Граница. Песчинки на чашах весов # 1

Представьте, что однажды утром вы проснулись внутри мультфильма. И не какого-то там диснеевского, вроде «Красавицы и чудовища», и не советского наподобие «Малыша и Карлсона» – со вполне себе антропоморфными героями, а в «Симпсонах» или «Южном Парке». И вот, выйдя из квартиры и спустившись на лифте, вы выходите на улицу в своих обычных джинсах и свитере, с рюкзаком, и оказываетесь среди желтокожих живых поленьев с выпученными глазами и зубчиками на головах вместо волос.

Примерно так ощущала себя Ольга в оставшиеся четыре дня на работе. В окружавших ее нелепых существах она с трудом узнавала своих коллег и начальников. Рабочий компьютер вызывал странное двойственное ощущение: вроде бы знакомая и привычная деталь обстановки – и в то же время загадочное и подозрительное устройство – а может, вообще существо? – внутри которого явно происходят какие-то непонятные и пугающие процессы.

В первый день после переезда Ольга списывала свои нервозность и рассеянность на стресс из-за ссоры, перемены места обитания и плохого сна на новом месте. Коллеги уже и не удивлялись тому, что она откликалась на обращения к ней с третьего, а то и с четвертого раза, иногда отвечала невпопад, а взгляд ее то и дело застывал на видимых только ей точках в пространстве. На второй, третий и особенно на четвертый день объяснения своему странному состоянию она не нашла, но и как-то смирилась с ним, внутренне уверовала, что так и должно быть.

В течение всего последнего рабочего дня Ольга, которой совершенно нечем было заняться (все дела были завершены, бумаги переданы коллегам, и оставалось только дожидаться шести часов вечера), время от времени ловила себя на том, что рассеянно подбирала со стола то ручку, то карандаш и начинала что-то писать на подвернувшихся под руку листочках. Обычно это были слова, не вызывавшие никаких подозрений: «Перерыв», «Усталость», «Время» – будто бы намеки на причины ее внезапного увольнения. Но уже в шестом часу, словно очнувшись, Ольга ошеломленно уставилась в листок, а затем, кинув быстрый взгляд по сторонам, тщательно и жирно зачеркнула фразу «Покажи мне свой мир через эти черные провалы глазниц» и очень аккуратно поставила ручку в подставку для канцелярских принадлежностей.

Стеклянные двери офиса закрылись за ее спиной ровно в восемнадцать ноль-ноль. Без двух минут шесть, пробормотав: «Всем счастливо», Ольга рванула к выходу так, будто боялась опоздать на паром, отходящий на другой континент. Больше всего она опасалась, что кто-то из коллег увяжется за ней, намекая на некую «отвальную» гулянку. Обижать ей никого не хотелось. Но и находиться в их обществе лишнее время – тем более. А хуже всего было бы то, что предрекали соседки по кабинету – появление у дверей офиса Виталия на машине, с букетом и извинениями. Опасливо выглянув на улицу и окинув взглядом парковку, Ольга с облегчением выдохнула и короткими перебежками скрылась во дворах.

Только убедившись, что ее никто не преследует (что за глупости лезут в голову, кому могло понадобиться ее преследовать?), Ольга сбавила шаг. Как будто бы со стороны наблюдая за собственным поведением, она отметила эту странную нервозность и желание побыстрее скрыться. Возможно, все дело в деньгах? В последний рабочий день Ольга покидала офис с немалой суммой в кошельке – ей выдали зарплату, отпускные и премию за последний месяц. Неприятно было бы именно сегодня повстречать грабителей… Вцепившись в сумку и в приемлемое логическое объяснение, Ольга заспешила к «базе», как она мысленно именовала свою съемную квартирку.

Шесть часов вечера в мае совершенно не похожи на вечер – солнце еще высоко, и до сумерек не меньше трех часов. В этот день было по-летнему жарко, в воздухе вились облачка мошкары, во дворах и скверах над землей поднимался запах свежей травы. Ольга шла быстрым шагом, ни о чем не думая и только краешком сознания подмечая творящиеся вокруг странности – участки улиц и дворов, залитые солнечным светом, сменялись полосами тени, такой глубокой, что казалось, что на небольшом клочке пространства настала ночь. В этих полосах становилось холоднее, свежее, и даже пахло как ночью – предрассветным туманом и остывшей дорожной пылью. Что могло отбрасывать такие глубокие тени? Ольга предпочитала не задумываться и только торопливо пересекала эти участки, ускоряя шаг и ежась от прохлады. Еще одной странностью было то, что ей попадалось очень мало прохожих, хотя в начале седьмого на одной из центральных улиц города их должно было быть в разы больше.

– Торопишься? Молодец, все правильно поняла, – вдруг услышала Ольга рядом с собой немолодой женский голос, низкий и хрипловатый. Вздрогнув, она обернулась и успела краем глаза заметить удаляющуюся фигуру, одетую во что-то очень странное для теплого майского дня: в длинное, почти подметающее полами асфальт черное пальто и широкополую «мушкетерскую» шляпу, вроде бы даже с пером. Сбившись с шага, Ольга замедлилась и оказалась в самой середине очередной теневой полосы. Мгновенно ее пробрал озноб, кожа покрылась мурашками, в затылок будто дохнуло ледяным сквозняком. Ольга с ужасом поняла, что увязла в тени, прилипла, как муха к кляксе варенья. Рассудок отказывался давать хоть какую-то оценку происходящему, инстинкты кричали «Беги!» Ольга рванулась… и поняла, что не может двинуться с места.

Темнота вокруг сгущалась. Вытянув руки вперед, Ольга уперлась ладонями в какую-то податливую, но непроницаемую преграду. С огромным трудом сделав шаг, она принялась изо всех сил давить на эту подрагивающую завесу, чувствуя, как руки почти по локоть погружаются в плотное и чуть тепловатое вещество. Вдруг преграда резко поддалась, и Ольга от неожиданности не удержала равновесие и полетела туда, где темнота была уже абсолютно непроглядной. Падая, она продолжала держать руки перед собой, чтобы смягчить удар о землю, и в какой-то момент поняла, что летит она не на тротуар под ногами, а куда-то в яму или пропасть – она падала и падала, а соприкосновения рук с шероховатой поверхностью асфальта все не происходило. Темнота с сухим хлопком сомкнулась над головой.

Очнувшись, Ольга приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от бьющего в лицо неприятно яркого света. Попытавшись отвернуться от его источника, она почувствовала, что оцарапала ухо и щеку обо что-то горячее и шершавое. В нос ударил запах пыли и выхлопных газов. Осторожно глянув из-под опущенных ресниц, Ольга увидела прямо перед собой мелкозернистую поверхность асфальта.

Опершись на руки, Ольга приподнялась и осторожно осмотрелась по сторонам, борясь с головокружением. Она лежала посреди тротуара, светило солнце, в отдалении шумели машины, в паре десятков шагов на остановке спокойно стояли люди – судя по всему, никто не заметил, как она упала. Все было обычным, мирным и реальным. Никаких полос теней вблизи не было – ни одной.

Осторожно сев и повернувшись в другую сторону, Ольга вздрогнула и отшатнулась. Рядом с ней на асфальте сидело то самое странное создание в черном длиннополом пальто и шляпе. На руках у него были черные кожаные перчатки, что выглядело в этот яркий и теплый майский день особенно нелепо. Голова незнакомца (вернее, незнакомки, если судить по голосу) была низко опущена, и Ольга не видела лица, скрытого полями чудной шляпы.

– Ты была неосторожна, – тихо проговорила женщина. – Вернее, это я была неосторожна, отвлекла тебя, и ты споткнулась. Но я не ожидала, что… А, неважно. Не задумывайся над этим. Тебе просто стало дурно от жары. Иди скорее домой. – Женщина легко вскочила на ноги и неправдоподобно быстро исчезла в ближайшем дворе. Ольга несколько мгновений ошеломленно смотрела ей вслед, потом осторожно поднялась с асфальта (голова была тяжелой и побаливала, как от легкого солнечного удара) и сначала медленно, неуверенно, затем все ускоряя шаг, пошла в сторону «базы». Сумка осталась при ней, Ольгу беспокоило лишь, не успел ли ее кто-нибудь обшарить под предлогом оказания помощи, пока она валялась без сознания на тротуаре. Почему-то вопрос наличия денег стал казаться еще более важным.

Добежав до подъезда, Ольга, повинуясь какому-то непонятному импульсу, свернула на лестницу, проигнорировав распахнутые двери лифта. Подниматься пешком в этом доме она обычно избегала, потому что на лестницах и площадках частенько можно было наткнуться на местных обитателей в различных неприглядных состояниях. Но сегодня она не встретила ни одной живой души до самого шестого этажа, а лифт внизу, как ей показалось, разочарованно лязгнул дверями. Только потом она сообразила, что ее насторожило: лифт стоял на первом этаже, и двери его открылись, когда она только вошла в подъезд. При этом из лифта никто не вышел, и, судя по тому, что двери не закрылись, и кабина не поехала вверх, никто в него и не вошел. Лифт подстерегал ее?.. Бред какой-то. Это было не просто странно, это уже отдавало сумасшествием или низкобюджетным триллером.

Влетев в квартиру и заперев дверь, Ольга первым делом проверила сумку. Кошелек и его содержимое были на месте. Ольга с облегчением вздохнула, скинула ботинки и, не снимая плаща, уселась на диван. Что это, черт возьми, было?..

Ольга никогда не увлекалась ни фильмами, ни книгами в жанре фэнтези или фантастики. Несколько произведений подобного рода она, конечно, в своей жизни прочитала —благодаря тому, что с детства читала все, что попадалось под руку. Но любительницей такой литературы она так и не стала. Исключение составляли, пожалуй, только отдельные представители вроде Урсулы Ле Гуин или Анджея Сапковского, создававшие целые миры, в которые можно было сбежать из надоевшей реальности на то непродолжительное время, пока не перевернешь последнюю страницу книги. Кроме того, в последний год ей по душе пришлись несколько видеоигр с мрачным и драматичным сюжетом, созданных одной японской студией. Игры эти позволяли на много часов погрузиться в вымышленные миры, поражающие воображение своей необычностью, притягательной и пугающей красотой. Но книги в жанре фэнтези, действие которых происходило в нашем мире, она никогда не любила. Смешивать скучную реальность и волшебный вымысел представлялось ей кощунственным. Разве что… Ольга от волнения даже приподнялась на диване, одновременно стягивая с шеи платок. Вот что первым делом пришло ей на ум… «Хроники Нарнии»! Ольга заулыбалась, несмотря на то, что ей до сих пор было не по себе. Любимые книги детства. Что ж, остается надеяться, что скоро в ее платяном шкафу откроется таинственная дверь…

Переодевшись, задернув шторы и заварив кофе, Ольга уселась за стол и принялась воссоздавать в памяти картину случившегося. Нет, она не могла вот так взять и признать себя сумасшедшей. Ее ощущения говорили ей, что она испытывала резкие перепады температуры, вступая в полосы теней, которые на той улице просто решительно нечему было отбрасывать. Запахи асфальта и выхлопных газов, первое из ощущений после выхода из забытья, почему-то придавали произошедшему дополнительных весомости и реальности. Стиснув голову руками, зажмурившись и отрешившись от окружающей обстановки, Ольга напрягала память, пытаясь отыскать в ней еще хоть какие-то зацепки. Да… Да! Она вспомнила одну мелочь, которая настолько не вписывалась в обстановку майского проспекта, что была отброшена сознанием как мимолетная галлюцинация. От женщины в черном пальто отчетливо пахло нагретым воском и ладаном, как в соборе во время богослужения.

Кто она такая? Слова, брошенные вслед Ольге еще до ее обморока, наводили на мысль о том, что эта странная особа не только откуда-то знает ее, но и осведомлена о творящейся у нее в голове свистопляске. И она дала подсказку… «Торопишься? Молодец…» Выходит, эта женщина знала о том, что Ольге что-то угрожает, и понимала, что та инстинктивно чувствует опасность и торопится скрыться. И что из этого следует? Да совершенно ничего. Кто эта женщина, что ей нужно, существует ли она вообще или все-таки просто померещилась – все равно никак не узнать наверняка. Вот загадка: то ли вокруг начинают собираться какие-то «вихри враждебные», то ли крыша стремительно уползает? Даже и не скажешь, что лучше… Ольга горько усмехнулась.

Больше ничего вспомнить не удалось. От усилий разболелась голова, перед глазами плавали светящиеся круги. Ольга выпила остывший кофе и заварила еще порцию. Надо было принимать решение – а что делать дальше? В конце концов, она только что без внятных причин уволилась с престижной и неплохо оплачиваемой работы. Найти новую подобную будет ох как непросто… И зачем она это сделала? Да вот кто бы знал. В этом-то и состояла очередная загадка. Объективных причин Ольга не могла назвать даже самой себе. Оставалось предположить, что этот ее поступок входит в единую последовательность событий, частью которой являются сегодняшний обморок, странные тени и появление подозрительной женщины. А значит, чтобы не навлечь на себя что-нибудь похуже, важно угадать, куда именно подталкивает ее судьба…

Ольга осознала, что боится. Что ей, черт побери, до истерики страшно, как в детстве, когда она просыпалась одна в своей комнате и видела на фоне залитой лунным светом стены резкую черную тень отвратительного существа с сотней извивающихся шипастых щупалец и покрывалась холодным потом, не успевая спросонья сообразить, что это просто тень цветка алоэ, стоящего на подоконнике. Те страхи прошли со временем… А этот новый страх – чья тень упала вдруг на Ольгину жизнь, опасен ли тот, кто ее отбрасывает, или это всего лишь игра воображения, которую провоцирует утомленный мозг? И, как в детстве, она одна в комнате, и позвать на помощь некого…

Открой мне глаза. У этих огромных существ столько глаз! Пусть они поделятся со мной. У этого – девять рядов глаз, у того – пять, а у следующего – целых двенадцать. Когда свет меркнет, они один за другим открывают глаза и всматриваются во тьму. Возможно, они ищут меня? Желтые глаза, голубые глаза, мерцающие глаза. И лишь некоторые так и остаются слепыми все то время, пока огненный глаз неба закрыт. Отдай их мне!

Ольга уже минут десять сидела за столом на краешке стула, боком, в предельно неудобной позе, и перечитывала строки, появившиеся в тетради за ночь. Слова были написаны ее рукой, это не вызывало сомнений, причем самым аккуратным, четким почерком из всех возможных. Тетрадь была раскрыта на чистом развороте, рядом лежала ручка. Ольга точно помнила, что перед сном убирала все со стола, потому что этот стол служил как письменным, так и обеденным, а последним, что она делала перед сном, было питье кофе, как бы странно это ни звучало. Значит, тетрадь должна была лежать на полке. И Ольга совершенно не помнила, когда она встала, зажгла лампу, достала тетрадь и ручку, уселась за стол и написала ЭТО… Да, вот это. И что это вообще означает, если уж на то пошло?..

Приступы желания покрывать бумагу буквами так и не прекратились. Обычно Ольга записывала несколько фраз о произошедшем за день, или парой предложений выражала свое мнение о чем-то прочитанном в интернете или услышанном на улице или на работе, и этого оказывалось достаточно, чтобы унять странное тянущее чувство беспокойства. Таким образом, тетрадь, в которой она «отводила душу», представляла собой что-то вроде мини-дневника, содержащего краткую сводку о ее жизни, скажем так, наяву. Но вот сочинять что-либо она ни разу не пыталась – писательницей себя отнюдь не считала и потребности в сочинительстве за собой не замечала. И тут вдруг такое…

Перечитывая фразы, появившиеся в тетради, Ольга не могла отделаться от смутного ощущения, что это ей что-то напоминает. Она догадалась, что речь идет об окнах домов: девяти-, пяти- и двенадцатиэтажных, от лица существа, которое явно не знакомо с современной архитектурой. Но что это за странное чувство узнавания? Ни одной книги или фильма, где бы шла речь о чем-то подобном, Ольге вспомнить не удалось. Взяв в руки ручку, она задумчиво принялась выводить узоры, не отрывая пишущего кончика от листа. И тут в мозг словно бы впилась иголка: последний рабочий день, туман в голове, то же самое чувство безнадежного опоздания… Быстрый взгляд по сторонам, ручка торопливо, жирно круговыми движениями зачеркивает написанные слова…

Ольга медленно выдохнула. Вот, значит, как…

– Похоже, я – треклятый медиум, – сказала она вслух. – Глас какой-то потусторонней чертовщины в нашем мире. Час от часу не легче. И что теперь?..

Она поднялась со стула и на негнущихся ногах сделала круг по комнате. Вернулась к столу, закрыла тетрадь, убрала на полку, в самый низ стопки. А может, выкинуть?.. Бессмысленно. Выведенные ее собственным почерком строчки все равно уже отпечатались в памяти – не вытравить.

Прошло два дня. Ольга не выходила с «базы» – боялась. Рассудок понемногу свыкался с тем, что все происходящее нужно отныне считать частью реальности, но иногда накатывали приступы паники и непреодолимого желания немедленно сдаться психиатрам. Больше всего, однако, ее пугала мысль о том, чтобы позвонить родителям, братьям или, того хуже, Виталию.

Кстати, Виталий несколько раз за это время звонил ей. Ольга не отвечала – даже не сбрасывала вызов, а просто сидела и с колотящимся сердцем смотрела на экран телефона, пока зеленая пиктограмма входящего звонка не гасла. Пришедшие СМС удаляла, не читая. Что-то подсказывало ей, что так нужно, и поступи она иначе – случится что-то очень плохое. Видя на экране телефона имя Виталия, она испытывала странное двойственное чувство – радость (душа тянулась к нему, еще как!) и одновременно тоскливую обреченность. Горели за спиной мосты…

Больше звонков не было ни от кого – и это очень настораживало, потому что с родителями и братьями Ольга не ссорилась, а у них в семье было принято хотя бы пару раз в неделю созвониться со всеми и узнать, как дела. Между тем Ольга находилась в изоляции уже шесть дней, с самого момента переезда на «базу». С чего вдруг все о ней забыли?.. А впрочем, это было и к лучшему. Объясняться с родителями по поводу своей внезапной безработицы ей решительно не хотелось, врать насчет незапланированного отпуска – тем более. Сначала хоть немного разберемся, что происходит, потом подготовим, так сказать, пресс-релиз для заинтересованных лиц…

На третий день после завтрака Ольга обнаружила, что на «базе» закончились съестные припасы. Хочешь не хочешь, а покинуть убежище придется. Ольга дождалась, когда основной поток горожан схлынет с улиц, разбредясь по своим офисам и магазинам, и вышла из дома, спустившись опять же по лестнице и опасливо покосившись в сторону лифта.

Майский день наливался жарой, легкий ветерок колыхал ярко-зеленые молодые листочки тополей, на газонах цвели одуванчики, небо было пронзительно-синим, и все это в совокупности навевало мысли об отпуске и путешествиях. Ольга, за неимением работы, не могла грезить об отпуске, а вот мысль о путешествии неожиданно показалась ей очень привлекательной и своевременной. Остановившись в тени своего дома, она подняла взгляд на его фасад. «Глаза в девять рядов», подумалось ей. А что, если…

А что, если уехать туда, где нет «существ» с глазами в пять, девять, шестнадцать рядов? Где только с неба в ясные ночи смотрят миллионы холодных глаз? Ольга невольно глянула на небо. Эти глаза вряд ли станут искать на земле какую-то конкретную пылинку-человека… Она с усмешкой тряхнула головой. «Ишь как меня заносит… Какие метафоры! Того и гляди, и в самом деле писательницей стану». Она иронично кивнула сама себе и направилась в сторону ближайшего магазина.

Рассеянно накладывая в корзину продукты, Ольга продолжала размышлять о возможном путешествии. Она ни разу в жизни не выезжала никуда дальше соседних областей, то есть была, мягко говоря, очень неопытным путешественником. Куда можно отправиться? Надо учитывать и бюджет, и погоду… Заграничные поездки отпадали: во-первых, она понятия не имела, можно ли где-нибудь за границей без опаски жить в палатке под звездами, а во-вторых, из-за банального отсутствия загранпаспорта. Придется поломать голову. Она подозревала, что с учетом всего происходящего выбор места будет иметь чрезвычайное значение. Но как угадать, черт возьми? Где взять информацию для принятия решения?

Ответ был получен очень оригинальным и даже изящным образом. Ольга сидела дома, разложив покупки на столе, и изумленно разглядывала рекламный журнальчик, который ей сунула в пакет продавщица на кассе. В числе прочего в этом буклетике – не на первой, а на предпоследней, заметьте, странице, то есть на той, которую вы точно не увидите, если зачем-то не решите пролистать от начала до конца аляповатую брошюрку с совершенно ненужной вам информацией, – имелась реклама некоей туристической фирмы, которая организовывала автобусные туры по Горному Алтаю. В самом рекламном объявлении не содержалось ровно ничего ценного – Ольга ни за что в жизни не согласилась бы ехать в такие заповедные места с толпой абсолютно чужих людей, которые в дороге еще и пить, курить и горланить песни под гитару будут непременно, считая это святой обязанностью всякого туриста. А вот фотографии, на фоне которых было напечатано это объявление…

Ольга впилась взглядом в очертания горы, по склону которой еле заметной серебряной нитью летел водопад, устремляясь в объятия треугольника деревьев, выросших у подножия и с радостью принимающих живительный поток небесной влаги. На плечах горы, словно оренбургский пуховый платок, лежало облако. Даже дрянная полиграфия дешевого рекламного буклета каким-то чудесным образом передавала ощущение океана чистейшего воздуха, плещущегося между отвесными скалами, которые словно в ладонях держат узкую долину с бегущей по ней ледяной, беспокойной, свободной рекой.

– Долина. Реки. Казыркан, – беззвучно произнесла Ольга, зажмурилась и счастливо, совершенно по-детски заулыбалась.

Подготовка к побегу шла прямо-таки с армейской четкостью. Выбрать турбазу, забронировать домик. Сообщить арендодателю о своем отъезде и оплатить квартиру на месяц вперед («базу» Ольга на всякий случай решила пока оставить за собой). Закупить продукты, медикаменты, одежду, палатку, газовую плитку с баллонами и прочую утварь. Ольга ни с кем не советовалась – вся необходимая информация легко и просто находилась по первому же запросу в интернете. Устроить «тойоте» полный техосмотр до последнего проводка и винтика, купить GPS-навигатор. Ольга знала, что дорога до Казырканской долины, мягко говоря, не для начинающих водителей. О перевале Кара-Йол многие, даже опытные автопутешественники отзывались как о серьезном испытании для нервов и техники. Но Ольга почему-то была абсолютно спокойна. Долина ждала ее – и не могла допустить, чтобы та не добралась до места назначения.