- -
- 100%
- +
Новое предисловие
Это история о том, как золушка погубила принца.
О том, что цветы могут не только танцевать
и вести галантные беседы,
но и выражаться без этикета и даже драться насмерть.
О том, что не надо быть профессором ботаники,
чтобы латинские названия растений
стали для вас привычны.
И о том, что понятия чести, любви и дружбы
актуальны во все времена в любом обществе!
"Читатель, которого, может, никогда и не будет…" – начинался когда-то мой первый роман. Первая фраза выдавала олимпийское спокойствие автора, смешанное с ехидством: я написала всё, что знаю, а дальше хоть трава не расти!
Но если сам роман "растительный", надеяться, что он будет вести себя благопристойно и оставаться в рамках, просто глупо. Выросло всё. И травка, и цветочки, и ягодки, и смысл.
"Бал Цветов" и его продолжение прочитали больше десяти тысяч человек. Некоторые – полюбили. Но целиком серия пока не выходила, узнать всё до конца смогли лишь единицы, лично знакомые с автором. А значит, многое ещё впереди. И приходится писать новое предисловие.
Читатель, есть истории, которые совсем не то, чем кажутся на первый взгляд. Вроде бы – сказочка или детские стишки, а внутри – политическая сатира или глубокая философия. Поэтому, как бы ни ослепляли тебя придворные наряды, блеск титулов, светские маски, не спеши смеяться над героями, считать их слишком наивными, "костюмными", далекими от жизни, окружающей лично тебя. Подожди, может, представится случай посмеяться вместе с ними. И ты увидишь и узнаешь больше, чем ожидал от посещения бала. Тогда, возможно, ты захочешь пойти с героями дальше, за пределы дворца. Но уже без легкомысленной уверенности в несерьезности происходящего.
Такие сюрпризы подстерегают иногда даже автора, не то что читателя. На пороге тяжелой учебной осени я собиралась написать забавный маленький роман, похожий на сценарий пёстрого диснеевского мультфильма. Хотела вволю пофантазировать и посмеяться, поиграть с цветочными именами…
И доигралась. Не прошло и полгода, как это стало книгой моей жизни. Романчик-шутка перерос в многотомную сагу о замечательной "цветочной мафии". То есть – семейной компании, где всегда рядом, накрепко связаны кровью, и друзья, и враги. И, случается, в непредвиденных жизненных обстоятельствах они меняются местами.
Возможно, подсознательно я чувствовала важность темы, ведь собирала материал четыре года, откладывая и откладывая написание первой книги. Единственной, как я тогда считала.
Почему, всё-таки, Цветы?
Открытие Цветочного мира стало одновременно внезапным и закономерным. Просто пришло время кому-то сказать вслух то, что многие описывали задолго до меня, но никак не называли или в упор не замечали.
Что для стереотипного мышления "бал цветов"? Маскарад людей в цветочных костюмах.
Только не в этот раз. И даже не наоборот. Здесь Цветы не играют людей. Здесь читатель получает приглашение в другой мир. В цветочную параллель, которую можно назвать Флермонд или просто Цветочный мир. Один из множества свободных миров, недоступный простым людям для перехода. Но заглянуть-то можно. Хоть одним глазком!
Там много сходства с нашей современностью. История и география кажется общей и отличия видов людей хомо-сапиенс и хомо-флорес не сразу заметны. Но они есть. В том числе генетические. Как говорится, отличия по крови.
Всё, что стоит на кровной связи, будь то наследование трона, вопросы жизни и смерти или создание семьи – всегда серьезно и опасно. И задевает сердце. Во все времена, во всех мирах.
Честное слово, я не знала заранее, что получится из этой затеи. Простите, первые читатели, которых вовремя не предупредили, как далеко может зайти "всего лишь шутка". Хотя… когда предупреждения кого-нибудь удерживали от глупостей и напрасного риска?
По крайней мере, я не жалею, что прошла этот путь до самого конца. А вы пока в самом начале. И можете остановиться в любой момент.
Готовы?
Что ж, мое дело предупредить.
Итак, был тёплый майский день…
Флермондиана-1
Время: 15 мая
Место: Париж
глава 1. Дорога во дворец
– Мой генерал, мы уже почти приехали! – молодой кучер обернулся к пассажирам коляски.
Толстый немолодой месье в парадной военной форме храпел, шевеля роскошными усами в такт стуку колёс. Рядом с ним нервно подпрыгивала на ухабах юная мадемуазель в розовом платье.
Мадемуазель немедленно присоединила свой нежный голос к щебетанию птиц, скрипу экипажа и свисту кнута кучера. Она настойчиво дёргала своего спутника за рукав мундира и взволнованно повторяла:
– Дядюшка, вставайте! Мы почти приехали! Мы уже подъезжаем! Дядюшка, я вижу впереди башни дворца! Ну, проснитесь же наконец, мы приехали!
Старания мадемуазель были тщетны. Генерал давно проснулся, но ни на грамм не разделял бурного восторга племянницы по поводу приезда. Ему нравилось дремать под стук колёс. Видеть, открывая то один, то другой глаз, дорожку, бегущую змейкой между низкими кустами вереска и цветущего шиповника; слушать пение птиц солнечным майским утром, ещё довольно ранним. Да, он видит впереди белые башенки с ярко-оранжевой черепичной крышей. Две башенки очень мило утопают в зелени деревьев, но это совсем не повод верещать ему в ухо:
"Скорее, дядюшка, проснитесь, дворец уже близко!"
Он сам это прекрасно знает. А выехали они сегодня до рассвета, в три часа утра, и он имеет достаточно веские основания отдохнуть, ведь ехать ещё добрых полчаса!
Так рассуждал генерал Троян1, стараясь отвлечься от настойчивых воплей племянницы. Но это непросто даже для уха, привычного к артиллерийским залпам.
– Дядюшка, проснитесь же!
– О, Боже! Шиповничек, успокойся, дитя моё. Я прекрасно слышу тебя, и, хотя до дворца ещё довольно далеко, тебя могут услышать и там, что тогда о нас подумают? – слегка раздражённым басом прогудел генерал, вздохнул и открыл глаза.
"Она всё-таки окончательно разбудила меня. Конечно, для Шиповничек сегодня первый бал, она, естественно, волнуется, но это ещё не повод мешать сну ближнего своего. Теперь я понимаю, почему моя бедная сестра столь поспешно оставила нас и отошла в лучший мир вскоре после рождения этой малютки: когда дети не дают вам спать – это тяжкое испытание!"
Тяжким вздохом подтвердив философское содержание своей мысли, достойный генерал обратил свой взор за окно экипажа.
Юная Шиповничек тем временем нервно поправляла свои светлые завитые локоны, глядя в дорожное круглое зеркальце в серебряной оправе. Покончив с причёской и спрятав зеркальце в карман, она вытягивала шею, стараясь рассмотреть дорогу, которую спина кучера заслоняла от её широко раскрытых восторженных глаз.
Она ждала чудес. Шутка ли, бал по случаю дня рождения наследных принцесс. Такое не каждый день бывает! К тому же, бал устроен в честь юбилея, ведь принцессам сегодня исполняется по двадцать лет.
"Это будет совершенно необычный бал, с фейерверком! Как бывает в столице, только ещё торжественнее. Море знатных особ, иностранные гости, я обязательно кому-нибудь понравлюсь, меня представят принцессам, я стану фрейлиной одной из них и…"
Воображение Шиповничек зашло в тупик, ибо ничего более великолепного она пока не в состоянии себе представить. А ведь бал должен быть сверхвеликолепным. Но племянница генерала не бывала ещё ни на одном парижском балу при дворе, только на приёмах в соседних поместьях у дядюшкиных знакомых, где всё, конечно, проходило гораздо скромнее, чем при дворе.
Королевский двор! Предел желаний каждой провинциалки. Лотерея, где можно выиграть (и проиграть) свою судьбу.
Шиповничек внезапно почувствовала холодок страха. Предстать перед взорами знатных дам и кавалеров? Как её примут, никому не известную провинциалку? Она совсем не знает их мира. Двор казался ей далекой чужой страной, в которой свои законы, свои правила игры, и, кто знает, не таится ли в этой игре опасность для маленькой наивной мадемуазель?
Но голос честолюбия быстро нашёл, чем успокоить будущую светскую даму. Он шепнул её кружащимся в вихре смятения мыслям:
"Чепуха! Бояться нечего, ведь там будет Розанчик…"
глава 2. Род Алой и Белой Розы
В ранний утренний час в покоях садового дворца Тюильри – резиденции принцесс, где сам король чувствовал себя только гостем, царило непривычное оживление. Чего там не хватало, так это тишины и покоя!
Придворные, любившие поспать до десяти-одиннадцати, продолжали нежиться в постелях, а принцессы, их слуги и служанки поднялись с первыми проблесками рассвета.
Принцесса Скарлет шла по коридору.
Навстречу ей постоянно попадались лакеи с посудой на серебряных подносах, служанки, поварята дворцовой кухни, горничные, спешащие приготовить комнаты для знатных гостей. Пажам и юным фрейлинам тоже не спалось. Они бегали с поручениями; сообщали проснувшимся вельможам, кто из гостей уже приехал; примеряли наряды для бала. Все страшно заняты. Завидев принцессу Скарлет, слуги поспешно кланялись и исчезали как по волшебству, скрывшись в одну из боковых комнат, а через мгновение снова появлялись, продолжая предпраздничную суету.
За дверью в покои принцессы Бьянки смутно слышались женские голоса. Скарлет постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в комнату сестры.
Бьянка тоже не спала. Окружённая портнихами и фрейлинами, примеряла перед зеркалом наряд для сегодняшнего торжества. Увидев сестру, Бьянка жестом отпустила помощниц: "Благодарю вас, вы свободны".
Фрейлины присели в реверансе и исчезли. Портнихи, заколов последнюю булавку, тоже удалились. Когда наконец закрылась дверь, сёстры обнялись.
– Доброе утро, именинница. Поздравляю тебя с праздником! – мягко улыбнулась Скарлет.
– Поздравляю и тебя, сестричка! – засмеялась Бьянка. – Как тебе мой наряд? Папа и тебе подарил такое же платье, правда, чудесное?!
– Оно прелестно, дорогая. Да, у меня такого же фасона, посылку передали вчера вечером. Я даже не успела примерить. Тебе, Бьянка, очень идёт эта модель. – Скарлет, склонив голову набок, рассматривала наряд сестры. – Модный дом Франшетти?
– Нет, это парижане! "Остролист"! Маэстро Аквифолли постарался!
– А туфли, как всегда, от "Берескле`"?
– Зачем искать другие, если он – лучший!
– Совершенно согласна. Чувствую гордость за державу! – со смехом подхватила Скарлет. – Где ещё есть такие мастера?
– Мне идёт, да? – Бьянка, счастливая, кружилась по комнате, расправив бальную юбку со множеством воланов. – Значит, и тебе будет прекрасно. Папа всегда знает, что нам дарить!
Сёстры взялись за руки и вместе подошли к огромному резному трюмо. Навстречу им шагнули шесть принцесс-близнецов рода Алой и Белой Розы, отражённых зеркальными створками.
Война Алой и Белой Розы отшумела пять веков назад. Уже в конце XV века, в 1485 году, после разгрома династий Ланкастеров и Йорков, последние Плантагенеты из родов Алой и Белой Роз решили объединиться. Алый принц женился на Белой принцессе, молодожены оставили английский престол Генриху VI, Тюдору и переселилась во Францию, близ Парижа.
Иль де Франс радушно встретил эмигрантов. Столетняя война с Англией закончилась, и к просившим политического убежища англичанам не питали зла. Через сто лет, вместе с другим Генрихом, на престол Франции взошли Три Лилии2, и семья Алой и Белой Розы заняла подобающее ей место при дворе.
Золотой век Лилий закончился в 1793 году, когда Луи XVI потерял голову на эшафоте. Потом прошли попытки реставрации в 1814 году, но без особого успеха. Устав от череды революций, Цветочный мир отошел от хомо-сапиенсов и просил род Алой и Белой Розы как ближайших друзей павшей династии принять корону Франции.
С тех пор, вот уже полтора века, сады Парижа не нарушают присяги. Давно подписаны дружественные договоры с Англией и Голландией. Даже Испания оставила былые войны и вложила шпагу в ножны, закрепив договор брачными узами.
Лишь по традиции, когда у новорожденных наследников проявляются черты Алого или Белого рода, им при крещении вместе с именем дарят английские родовые титулы. И старые замки в графствах Ланкастер и Йорк обретают новых хозяев. Согласно той же традиции, если в семье единственный сын – наследник престола, он должен жениться на принцессе другого цвета, но из рода Роза, дабы способствовать продолжению неувядаемой династии, а дочери – вольны в выборе пары. Вот и всё, что осталось в память о древней вражде.
Сейчас Скарлет Ланкастер и Бьянка Йоркская3, стоя вдвоём перед зеркалом, с нежной улыбкой смотрят друг на друга. Скарлет согласно кивнула:
– Да, папа всегда знает, что нам понравится…
глава 3. Паж для особых поручений
Праздничные приготовления наполнили шумом, суетой и нижние залы дворца.
Слуги развешивали гирлянды из маленьких фонариков для вечерней иллюминации; музыканты настраивали инструменты и размещались в ложах для оркестра. Горничные порхали, смахивая пыль с мраморных столиков на высоких ножках, напоминающих колонны в миниатюре. Лакеи расставляли там подносы с бокалами шампанского, коктейлями, вазы с фруктами и тарелки с пирожными. Другие слуги передвигали к стенам скамейки, обитые бархатом и тонкой замшей, поправляли кисти и витые шнуры на портьерах и шторах.
Большую хрустальную люстру в стиле рококо, старинную, приспустили на массивных золоченых цепях. Ее готовили к торжеству заранее, но сегодня в последний раз проверяли все лампочки. Прежде, сто лет назад, на ней горели зеленые свечи растительного воска. Один лакей в атласной красно-белой ливрее засмотрелся на люстру, видимо, пытаясь подсчитать ее современную яркость в свечах. От неуместных математических упражнений его отвлёк спешащий на встречном курсе юный паж.
Произошло столкновение. Лакей, бедняга, чуть не уронил серебряное блюдо с шоколадными эклерами. Ругнувшись (не очень зло), паж в качестве компенсации прихватил с блюда одно пирожное и, сгрызая шоколад, поскакал дальше, а незадачливый "Пифагор" отнёс блюдо к ближайшему пустому столику.
Жуя похищенное пирожное, паж остановился под лестницей, ведущей на второй этаж, в покои придворных дам и кавалеров. Не опасаясь разбудить знатных особ, юный придворный крикнул в лестничную пустоту:
– Мам! Мамочка, они приехали!
Призыв пришлось повторить. Паж стоял, запрокинув голову, и уже проглотил последние крошки пирожного, когда сверху послышалось шуршание юбок, и вслед за розовыми оборками появилась сама мадам Розали`, первая фрейлина принцесс. Первая – значит, главная. Эта симпатичная полная дама неторопливо сошла по лестнице, шурша оборками по мраморным ступеням.
– Розанчик, сынок, ты уже встретил их? – спросила она пажа.
– Нет, мам. Я видел карету и поспешил предупредить вас. Где отец?
– Сейчас придёт, только проверит караулы. Пойдём же, мальчик мой, встретим гостей.
С этими словами мадам Розали` величественно поплыла к парадной двери. Сынок вприпрыжку поскакал следом, обогнал её и, перейдя на церемонный придворный шаг, первым успел к двери, чтобы открыть ее.
На садовой дорожке стоял небольшой лакированный экипаж вишнёвого цвета с гербом в виде красной орденской ленты и золочёной ветки розы с тремя геральдически отточенными шипами на дверце.
Похрустывал гравий под копытами лошадей. Из экипажа спустился высокий крупный военный в мундире сочно бордового цвета, с золотыми эполетами и орденами на груди. Он подал руку своей спутнице. Та выпорхнула, едва коснувшись пальчиками ладони галантного генерала. Мадемуазель Шиповничек дошла до такой степени нетерпения, что могла выпрыгнуть через окно.
Розанчик, наблюдавший из засады сцену приезда родственников, тоже не выдержал. Сбежал по парадной лестнице на дорожку и направился к вновь прибывшим.
– С добрым утром, ваше превосходительство! – паж резво поклонился, сделав красивый росчерк кистью, который заодно сошел за жест гостеприимного хозяина. – Счастлив выразить свою искреннюю радость по поводу вашего приезда. Я и мои родители с нетерпением ждали вас. Надеюсь, вы не слишком устали с дороги? Проходите, добро пожаловать во дворец.
Непринужденно болтая, Розанчик поднимался по лестнице сбоку от гостей, не требуя от генерала поддерживать беседу. Троян распорядился по поводу коляски и лошадей, буркнул "Добрый день" и после отвечал оратору лишь бряцаньем золотых шпор, звеневших при каждом шаге генерала.
Шиповничек шла молча, с замиранием сердца ступая по узорчатой ковровой дорожке, устилавшей парадное крыльцо.
В нижнем зале гостей ждала не только мадам Розали. Рядом с ней подкручивал слегка обвисшие со сна усы кавалер Роз, глава дворцовой гвардии.
– Мой дорогой братец, наконец-то! – воскликнул кавалер, открывая объятья гостям. – Ужасно рад вас видеть в добром здравии.
– Взаимно, – генерал Троян обнял сводного брата. – Я счастлив засвидетельствовать своё почтение также мадам Розали, – он поклонился первой фрейлине и поцеловал ей руку.
Та любезно улыбнулась Трояну.
– Рада вас видеть, генерал.
– А что молчит моя дорогая племянница? Так выросла, так похорошела, может, уже и не позволишь мне поцеловать тебя? – кавалер Роз со смехом обнимал смущённую Шиповничек. – Розали, правда она выросла?
– О, да, мадемуазель расцвела. Такой красавице давно пора быть представленной ко двору. И это я беру на себя!
Мадам Розали нежно поцеловала Шиповничек в обе щёчки и обернулась к сыну:
– Розанчик, что ты стоишь как истукан, обними поскорей свою дорогую кузину!
Паж, с таким нетерпением ждавший приезда родственников, теперь стоял в сторонке, не решаясь заговорить с сестрой. Последний раз они виделись почти полгода назад на дне рождения Шиповничек, когда ей исполнилось шестнадцать. По этому случаю в поместье генерала близ Шартра устроили приём для самых близких.
За эти полгода Шиповничек не так уж изменилась, но в новом платье выглядела слишком взрослой: настоящей Розой. Розанчик вдруг некстати вспомнил, что он своё шестнадцатилетие отметил всего три недели назад, и кузина старше его. Паж растерялся и не знал, как вернуть их былую дружескую непосредственность.
Сомнения разрешились через минуту, когда с официального разрешения первой фрейлины двора, Шиповничек повисла у брата на шее.
"Слава Богу, девчонка не зазналась, сестра всё-таки. Будет кому мне всё показать во дворце…"
Шиповничек, глядя на брата, думала о том же и точно теми же словами.
– Что ж, – предложил кавалер Роз, – я полагаю, вы всё же изрядно устали с дороги. Выехали из Розоцвета около четырёх утра?
– В три.
– Тем более! Детей оставим внизу – молодые усталости не чувствуют, а сами поднимемся в наши апартаменты. Выпьем по рюмочке чего-либо живительного, холодненького нектара, а? Троян, как предложение?
– Не откажусь.
– Вот и отлично!
И оба достойнейших кавалера в сопровождении мадам Розали удалились отмечать приятную для всех встречу.
глава 4. Тронный зал
Розанчик и Шиповничек остались в приемном покое.
"Как с ней заговорить? Может, сама что-то скажет первая?" – доблестный паж краем глаза поглядывал на кузину и не спешил идти в атаку.
Шиповничек с интересом разглядывала украшенные гирляндами и цветочными подвесками стены зала, огромные резные колонны, наблюдала, как юркие служанки и лакеи доводят внутреннее убранство до совершенства. У неё почти кружилась голова, когда она смотрела на расписанный венками красно-белых роз высокий потолок.
В зал проникало достаточно света, но казалось как-то сумеречно, как в театре днём, когда декорации уже на местах, готовы для вечернего представления, но ещё не оживлены лучами праздничных огней.
Утреннее солнце лилось в большие окна, их верхняя половина рассеивала свет цветными стёклами витражей, нижняя оставалась прозрачна. Тяжёлые бархатные шторы не заслоняли свет. Кто-то из слуг укреплял их толстыми витыми шнурами с длинными кистями. Золотой шёлк кистей искрился на солнце.
– Ой, как же тут всё здорово… – мечтательно протянула Шиповничек, нарушив наконец молчание.
– Это ещё не здорово! Потом, при свете, когда начнётся бал и будет музыка, вот потом ты увидишь, как будет красиво, – вмешался в ее мысли Розанчик. – Ты знаешь, вечером эти все маленькие фонарики светятся, а в саду будет фейерверк! Может, ты хочешь посмотреть сад?
– Ещё бы! Розанчик, ты не представляешь, как я хочу увидеть всё: и сад, и дворец, и всё-всё! – обрадовалась Шиповничек и тихо добавила с явным почтением: – Ты ведь, наверное, здесь всё знаешь.
– Естественно, – у ее кузена даже уши покраснели от удовольствия. – Я здесь всё знаю, ведь я – паж при этом дворе с шести лет. Спроси любого, вряд ли найдётся другой, кто лучше меня знает этот дворец и этот двор тоже!
– Неужели ты знаком со всеми знатными вельможами, которые приехали на бал? – с завистью смотрела на него Шиповничек.
– Не со всеми, конечно. На балу обязательно будут гости, приехавшие впервые.
"Я, например", – подумала Шиповничек.
– Но постоянных посетителей и придворных я, разумеется, знаю и со многими дружу.
– Здорово. А можно мне тоже с кем-нибудь познакомиться? Из твоих хороших друзей, – робко попросила Шиповничек.
– Обязательно! Пусть они все только проснутся и спустятся на утренний приём. Уж я тебя со всеми познакомлю.
Розанчик засмеялся от собственных радужных мыслей:
– Моя кузина – настоящая красавица, ты затмишь всех придворных дам!
– Ты серьезно так думаешь? – Шиповничек покраснела.
– Ясное дело! Пошли, пройдемся по дворцу и по саду.
Розанчик взял сестру под руку и увлек за собой к огромной неплотно закрытой двери.
– А что там?
– Сейчас увидишь, – таинственно подмигнул Розанчик и потянул закрученную в виде лепестка "рококо" позолоченную ручку. Дверь бесшумно открылась.
– Прошу вас, мадемуазель!
Переступив порог, Шиповничек попала в длинный зал, залитый светом. Огромные, почти от пола, стрельчатые окна совсем без штор украшали тонкие планки многоэтажного переплёта. Он расходился веером, переплетался паутиной и придавал окнам благородно-старинный вид. Светлый узорный паркет цвета солнечных зайчиков; стены обиты кремовым лионским шёлком со светло-коричневыми розочками и нежного фисташкового цвета веточками. Ни столиков, ни скамеек в боковых проёмах между колоннами по сторонам зала.
Шиповничек рассудила, что здесь полагается находиться стоя, вся обстановка выглядела строго и торжественно. Она перевела взгляд на дальний конец зала и увидела…
– Боже мой, это настоящий трон!
– Естественно, раз это Тронный зал, – невозмутимо подтвердил Розанчик. – Там даже не один трон, пошли, посмотрим.
Проходя мимо окон и колонн, Шиповничек слегка склоняла голову то в одну, то в другую сторону и мысленно милостиво улыбалась в ответ на низкие поклоны воображаемых дам и кавалеров, собравшихся, чтобы приветствовать её.
Они с Розанчиком подошли к полукруглому возвышению, куда вели три ступеньки. Подиум и ступеньки покрывал тёмно-зелёный с разводами ковер. По центру, вплотную к стене, стоял огромный старинного вида трон очень тёмного дерева. С высокой спинкой, украшенной острыми, готическими зубцами с резьбой. Массивные подлокотники – также резные; все завитки покрыты потускневшей от времени позолотой. Вместо ножек у трона толстые узорчатые стенки с трёх сторон, только лицевая – открыта. Казалось, будто трон вырезан из цельного куска дерева.
На полированной спинке сидения, по центру, великолепной инкрустацией из более светлых оттенков дерева и перламутра блестел герб рода Алой и Белой Розы. Длинный меч остриём вниз, с роскошной рукоятью, оплетённый стеблями двух роз. Их цветки симметрично смотрели в разные стороны под перекладиной эфеса меча. Слева светилась всеми оттенками, вызывающими в памяти цвет утренней зари, алая роза – инкрустация красного дерева (ещё обработанного специальным раствором для большей яркости окраски); справа – белая роза, сверкающая перламутром. Две половинки венка из листьев и бутонов огибали картину, не смыкаясь над мечом. Над головкой эфеса сияла дугой золотая корона.
Инкрустировали спинку трона столь искусно, что картина как бы вросла в неё. По обе стороны от главного стояли два трона поменьше, тоже с высокими спинками, похожие по форме, но с мягкими сидениями, обитыми коричневым бархатом, под цвет дерева. Два меньших трона стояли ближе к краю подиума, их отделка блестела свежей позолотой, и крупный жемчуг мягко сиял в завитках верхней резьбы. Их инкрустации изображали только одну крупную цветущую розу с тонким серпом золотой короны над ней. На левом троне – алую, на правом – белую.
Шиповничек с изумлением разглядывала трёх темных гигантов. Гостья не решалась подняться на возвышение и тронуть хотя бы самый крайний завиток резьбы на ручке царственного предмета. Она думала о том, сколько поколений королей сидело на этих тронах. Казалось, она слышит шелест их пурпурных мантий. Из глубины веков её возвратил голос Розанчика: