Бшб

Мы прибыли в выходной день, когда руководства отделения не было, а нас встретила только старшая медсестра.

Под опись у нас забрали все личные вещи: паспорта, чтобы не было соблазна сбежать, ключи, пересчитанные до рубля деньги, карточки, любые электронные устройства, кроме бритв, и мобильные телефоны.

Раньше мы могли пользоваться мобильными телефонами, пока один из призывников не снял на видео, как один из местных постояльцев ведёт себя неадекватно, и не выложил это в интернет. Видео стало резонансным, хотя персонал просто выполнял свою работу. Однако всем показалось, что они слишком жёстко обращаются с людьми.

После этого нас распределили по палатам. Всего было пять палат, в каждой из которых было по семь коек. Около сорока призывников могли разместиться, но область была большая, и мест не хватало всем. Меня определили во вторую палату, где была свободная койка. Моих товарищей отправили в четвёртую палату, хотя там было достаточно места для всех. Но распределительная шляпа решила иначе.

Выдали матрас, белое постельное бельё и перьевую подушку. Также нам пожелали беречь эти вещи так же бережно, как невинность студентки в вагоне с вахтовиками.

Что представляла собой палата? Пять коек стояли в ряд у одной стены, две – у другой. У каждой кровати была тумбочка без дверок. Качество спальных мест оставляло желать лучшего. Кровати были старыми, с панцирной сеткой, видавшими лучшие времена. Они часто ломались и ремонтировались, порой держались на честном слове.

Бросив вещи к шконке, зашёл в хату, ведь я сразу понимал, кто тут главный, а кто шестёрка, так, стоп, не тот текст. Зашёл внутрь, поздоровался с местными жителями, такими же бедолагами, как я.

Застыл на несколько минут, точнее, минут на пятнадцать. Сидел на голом каркасе кровати и смотрел в потолок. Со стороны это выглядело так странно, что некоторые люди решили, будто у меня не всё в порядке с головой.

Размышляя о том, как же так вышло, что я, будучи психически и физически здоровым, не слыша никаких голосов и не испытывая никаких страхов, оказался здесь, среди людей, потерявших надежду на спасение. Неужели меня ждёт такое же будущее?

Некоторые пугали меня жуткими историями о том, что потом нужно будет каждый год приезжать сюда, принимать лекарства и проходить другие процедуры. Не люблю спойлеры, но в данном случае я уже знаю, что произойдёт дальше. Вопрос только в том, как всё это преподнесу и какой смысл в этом увижу.

Ни одной таблетки и ни одного укола никому из нашей деревенской компании не сделали. Никаких опытов и экспериментов, ничего, что могло бы как-то изменить нас. Сидишь и смотришь в одну точку, и думаешь: вот оно, начало взрослой жизни, вот он, взрослый мир – жестокий, холодный и полный испытаний.

Не знаю, как это выглядело со стороны, но, вероятно, выглядело ужасно и неловко. Привели мальчика, а он просто замер. Никто не знал ни его имени, ни как ему помочь.

Через несколько минут меня отпустило. Чему быть, того не миновать. Я встрепенулся, осмотрелся. Для окружающих это было похоже на выход из транса: увидел яркий свет в конце туннеля.

Был ли я близок к срыву? Да, конечно. Лишение свободы, ограничение передвижения и отсутствие связи – всё это могло сломать любого.

Почему не сломался? Просто понимал, что может быть гораздо хуже. Решение было только одно идти вперёд, к свету. Чтобы хоть что-то понять в этой жизни, нужно опуститься на самое дно и оттолкнуться от него, чтобы начать подъём на поверхность.

Кое-как заправил плед в пододеяльник. Люблю, когда у пододеяльников разрез по центру – это удобно и быстро. Соседям, наверное, казалось, что я ничего не умею и не понимаю. Но это было не так.

Персонал тщательно следил за качеством заправки коек и чистотой в палатах. Ведь любые проблемы начинаются с хаоса, и если в голове бардак, он постепенно проникает во всё, даже в повседневную жизнь.

Режим был строгим, всё шло по расписанию. О распорядке дня мы поговорим позже, но он чётко соблюдался. Отбой наступал в строго отведённое время, и после него нельзя было ходить по коридору без крайней необходимости. Даже в таких случаях это разрешалось только по одному и нечасто.

В коридоре на кожаном диване дремала молоденькая медсестра. Сначала она делала вид, что работает, а потом сворачивалась калачиком и засыпала.

Перед отбоем в нашу палату зашла главная медсестра, у которой в этот день была последняя смена перед отпуском. Нам повезло, что она решила уйти, потому что она была строгой и властной, настоящим якорным тросом, а не женщиной.

Хочу предупредить, что далее, как и в некоторых местах по тексту, будет использоваться максимально простая разговорная речь. Возможно, с ошибками и особенностями, но я хочу сохранить местный колорит и передать людей такими, какими я их запомнил и увидел.

Главной медсестрой оказалась та самая женщина, которая уже наблюдала за нами в гардеробной. Она что-то записывала и задавала вопросы.

Зашла и говорит: «Мальчики, хочу стриптиз», «Сексуальнее, больше страсти», «Я сказала стриптиз хочу, а не танец сонных мух», «Ещё, вот ты спортивный, снимай шорты и кидай мне», «Так, сегодня до трусов, а то у меня настроение игривое, могу и согласиться».

И она не вышла, пока мы не разделась до белья. Оказалось, это было связано с тем, что спать в одежде нельзя, но просто так напомнить об этом ей не хотелось.

Мне нравятся такие простые и понятные люди. Сначала кажется, что это странно, но потом понимаешь: чего стесняться? Врачи – это просто люди, которые помогают другим, независимо от пола. У них нет половых признаков, они не обращают на них внимания, потому что их задача – лечить.

Интересно, потеряли ли мы что-то с её уходом? Мы никогда не узнаем ответ на этот вопрос, и я не стал расспрашивать

других.

Пожелав спокойной ночи, она пошла в сестринскую заполнять бумаги и отчёты. В каждой палате нужно посмотреть ночное шоу – не каждый день можно увидеть, как 40 молодых парней выступают перед тобой, не имея права отказаться.

У меня сложились нормальные отношения с двумя соседями. Один любил читать и разгадывать кроссворды, но выглядел отрешённым, как будто он здесь не случайно. Мы обменивались книгами и обсуждали сложные вопросы.

Другим соседом оказался Максим из Удомли. Мы быстро нашли общий язык, так как оба любили онлайн-игры. Тогда как раз вышла новая игра «ArcheAge», и я подал заявку на участие в закрытом бета-тестировании. Но из-за этой поездки я пропустил старт проекта.

Было замечательное время. Около пяти лет я играл в свободное от учёбы или работы время. Иногда ночь пролетала незаметно. Открытые и свободные миры, где можно быть кем угодно, оставаясь собой, – это было незабываемо.

Те годы были классными и выпали на мою молодость. Вспоминаю их с чувством ностальгии.

После отбоя делать было нечего. Свет включался и выключался в коридоре, а розеток в кабинетах не было. Поэтому все просто ложились спать, готовясь к новому дню и новому вызову.

Максиму не спалось. Каким-то образом он пронёс телефон и развлекался тем, что звонил по случайным номерам и сбрасывал звонки. Казалось бы, глупость, но в тот момент это казалось забавным.

Как известно, все мужчины – это чудом выжившие мальчики. И это правда. Жизнь не стоит ни гроша, если ты не бегал по крыше гаража. В очередной раз громко засмеявшись и не успев спрятать телефон, Максим привлёк внимание медсестры. Она изъяла телефон и предупредила его. О системе предупреждений расскажу позже.