует режиссера Бергмана, сказавшего, что жизнь сложна и без сверхъестественного, вполне достаточно биологии с психологией. А разделаться с идолами артисту помогает собственный метод «дискриминационного анализа»:
– После того как я своими выступлениями открыл эту тему для прессы и телевидения, как туда начали подтягиваться Джуны, Чумаки, Мзии-шмии… Шантрапа всякая. Ничего не знают и не умеют, но вокруг них создали миф некой значительности. Я говорю: кожного зрения нет – и тyт же его демонстрирую… Потому что это блеф, психологический трюк. Трюки Лонго – банальность, незнание элементарной физики.
Фокусы Копперфилда я иногда показываю для забавы. Генетик Владимир Павлович Ефроимсон однажды сказал, что открыл у человека ген альтруизма. Тогда я ему сказал, что тоже открыл ещё один ген – аферизма. И он со мной согласился.
Пытаюсь возразить:
– Про Лонго не скажу, но вот что касается кожного зрения, то способности Розы Кулешовой изучали разные серьезные люди. И знаете – так и не разоблачили.
– Мало ли что вам академики говорят. Я экспериментатор, я это делаю, и это совсем не то, что вы думаете. Когда я решил объявить войну всяким проходимцам, то объявил конкурс. Пришли 450 человек – доктора наук, авторитет на авторитете. Все претендуют на то, что видят человека насквозь вместе с его болезнями. И я их всех тестировал. Ставлю за ширму человека и предлагаю продиагностировать. А то и манекен ставил. Так вот они у манекена язву находили… Блефовщики. Они у меня вызывают смех. То, что они делают, для меня не тайна, я могу это хоть сейчас повторить и любого научить. Вот говорят: мол, Геллер ложки гнёт. Да приведите с улицы десяток прохожих – и они у меня через полчаса будут ложки гнуть.