GG. AFK.

Reality is different.

___

Нас, нынешних, не интересуют, ни патология, ни семейная история, ни половая жизнь, ни пищеварение, ни сон героя; даже его духовная предыстория, его воспитание при помощи любимых занятий, любимого чтения и так далее, не представляют особой важности.

Герман Гессе : Игра в бисер

___

Часть первая

Everybody's fool

Глава первая.

Ordinnary story.

Я достиг определенной стабильности. Есть жена, очень умная и красивая. Квартира поблизости от интересной работы. Чего рыпаться, да и куда? Копить на машину? На дачу? Или может переквалифицироваться, скажем, в менеджера или редактора? Мне, в принципе, интересна любая взаимосвязь с компьютером, только бы платили, но ведь это говорит о том, что кроме компьютера мне по сути ничего и не надо. Мне несколько стыдно из-за того, что приходится зарабатывать сидя на жопе, но на большее меня не хватает. Я проснулся, когда жизнь начала жать на кошелек, и тогда же я научился отдавать себя – свое время и нервы. То, что человек делает за компьютером тяжело назвать пользой, по сравнению, например, с шахтерами или сельхозниками, но я пришел к выводу, что польза – это не всегда продукт. Интересно, сколько людей думает так же?

Может попробовать себя в роли влогера? Что я мог бы сказать миру? Кому я нужен…

Впрочем… Мне нужен мой смартфон. И удобное место. Снимает? Где там оно сохранилось? Да, снимает. Ладно, первый дубль.

– Всем приветы, меня зовут Володя Крэйсид и сегодня мне приспичило порассуждать на всякую разную, возможно даже обидную, херню. Первое, что приходит в голову – рассказать о себе. Мне тридцать лет, работаю в мультипликационной студии, рисую аниме и мангу, и мне это близко не только как художнику, но и как эмо. Перед тем как мне исполнилось семнадцать, и я узнал про движение эмо, я впал в кому, потеряв свою память, но, мне кажется, что я был эмо еще в утробе. Аффективная память иногда рисует невероятно красивые картины, но они проносятся мимо, как луч света, неожиданно появляясь и так же быстро исчезая. Словно какое-то прозрение… вот об этом поподробнее. Сейчас у меня как-раз такая вспышка, но я не знаю с чего начать. Значит- как… В Библии сказано, что Бог создал нас по подобию своему, однако человек вошел во грех и теперь чтобы спастись нужно верить, молиться, и следовать правилам… Короче, ни одного намека на то, каким образом бог проявляет свое вселюбие, непонятно. Судить людей с изначально греховной сущностью какой- то садизм. По мне так, все знают, что когда-нибудь умрут и изощряются как могут, чтобы не помнить об этом. Я прям слышу, как кто-то из зрителей говорит: "Ты оскорбляешь чувства верующих". А если я атеист, верующие не оскорбляют мои чувства, веря во всякую противоестественную галиматью? Нет, лично я не совсем атеист, но определенно для меня ни одна религия не выдерживает критики… А многим верующим, даже самым терпеливым, не может не прийти хоть раз в голову вопрос : "Почему в духовном мире все так сложно?" Есть у меня один друг, который смотрит на все предельно просто, он говорит, что разница между материальным и духовным заключена в обманчивом разграничении понятия богатство. Помните вот это: "Нас ебут, а мы крепчаем?" Он, как человек сидевший, завершил эту схему: мы крепчаем, срываемся, садимся, выходим, снова чувствуем наебалово, и те, кто не продолжает крепчать, либо сходят с ума, либо накладывают на себя руки. И вправду, что делать если знаешь цену своей жизни? В которой за бутылку водки могут убить, а выбить бабла из жидовской верхушки можно только с помощью очень деликатного жополизства. В нашей жизни нам хотя бы тело свое сберечь лет до семидесяти, а тут еще и о душе нужно думать согласно какой-то замороченной методике. А на верхушке зато не парятся, придумывают все новые и новые игры лишь бы защитить свои капиталы, и, черт с ними, с проигравшими, жертвы – привычное дело. Многие говорят себе, что если станут богатыми, то распорядятся деньгами с умом, однако, правительство дозволило каждому ограниченный набор инструментов, с которыми взять от жизни свое невозможно в принципе. Даже с большими мозгами. Можно соглашаться, можно возражать, можно игнорировать, но все последствия уже спрогнозированы и предопределены, и те, кто родился на дне, тот там и останется. Мы живем, желая быть удовлетворенными жизнью, понимая, что жить на удовл. (как в зачетке) достаточно, чтобы дорожить нажитым. И мы получаем столько, сколько отмерено. Духовенство, политики, богачи якобы знают, что для нас лучше и им нет дела до угнетенных, пока не произойдет что-то трагическое. По телеку стало популярным связывать насилие с компьютерными играми. Посмотрите, что сделал Брентон Таррант в Новозеландии, говорят нам, его теракт похож на компьютерную игру, говорят нам, только закон Макрона о замещении послужил огромному количеству изнасилований и беспорядков, за которые он типо нихрена не в ответе, и об этом говорят шепотом. СМИ ведут игры с нашими мозгами, на мой взгляд, куда, более страшные, чем любая компьютерная. Сама телевизионная платформа словно бьется в конвульсиях, и из-за того, что дезинформация стала обычным явлением, только постоянные напоминания о том, что ведутся информационные воины, не дают ей сдохнуть окончательно. Далее. В нас все сильнее укрепляется тенденция запечатлять все, что с нами происходит. Хочется понять, чем это вызвано и к чему ведет. Беря пример с медийных персон, появляется желание нести слово в массы, а не тем, кто близок. Трудиться ради малого, не столь интересно сколько ради большого, чем кажутся влияние, известность и большие гонорары. Люди отвыкают проявлять интерес или заботу без камер. Многим важно, чтобы все знали чья где какая заслуга. Люди хотят, чтоб их видели. Возможно, это единственный способ спастись от устрашающей паранойи, но теперь ведь хер поймешь, где искренность, а где игра на камеру. Пока телеперсонажи зарабатывают бабло на своей популярности, люди невидимки начинают осознавать, что только выйдя на экраны, можно получить внимание и заработать уважение. Ведь если первые хотят слышать только себя, вторые возмущаются и хотят добиться справедливости. Но кто им даст? Вместе с этим, вполне нормально думать, что на телегероев можно положиться, что все зависит от них, но они просто используют сценический образ, защищенные со всех сторон от претензий касательно их бессовестности и безответственности. Мне неприятно вещать об этом через камеру, но возмущения, вроде моих, ни на что не влияют. А для тех кто создает впечатление значительности, экран это в том числе и щит. Против системы не попрешь, сами знаете, и, думаю, у всех сформировалось примерно одинаковое представление о ней. Она, мягко говоря, не правомерна. Смотрите: есть немало добрых людей, которые даже и не просят о помощи, понимая, что им неоткуда ее ждать. Эти люди страдают молча, пока те, кому только Бог судья, продолжают пировать. Нет никаких стандартов зарплат, никакого прожиточного минимума, даже уверенности в том, что завтра тебя не выселят из дома – нет. Все очень неустойчиво. Люди ведь реально цапаются друг с другом из-за надежд и несоответствий между тем, что им обещают и что они получают в результате… Эдакий глобальный Парижский синдром. Далее. Я так предполагаю, карательные законы были созданы из-за страха все потерять. Заметьте, если у вас ничего нет, то и терять нечего, а если у вас усадьба с декоративным забором, то без предосторожностей не обойтись. То есть пресекается сама идея вывести кого-то на чистую воду. Нет никаких роковых ошибок, нет роковых женщин, злого рока… Есть механизмы контроля, которые еще старше, чем связная речь человека. Зная о существовании блокчейнов, не удивлюсь, если существует какой-нибудь ангар, забитый серверами, чтобы контролировать размножение денег и пополнять семейную московскую сокровищницу в автоматическом режиме. Кому мы доверили контроль над нами? В век интернета деньги делают на всем, даже из пустоты, только отдавать их не хотят. И статус столицы-музея расслабляет его гостей и жителей, перекрашивая этот мир в фальшиво яркие цвета, заставляя забыть о том что на Москву полагается вся Россия. И, конечно, когда ты знаешь о том, что происходит за красивыми занавесками, последняя надежда на справедливость и объяснение всего этого дерьма остается на веру. И тут мы смотрим как живут всякие епископы, батюшки… Человеческая свобода, размерена хитросплетенными комбинациями. Миропорядок построен на эгоизме, похуизме, цинизме или еще каком -изме, на вещах, которые настолько далеки от духовного, что кажется спасения не найти нигде. Мы итак живем взаймы, а от нас требуют все больше и больше. Чтобы быть благородным человеком, надо следовать принципам справедливости, морали, честности, проницательности, долга. Правильное поведение востребованно везде. Однако, верхушка только строит из себя правильную власть в глазах народа, тогда как на самом деле у них куча темных дел. Стекло экрана, прикрывает маской доброты любого человека, хоть дебила, хоть безразличного сноба. А кого мы видим по телеку чаще всего? Добренького, внимательного, красиво говорящего дядьку Путина, который настолько лоялен ко всем, что, кажется, если я дам ему при встрече в ебло, он просто отшлепает меня по попке. Но это только если это произойдет при съемке, так, то существовал я или нет вообще, будет не известно. В общем, любые методы контроля, законы, не для того, чтобы поддерживать порядок, но для того, чтобы определить хаос и занять удобное положение по отношению к нему. Получившие власть творят че хотят. Нас обманывают везде. Человек не способен быть все время настороже, из-за чего он редко распознает обман. Где-то завышены цены, где-то подделаны подписи, у кого-то куплен диплом или права, и т.д. Но самое обидное то, что нам приходится смиряться с обманом на государственном уровне. Ладно, пусть кто-то решил, что дворник должен получать меньше, чем раздатчик листовок, но почему кто-то владеет правом увеличивать пенсионный возраст, почему половине населения страны приходится голосовать за тех, кому им прикажут, почему, даже если мы распознаем обман, мы далеко не всегда способны даже пожаловаться на него…Трубы, понимаешь, в Турцию пускают, а в Подмосковье нет газа. Но с той стороны экрана можно и это объяснить. Правду всегда можно исковеркать. Бессмертный полк отчетливо показывает, насколько власть запуталась в пездиже. Мы ценим и помним прошлое? Сколько можно мусолить тему того, что оно, это будущее, стало светлым? "Удвл." он и есть "удвл."… Десятки миллионов убитых… дайте им уйти с миром! Надо гордиться живыми, а не мертвыми. Серьезно, ведь пропаганда истории нужна для того, чтоб все знали какой ценой все было достигнуто или, скорее, чтобы люди считали, что память ценна в общем и целом. Нас убеждают в том, что надо знать историю, чтобы не совершать те же ошибки вновь. Но какова цена этим словам, если еще с древних времен люди, приходившие к власти, грабили население, убивали, подкупали и так далее. Как завелось, так все и повторяется. Вот я и прихожу теперь к выводу, что лицо, намалеванное красиво кричащей правдой, стремится лишь к тому, чтобы склонять людей к преклонению перед властью нового царя, заставляя принимать новые положения вещей и помнить, помнить, накапливая воспоминания о том, как писалась история…

Что-то меня понесло. Как бы не огрести за этот антитоталитарный базар… Во , знаю:

– …Ныне стать честным политиком очень трудно. Для того, чтобы не проиграть в политических играх, нужно очень ясное личное представление о светлых планах, огромная энергетика и непрошибаемая защита от давления соблазнов. Каждый, ответственный за правильную работу винтиков системы, обязан считаться не только с гражданами, но и с историей в целом. А история поощряет и награждает только самых дерзких, тех, кто будучи наделенным непомерным самолюбием, больше других боится забвения. В мире, наверное, есть не более пары сотен человек, в ком желание управлять и мания величия срастаются настолько незаметно и органично, что их карьера на высший пост доходит сама собой. Из-за этого очень трудно определить, порядочен тот или иной политик или нет. Однако, глядя на другие примеры для подражания, спортсменов, моделей, ученых или верующих мы видим более подходящие жизненные условия, которых у нас есть шанс добиться. Обретая определенный жизненный опыт, однажды каждый, как мне кажется, приходит к такому чувству, что у него есть нетворс. Осознав это, я теперь понимаю, что для кого-то нетворс важнее всего. Мировой беспорядок, красиво отредактированный по ТиВи и приправленный праздниками, по сути отвлекает нас от самих себя, заставляя интересоваться тем, что нас вовсе и не касается, а то, что действительно важно – скрывают.

Снято. Надо было еще добавить, что недовольные люди не удовлетворены своей жизнью. И что люди не получают то, чего хотят потому, что стремятся получить то, что актуально. То, что навязывают, внушают или рекламируют. Но это, скорее, о таких как я…

"Тук, тук, тук"

Ленка пришла. Красотуля моя. Как же она все-таки похожа на Сару Энтони из группы The letter black. Не могу отвертеться от этой мысли…

– Привет.

Привычный приветственный поцелуй… что-то я слишком много думаю.

– Привет Вов, как у тебя дела?

– Я тут видео снял в стиле влога…

– Да ладно, а как же Дота и топ ммр?

– Как? Ну без тебя уж точно никак.

Мы все свободное время убиваем на Доту. А также на секс с элементами ролевых игр. Но Дота является чем-то вроде образа жизни, а секс – он и на северном полюсе секс. Грубо говоря, я скорее могу представить себе жизнь без секса, чем без Доты, и с легкостью приму клеймо nolifer'а, если придется. Общественное мнение для меня мало что значит, не больше, чем визг в свинарнике.

Говорить все это в слух не имело смысла, эти мысли словно общий фон нашего сосуществования с Леной.

Плавно от поцелуя мы перешли к постельной схватке. Битва происходила на "миддле". Я пошел пушить в чем было – никаких артефактов и только одна доступная абилка. Добившись first blood'а, я пошел похилился к фонтану и вернулся на свой line. На шестом уровне счастья мой герой – Tiny вырос в размерах, и я наверняка был бы способен даже на double kill, не будь эта битва дуэлью. В принципе, после first blood'а хочется получить wicked sick или dominating, а в идеале даже и godlike, но у меня не было денег на Bkb, и герой Лены – Лина, очень быстро выжгла у меня все Hp. Я ультанул два раза подряд и в итоге Лена сдалась.

В общем в Доте все как в жизни если немножко повоображать.

Сегодня суббота, у меня и Лены выходной, и, как всегда, остаток свободного вечера мы тратим на поход в пивной бар. Одевшись попроще, мы сели в вызванное к дому такси и, спустя десять минут, были на месте. Во время поездки никто не проронил ни слова, и я, глядя на вечернюю Москву, думал о том, как описать ее в это время суток. На ум приходили всякие образы, похожие один на другой, но общего знаменателя я найти не успел.

Войдя в бар под названием "Кружка", мы спустились в подвальное помещение и сели за столик. Прежде чем к нам подошла официант, я услышал, как пара ребят у бара в полголоса произнесли:

– Сказочный долбаеб.

– Да он знает!

Оба выражения я уже слышал раньше, но по-отдельности. Сперва мне казалось, что за мной кто-то следит, что от меня хранят какой-то секрет, но потом я случайно наткнулся на актуальный фильм в котором такие взаимосвязанные явления имеют нелогичное, но теоретически объясненное место быть. Собственно после просмотра, я завел в своей голове мусорную корзину и стал сваливать в нее все непонятное и необычное.

Заплатив двойную цену за четыре кружки сладкого пива, которое нам с Ленкой так пришлось по вкусу, я попросил официантку Дашу, уже ставшую для нас старой знакомой, поставить какую-нибудь притяжеленную музыку. На весь бар заиграл Sonic syndicate и какое-то время мы с Леной сидели, просто держась за руки, глядя друг другу в глаза.

Нас прервал посетитель, подошедший к соседнему столику в момент, когда я заказывал музыку.

– Вы были на их концерте? – спросил незнакомец, снимая с плеча сумку.

– К сожалению, нет, – ответил я.

– Что, все время уходит на Доту?

– И на работу – сказал я невозмутимо, как будто вопрос про Доту был абсолютно нормальным явлением.

– Откуда он узнал? – вошла в диалог Лена.

– Не беспокойтесь, я это спрашиваю у всех, с кем знакомлюсь, – незнакомец протянул руку – меня зовут Дмитрий. Можно Дима.

– Я – Володя. Это моя жена Лена.

– Очень приятно. Разрешите?

Я подвинулся и Дима сел за стол рядом со мной, напротив моей жены. Ему было на вид лет двадцать, он был одет по новому писку моды, в худи и футболку до колен, в целом, производя впечатление отставшего в развитии подростка.

Оказалось, совсем наоборот, Дима, можно сказать, был прогрессивнее большинства.

– Я профессиональный Дотер. Несколько лет тому назад выиграл с командой Нави чемпионат. Теперь вот тренирую новичков. А вы чем живете?

– Я художник-мультипликатор, – ответил я – Рисую разные мангу, аниме. Все в этом духе.

– А я так на работах однодневках подрабатываю, – сказала Лена – ну и по дому хозяйство веду.

– Может, обменяемся телефонами, я мог бы поднатаскать вас в Доте, – спросил Дима, подняв к верху подбородок и брови.

Пока мы с Леной многозначительно смотрели друг на друга, со стороны бара вновь послышалась резкая фраза.

– А, может, его уже вышлют?

Вдумчивое молчание, впитывавшее в себя крики и рев гитар группы Sonic Syndicate, было прервано Лениным ответом:

– Почему бы и нет.

– Записывайте.

Продиктовав номер телефона, Дима поинтересовался, какими судьбами мы забрели в эту пивнушку и, заказав себе эля, повел рассказ о том, как хреново в России с киберспортом. Как оказалось, конкретно в нашей стране не умеют создавать и раскручивать звезд даже и из топовых игроков, а сама индустрия компьютерных игр еще не до конца сформировала систему заработка на этих самых звездах. Игровая индустрия интересна далеко не всем членам общества. Бытует мнение, что игры делают людей агрессивными, асоциальными, депрессивно-маникальными (или что-там еще говорят об игроках) в то время, как и без игр многие способны на агрессию, даже не разу в жизни не пообщавшись с компьютером. Но главная проблема даже не этот стереотип, а то, что киберспортсмены не создают впечатление полноценных личностей, за жизнью и играми которых интересно наблюдать. Дота вылезла из андерграунда всего несколько лет назад после выхода продолжения, созданного студией Valve, зарекомендовав себя одной из самых популярных ныне игр. Но даже из тех многомиллионных масс, которые на ней сидят – мало наблюдателей. Почти все, больше предпочитают участвовать непосредственно сами, ведь доступ к полю битвы всегда доступен....

Подходя в своем рассказе к финальной черте, Дима рассказывал о том, что, к сожалению, кадры из обычного спорта не подходят в кибердисциплинах – в компьютерных играх нужны люди отдельных профилей.

– Да уж, печальная ситуация…– произнес я довольно-таки устало. (Ведь слушать про игровую индустрию не так весело, как играть), – но, знаешь, давай обсудим это в другой раз, я думаю, нам пора идти.

– Конечно,– вздрогнув плечами сказал Дима – можем даже порубить вместе. У меня есть лишний аккаунт с высоким ммр. Звоните.

– До встречи. – сказал я и Ленка тоже попрощалась, помахав рукой.

В прощальном рукопожатии, было, на мой взгляд, черезчур уж крепким, мы были знакомы всего около часа, а Дима уже всеми возможными жестами выказал чрезмерное, незаслуженное ничем уважение.

Было в Диме что-то очень знакомое, родное даже что-ли, но я так и не уловил – что.

По приезду домой, после постельной сцены, я перешел на компьютерную, оставив Лену за просмотром adultswim. Написав сообщение Диме, я получил в ответ логин и пароль от обещанного аккаунта и решил покатать в одиночку.

Мне на рандоме попался Лекантроп. Так же у меня в команде был Пудж и три мага, что по идее гарантировало нам быстрый пуш. Однако, как это часто бывает, Пудж у моего союзника был не особо активный и мы остались без танка. Мне вообще не везло на Пуджей, почему-то каждый раз, когда он появлялся в команде противника, им играл какой-то папка, который всех выносил. В моей команде, тем временем, он всегда сливался.

После решающей битвы, во время нашего дефенда на миддле, на меня начал бычить один из противников, стандартно обзываясь имбецилом, аутистом и дцп.

– Надеюсь, твои дети и внуки родились без рук, старпер. Им, как и тебе, не место в Доте, – писал некто Кекьер в чате, и это выражение меня сильно задело. Не знаю точно почему, может, я просто не хотел портить статистику аккаунта Димы…

Я продиктовал свой номер Skype, сказав, чтобы он позвонил, если действительно такой крутой и стал ждать. До этого мне уже встречались такие конфликты, но меня они никогда не касались, и я их просто игнорировал, считая, что я выше этого. В этот раз конфликт, так сказать, пришелся в пору, я отреагировал на оскорбления совершенно автоматически, словно ответив на атаку.

Прозвенел звонок Skype'а.

– О! Кого мы тут видим… – сказала щуплая, наглая морда с той стороны экрана – никак наш постаревший эмо кид. Мне тебе, пидору, и сказать то нечего.

– За пидора то ответишь, хуйло тупое? – не без злости в голосе спросил я.

– Да кто из-за Доты руки марать будет? Знаешь, сколько таких дебилов, как ты, в инете сидит? Ты просто официально послан на хуй, вот и все.

Самодовольная улыбка этого Кекьера вызвала у меня сильное раздражение, но, в тоже время, дала кое-что понять. Меня заебала Дота. Прямо сразу, вот сейчас, в этот самый момент.

– Пора уходить из этой конченной игры.

– Что ты сказал? – спросил Кекьер, убирая палец от кнопки завершения диалога.

– Че слышал! Надоело играть с такими ебланами, как ты. Все, адьез, уроды.

Я попытался повесить трубку, но кнопка не срабатывала. Вдруг оказалось, что компьютер завис, а скайп непонятным образом продолжает работать. От этого "конфликтора" я услышал еще одну фразу после чего в моем компьютере что-то звучно треснуло.

– Нет уж, далеко ты не уйдешь – с выражением некоего коварства произнес Кекьер, и я дрогнул всем телом от непонятного звука.

Не похоже, что звук шел из колонок. Я нагнулся к системному блоку и увидел, как изнутри него идет дым. Ошарашенный, я промедлил, но через несколько мгновений сорвался с места и побежал на кухню за водой. Электрический чайник был пуст и мне пришлось наполнить его водой, так что, когда я вернулся в комнату, уже начался полноценный пожар. Лена, заснувшая за просмотром взрослых мультиков, проснулась от дыма и, резко вскочив, прибежала посмотреть, что стряслось.

– Вызывай пожарных, – сказала она, глядя на расползавшиеся по стене языки пламени.

– Нет, сначала заберем все ценное и выйдем на улицу, бери кошельки и документы, и на выход, – ответил я – давай бегом.

Выйдя во дворик, я рассказал о том, как все произошло, и мы какое-то время стояли рядом с подъездом, расстроенные не столько потерей вещей, сколько тем, что пожар произошел из-за какой-то сраной игры. (Или как еще можно объяснить возникновение возгорания?) Мне хотелось думать, что возгорания или подобные тому происшествия, так или иначе имеют место быть, но напрашивалось какое-то подозрение.

– Я пойду предупрежу соседей, на всякий случай, – сказала Лена и вошла обратно в подъезд.

– Давай, – сказал я и остался смотреть на полыхавшее огнем окно второго этажа.

Все-таки что-то странное происходит с этим миром. Думал я в тот момент, когда у меня за спиной, скрипнув колесами, остановилась машина. Рефлекторно, я на мгновение обернулся и тут же продолжил смотреть в сторону полыхающего огнем окна.

Несколько длинных мгновений тишины разбавились размеренными шагами вышедшего из машины человека. Внезапно свет всех фонарей, стоявших вряд около подъездов моего дома, погас, и я почувствовал тяжесть от удара в затылок. Потеряв равновесие, я упал на землю и, спустя пару секунд, попытался открыть глаза, возмущенный на уровне: "Какого хрена происходит !?!"

Последнее что я увидел – ослепительная вспышка из устройства, похожего на старый фотоаппарат.

Последнее что я услышал было – "тебя переводят".

Глава вторая.

Join the scene.

Что не так с этим миром?

Мне не часто приходится задаваться серьезными вопросами, но этот навещает мою голову уже не в первый раз. Как можно вести войны, конфликтовать из-за каких-то не пойми кому нужных санкций, зомбировать человечество обещаниями и при всем при этом пытаться выглядеть честными в глазах своего народа? Американцы… мне их никогда не понять. Да и украинцы, забывшие о временах, когда мы были братьями, но в тоже время напоминающие нам о какой-то измене – никуда не годятся. Никогда не любила уроки истории именно из-за таких вредных знатоков в телике.