Мышка так мышка, мой котик

Глава 1. Мила

Мда, знатная попойка вышла вчера, хотя все начиналось с довольно безобидно "только по бокальчику вина, девочки". Инка никак не могла определиться, разводиться ей или нет. Собственно, коллективно мы этот вопрос также не решили. Вот хорошо ей – можно на работу не идти, сама себе хозяйка. Но и минусы есть – налоги, поставщики и прочая дребедень. Но все-таки зараза она! Это из-за неё налакались так, что вертолеты никак не садятся, пол шатается, пить хочетсяяя… А еще подруга называется! Последний раз мы так отмечали дипломы, оба красные, между прочим, и её, и мой, честно заработанные моими мозгами. Накой она пошла на эконом? Ей бы в сельхоз, или на модное какое-нибудь направление флористики. Попытка вспомнить, что у нас есть из модно-флористического отозвалась дикой головной болью, потому что там тараканы били в барабаны. Ой, как плохо-то… Моё счастье, что живу одна, и мне не грозят нотации от мамы. Кажется, к тараканам присоединился дятел, не голова, а зверинец.

Вдобавок какой-то гад врубил музыку, застонав, дернула подушку, чтобы накрыть ею голову. Музыка стала громче. Вот же гадство, это же новая мелодия моего звонка. Сменить надо, вчера по пьяной лавочке установила "Малинки-вечеринки", продув спор Алке. Ходить мне с этим позором неделю целую. Надо будет подруженции что-нибудь из тяжелого рока поставить в отместку. Но телефон, падлюка, мало того, что звонит не вовремя, так еще и никак не заткнется, на третий заход уже пошел. Да кому там жить расхотелось? Разлепив глаз, ткнула ответить.

– Алло, – голос как у заправской алкашки. Кто-нибудь, водыыыыы…

– Ты где? – о, шеф. И что ему надо в такую рань?

– Сплю, а что? – кажется, что-то важное ускользает от затуманенного сознания. Осталось понять что.

– Как спишь? – похоже, начальство в недоумении. – Ты где должна быть, радость моя?

– А где? – вот же идиотский разговор. Судя по шуму в трубке, собеседник или плюхнулся мимо стула, или бьется головой о стол. Оба варианта вполне вероятны. Он у нас такой, малость импульсивный.

– Где-где, в Караганде! Не тупи! Сегодня начинается проверка у Подгорского, и ты должна бодрая и вся такая красивая и деловая быть уже у него в офисе! – проорало начальство. Пришлось убрать телефон от уха, в головне неприятно зазвенело.

Чеееерт! С это Инкой я совсем забыла про новый аудит. Понятно, почему такой переполох с утра. Опять откинулась на подушку. Нет, бодрая и радостная из меня сегодня не получится, не в ближайший час так точно.

– Ты меня еще слушаешь? – полыхало негодованием из динамика.

– Шеф, простите, я вчера с подругами чуть-чуть перегуляла и проспала. Навешайте лапши на уши заказчику, вы это умеете, а я через пару часов подтянусь.

– Уволю, – сказано было обреченным голосом.

– Неа, – и это не наглость, – я стою дороже всех остальных сотрудников вместе взятых. Иначе уйду к конкурентам.

– Они тебе столько платить не смогут.

– Уйду и смогут.

– Ну вот что ты за человек, а? – противник сломлен, можно смело гнуть условия. – Почему я тебя вообще нанял?

Не, шеф у нас мужик хороший, нежадный, с чувством юмора и вообще, но слегка нервный. Возраст, наверное. Ну не я же! Я просто золото, вот как есть.

– Из жадности! – и это чистая правда. – Надо было брать опытного специалиста, а вы решили сэкономить, и наняли вчерашнюю студентку, проходившую у вас практику. А я возьми, и окажись юным дарованием.

– Не уволю, ты меня раньше в гроб загонишь. Так, не очень юное уже дарование, времени тебе два часа, чтобы была тут как штык! А я пока буду тянуть, как могу. Это же надо было меня так подставить именно перед ним, – и такое стенание в голосе, и такой надрыв, что мужика стало жалко аж на целую минуту.

– Иначе уволите? – спрашиваю так вкрадчиво, надеясь, что вот сейчас он меня на пару дней уволит, и я отосплюсь. Глазоньки-то открываться не хотят, подушка манит. Инка коза.

– Еще чего! Обойдешься! Премию урежу, – мстительно проговорило начальство.

Два часа, это уже что-то, но все равно очень мало. Усилием воли стащила себя с кровати и поковыляла в душ. Нет, сначала воды и таблетки. Ну надо же было так напиться, что забыла о сегодняшней встрече. А все Инка виновата вместе со своим Лешей, чтоб им икалось. Я очень добрая, сама знаю. Особенно когда не высплюсь или голодная. Вспомнить бы еще, что обмывали – развод или примирение? Простояв минут двадцать под тропическим душем, уже бодрее пришкрябала на кухню. Кофе, бутерброд и жизнь стала налаживаться. Жаль только, что зеркало не могло порадовать. Зомбик, однозначно! А должен быть весь такой из себя деловой высококлассный специалист. Аааа, дайте поспать еще часов пять! В общем, толку от макияжа все равно не будет, с туфлей навернусь, не дай бог, за руль сесть не смогу, я себя слишком люблю, чтобы рисковать. Вызвала такси и открыла шкаф. Деловые костюмы, деловые платья, блузки… Не, только не сегодня. У Штирлица сегодня провал по всем явкам.

Лифчик мой “минусовой” превратил во что-то наподобие груди, натянула футболку а–ля мужская и классические джинсы, к ним кремовый жакет и бежевые ботинки. С макияжем не морочилась – замазала синяки под глазами, слегка подмахнула тушью ресницы, губы оставила в покое, помада все равно ровно не ляжет, проверено кисточкой от туши в глаз, сойдет и так. Не на конкурс же красоты. Из прически – пучок. Дурацкие линзы тоже по закону подлости куда-то запропастились, пришлось напялить очки. Все, готова. Еще бы организм перестало штормить. В общем, сегодня я практически мышь обыкновенная, только с перегаром, кажется. Вот же гадство, первый раз за всю карьеру иду в таком виде на предварительную встречу. Как хорошо, что в контракте с нашей фирмой нет пункта о расторжении в связи с несоблюдением аудитором дресс-кода, но все же это огромный такой косяк, даже косячище. Шеф за провал с меня три шкуры спустит, и будет прав, конечно. Остается уповать на его болтливость и мои квалификационные сертификаты.

Через час пятьдесят минут я уже вполне бодрая вползала в супер-современный, супер-дорогущий, супер-понтовый офис фирмы "БазисСтрой". Что-то там у них то ли со слиянием, то ли с поглощением, то ли с финансовыми потоками. Никак не могла вспомнить, что нам заказали, а файл глянуть сил не было, только открою почту на телефоне, сразу штормит, а еще каждой буковки по две. Прямо образец образцового сотрудника, елки зеленые. Пью я редко и аккуратно, потому что организм мой потом долго не функционален, но вчера… Я уже говорила, что Инка коза?

Ослепительная, прямо-таки сияющая секретарша проводила меня в кабинет самого высокого из высоких начальников, не преминув одарить взглядом "И как такое пропустили? Развели тут проходной двор". За такой жизнерадостный вид хотелось ее стукнуть, а за взгляд еще раз. Да, она не виновата. Но бесит. Постучав, девушка открыла дверь и впустила меня в самый дорого-понтовый кабинет самого-самого.

Даже если всю мою квартиру сусальным золотом отделать, не будет так дорого.

– Добрый день, – как можно вежливее поздоровалась, стараясь стоять ровно. – Прошу простить за опоздание.

Фальшиво улыбаясь, шеф кинулся мне навстречу и затараторил:

– А это наш лучший сотрудник, самый замечательный финансовый аналитик, которого я когда-либо встречал – Людмила Терентьева.

На породистом лице небожителя, и по совместительству хозяина этого кабинета, отразилось недоумение вкупе с чем-то, похожим на брезгливость. Стало сразу понятно – мы друг другу не понравимся. Терпеть не могу таких вот индюков самодовольных. А ему, видать, шовинистические замашки не дают видеть в женщине человека. Выдавила из себя улыбку, лишь бы не сильно мстительно-кровожадную. Судя по реакции шефа, получилось не очень. Уж он-то точно знает, на что я способна. Не первый год бок о бок, так сказать.

– Без глупостей, – прошептало начальство, – а то премии лишу. Годовой.

А вот хренушки! Я тут собираюсь машинку обновить, и всякие напыщенные мне в этом не помешают. Такой анализ выдам, офигеют все! Только вернусь домой, отосплюсь и в бой!

Переговоры прошли как тумане, потому как мысли были заняты исключительно кроватью. Но не зря говорят, что опыт не пропьешь. Итак, Ярослав Подгорский собственной персоной сидит передо мной с таким видом, будто ему муху в суп кинули. Извините, но мне вообще пофигу на вашу персону и нежную душевную организацию, чье тонкое чувство прекрасного оскорбляет сейчас мой внешний вид. Самоуверенно, надеюсь, улыбнулась и, нагло затребовав чашку капучино, полезла в отчеты фирмы.

Еще бы мозги в кучку собрались, но нет, явно не сегодня. Кое-как прикинула, что понадобится, чего не хватает и отвалила домой, пообещав быть завтра в девять утра.

На крыльце здания вдохнула полной грудью загазованный городской воздух и решила, что много чести будет господину Подгорскому лицезреть меня при полном параде, потому как парад этот я не сильно жаловала, но правила есть всегда и везде, не мне их нарушать. Стылый воздух проник под пиджак, опомнившись, запахнула пальто. Давно отвыкла, выходя из здания, застегивать верхнюю одежду – собственная машина всегда под попой, за редким исключением. Стараюсь такси не пользоваться, мне постоянно хочется выкинуть водителя и самой сесть за руль, но тут уж безвыходка. В машине постаралась не заснуть, хорошо хоть ехать не из одного конца города в другой. Не к месту вспомнился взгляд Подгорского – брезгливый такой, надменный, будто я грязь под его ботинками. Таких взглядов на меня не бросали сколько? Лет пятнадцать? Ну, больше десяти точно. Я понимаю, что вид у меня сегодня не строго-деловой, и опоздала, но это все равно не дает ему права считать меня человеком второго сорта, если не третьего.

Вопреки желанию лечь спать, добравшись до квартиры, пошла на кухню, заварила чай и уселась на подоконник глядеть в окно. Голые деревья качал холодный ветер, хотелось, чтобы пошел снег и укрыл эти жалкие черные ветки. Чертов господин строительный магнат только одним взглядом поднял со дна души демонов, которых я давным-давно загнала в самую глубину и завалила камнями. Набежавшие тучи омрачили нерадужное настроение еще больше, из омута памяти стали выплывать обидные слова, оскорбительные прозвища и вся та гадость, которую вылили на нас с мамой. Будет тебе такая финансовая проверка, что охренеешь. Не может быть, чтобы в таком деле, как строительство, все было абсолютно гладко.

Глава 2. Ярослав

– Ирина, закажите обед для меня в офис, – попросил своего секретаря, когда она зашла в кабинет после того, как проводила гостей. – Если у вас нет планов на обеденный перерыв, то присоединяйтесь ко мне. Хочу обсудить наших аудиторов.

– На час вас устроит? – спросила она, я кивнул утвердительно. – Ярослав, вот документы на подпись, все правки внесены согласно ваших замечаний. Еще поручения?

– Пока все, – женщина вышла из кабинета, аккуратно закрыв дверь.

С Ириной мы работаем без малого десяток лет, порой мне кажется, что она знает меня лучше, чем я сам. Когда мы вдвоем, она называет меня по имени, но всегда исключительно полной формой. Если же кто-то присутствует, то только по имени– отчеству, и ни разу не забылась. Ее профессионализм, умение разбираться в людях и личная преданность мне ставят ее на ступень выше остальных работников. Можно даже сказать, наверное, что мы дружим. И я всегда прислушиваюсь к ее мнению. Вот и сейчас хочу послушать, что же секретарь скажет по поводу Людмилы Терентьевой и ее директора с непримечательной фамилией Иванов, зато имя-отчество у него Генрих Генрихович. Вид посетителей никакого доверия не внушал, господин Иванов оказался низеньким лысым мужчиной, чем-то похожим на актера Дени де Вито с замашками Джима Керри. Много улыбался и много извинялся, пока его лучший аналитик опаздывала на два часа, выказывая тем самым всю степень своего непрофессионализма. Даже слушать оправданий не хотелось, но у фирмы с непритязательным названием "Финансовый аудит" была двадцатилетняя история и высокая репутация в бизнес-кругах. Особенно же рекомендовали нанять Людмилу Степановну, хоть и стоили ее услуги очень и очень дорого, немногим больше обошелся бы столичный специалист, которого я хотел пригласить сюда. Но знакомые рекомендовали Терентьеву весьма настойчиво, отзываясь исключительно восторженно.

Сайт их богадельни был минималистичным: адрес, телефоны, номер лицензии, список сотрудников. Негусто, но либо там работают люди очень старой закалки, либо заказов и без того хватает, раз себя не рекламируют. Ирина предварительно запросила у них досье на Людмилу Степановну, и оно ее впечатлило, секретарь проверила каждый указанный сертификат и все данные совпали. Эту информацию я тоже смотрел, секретарь распечала ее и принесла мне, почему-то без фото. Пробежав глазами по тексту, впечатлился, и сделал вывод, что аудитору лет пятьдесят, не меньше. Каково же было мое удивление, когда после столь длительной задержки в кабинет вошла молодая женщина, навскидку лет тридцати. Я пристально на нее смотрел, думая о том, могла ли она купить свою квалификацию или же все-таки действительно отучилась?

Тогда она очень умна. А по виду и не скажешь, больше похоже на то, что всю ночь попросту пила. И вот это действительно лучший специалист? Или она между проектами так расслабляется? Подобного поведения я не терпел, и если хоть раз за время контракта она пропустит работу по причине запоя или похмелья, всю фирму будет ждать огромная неустойка. А еще имя и отчество ей удивительно не подходили. Слишком старомодно.

Предварительно постучав, вошла Ирина, сообщив, что доставили обед.

– Как всегда вовремя, – за это и ценю ее. – Накрывайте.

Секретарь прошла в кабинет и раздвинула панели, скрывающие личную часть: там располагался небольшой кухонный уголок со всем необходимым, далее по коридору был личный санузел и спальня с небольшим гардеробом. При необходимости или желании я мог жить в кабинете. У отца, кстати, такой же – только больше. И вскоре мне предстоит туда перебраться, а он с женой переедет в Москву.

– Ярослав, обед накрыт, – Ирина выкладывала на стол приборы, сервировав его на двоих.

Отодвинул для нее стул, сам сел напротив, внимательно смотря на женщину: идеальный костюм, идеальная осанка, манеры, украшения, макияж – все в моем вкусе, никаких нареканий. Чтобы удержать такого работника, приходилось иногда стиснув зубы отпускать ее на больничный, на собрания и всяческие утренники, иначе если она выберет семью, я потеряю отличного работника. Имея такую квалификацию и миловидную внешность, Ирина долго без работы не останется, а вот под мои требования подобрать нового секретаря будет чрезвычайно сложно.

– Итак, – начал я, побуждая ее к разговору.

– Квалификация Терентьевой вопросов не вызывает, все сертификаты есть в базах данных, то есть они подлинные. Людмила Степановна если и не гений, то близко к этому. Список фирм, где "Финансовый аудит" проводил проверки получить не удалось, такую информацию они не выдают. Но я связалась с секретарями тех, кто вам их рекомендовал, и удалось поговорить с несколькими финансистами – как отличного аудитора ее признают все, но многие держат за выскочку и симпатии не питают, в основном те, кому досталось после проверок. Как вы сами поняли из расценок – стоит она очень дорого, часто бывает с проверками в других городах, несколько раз засветилась в Москве и Петербурге. Официального аккаунта в социальных сетях нет, либо он каким-то образом скрыт, я копать не стала. Позволите личную оценку? – Ирина вопросительно посмотрела на меня.

– Давайте, вы почти всегда правы.

– При такой внешности, как у нее, скандалов со стороны невесты вам не грозит, – заключила секретарь, выделив слово "невеста" едва уловимым, но другим тоном. Она недолюбливает Ларису, считая ту холодной меркантильной особой, Лариса же неоднократно требовала уволить Ирину. На это я, естественно, пойти не могу – невесту заменить намного проще. – Я уверена, что Терентьеву стоит нанять.

Далее обед прошел в молчании, я обдумывал слова секретаря, и в итоге согласился с ней, поскольку эта проверка нам жизненно необходима. Я кожей ощущаю, что в деле покупки большого земельного участка под строительство есть обман, что с фирмой, которую мы вынуждены купить вдовесок к нему, не все чисто, но наши финансисты ничего не нашли подозрительного. А денег предстоит отвалить немало. Еще и отец замахнулся на перекупку второго по площади торгового центра – уж там-то точно с бухгалтерией будет проблема. Отговорить его от этой затеи не получается. Так что почти гений Людмила Терентьева работой будет завалена по самые уши, и не на один день.

– Ирина, – вновь обратился к секретарю, – необходимо подготовить для аудитора рабочее место и узнать у нее, будет работать одна или с помощником.

– Все сделаю.

Обед закончился, секретарь убрала со стола и задвинула панель, уборщица придет через десять минут, пока я схожу к финансовому директору, нужно, чтобы он выделил людей в помощь.

– Саша, я нанял Терентьеву, – с порога сообщил финдиру, – завтра она приступит к работе. Информацию всю ей предоставишь.

– Людмилу? – я кивнул. – Хороший выбор. А почему со мной не посоветовался? Ярослав, твое недоверие настораживает, – проговорил Александр.

– Прости, но так было нужно. Итак, есть, что добавить?

– Нет. Ты сделал отличный выбор. У нее репутация акулы. Раскопает все и даже больше. Знаешь, одно время я подумывал сманить ее к нам, но выйти на нее не удалось, – эти слова финансиста стали неожиданностью, наверное, обсуждали с отцом.

– Очень надеюсь, что у нас сюрпризов не нароет.

– Я тоже надеюсь, – прозрачно намекнул собеседнику. – Я к себе.

В кресле в приемной обнаружилась Лариса, недовольно скривив лицо, она пила кофе.

– Ярослав, дорогой, – капризно начала девушка, – твоя церберша снова не пускает меня в кабинет. Когда ты ее уже уволишь?

– И тебе здравствуй, дорогая, – распахнув дверь, жестом пригласил войти невесту, потом закрыл дверь и только тогда произнес: – Никогда. Мы это уже обсуждали. И потрудись запомнить, что в мое отсутствие тебе в этом помещении делать нечего.

– А если я хочу сделать тебе сюрприз? – томно произнесла Лариса, облизав губы и проведя пальчиком по своей груди. – Может, у меня под жакетом ничего нет, м?

– В офисе я работаю, сексом занимаюсь в спальне, вне рабочего времени, – пресёк попытки девушки усадить свою попу на стол.

– Лара, ты читаешь слишком много любовных романов, а я не собираюсь тратить рабочий день на воплощение твоих сексуальных фантазий. Как ты себе представляешь свой выход отсюда после секса? Думаешь, никто не заметит? – я буравил ее взглядом. Этот разговор у нас уже не в первый раз.

– Ярик, – она не отступала, – ну почему ты такой правильный? Ну не будь букой, – пуговицы на жакете были расстегнуты одна за другой, а их всего четыре.

– Ярослав и только Ярослав, – напомнил невесте. – Застегивайся и уходи, ты мешаешь работе.

– Ты зануда! И почему я все еще с тобой?

– Эту небольшую проблему легко уладить, – произнес, стуча по наручным часам. У меня переговоры через двадцать минут, а я еще документы не дочитал. – До вечера, дорогая. Буду в восемь.

Лариса направилась к выходу походкой от бедра, но сейчас ее уловки меня не трогали, а вот если хлопнет дверью, придется еще раз провести воспитательную беседу. Я понимаю, почему она бесится – пятый год в невестах ходит, и ей уже хочется сменить статус на замужний, только вот на такую свадьбу, как она мечтает, у меня времени нет. И, если откровенно, желания тоже. А сейчас еще и отец подался в политику хитрым способом через подставное лицо. Алексей Городецкий стал частым гостем в нашем офисе, но пока это держится в тайне. Я, правда, не понимаю почему, но с советами не влезаю, потому как это за пределами моей компетенции. В связи с этим я и переезжаю в его кабинет, а также становлюсь владельцем нашего холдинга, все, что есть в нашей семье, переходит ко мне, юристы готовят документы и через пару недель мы их подпишем. Уже сейчас все дела переведены на меня, отец давно ничего не решает, погрузившись с головой в новый проект. Осталось подобрать заместителя на мое бывшее место, к сожалению, ни одна из кандидатур меня пока не устроила. Хоть Ирину назначай, честное слово.

Домой приехал вовремя, тут обошлось без сюрпризов. Стол уже был накрыт для ужина, Мария Александровна точна как часы, а за столом сидела Лариса в неглиже. Девушка держала бокал с шампанским, поглаживая ножку весьма недвусмысленным жестом.

– Сегодня ужин с десертом, – с придыханием сказала она.

– Ты же знаешь, десерт я очень люблю. Особенно когда он оформлен таким эротичным кружевом…

Глава 3. Мила

Как там говорят, бедность не порок? Объясните это маленькой девочке, которую в школе как только не дразнят – нищебродкой, деревенщиной и это самые мягкие оскорбления. Дети бывают очень и очень жестоки, особенно если ты не вписываешься в какие-то их представления и нормы, и даже в довольно нежном возрасте подражают поведению родителей. А я вписывалась плохо – мелкая, щуплая, говор деревенский, и что-то из одежды всегда заштопано. Мелкая выскочка со способностями к математике. Это не было полноценной травлей, но и друзей в школе у меня не было, а учителям тоже было не до детских разборок – середина девяностых, каждый выживал как мог. Да и к тому же среди родителей быстро разошлась новость, что отца у меня нет, и что мама никогда даже замужем не была. Это сейчас такую ситуацию в целом воспринимают нормально, а тридцать лет назад, да в маленьком поселке… просто катастрофа. У мамы тоже среди родительниц подруг не нашлось – что одинокие, что замужние боялись конкуренции с ее стороны: она у меня и сейчас хороша, а тогда была вообще красавица.

Вот из-за ее красоты я и появилась на свет. Уж не знаю, каким ветром занесло моего папашу в наш далекий поселок (бабушка утверждала, что в командировку, а дедушка – что тот аферист и скрывался), но на маму он глаз положил. Еще бы нет: высокая, стройная, коса пшеничная до попы, фигура песочные часы, огромные голубые глаза. Мамины фотки той поры запечатлели красавицу с лучистыми глазами и улыбкой, притаившейся в уголках губ. Ничего удивительного, что восемнадцатилетнюю девушку заприметил "заезжий городской". А дальше все по долбаной классике жанра – наговорил с три короба красивых слов, соблазнил, поматросил и бросил, обещая вскоре вернуться и жениться.

После того как городской жених свалили в закат, мама узнала, что беременна мной, а адреса этот козел не оставил. Кто бы сомневался. Так вот в девятнадцать лет в восемьдесят шестом году мама принесла в подоле от городского. Вот кумушкам было поводов для сплетен! Порядочная девочка из хорошей семьи тракториста и доярки оказалась гулящей девкой. Начался кризис, перестройка, работы нет, ничего нет. Выживали частным подворьем, шиковать было не с чего, не голодали и ладно. А дальше стало хуже, развал, люди уезжали, население поселка все уменьшалось, остальные выживали кто как мог. Хорошо помню так называемых коммерсантов, которые приезжали скупать коров или свиней на мясо, другие привозили одежду и посуду, потому что государственные магазины закрылись. Из благ цивилизации осталось только электричество, водопровод пришел в негодность, конечно, никто ремонтировать его не стал. Те же "коммерсанты" возили полупустые газовые баллоны, закрылась центральная котельная, в доме появилась печка. А люди продолжали уезжать. Наша семья тянулась как могла, огород всегда прокормит, но когда закрыли школу, было решено нам с мамой переезжать в город, а дедушка с бабушкой остались в деревне, чтобы держать хозяйство на продажу.

Так вот мы и оказались в маленькой комнатке бывшего общежития, приватизированного кем-то ушлым. Ужасный клоповник, много людей, не всегда трезвых и адекватных. Красавица-мама не могла найти приличную работу – кому нужна деревенщина без образования, да еще и с маленьким ребенком? Я подозреваю, что ей часто поступали неприличные предложения, но мы этого никогда не обсуждали. Она хваталась за все, что могло дать хоть какую-то копейку. В пятый класс я пошла в новую школу – городскую, где в классе тридцать учеников, а не десять.

Отвратительное время, в коллектив я так до конца и не влилась. Ну хоть учительница математики разглядела во мне потенциал и стала заниматься отдельно, а там пошли олимпиады от школьных до областных, большую часть из которых я выиграла. Меня даже пригласили перевестись в гимназию, но наша маленькая семья таких расходов бы не выдержала.

Сразу после линейки в честь окончания учебного года мама отвозила меня в деревню на все лето, там свежий воздух и нормальное питание, а еще в это время она могла не волноваться обо мне и экономить на всем, чтобы собрать денег к следующему учебному году, ведь в деревне можно было донашивать то, что есть, никому не было дела до заплаток и заношенной одежды. Я набирала книг в библиотеке и меня увозили за четыреста километров. Конечно, у бабули с дедушкой прохлаждаться тоже было некогда – деревенские дети привычны к труду, и у меня был большой круг забот, но зато рядом лес с ягодами и грибами, речка, где мы плескались в жару. Самое беззаботное время. Только вот с каждым разом друзей становилось все меньше и меньше. Лето после девятого класса стало последним – мамины родители переехали в пригород, распродав тут все: повезло, что добротный дом купили соседи, которые открыли в поселке маленький магазинчик, дав хоть какую-то сумму за все. Мама продала нашу комнатку, и мы переехали в маленький частный домик, оттуда было неудобно добираться в школу, но выбора все равно не было.