- -
- 100%
- +
– Согласна, – киваю. – Так дальше продолжаться не может.
– Я очень рада, что ты это понимаешь, – улыбается, расслабляясь. – Надеюсь, ты правильно воспримешь мои советы. То, как вы живете, – она закатывает глаза. – Ну это просто неприлично. А ты почему в грязной обуви по квартире ходишь? – опускает взгляд на мои осенние потрепанные ботинки. – Кира, ну так же нельзя! Сереженька чистоту любит. А вдруг у него аллергия проявится?
– Согласна, – я снова киваю. Возвращаюсь к входной двери, снимаю шапочку, шарф, куртку и ботинки. Все это время свекровь глаз с меня не сводит, а муж не отводит взгляда от монитора, на котором идет очередное очень важное танковое сражение диванных вояк. – Все очень серьезно и зашло слишком далеко. Поэтому вы…
– Я?! – удивленно хлопает глазами Лидия Николаевна.
– Да, именно вы, – подчеркиваю я, – берете своего сына за ручку и уводите из моей квартиры. И вещи его прихватить не забудьте.
– Кира, что ты несешь? – очень сильно удивляется свекровь. – Ты в своем уме? Я тебе говорю, что Сереженьке вещи нужны новые и что не мешало бы в квартире нормальную уборку сделать. Раз уж ты намерена быть женой моего сына, то будь добра считаться с моим мнением.
– Я вот сейчас как раз в своем уме, – раздевшись, прохожу в комнату. – Ваш сын даже не понял, что я домой пришла.
Подхожу к нему и хлопаю по плечу.
– Ну что? – бросает на меня быстрый взгляд. – Кира? А чего так рано? Ну раз пришла, убери тарелку. У меня тут замес ща такой!
Все это говорит, опять пялясь в монитор. Снова хлопаю его по плечу. Отмахивается.
– Сергей, мы разводимся, – говорю, сдвинув его наушники.
– Потом, потом, – шлепает меня по руке и возвращает наушники на место.
Зато Лидия Николаевна прекрасно все услышала.
– Что ты сказала? Повтори, – требует она.
– Я подаю на развод, – охотно повторяю. – И правильная стирка, стерильная уборка и вкусная еда для любимого Сереженьки снова будут вашими обязанностями. А мне надоело тащить на себе быт, работу и вашего сыночка, протирающего штаны за компом. Хватит. Я хочу приходить с работы и отдыхать. Я хочу, чтобы мой муж вкладывался в наши отношения наравне со мной. Мне надоело целыми днями видеть это! – я показываю на играющего мужа пальцем.
У свекрови очень озадаченный вид. Кажется, она не воспринимает мои слова всерьез. Я не собираюсь ругаться и спорить, но и решения своего не изменю. В доказательство серьезности своих намерений выхожу в коридор и, порывшись в шкафу, достаю большую сумку. Иду с ней обратно в комнату и кидаю у шкафа.
Распахнув дверцы, начинаю четко и методично складывать вещи мужа. Те самые якобы застиранные футболки, безвкусные свитеры и дорогие джинсы, обожаемые муженьком.
– Кира, прекрати это демонстрационное поведение, – требует свекровь. – Что ты хочешь этим доказать и кому?
– Совершенно ничего не собираюсь доказывать, – пока еще спокойно отвечаю. – Особенно вам.
– Что значит, особенно мне? – спрашивает с напряжением. – Кира, ты чем-то недовольна?
– Проще сказать, чем я довольная, – отвечаю, собирая с полок вещи. Шкаф заметно пустеет. У моего муженька гардероб значительно больше моего. – А довольна я ровно ничем. Четыре года вы постоянно шпыняете меня. Унижаете, особо этого и не скрывая. Лезете в нашу семью и даже постель.
– Кира, ты бредишь! – всплескивает руками свекровь. – Я мать! Я не могу не беспокоиться о сыне!
– Ну, у меня тоже есть мать, – я перехожу к стеллажу. – Но моя мама почему-то в восемь утра в выходной не приходит и не торчит у нас целый день, контролируя каждый шаг и болтая без умолку. Мои родители не приходят с проверками и не лазят по шкафам, проверяя, в каких трусах ходит их зять. В отличие от вас.
Да, я это сказала. И именно эти слова дали толчок грандиозному скандалу.
Лидия Николаевна багровеет. Надувает щеки и не может сказать ни слова. Но ее ступор длится секунды три, она быстро берет себя в руки.
– Кира, если твои родители тебе не объяснили, то это сделаю я, – начинает она нравоучительным тоном. – Приличная и воспитанная молодая женщина никогда, – поднимает указательный палец вверх, – повторяю – никогда и ни при каких обстоятельствах не обсуждает нижнее белье.
– Запомню, – соглашаюсь с ней. – Нижнее белье с подругами я буду обсуждать на пенсии. Но не свое, а чужое. Лидия Николаевна, ну неужели я такая дура, что не помню, как у меня в шкафу сложены вещи? А еще вы на днях жаловались своей подруге Лизоньке, что я вашего сыночка окрутила кружевными трусами, потому что мозгов у меня нет. Хотя тут вынуждена согласиться. Мозгов у меня и правда маловато, раз связалась с вашей семьей.
Поджимает губы, нервно дышит, а я тщательно обшариваю полки, чтобы не пропустить ни единой мелочи.
– Кира, – наконец, свекровь выпадает из ступора, – это просто отвратительно – подслушивать чужие разговоры.
– Отвратительно – это обвинять меня в том, что сами всегда делаете, – парирую, не поворачиваясь к ней. Слышу за спиной шипение. – Еще отвратительно, – продолжаю я, – сидеть здоровому лбу на шее у жены. Сергей седьмой месяц якобы ищет работу. Но ни одна ему почему-то не подходит.
– Сереженька ценный специалист! – бросается на защиту сына свекровь. – Таких, как он, единицы, и вполне естественно, что достойных мест для него немного.
– Я бы даже сказала – бесценный специалист, – не удерживаюсь от сарказма, – настолько бесценный, что и бесплатно никому не нужен.
– Я правильно понимаю, что ты настроена на скандал? – спрашивает так строго. Потрясающая женщина!
– Нет, – отвечаю честно, распахивая дверцы консоли.
– Тогда к чему ты тут закатила эту истерику? – мой ответ привел ее в легкое замешательство.
А я ведь на самом деле не хочу скандала. Я хочу, чтобы они просто убрались из моей квартиры. Бить посуду я не собираюсь. Она куплена на мои деньги или подарена моими родителями и другими родственниками. Я просто собираю вещи, чтобы выставить муженька.
Который, кстати, полностью поглощен компьютерной игрой. Он туда уже ввалил кучу денег, в том числе и мои сбережения, лежавшие дома. Ну я же не думала, что наличные нужно прятать от собственного мужа!
– Можете тише? – зло рявкает на нас. – В чате вас прекрасно слышно! Пришлось микрофон вырубить!
Вот и все его слова. Шикарные у него наушники! Надеваешь и весь мир существовать перестает! И я даже не знаю, смеяться или плакать! Мне бы такой пофигизм.
– Вот видишь, ты мешаешь Сереженьке! – сердито шипит свекровь. – Кира, прекрати сейчас же. Возьми себя в руки, иначе я окончательно уверюсь, что ты истеричка.
– Знаете, – встаю на ноги, поворачиваюсь к ней, – мне уже как-то все равно, что вы думаете обо мне. С меня хватит. И я сейчас не шучу. Можете сколько угодно перемывать мне кости со своими подружками и жаловаться на меня, дрянь такую.
Я иду на кухню, чтобы попить воды. Свекровь за мной. Встала в дверях, сложив руки на груди.
– Знаешь что, Кирочка, – гневно сверкает взглядом, – я долго терпела, но видит бог, и моему ангельскому терпению пришел конец. И раз уж ты с чего-то решила продемонстрировать характер, то и я отвечу тебе тем же. Я тебе сейчас все скажу.
– Ой, не надо, – кривлюсь я. Ставлю стакан в раковину. – Я уже достаточно выслушала.
Отодвинув ее от двери, иду в ванную. Там в бельевой корзине лежит нестиранное белье. Вот сама дома и постирает.
– Я столько всего от вас выслушала, что до конца жизни мне хватит. И про мой характер, и про мое воспитание, точнее, его отсутствие. И ваши советы, которые по факту были замаскированными оскорблениями. Мне уже, честно говоря, вот просто наплевать. Так что можете не распинаться тут.
– Ты еще смеешь затыкать мне рот? – свекровь не отходит от меня ни на шаг.
Ну почему она не возьмет Сереженьку за руку и не поведет его домой? Нет, она ходит за мной и высказывает свое ценное мнение. Я стараюсь все эти оскорбления пропускать мимо ушей. Я собираю все мелочи, даже фантики от конфет, которые без меня съел муж, и носки под кроватью, хотя сто раз просила сразу уносить их в корзину для белья. Не хочу, чтобы таскался сюда забрать что-нибудь очень важное.
И мое молчание и сосредоточенный вид окончательно пробивают плотину, и свекровь срывается на визг:
– Не смей! Не смей так разговаривать со мной! Кира, я что, со стеной разговариваю? Кира! А ну, прекрати меня игнорировать! Кира! Где твое воспитание?!
Вот теперь наш скандал вышел на пик. Кажется, она только сейчас поняла, что я на самом деле не шучу. Что я и правда собираюсь выставить мужа, а не устраиваю показательную истерику. И вот мы стоим у входной двери, и я не могу дождаться, когда же меня оставят в покое.
Но дернуло же меня узнать, зачем она сегодня пришла. Обычно ее визиты происходят в выходные и праздники не позже восьми утра.
– Сердце материнское подсказало. Вот родишь и воспитаешь, тогда, может быть, и поймешь. Да и почему я должна отчитываться, когда собираюсь навестить собственного сына? – свекровь снова переходит в наступление. – И ведь правильно сделала, что сердце послушала. Сереженька тут голодный сидел. Да и ты именно сегодня решила устроить эту позорную истерику. Ты смотри, нежная какая вдруг стала. Вот правду говорят, не делай добра – не получишь зла!
– Кира, то есть ты это все серьезно? – муженек соизволил вернуться в реальность.
– Ключи давайте, – я протягиваю раскрытую ладонь к свекрови.
– Нет у меня ключей, – она начинает быстро одеваться.
– Не врите, Лидия Николаевна, – я не убираю руку.
– Очумела? – рявкает Сергей. – Ты выбирай выражения! Думай, в чем обвиняешь мою маму!
– Да хватит уже тут цирк разводить! – в ответ рявкаю я. – Соседка сказала сегодня, что вы, Лидия Николаевна, двери отпирали своей связкой ключей.
– Да подавись! – достает из своей сумочки ключи и швыряет их на пол.
Да-а-а, у меня сегодня день открытий. Хочется верить, что на этом он и закончится.
– Замки я все равно поменяю, – я не двигаюсь, чтобы поднять ключи. – И сигнализацию поставлю.
– Да нужна мне твоя паршивая квартирка! – Сергей срывает куртку с крючка.
– Как только язык поворачивается обвинять нас в таком, – свекровь строит из себя оскорбленную невинность. – Идем, сыночек, она тебя не достойна. И правильно, что на развод подаешь. Зачем тебе эта истеричка неблагодарная?
– Ты еще об этом пожалеешь, – зло шипит мне в лицо Сергей.
Наконец-то они покидают мою квартиру, не забыв прихватить сумки. Возмущения слышны и в подъезде, пока почти бывших родственников не увозит лифт. Я запираю дверь на все замки и, прислонившись к ней спиной, выдыхаю.
Этот длинный день закончился неожиданным даже для меня образом. А ведь утром я ушла как обычно на работу…
Глава 4
Ненавистный будильник вырывает меня из уютного сна. От одной мысли, что нужно будет выходить в ноябрьскую холодную слякоть, хочется спрятать голову под подушку и накрыться вдобавок одеялом.
– Кира, заткни чертов будильник, – стонет рядом муж. – Или я его об стенку шарахну.
– Свой шарахни, – шиплю в ответ, шаря рукой по кровати в поисках телефона. Найдя, отключаю звук и нехотя сползаю с кровати.
С каждым днем мне все тяжелее это делать. Особенно сейчас, когда за окном темень и опять идет не то снег, не то дождь. Муж переворачивается на другой бок и продолжает спать. Ему не нужно вставать в шесть утра и ехать в битком набитом автобусе в офис. Все бы ничего, если бы он был фрилансером или работал на удаленке. После карантина некоторые так и остались работать из дома. Я бы тоже так хотела, но увы мне.
Но мой муж не из этой категории. Он уже седьмой месяц ищет работу. Ищет, по его словам, очень упорно. Но все вокруг козлы. Не хотят его брать на хорошее место с солидной зарплатой. А он не для того диплом получал, чтобы идти в грузчики или таксисты.
«Зай, ну потерпи немного, – говорил, обнимая меня, – ты же знаешь, как тяжело найти нормальную работу. Я тут нашел парочку вариантов. Назначили собеседования».
И так шел месяц, второй, третий… А ничего не менялось! Всё становилось только хуже. Сергей все больше просиживал за компом, играя в игрушки. Я прихожу – он играет, я готовлю и навожу порядок – он играет, я ложусь спать – он играет!
И мантра «это временные трудности, все наладится» – уже не помогает. Я чувствую, как с каждым днем меня поглощает безнадежность. Я бьюсь, чтобы платить ипотеку, чтобы заработать на продукты, чтобы в доме было тепло и уютно, несмотря на то, что это однушка с простеньким ремонтом в одном из спальников.
Но я уже которую неделю ложусь спать под свет монитора и ругательства мужа. Ругается не на меня, на «противников». Чтобы его морально поддержать, я взяла в рассрочку огромный игровой монитор и хорошие наушники.
– Кира, ты моя красавица! – Сергей был очень рад. – Я именно о таком мечтал!
Стало ли от этого лучше? Нет! Но чтобы меня порадовать, Сергей подарил мне на день рождения телефон. Как оказалось – выплачивать за него должна я.
– Ну я же без работы, – с улыбкой объяснил он, – кто мне даст рассрочку или кредит?
– Спасибо, конечно, – я едва смогла выдавить из себя улыбку, – но я бы и со старым походила.
– Да ну брось! Я же должен баловать свою жену! – Сергей весь сиял. Довольный собой, опять уселся играть.
«Мужчине нужно чувствовать себя важным и благородным. Хозяином в семье. Ты же не хочешь обрушить моему мальчику самооценку?» – выдала свекровь на эту ситуацию.
«Такую самооценку и бульдозером не сломать» – подумала я и… промолчала.
Я опять промолчала! В тысячный, если не миллионный раз.
…Мужчина должен чувствовать себя мужчиной…
…Сереженька очень умный, а ты предлагаешь гробить ему здоровье за копейки!…
…Кира, у вас однушка! Что там делать той уборки? Я вот в твои годы…
Упреки, претензии, придирки. А на мои попытки ответить – ну что ты начинаешь?
И действительно, мне казалось, что «начинаю» я. Придираюсь сильно, не вхожу в положение. А ведь меня не смущало, что в мое положение никто не входит. Я все воспринимала как временные трудности. Вот найдет муж работу и станет проще. Я смогу купить себе новые ботинки, а пока лучше копеечку на ипотеку закинуть. Зато у меня муж.
С которым мы почти не разговариваем уже несколько недель. А если разговариваем, то все больше ругаемся.
– Сереж, ну почему ты ужин не приготовил? – как-то раз я пришла поздно и очень усталая. Меня аж мотало из стороны в сторону.
– Я что тебе, каблук? – огрызнулся он. – Готовить женская обязанность.
– Ну ты же заказывал пиццу, мог бы мне хоть кусочек оставить, – я все еще старалась говорить миролюбиво, хотя к глазам подступили слезы.
– Ты бы еще под утро пришла, – недовольно ответил муж. – Я бы тоже был обязан голодный сидеть и ждать тебя?
И в этот момент во мне что-то надломилось. Появилась первая трещинка. Почти незаметная, но она положила начало. Я стала понимать, что наши отношения – это игра в одни ворота. Пыталась поговорить с мужем. Пыталась найти поддержку у свекрови. Тут я, конечно, просто святая наивность.
Ком моего недовольства рос. Но только у меня внутри. Разрушить – это ведь проще простого. А сохранить крепкую семью – вот задача настоящей женщины. Странно, но почему только женщины? А что должен делать муж? Эти вопросы пришли в мою голову не сразу.
Да еще и всегда надо мной довлели слова свекрови:
«Девушки сейчас вертихвостки. Все из себя принцесс строят. Чуть какая неприятность, сразу разводятся. В наше время женщины были более серьезные, мудрые. Умели сохранять семью».
И это проклятое – а что скажет мама и троюродная тетка? Поехала Кира в большой город, на квартиру ей всем миром насобирали, свадьбу сделали, а она разводится!
Такие мысли крутятся в моей голове каждое утро, пока иду на остановку и еду в офис. Идти мне через большой перекресток, чтобы не тратить деньги при пересадке. Две остановки можно и пешком. Там вечно крутятся бордюрщики, рынок недалеко и чуть дальше по аллее сидят «гадалки».
«Эй, красавица! Судьбу расскажу, жениха хорошего нагадаю и денег не возьму!»
Наверное, шла я слишком медленно, вот одна такая «гадалка» и схватила меня за руку.
– Красавица, ты такая грустная, потому что мужа у тебя нет! Я тебе нагадаю!
– Спасибо, – выдергиваю руку, – но Боливар не выдержит двоих.
Отвечаю ей, а сама думаю: «Нет, второго мужа я не вытяну. Я и так уже почти загнанная лошадь».
Останавливаюсь, сбившись с шага. А что делали с загнанными лошадями?
«Их, Кирочка, пристреливали», – тут же подсказывает мое подсознание.
И тут как вспышка – а зачем я загоняюсь? Для чего? Чтобы Сережа чувствовал себя настоящим мужчиной, громящим противника в компьютерной игрушке? Чтобы не унижался, работая простым менеджером или таксистом? А почему, собственно, работа унижает? Я же собираюсь попросить ставку уборщицы у нас, потому что добрейшая тетя Маша уходит на пенсию и мечтает не вылезать со своей дачи.
Меня толкают в плечо, и я чуть не лечу в слякоть.
– Встала тут, – бурчит раздраженный мужчина, уходя вперед.
– Извините, – лепечу я. Поняв, что застыла на тротуаре, спешу в офис. Так недолго и опоздать.
Прибегаю на свое рабочее место, здороваюсь с коллегами, раздеваясь. Я вижу на вешалке их куртки, конечно, не в первый раз, но именно сегодня понимаю, что моя совсем потрепанная. И если бы я не купила монитор Сергею, то сменила бы и ботинки, и куртку.
– Ну что, девочки, кофейку для бодрости? – спрашивает наша начальница Светлана Николаевна. – Погода – сплошная тоска. Хоть бы уже снег лег, что ли.
– Весну бы, – вздыхает Ольга. – Я вчера кексы пекла. Сейчас под кофеек и уничтожим.
– И плевать на фигуру, – хихикает Кристина. – Зима близко, будем утепляться.
Я работаю бухгалтером в небольшое фирме, продающей все на свете, хоть бассейн, хоть робот-пылесос. Сергей постоянно колет меня тем, что мы не солидный магазин, а шарашка купи-продай. А мы ничем не хуже магазинов! А нас и поставки официальные. И если бы не его предубеждение, и телефоны, и монитор, пусть немного другой, я бы купила у нас без наценки.
– Я поставлю чайник, только комп включу, – говорю я, нажимая кнопку на системнике.
– Спасибо, Кирочка, – улыбается мне Светлана Николаевна. – Молоко из холодильника прихвати, будь другом.
– Конечно, – киваю. Мне же не сложно.
Ухожу на кухню, чтобы набрать воды из фильтра, прихватываю молоко. Иду обратно по коридору, похожему на букву Г. Еще там есть закуток, где коллеги любят пошушукаться. Обычно я не прислушиваюсь, всегда прохожу мимо. Но тут я слышу свое имя. Что-то заставляет меня остановиться. Разговаривают две девушки из менеджеров. Одну из них взяли буквально месяц назад.
– Кира та-акая молодец, – я замираю, услышав голос коллеги. Прислушиваюсь. Очень интересно, за что меня хвалят вдруг. – Так сохранять фигуру в ее возрасте, – в голосе новенькой едва уловимые нотки зависти.
Не успеваю удивиться, как другая коллега поддерживает:
– Ага, прям точеная. И ведь обедает нормально. Макароны то с подливкой, то с сосисками. Тут калории считаешь и толку ноль, – вздыхает она. – Это, наверное, муж молодой ей хорошую нагрузку дает, – говорит с намеком и девушки понимающе хихикают.
А вот я совершенно не понимаю! Какой молодой муж? У меня? Откуда? Я замужем почти три года и муж немного старше.
Можно подумать, что девушки ошиблись, но в нашем коллективе Кира только одна. И это я.
– Красавчик? – игриво спрашивает новенькая.
– Ой, – томно вздыхает Таня. Она работает у нас полгода, может, чуть больше. – Просто вот вообще. Высокий, улыбка такая, у меня аж коленки подгибаются. Люблю брюнетов. А у этого еще и фигура такая подтянутая. Следит за собой. Летом заходил за Кирой, я как раз выбегала к заказчику накладную отдать. Забыл бумажки и собрался ехать на склад. А тут на крыльце Сергей стоит. Ну, поболтали пару минут. У него голос такой, просто ух! И манеры! Сразу видно, что родители его хорошо воспитали. Вежливый, разговаривает правильно. Слушала бы и слушала. Короче, я б тоже за такого замуж выскочила аж бегом. Так что Киру я понимаю. Но вот что Сергей в ней нашел, это вот загадка.
– Ну тогда понятно, – в голосе новенькой восхищение.
Да только мне совершенно ничего не понятно!
– Хоть иди и спрашивай у нее, как в тридцать пять выглядеть на тридцать. И кожа чтобы была такой же. Шмотки бы сменить только.
А меня как пыльным мешком по голове бьют! Да, в тридцать пять очень хочется выглядеть на тридцать, только мне всего двадцать семь! Неужели все так плохо?..
– Это все из-за регулярных нагрузок, – с умным видом заявляет Таня. – Ну и как-то надо аккуратно узнать, кремами какой фирмы пользуется. Дорогущие наверняка. Зарплата-то у нее небольшая. Так что муж докидывает на кремчики и спортзал.
– Богатый? – новенькая задает вопрос с придыханием.
– Говорил, что у него свой бизнес, – отвечает Таня. – Фирма небольшая, но стабильная. А Кира у нас работает, потому что ей нравится. Ну и не хочет ограничивать жену.
Я чуть чайник и молоко из рук не выпускаю. Не хочет ограничивать? Ну, конечно! Тогда его содержать некому будет! Я закипаю, с трудом удерживая себя в руках. Вот ведь! Сказочник! Наплел небылиц, а Таня поверила. Хотя ее в чем винить? Я наши проблемы не обсуждаю. Сор из избы не выношу… А сейчас смысл переубеждать? Тогда станет ясно, что я подслушивала.
Тихо-тихо отхожу немного назад, а потом громко топаю. Когда поворачиваю из-за угла, девчонки видят меня и на их лицах появляется испуг.
– Доброе утро, Кира, – первой в себя приходит Таня.
– Здрасьте, – новенькая кивает.
– Привет-привет, – здороваюсь на ходу, спешу в наш кабинет. Услышанное мне нужно переварить. К такому меня жизнь не готовила.
Ставлю чайник, девчонки уже нарезали кексы, достали конфеты. Пятнадцать минут болтовни перед началом рабочего дня. Пока они весело что-то обсуждают, я задумчиво ем кекс, запивая его кофе. Я пытаюсь прийти в себя от шока.
Глава 5
Да уж, прекрасный секрет «молодости»! На девчонок даже злиться не получается. А вот на себя – еще как. И на мужа – тоже. Просто нагло наврал про свой бизнес! Хорош бизнес – покупать ништяки в игру за мой счет.
«Дура ты, Кира, – начинаю мысленно ругать себя. – Повелась на морду и язык без костей. А сейчас продолжаешь тянуть по какой-то привычке. Зачем?»
– Девчонки, – Светлана Николаевна улыбается, – я вчера тут в наш обувной забегала. Ну и мне сказали, что сегодня после обеда скидки хорошие будут. Я тут цены на обувь записала, какие были. Но есть шанс приобрести хорошую обувь по вменяемой цене.
– Надо в обед сбегать, – загорается Оля. – Я давно там на одни сапожки облизываюсь. Муж уже даже готов был денег дать, чтобы купила и не вздыхала. Но я кремень! Я же знаю, что там процентов сорок накрутка. Кира, ты со мной?
– Нет, наверное, – стараюсь говорить легко. – В этом месяце у меня немного перебор с расходами. Почти всю зарплату уже потратила.
– Да ну в чем проблема попросить у мужа? – удивляется Кристина. – Не за сто тысяч же ботинки будешь брать. Десятку подкинуть сможет же. Детей нет, квартира своя.
Отрицательно качаю головой. Мой муженек даже десять рублей не сможет мне одолжить.
Это девчонки замужем за обычными мужчинами, не мамиными сыночками-корзиночками. А я за «бизнесменом».
– Светлана Николаевна, не знаете, на место тети Маши уже ищут женщину? – перевожу тему на более важную для меня.
– Пока нет, – главбух поднимает взгляд на меня. – Есть кто на примете?
– Ага, – киваю. – Я.
– Кир, – теряется моя начальница, – но это же надо будет раньше приезжать. Или задерживаться сильно. Да и ставка уборщицы очень небольшая. У вас проблемы с деньгами? – задает вопрос и внимательно смотрит на меня.
– Временные трудности, – отвечаю с оптимизмом, которого не испытываю. – Но дополнительные деньги будут кстати.
– Может, тебе помощь из кассы оформить? – Светлана Николаевна сверлит меня взглядом. Девчонки замерли и прислушиваются. – Я поговорю с Евгением Анатольевичем. Думаю, не откажет. Потом просто будем вычитать из оклада, как наладится.
– Спасибо за помощь, – вот одна из причин, почему я не ищу другую работу. У нас хороший коллектив и понимающее начальство. Можно спокойно отлежаться дома при простуде или умеренно опоздать на работу. Никто не будет орать и выносить мозг. – Но я лучше ставку уборщицы возьму.
– Ну, хорошо, я поговорю с шефом, – соглашается Светлана Николаевна. – Не думаю, что он откажет. Хотя это и немного странно. Но, Кира, если основная работа будет страдать, ты сама понимаешь.
– Я потяну, – заверяю ее. Потяну, конечно, куда я денусь. Тетя Маша же тянет, а она в два с лишком раза старше меня.
– Ну, смотри! – грозит мне пальцем.
А я в душе радуюсь, что скоро у меня будет прибавка. И после всех расходов останутся деньги. А если Сережа найдет работу…