Басни
полная версия
Издательство:
Автор
Серия:
Классика для школьниковЖанры:
внеклассное чтение,русская классика,литература 18 века,школьная литература,детская классика,басниКниги этой серии:
Аннотация
Читать онлайн
- -
- 100%
- +
Ворона и Лисица
Уж сколько раз твердили миру,Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок,И в сердце льстец[1] всегда отыщет уголок.Вороне где-то бог послал кусочек сыру;На ель Ворона взгромоздясь,Позавтракать было совсем уж собралась,Да позадумалась, а сыр во рту держала.На ту беду Лиса близёхонько бежала;Вдруг сырный дух Лису остановил:Лисица видит сыр, – Лисицу сыр пленил.Плутовка к дереву на цыпочках подходит;Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит,И говорит так сладко, чуть дыша:«Голубушка, как хороша!Ну что за шейка, что за глазки!Рассказывать, так, право, сказки!Какие пёрушки! какой носок!И верно ангельский быть должен голосок!Спой, светик, не стыдись! Что ежели, сестрица,При красоте такой, и петь ты мастерица,Ведь ты б у нас была царь-птица!»Вещуньина[2] с похвал вскружилась голова,От радости в зобу[3] дыханье спёрло, —И на приветливы Лисицыны словаВорона каркнула во всё воронье горло:Сыр выпал – с ним была плутовка такова.Дуб и Трость
С Тростинкой Дуб однажды в речь вошёл.«Поистине, роптать ты в праве на природу»,Сказал он: «воробей, и тот тебе тяжёл.Чуть лёгкий ветерок подёрнет рябью воду,Ты зашатаешься, начнёшь слабетьИ так нагнёшься сиротливо,Что жалко на тебя смотреть.Меж тем как, наравне с Кавказом, горделиво,Не только солнца я препятствую лучам,Но, посмеваяся и вихрям, и грозам,Стою и твёрд, и прям,Как будто б ограждён ненарушимым миром.Тебе всё бурей – мне всё кажется зефиром[4].Хотя б уж ты в окружности росла,Густою тению ветвей моих покрытой,От непогод бы я быть мог тебе защитой;Но вам в удел природа отвелаБрега бурливого Эолова владенья:Конечно, нет совсем у ней о вас раденья[5]». —«Ты очень жалостлив»,сказала Трость в ответ,«Однако не крушись[6]: мне столько худа нет.Не за себя я вихрей опасаюсь;Хоть я и гнусь, но не ломаюсь:Так бури мало мне вредят;Едва ль не более тебе они грозят!То правда, что ещё доселе их свирепостьТвою не одолела крепость,И от ударов их ты не склонял лица;Но – подождём конца!»Едва лишь это Трость сказала,Вдруг мчится с северных сторонИ с градом, и с дождём шумящий аквилон[7].Дуб держится, – к земле Тростиночка припала.Бушует ветр, удвоил силы он,Взревел и вырвал с корнем вонТого, кто небесам главой своей касалсяИ в области теней пятою упирался.Ларчик
Случается нередко намИ труд и мудрость видеть там,Где стоит только догадаться,За дело просто взяться.К кому-то принесли от мастера Ларец.Отделкой, чистотой Ларец в глаза кидался;Ну, всякий Ларчиком прекрасным любовался.Вот входит в комнату Механики мудрец.Взглянув на Ларчик, он сказал: «Ларец с секретом,Так; он и без замка;А я берусь открыть; да, да, уверен в этом;Не смейтесь так исподтишка!Я отыщу секрет и Ларчик вам открою:В Механике и я чего-нибудь да стою».Вот за Ларец принялся он:Вертит его со всех сторонИ голову свою ломает;То гвоздик, то другой, то скобку пожимает.Тут, глядя на него, инойКачает головой;Те шепчутся, а те смеются меж собой.В ушах лишь только отдаётся:«Не тут, не так, не там!» Механик пуще рвётся.Потел, потел; но, наконец, устал,От Ларчика отсталИ, как открыть его, никак не догадался:А Ларчик просто открывался.Лягушка и Вол
Лягушка, на лугу увидевши Вола,Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:Она завистлива была.И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.«Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?»Подруге говорит. «Нет, кумушка, далёко!» –«Гляди же, как теперь раздуюсь я широко.Ну, каково?Пополнилась ли я?» – «Почти что ничего». —«Ну, как теперь?» – «Всё то ж». Пыхтела да пыхтелаИ кончила моя затейница на том,Что, не сравнявшись с Волом,С натуги лопнула и – околела.Пример такой на свете не один:И диво ли, когда жить хочет мещанин,Как именитый гражданин,А сошка мелкая[8], как знатный дворянин.Волк и Ягнёнок
У сильного всегда бессильный виноват:Тому в Истории мы тьму примеров слышим,Но мы Истории не пишем;А вот о том как в Баснях говорят.Ягнёнок в жаркий день зашёл к ручью напиться;И надобно ж беде случиться,Что около тех мест голодный рыскал Волк.Ягнёнка видит он, на до́бычу стремится;Но, делу дать хотя законный вид и толк,Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом[9]Здесь чистое мутить питьёМоёС песком и с илом?За дерзость таковуЯ голову с тебя сорву». —«Когда светлейший Волк позволит,Осмелюсь я донесть: что ниже по ручьюОт Светлости его шагов я на сто пью;И гневаться напрасно он изволит:Питья мутить ему никак я не могу». —«Поэтому я лгу!Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете!Да помнится, что ты ещё в запрошлом летеМне здесь же как-то нагрубил:Я этого, приятель, не забыл!» –«Помилуй, мне ещё и отроду нет году»,Ягнёнок говорит. «Так это был твой брат». —«Нет братьев у меня». – «Так это кум[10] иль сват[11]И, словом, кто-нибудь из вашего же роду.Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,Вы все мне зла хотите,И если можете, то мне всегда вредите:Но я с тобой за их разведаюсь грехи». —«Ах, я чем виноват?» – «Молчи! устал я слушатьДосуг мне разбирать вины твои, щенок!Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».Сказал и в тёмный лес Ягнёнка поволок.Обезьяны
Когда перенимать с умом, тогда не чудоИ пользу от того сыскать;А без ума перенимать,И боже сохрани, как худо!Я приведу пример тому из дальних стран.Кто Обезьян видал, те знают,Как жадно всё они перенимают.Так в Африке, где много Обезьян,Их стая целая сиделаПо сучьям, по ветвям на дереве густомИ на ловца украдкою глядела,Как по траве в сетях катался он кругом.Подруга каждая тут тихо толк подругу,И шепчут все друг другу:«Смотрите-ка на удальца;Затеям у него так, право, нет конца:То кувыркнётся,То развернётся,То весь в комокОн так сберётся,Что не видать ни рук, ни ног.Уж мы ль на всё не мастерицы,А этого у нас искусства не видать!Красавицы-сестрицы!Не худо бы нам это перепить.Он, кажется, себя довольно позабавил;Авось уйдёт, тогда мы тотчас…» Глядь,Он подлинно ушёл и сети им оставил.«Что ж», говорят они: «и время нам терять?Пойдём-ка попытаться!»Красавицы сошли. Для дорогих гостейРазостлано внизу премножество сетейНу в них они кувыркаться, кататься,И кутаться, и завиваться;Кричат, визжат – веселье хоть куда!Да вот беда,Когда пришло из сети выдираться!Хозяин между тем стерёгИ, видя, что пора, идёт к гостям с мешками,Они, чтоб наутёк,Да уж никто распутаться не мог:И всех их побрали руками.Синица
Синица на море пустилась;Она хвалилась,Что хочет море сжечь.Расславилась тотчас о том по свету речь.Страх обнял жителей Нептуновой столицы[12];Летят стадами птицы;А звери из лесов сбегаются смотреть,Как будет Океан, и жарко ли гореть.И даже, говорят, на слух молвы крылатой,Охотники таскаться по пирамИз первых с ложками явились к берегам,Чтоб похлебать ухи такой богатой,Какой-де откупщик[13] и самый тароватый[14]Не давывал секретарям.Толпятся: чуду всяк заранее дивится,Молчит и, на море глаза уставя, ждёт;Лишь изредка иной шепнёт:«Вот закипит, вот тотчас загорится!»Не тут-то: море не горит.Кипит ли хоть? – и не кипит.И чем же кончились затеи величавы?Синица со стыдом в-свояси уплыла;Наделала Синица славы,А море не зажгла.Примолвить к речи здесь годится,Но ничьего не трогая лица:Что делом, не сведя конца,Не надобно хвалиться.Мартышка и Очки
Мартышка к старости слаба глазами стала;А у людей она слыхала,Что это зло ещё не так большой руки:Лишь стоит завести Очки.Очков с полдюжины себе она достала;Вертит Очками так и сяк:То к темю их прижмёт, то их на хвостнанижет,То их понюхает, то их полижет;Очки не действуют никак.«Тьфу пропасть!» говорит она: «и тот дурак,Кто слушает людских всех врак:Всё про Очки лишь мне налгали;А проку на́ волос нет в них».Мартышка тут с досады и с печалиО камень так хватила их,Что только брызги засверкали.К несчастью, то ж бывает у людей:Как ни полезна вещь, – цены не зная ей,Невежда про неё свой толк всё к худу клонит;А ежели невежда познатней,Так он её ещё и гонит.Орёл и куры
Желая светлым днём вполне налюбоваться,Орёл поднебесью леталИ там гулял,Где молнии родятся.Спустившись, наконец, из облачных вышин,Царь-птица отдыхать садится на овин[15].Хоть это для Орла насесток незавидный,Но у Царей свои причуды есть:Быть может, он хотел овину сделать честь,Иль не было вблизи, ему по чину сесть,Ни дуба, ни скалы гранитной;Не знаю, что за мысль, но только что ОрёлНе много посиделИ тут же на другой овин перелетел.Увидя то, хохлатая наседкаТолкует так с своей кумой:«За что́ Орлы в чести такой?Неужли за полёт, голубушка соседка?Ну, право, если захочу,С овина на овин и я перелечу.Не будем же вперёд такие дуры,Чтоб почитать Орлов знатнее нас.Не больше нашего у них ни ног, ни глаз;Да ты же видела сейчас,Что по́ низу они летают так, как куры».Орёл ответствует, наскуча вздором тем:«Ты права, только не совсем.Орлам случается и ниже кур спускаться;Но курам никогда до облак не подняться!»Когда таланты судишь ты, —Считать их слабости трудов не трать напрасно;Но, чувствуя, что́ в них и сильно, и прекрасно,Умей различны их постигнуть высоты.Бочка
Приятель своего приятеля просил,Чтоб Бочкою его дни на три он ссудил.Услуга в дружбе – вещь святая!Вот, если б дело шло о деньгах, речь иная:Тут дружба в сторону, и можно б отказать;А Бочки для чего не дать?Как возвратилася она, тогда опятьВозить в ней стали воду.И всё бы хорошо, да худо только в том:Та Бочка для вина брана откупщиком,И настоялась так в два дни она вином,Что винный дух пошёл от ней во всём:Квас, пиво ли сварят, ну даже и в съестном.Хозяин бился с ней близ году:То выпарит, то ей проветриться даёт;Но чем ту Бочку ни нальёт,А винный дух всё вон нейдёт,И с Бочкой, наконец, он принуждён расстаться.Старайтесь не забыть, отцы, вы басни сей:Ученьем вредным с юных днейНам сто́ит раз лишь напитаться,А там во всех твоих поступках и делах,Каков ни будь ты на словах,А всё им будешь отзываться.Волк на псарне
Волк, ночью, думая залезть в овчарню,Попал на псарню.Поднялся вдруг весь псарный двор.Почуя серого так близко забияку,Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!»И вмиг ворота на запор;В минуту псарня стала адом.Бегут: иной с дубьём,Иной с ружьём.«Огня!» – кричат: «огня!» Пришли с огнём.Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.Зубами щёлкая и ощетиня шерсть,Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;Но, видя то, что тут не перед стадом,И что приходит, наконец,Ему рассчесться за овец, —Пустился мой хитрецВ переговоры,И начал так: «Друзья! К чему весь этот шум?Я, ваш старинный сват и кум,Пришёл мириться к вам, совсем не ради ссоры;Забудем прошлое, уставим общий лад!А я, не только впредь не трону здешних стад,Но сам за них с другими грызться рад,И волчьей клятвой утверждаю,Что я…» – «Послушай-ка, сосед»,Тут ловчий перервал в ответ:«Ты сер, а я, приятель, сед,И волчью вашу я давно натуру знаю;А потому обычай мой:С волками иначе не делать мировой[16],Как снявши шкуру с них долой».И тут же выпустил на Волка гончих стаю.Ручей
Пастух у ручейка пел жалобно, в тоске,Свою беду и свой урон невозвратимый:Ягнёнок у него любимыйНедавно утонул в реке.Услыша пастуха, Ручей журчит сердито:«Река несытая! что, если б дно твоёТак было, как моёДля всех и ясно, и открыто,И всякий видел бы на тенистом сем днеВсе жертвы, кои ты столь алчно поглотила?Я чай бы, со стыда ты землю сквозь прорылаИ в тёмных пропастях себя сокрыла.Мне кажется, когда бы мнеДала судьба обильные столь воды,Я, украшеньем став природы,Не сделал курице бы зла:Как осторожно бы вода моя теклаИ мимо хижинки и каждого кусточка!Благословляли бы меня лишь берега,И я бы освежал долины и луга,Но с них бы не унёс листочка.Ну, словом, делая путём моим добро,Не приключа нигде ни бед, ни горя,Вода моя до самого бы моряТак докатилася чиста, как серебро».Так говорил Ручей, так думал в самом деле.И что ж? Не минуло недели,Как туча ливная над ближнею горойРасселась:Богатством вод Ручей сравнялся вдруг с рекой;Но, ах! куда в Ручье смиренность делась?Ручей из берегов бьёт мутною водой,Кипит, ревёт, крутит нечисту пену в клубы,Столетние валяет дубы,Лишь трески слышны вдалеке;И самый тот пастух, за коего реке –Пенял недавно он каким кудрявым складом,Погиб со всем своим в нём стадом,А хижины его пропали и следы.Как много ручейков текут так смирно, гладко,И так журчат для сердца сладко,Лишь только оттого, что мало в них воды!Прохожие и Собаки
Шли два приятеля вечернею поройИ дельный разговор вели между собой,Как вдруг из подворотниДворняжка тявкнула на них;За ней другая, там ещё две-три, и вмигСо всех дворов Собак сбежалося с полсотни.Один было уже Прохожий камень взял:«И, полно, братец!» тут другой ему сказал:«Собак ты не уймёшь от лаю,Лишь пуще всю раздразнишь стаю;Пойдём вперёд: я их натуру лучше знаю».И подлинно, прошли шагов десятков пять,Собаки начали помалу затихать,И стало, наконец, совсем их не слыхать.Завистники, на что ни взглянут,Подымут вечно лай;А ты себе своей дорогою ступай:Полают, да отстанут.Стрекоза и Муравей
Попрыгунья СтрекозаЛето красное пропела;Оглянуться не успела,Как зима катит в глаза.Помертвело чисто поле;Нет уж дней тех светлых боле,Как под каждым ей листкомБыл готов и стол, и дом.Всё прошло: с зимой холоднойНужда, голод настаёт;Стрекоза уж не поёт:И кому же в ум пойдётНа желудок петь голодный!Злой тоской удручена,К Муравью ползёт она:«Не оставь меня, кум милой!Дай ты мне собраться с силойИ до вешних только днейПрокорми и обогрей!» –«Кумушка, мне странно это:Да работала ль ты в лето?»Говорит ей Муравей.«До того ль, голубчик, было?В мягких муравах[17] у насПесни, резвость всякий час,Так, что голову вскружило». —«А, так ты…» – «Я без душиЛето целое всё пела». —«Ты всё пела? это дело:Так поди же, попляши!»Лжец
Из дальних странствий возвратясь,Какой-то дворянин (а может быть, и князь),С приятелем своим пешком гуляя в поле,Расхвастался о том, где он бывал,И к былям небылиц без счёту прилыгал.«Нет», говорит: «что́ я видал,Того уж не увижу боле.Что́ здесь у вас за край?То холодно, то очень жарко,То солнце спрячется, то светит слишком ярко.Вот там-то прямо рай!И вспомнишь, так душе отрада!Ни шуб, ни свеч совсем не надо:Не знаешь век, что есть ночная тень,И круглый божий год всё видишь майский день.Никто там ни садит, ни сеет:А если б посмотрел, что там растёт и зреет!Вот в Риме, например, я видел огурец:Ах, мой творец!И по сию не вспомнюсь пору!Поверишь ли? ну, право, был он с гору». —«Что за диковина!» приятель отвечал:«На свете чудеса рассеяны повсюду;Да не везде их всякий примечал.Мы сами, вот, теперь подходим к чуду,Какого ты нигде, конечно, не встречал,И я в том спорить буду.Вон, видишь ли через реку тот мост,Куда нам путь лежит? Он с виду хоть и прост,А свойство чудное имеет:Лжец ни один у нас по нём пройти не смеет:До половины не дойдёт –Провалится и в воду упадёт;Но кто не лжёт,Ступай по нём, пожалуй, хоть в карете». —«А какова у вас река?» –«Да не мелка.Так видишь ли, мой друг, чего-то нет на свете!Хоть римский огурец велик, нет спору в том,Ведь с гору, кажется, ты так сказал о нём?» –«Гора хоть не гора, но, право, будет с дом». —«Поверить трудно!Однако ж как ни чудно,А всё чудён и мост, по коем мы пойдём,Что он Лжеца никак не подымает;И нынешней ещё веснойС него обрушились (весь город это знает)Два журналиста да портной.Бесспорно, огурец и с дом величинойДиковинка, коль это справедливо». —«Ну, не такое ещё диво;Ведь надо знать, как вещи есть:Не думай, что везде по-нашему хоромы;Что́ там за домы:В один двоим за нужду влезть,И то ни стать, ни сесть!» –«Пусть так, но всё признаться должно,Что огурец не грех за диво счесть,В котором двум усесться можно.Однако ж, мост-ат наш каков,Что Лгун не сделает на нём пяти шагов,Как тотчас в воду!Хоть римский твой и чуден огурец…» –«Послушай-ка», тут перервал мой Лжец:«Чем на мост нам итти, поищем лучше броду».Орёл и Пчела
Счастлив, кто на чреде[18] трудится знаменитой:Ему и то уж силы придаёт,Что подвигов его свидетель целый свет.Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый,За все труды, за весь потерянный покой,Ни славою, ни почестьми не льстится,И мыслью оживлён одной:Что к пользе общей он трудится.Увидя, как Пчела хлопочет вкруг цветка,Сказал Орёл однажды ей с презреньем:«Как ты, бедняжка, мне жалка,Со всей твоей работой и с уменьем!Вас в улье тысячи всё лето лепят сот:Да кто же после разберётИ отличит твои работы?Я, право, не пойму охоты:Трудиться целый век, и что ж иметь в виду?..Безвестной умереть со всеми наряду![19]Какая разница меж нами!Когда, расширяся шумящими крылами,Ношуся я под облаками,То всюду рассеваю страх:Не смеют от земли пернатые подняться,Не дремлют пастухи при тучных[20] их стадах;Ни лани быстрые не смеют на полях,Меня завидя, показаться».Пчела ответствует: «Тебе хвала и честь!Да продлит над тобой Зевес[21] свои щедроты!А я, родясь труды для общей пользы несть,Не отличать ищу свои работы,Но утешаюсь тем, на наши смотря соты,Что в них и моего хоть капля мёду есть».Заяц на ловле
Большой собравшися гурьбой,Медведя звери изловили;На чистом поле задавили –И делят меж собой,Кто что́ себе достанет.А Заяц за ушко медвежье тут же тянет.«Ба, ты, косой»,Кричат ему: «пожаловал отколе?Тебя никто на ловле не видал». —«Вот, братцы!» Заяц отвечал:«Да из лесу-то кто ж, – всё я его пугалИ к вам поставил прямо в полеСердечного дружка?»Такое хвастовство хоть слишком было явно,Но показалось так забавно,Что Зайцу дан клочок медвежьего ушка.Над хвастунами хоть смеются,А часто в дележе им доли достаются.Щука и Кот
Беда, коль пироги начнёт печи сапожник,А сапоги тачать пирожник,И дело не пойдёт на лад.Да и примечено стократ[22],Что кто за ремесло чужое браться любит,Тот завсегда других упрямей и вздорней[23]:Он лучше дело всё погубит,И рад скорейПосмешищем стать света,Чем у честных и знающих людейСпросить иль выслушать разумного совета.Зубастой Щуке в мысль пришлоЗа кошачье приняться ремесло.Не знаю: завистью ль её лукавый[24] мучил,Иль, может быть, ей рыбный стол наскучил?Но только вздумала Кота она просить,Чтоб взял её с собой он на охоту,Мышей в анбаре[25] половить.«Да, полно, знаешь ли ты эту, свет, работу?»Стал Щуке Васька» говорить:«Смотри, кума, чтобы не осрамиться[26]:Не даром говорится,Что дело мастера боится». —«И, полно, куманёк! Вот невидаль: мышей!Мы лавливали и ершей». —«Так в добрый час, пойдём!» Пошли, засели.Натешился, наелся КотИ кумушку проведать он идёт;А Щука, чуть жива, лежит, разинув рот, —И крысы хвост у ней отъели.Тут видя, что куме совсем не в силу труд,Кум замертво стащил её обратно в пруд.И дельно! Это, Щука,Тебе наука:Вперёд умнее бытьИ за мышами не ходить.Волк и Кукушка
«Прощай, соседка!» Волк Кукушке говорил:«Напрасно я себя покоем здесь манил!Всё те ж у вас и люди, и собаки:Один другого злей; и хоть ты ангел будь,Так не минуешь с ними драки». —«А далеко ль соседу путь?И где такой народ благочестивой,C которым думаешь ты жить в ладу?» –«О, я прямёхонько идуВ леса Аркадии[27] счастливой.Соседка, то́-то сторона!Там, говорят, не знают, что́ война;Как агнцы[28], кротки человеки,И молоком текут там реки;Ну, словом, царствуют златые времена!Как братья, все друг с другом поступают,И даже, говорят, собаки там не лают,Не только не кусают.Скажи ж сама, голубка, мне,Не мило ль, даже и во сне,Себя в краю таком увидеть тихом?Прости! не поминай нас лихом![29]Уж то-то там мы заживём:В ладу, в довольстве, в неге![30]Не так, как здесь, ходи с оглядкой днём,И не засни спокойно на ночлеге». —«Счастливый путь, сосед мой дорогой!»Кукушка говорит: «а свой ты нрав и зубыЗдесь кинешь, иль возьмёшь с собой?» –«Уж кинуть, вздор какой!» –«Так вспомни же меня, что быть тебе без шубы».Чем нравом кто дурней,Тем более кричит и ропщет на людей:Не видит добрых он, куда ни обернётся,А первый сам ни с кем не уживётся.Петух и жемчужное зерно
Навозну кучу разрывая,Петух нашёл Жемчужное ЗерноИ говорит: «Куда оно?Какая вещь пустая!Не глупо ль, что его высоко так ценят?А я бы, право, был гораздо боле радЗерну ячменному: оно не столь хоть видно,Да сытно».Невежи судят точно так:В чём толку не поймут, то всё у них пустяк.Крестьянин и Работник
Когда у нас беда над головой,То рады мы тому молиться,Кто вздумает за нас вступиться;Но только с плеч беда долой,То избавителю от нас же часто худо:Все взапуски[31] его ценят,И если он у нас не виноват,Так это чудо!Старик-Крестьянин с Батраком[32]Шёл, под-вечер, лескомДомой, в деревню, с сенокосу,И повстречали вдруг медведя носом к носу.Крестьянин ахнуть не успел,Как на него медведь насел.Подмял Крестьянина, ворочает, ломает,И, где б его почать[33], лишь место выбирает:Конец приходит старику.«Степанушка родной, не выдай, милой!»Из-под медведя он взмолился Батраку.Вот, новый Геркулес, со всей собравшись силой,Что́ только было в нём,Отнёс полчерепа медведю топоромИ брюхо проколол ему железной вилой.Медведь взревел и замертво упал:Медведь мой издыхает.Прошла беда; Крестьянин встал,И он же Батрака ругает.Опешил бедный мой Степан.«Помилуй», говорит: «за что?» – «За что, болван!Чему обрадовался сдуру?Знай колет: всю испортил шкуру!»Обоз
С горшками шёл Обоз,И надобно с крутой горы спускаться.Вот, на горе других оставя дожидаться,Хозяин стал сводить легонько первый воз.Конь добрый на крестце[34] почти его понёс,Катиться возу не давая;А лошадь сверху, молодая,Ругает бедного коня за каждый шаг:«Ай, конь хвалёный, то́-то диво!Смотрите: лепится, как рак;Вот чуть не зацепил за камень; косо! криво!Смелее! Вот толчок опять.А тут бы влево лишь принять.Какой осёл! Добро бы было в гору,Или в ночную пору;А то и под-гору, и днём!Смотреть, так выйдешь из терпенья!Уж воду бы таскал, коль нет в тебе уменья!Гляди-тко нас, как мы махнём!Не бойсь, минуты не потратим,И возик свой мы не свезём, а скатим!»Тут, выгнувши хребет и понатужа грудь,Тронулася лошадка с возом в путь;Но только под-гору она перевалилась,Воз начал напирать, телега раскатилась;Коня толкает взад, коня кидает вбок;Пустился конь со всех четырёх ногНа-славу;По камням, рытвинам, пошли толчки,Скачки,Левей, левей, и с возом – бух в канаву!Прощай, хозяйские горшки!Как в людях многие имеют слабость ту же:Всё кажется в другом ошибкой нам:А примешься за дело сам,Так напроказишь вдвое хуже.Слон на воеводстве
Кто знатен и силён,Да не умён,Так худо, ежели и с добрым сердцем он.На воеводство был в лесу посажен Слон.Хоть, кажется, слонов и умная порода,Однако же в семье не без урода:Наш ВоеводаВ родню был толст,Да не в родню был прост;А с умыслу он мухи не обидит.Вот добрый Воевода видит:Вступило от овец прошение в Приказ:«Что волки-де совсем сдирают кожу с нас».«О, плуты!» Слон кричит: «какое преступленье!Кто грабить дал вам позволенье?»А волки говорят: «Помилуй, наш отец!Не ты ль нам к зи́ме на тулупыПозволил лёгонький оброк собрать с овец?А что они кричат, так овцы глупы:Всего-то придет с них с сестры по шкурке снять;Да и того им жаль отдать». —«Ну то́-то ж», говорит им Слон: «смотрите!Неправды я не потерплю ни в ком.По шкурке, так и быть, возьмите;А больше их не троньте волоском».Осёл и соловей
Осёл увидел СоловьяИ говорит ему: «Послушай-ка, дружище!Ты, сказывают, петь великий мастерище:Хотел бы очень яСам посудить, твоё услышав пенье,Велико ль подлинно твоё уменье?»Тут Соловей являть свое искусство стал:Защёлкал, засвисталНа тысячу ладов, тянул, переливался;То нежно он ослабевалИ томной[35] вдалеке свирелью отдавался,То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.Внимало всё тогдаЛюбимцу и певцу Авроры[36];Затихли ветерки, замолкли птичек хоры,И прилегли стада.Чуть-чуть дыша, пастух им любовалсяИ только иногда,Внимая Соловью, пастушке улыбался.Скончал певец. Осёл, уставясь в землю лбом,«Изрядно», говорит: «сказать неложно,Тебя без скуки слушать можно;А жаль, что незнакомТы с нашим петухом:Ещё б ты боле навострился,Когда бы у него немножко поучился».Услыша суд такой, мой бедный СоловейВспорхнул и – полетел за тридевять полей.Избави, Бог, и нас от этаких судей.Откупщик и Сапожник
Богатый Откупщик в хоромах пышных жил,Ел сладко, вкусно пил;По всякий день давал пиры, банкеты,Сокровищ у него нет сметы[37].В дому сластей и вин, чего ни пожелай:Всего с избытком, через край.И, словом, кажется, в его хоромах рай.Одним лишь Откупщик страдает,Что он не досыпает,Уж божьего ль боится он суда,Иль, просто, трусит разориться:Да только всё ему не крепко как-то спится.А сверх того, хоть иногдаОн вздремлет на заре, так новая беда:Бог дал ему певца, соседа.С ним из окна в окно жил в хижине беднякСапожник, но такой певун и весельчак,Что с утренней зари и до обеда,С обеда до́-ночи без умолку поётИ богачу заснуть никак он не даёт.Как быть, и как с соседом сладить,Чтоб от пенья его отвадить?Велеть молчать: так власти нет;Просил: так просьба не берёт.Придумал, наконец, и за соседом шлёт.Старайся клеть к избе гораздо ближе ставить». —«Эх, братцы, это всё не так»,Сосед толкует Фока:«не то беда, что клеть далёка,Да надо на дворе лихих держать собак;Возьми-ка у меня щенка любогоОт жучки: я бы рад соседа дорогогоОт сердца наделить,Чем их топить».И словом, от родни и от друзей любезныхСоветов тысячу надавано полезных,Кто сколько мог,А делом ни один бедняжке не помог.На свете таково ж: коль в нужду попадёшься,Отведай сунуться к друзьям:Начнут советовать и вкось тебе, и впрямь:А чуть о помощи на деле заикнёшься,То лучший другИ нем и глух.