Советская военная разведка в период «холодной войны»

(По воспоминаниям ветерана ГРУ)

«Разведка уродует души и жизни людей,

которые вынуждены с ней соприкоснуться»

Разведчик-нелегал Д. А. Быстролетов

из книги «Путешествие на край ночи»

Вступление

Разведка, как важная часть жизни и деятельности человечества появилась, очевидно, еще в период первобытно-общинного строя и велась вначале в целях обеспечения успешной охоты на животных и птиц. Первые конфликтные ситуации между семейными кланами, родами, племенами сопровождались распространением этого вида деятельности и на борьбу за выживание между различными группами людей. В последующем наблюдение, подслушивание, организация ловушек, засад, введение в заблуждение противника и т. п. методы разведки стали неотъемлемой частью военного искусства на протяжении всей истории нашей цивилизации.

По мере появления классовых обществ, создания государств и империй совершенствовались вооружение, снаряжение и методы ведения военной разведки. Этому способствовал и научно-технический прогресс. Появились специальные приборы наблюдения (бинокли, стереотрубы), другая техника, одним из основных методов добывания достоверных сведений о противнике стал агентурный. Приобретение ценного источника информации в стане врага порой решало судьбу того или иного сражения. На многих языках мира есть устоявшееся выражение: «Предупрежден – значит вооружен». В период заключительной фазы противостояния СССР и Варшавского договора с США и НАТО большую роль играли разведывательные самолеты, такие как знаменитый американский самолет-шпион «Локхид У-2», искусственные спутники Земли, радио и радиотехническая разведка, работа агентуры, разведчиков-нелегалов, аналитиков и дешифраторов.

В советской, российской и иностранной литературе, кино и телефильмах есть множество произведений о разведке и шпионаже. Поскольку данная тема весьма специфична и многие ее аспекты сохраняются в тайне, читателей и зрителей приучили к мифам и развлекательным сериалам типа английского «Приключения Джеймса Бонда» или советского «Семнадцать мгновений весны». Есть и более реалистичные кинокартины, такие как «Подвиг разведчика», прототипом которого мог стать Герой Советского Союза Николай Кузнецов, или французский фильм «Кто Вы, доктор Зорге?», посвященный выдающемуся советскому военному разведчику Рихарду Зорге. Сама профессия разведчика остается окутанной ореолом таинственности, романтизма и по-прежнему привлекательна для той части молодежи, которая решила посвятить свою жизнь службе Отечеству на передних рубежах.

Тем не менее, многое тайное в этой сфере стало явным после громких провалов ряда разведчиков и их агентов, а также в результате публикаций книг предателей и перебежчиков. В предвоенное время наиболее известными из них стали бывший советник Республиканского правительства в Испании и резидент НКВД в этой стране Лейба Лейзерович Фельдбин, известный под псевдонимом Александр Орлов, а также руководитель сети советской военной разведки в Европе Самуил Гершевич Гинзберг, известный под псевдонимом Вальтер Кривицкий. Обоим удалось избежать участи своих репрессированных в СССР коллег, написать и издать на Западе мемуары, в которых довольно детально освещаются многие специальные операции Советского Союза того времени («Тайная история сталинского времени. Подлинный Сталин. Воспоминания генерала НКВД. На службе в сталинской разведке. Тайны русских спецслужб от бывшего шефа советской разведки в Западной Европе. Я был агентом Сталина» и др.).

Уже в период «холодной войны» на роль писателя такого жанра стал претендовать бежавший в Лондон из Женевы капитан советской военной разведки Владимир Резун (псевдоним Виктор Суворов). Его роман «Аквариум» в какой-то мере автобиографичен, но вымысел и элементы фантастики там явно преобладают.

В данной повести хотелось бы показать на примере молодого советского офицера как становятся разведчиками, взглянуть на их работу и жизнь как бы изнутри, попытаться показать ту эпоху послевоенного ожесточенного противостояния Востока и Запада, где разведка и контрразведка стали одними из важнейших инструментов борьбы за влияние на «невидимом фронте» по всему миру. Автор не может обойти молчанием изнанки советской государственной машины, которая изначально была порочна и зачастую сводила на нет достижения своего народа не только в сферах науки, экономики и сельского хозяйства, но и в области обороны и военной разведки. В период описываемых событий коррупция и протекционизм на всех уровнях партийного и хозяйственного аппарата СССР как ржавчина постепенно разъедали изнутри советское общество. Не могли остаться в стороне от этого негативного процесса вооруженные силы страны и их элита – военная разведка.

Ярким историческим примером игнорирования достоверных данных советской военной разведки явился предвоенный период 1939—41 гг., когда Сталин, уверовав в незыблемость Пакта о ненападении Риббентропа-Молотова, «закрыл глаза» на явные признаки подготовки гитлеровской Германии к нападению на Советский Союз. Игнорирование достоверных данных разведки привело к гибели нескольких десятков миллионов советских граждан, разрушению экономики и инфраструктуры страны. Дорого могла обойтись СССР и, ничем не оправданная, авантюра Н. С. Хрущева с размещением на Кубе ракетно-ядерного оружия, против чего возражали военные. Не внял доводам представителей военной разведки и начальника Генерального штаба ВС СССР маршала Огаркова Н. В. Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, когда под давлением председателя КГБ Андропова Ю. В. принимал решение на ввод советских войск в Афганистан и ликвидацию законного президента этой страны Хафизуллы Амина. В результате погибло и попало в плен около 15 тысяч советских военнослужащих, десятки тысяч были ранены, жертвами этой войны стали и сотни тысяч афганцев.

Большой урон советскому обществу уже в постсталинский период наносили «двойная мораль» власть предержащих, их пренебрежение докладами разведчиков, здравым смыслом и интересами простых людей. Понятие национальной безопасности в Кремле суживалось до термина государственной безопасности. При этом забывалось, что существуют еще две, не менее важных, составляющих национальной безопасности – безопасность личности и общества. Втягивание Советского Союза в бесперспективную гонку вооружений и чрезмерная милитаризация страны в ущерб развитию мирных отраслей промышленности и сельского хозяйства, отставание в научно-техническом прогрессе, производительности труда привели в конечном итоге к распаду СССР. Напряженный труд десятков миллионов советских граждан, беззаветное служение Отечеству сотен тысяч офицеров и сержантов не могли остановить этот процесс разложения и краха советской империи. Тем не менее, их трудовые и ратные будни, подвиги, готовность к самопожертвованию сыграли свою положительную роль в сохранении баланса сил между системами капитализма и социализма и не дали каких-либо преимуществ военной машине США и НАТО перед СССР.

Благодаря в том числе и военной разведке в мире возникло состояние так называемой стратегической стабильности, когда новая мировая война потеряла всякий смысл. Паритет между СССР и НАТО в области ракетно-ядерных сил привел к тому, что вооруженный конфликт между ними мог привести к уничтожению всего живого на нашей планете и самой цивилизации. Даже в случае нанесения ракетно-ядерного удара первой, страна-агрессор могла быть гарантировано уничтожена ответным ударом противника.

Предыстория военного разведчика

Николай Кольчугин родился в 1946 году в административном центре Крымской области г. Симферополе в то время, когда Крым еще входил в состав Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР). Только в начале 1954 года тогдашние советские руководители (Н. С. Хрущев и Г. М. Маленков) инициировали передачу Крыма без согласия его населения из РСФСР в УССР. Отец Николая, будучи офицером-артиллеристом Отдельной Приморской армии, освобождал Крымский полуостров от немецко-фашистских захватчиков весной 1944 года, был ранен в боях за стратегически важную высоту – Сапун-гору под Севастополем. После выписки из симферопольского госпиталя продолжил воевать вначале в составе Западного, а затем – 3-го Белорусского фронта. Война для отца закончилась в апреле 1945 года, когда при штурме Кенигсберга он был вновь ранен осколками вражеского снаряда, на этот раз тяжело. После почти годового лечения в тыловых госпиталях отец был признан инвалидом 2 группы и уволен из рядов вооруженных сил в звании «капитан». Мать Николая после первого ранения отца сопровождала его на фронте, исполняла обязанности связистки, телефонистки, медсестры.

Очевидно, героические подвиги родителей в ходе Великой Отечественной войны послужили толчком к раннему выбору Николаем военной карьеры. Уже после окончания трех классов начальной школы, в десятилетнем возрасте он встал в строй Новочеркасского суворовского военного училища. За 8 лет учебы возмужал, окреп физически, имел спортивные разряды по 12 видам спорта, получил хорошие знания в объеме средней школы, сдал экзамены на диплом переводчика английского языка и на вождение автомашины, прошел стажировку в войсках, выполнил все нормативы и сдал зачеты за курс обучения солдата срочной службы. Это позволило ему, как и другим выпускникам-суворовцам, поступить без экзаменов на 2-ой курс Высшего общевойскового командного училища им. Верховного совета РСФСР в Москве.

Быстро пролетели три года, Николай получил диплом о высшем общем образовании с отличием и первые офицерские погоны лейтенанта. После краткого отпуска в родном Симферополе и женитьбы на студентке 4 курса Крымского мединститута – подруге своей юности Светлане, молодой лейтенант прибыл для прохождения дальнейшей службы в 327-й Севастопольский, дважды Краснознаменный, ордена Богдана Хмельницкого, гвардейский мотострелковый полк в г. Ужгород – столицу Закарпатья. Несмотря на некоторые бытовые сложности с жильем и переводом жены в местный Университет, служба на новом месте, как говорится, задалась. Первую же проверку инспекторов из Прикарпатского военного округа мотострелковый взвод Николая сдал на отлично, вскоре офицера приняли в ряды КПСС, делегировали в состав партийного комитета части и в заседатели военного трибунала гарнизона. Отношения с солдатами, сержантами, сослуживцами-офицерами и начальством складывались нормально, помогали общительность, суворовская выдержка и закалка.

Однажды Кольчугина вызвал на беседу командир полка – недавно прибывший после обучения в Военной академии им. Фрунзе майор Козак, который сообщил: «Вам предлагается пройти обучение на Высших курсах военной контрразведки в г. Новосибирске с последующей службой в КГБ СССР. Решать Вам, но я бы посоветовал продолжить службу в Советской Армии, с перспективой скорого назначения на должность командира разведывательной или мотострелковой роты». Для большей убедительности полковой командир приоткрыл занавеску окна в кабинете и сказал: «Вы же не хотите к 45 годам стать похожим на сидящего у штаба полка в курилке нашего особиста-капитана?» Располневшая не по возрасту фигура, одутловатое красное с прожилками лицо и крупный с синевой нос явно не украшали капитана и свидетельствовали о его пристрастии к спиртному. Командир полка продолжил: «Да и, насколько мне известно, в ваших суворовских коллективах вы не очень жаловали сексотов». Авторитет командира полка, который одновременно являлся начальником Ужгородского гарнизона был непререкаем для молодого лейтенанта, и он согласился на добровольный отказ от предложения перейти на службу в КГБ. Об этом своем решении Николай никогда не жалел. Более того, уже в зрелом возрасте ему пришлось столкнуться с трагическим случаем, подтвердившим правоту полкового командира.

Однажды, будучи в командировке в г. Ростове-на-Дону, Кольчугин через друзей-суворовцев узнал о судьбе их общего товарища по учебе в стенах Новочеркасского СВУ, который был симпатичным юношей, прекрасным спортсменом-боксером, успешно окончил Рязанское воздушно-десантное училище, затем Новосибирскую спецшколу КГБ. Несмотря на успехи в службе (дослужился до должности начальника особого отдела дивизии в звании подполковника) и ряд боевых наград в Афганистане, личная жизнь у Михаила не сложилась, он несколько раз неудачно женился и разводился, своих детей так и не заимел. С годами пристрастился к спиртному и умер от цирроза печени в одиночестве. Были, конечно, и другие, положительные случаи. Например, выпускник Кавказского СВУ Шишков Алексей Николаевич после окончания курсов в Новосибирске дослужился до начальника КГБ Краснодарского края в звании генерал-лейтенанта, длительное время был членом Совета Федерации.

Последующие события развивались стремительно. Через несколько месяцев поступила команда из штаба округа перевести полк на штаты военного времени. Разворачивались дополнительно 3-я, 6-я и 9-я, так называемые, кадрированные роты. Николаю доверили командовать 9-й мотострелковой ротой, которая до этого числилась только «на бумаге», без командира и личного состава. В сжатые сроки рота была укомплектована приписным составом из числа местного населения (венгры, западные украинцы, словаки), получила боевую технику и оружие, обмундирование, снаряжение, полный боекомплект и в период с 21 августа по конец октября 1968 года выполняла в составе группы советских войск «интернациональный долг» в Чехословакии. Тогда Николаю, как и его сослуживцам, казалось, что они вошли в эту дружественную страну, чтобы защитить интересы братского народа и социалистического лагеря. Как позже оказалось, советские власти обманули их и использовали армию для подавления демократических реформ в ЧССР – «Пражской весны». По возвращении к месту постоянной дислокации полк вновь перевели на штаты мирного времени, приписной состав был распущен по домам, а Николаю предложили принять 8-ю мотострелковую роту, где проходили службу солдаты и сержанты-срочники. В то время срок службы в армии для новобранцев составлял 3 года.

Ранние подъемы, разводы на занятия под звуки полкового оркестра, строевая и физическая подготовка, выезды на полигон, в учебный центр, стрельбы, вождение бронетехники, учения, маневры, караульная служба – скучать Николаю было некогда. Вначале жили с женой в офицерском общежитии, потом ютились у товарища по училищу в однокомнатной квартире. Со временем в гарнизоне построили новый дом по типу хрущевской пятиэтажки, и Кольчугины въехали в свою первую однокомнатную квартиру на 5-м этаже. В соответствии с полученной в полку разнарядкой Николай подал рапорт на обучение в Военной академии им. Фрунзе. Казалось бы, его ждет блестящая карьера в армии, но в начале 1970 года последовал вновь неожиданный вызов в штаб полка, где в одном из кабинетов состоялась судьбоносная беседа с человеком в штатском.

Путь из армейской среды в разведку

Гость представился полковником ГРУ, сообщил, что ознакомлен с личным делом Кольчугина. После ряда незначительных уточняющих вопросов о родителях, семье, настроении, планах на будущее, поинтересовался, не хочет ли Николай продолжить службу в военной разведке, где даже в мирное время идет ожесточенная борьба с вероятными противниками СССР. Якобы в системе Министерства обороны есть Академия Советской Армии, где готовят военных разведчиков с высшим военным образованием, широким общим кругозором, профессиональными навыками и знанием иностранных языков. По словам гостя, далеко не все выпускники этой академии становятся генералами или работают за рубежом, но служба в военной разведке в любом качестве и звании почетна и весьма интересна.

На фоне армейских командиров и начальников внешний вид и речь полковника выделялись в лучшую сторону. Собеседник был примерно 50- летнего возраста с хорошими манерами, в прекрасном импортном костюме и галстуке, говорил негромко, свободно, ненавязчиво, но довольно убедительно. Он предложил Николаю подумать над этим предложением, посоветоваться с супругой, которая завершала учебу на медицинском факультете местного Университета и получала диплом врача.

Взвесив все плюсы и минусы на семейном совете, Кольчугины решили воспользоваться поступившим предложением и попытать счастья на новом для обоих поприще. Уже в апреле 1970 года пришел вызов на экзамены в Академию. Николай оказался в числе немногочисленной группы лейтенантов (около пяти человек), основной состав кандидатов этого потока был в звании старших лейтенантов – капитанов, плюс пять-шесть майоров и два подполковника. Успешно сдав вступительные экзамены, пройдя медкомиссию, серию специальных тестов и дополнительных испытаний, Николай, как и большая часть младших офицеров, был направлен на так называемую годичную стажировку в Разведуправление своего военного округа (Прикарпатского в г. Львове).

В штабах округов и флотов для стажеров-разведчиков штатным расписанием было предусмотрено по три должности офицеров Разведуправления категории «майор», размещались эти офицеры, как правило, с семьями на служебной квартире в городе. По прибытии к новому месту службы Николаю было присвоено очередное воинское звание «старший лейтенант», его соседями по квартире и напарниками по работе и учебе оказались замечательные ребята – также бывшие ротные командиры в звании «капитан» и «старший лейтенант». Трое будущих разведчиков и их жены вскоре тесно сдружились и эту дружбу пронесли через всю свою жизнь. Супруга Николая устроилась на работу в местную поликлинику, родившаяся еще в Ужгороде их дочь Елена с охотой посещала младшую группу детского сада.

Курировал подготовку стажеров начальник Разведывательного управления Прикарпатского военного округа активный участник Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза полковник Онусайтис Юрий Иосифович. Главной задачей стажировки было расширить кругозор молодых офицеров. Ведь в военных училищах они получили военные знания лишь в объеме до командира батальона, теперь нужно было освоить азы разведывательного обеспечения оборонительных и наступательных операций частей и соединений до масштаба армии и фронта включительно. В течение года офицеры-стажеры прошли поэтапную подготовку в каждом из пяти отделов Разведуправления, ознакомились с работой разведцентра и разведпункта округа, бригады специального назначения и полка радио и радиотехнической разведки особого назначения (ОСНАЗ). Дополнительно занимались изучением иностранных языков, фотоделом, топографией, другими предметами, поучаствовали в крупных штабных учениях Минобороны. В свободное время посещали с семьями областной художественный театр, кинотеатры, местные достопримечательности.

Через год ребята вновь предстали перед строгими экзаменаторами в Москве и повторно в полном объеме сдавали все вступительные экзамены, тесты, прошли тщательную медицинскую комиссию. Правило было таково: кто после стажировки показывал худшие по сравнению с предыдущим годом результаты, тот возвращался к прежнему месту службы. Особое внимание обращалось на внешний вид кандидатов, их физическую подготовку, сообразительность, память, умение не теряться в стрессовых ситуациях, способность к изучению иностранных языков. Николаю запомнился один из вопросов экзаменаторов как бы «на засыпку»: «Назовите столицу Непала!». Откуда, казалось бы, офицеру из войск или с флота знать эту далекую столицу затерявшегося на карте крохотного государства? Поэтому большинство кандидатов терялись в догадках и мучительно напрягали свою память. Лишь единицы могли твердо ответить: «Катманду». Как позже оказалось, экзаменаторам и не нужен был правильный ответ. Они лишь наблюдали за реакцией будущего слушателя на заведомо провокационный вопрос. Непременными условиями для поступающих были членство в КПСС, наличие семьи, желательно хотя бы одного ребенка.

Николай, как и его товарищи по стажировке во Львове, уверенно прошел все испытания, показал уровень знаний намного выше, чем годом ранее, и был зачислен слушателем 1 курса военно-дипломатического факультета Военной академии Советской Армии (ВАСА). Небольшой казус при поступлении произошел с одним из его товарищей по стажировке, назовем его условно Валерий Горемыкин. Этот офицер окончил Высшее военное училище с золотой медалью, показал отличные результаты на вступительных экзаменах в ВАСА, но был зачислен на факультет оперативной разведки. Долгое время он сам и его друзья гадали, что же послужило причиной такого решения?

Лишь на выпускном вечере бывший председатель приемной комиссии в звании контр-адмирала приоткрыл им подоплеку этой истории. Дело в том, что у Валерия медики зафиксировали уровень артериального давления на верхнем пределе нормы, где-то около 140. Поскольку испытания проходили после майских праздников члены комиссии поинтересовались у Горемыкина, не явилось ли это причиной таких показателей? Но Валерий разочаровал комиссию своим честным ответом. Он с гордостью сообщил уважаемым полковникам, генералам и адмиралам, что спиртное не употребляет вовсе. После некоторого замешательства комиссия попросила Горемыкина выйти и поочередно пригласила «на ковер» Николая, а затем и третьего стажера из Львова, которые подтвердили, что праздничные дни 1 и 9 мая провели семьями за общим столом вместе с Валерием. По армейской традиции на столе были водка, вино, закуска, но Горемыкин пил исключительно безалкогольные напитки, поскольку он вообще не употребляет спиртное.

Задача для приемной комиссии оказалась непривычной и трудноразрешимой, поскольку для военной разведки непьющий человек – нонсенс и сразу же вызывает подозрения. Членами комиссии высказывались разные мнения и предположения, но сошлись на том, что кандидат явно что-то не договаривает, может быть, имеет какую-то скрытую болезнь или раньше страдал от алкоголизма и т. п. В итоге пришли к выводу, что на зарубежной работе его в любом случае использовать нельзя: вдруг иностранные спецслужбы подмешают ему спиртное в какой-нибудь безобидный безалкогольный напиток. Как он поведет себя после этого, предсказать весьма сложно. Поэтому было принято решение зачислить Горемыкина на факультет оперативной разведки и использовать его в границах Советского Союза. Так и произошло. Валерий после успешного окончания ВАСА, был направлен для прохождения дальнейшей службы в Разведуправление Среднеазиатского военного округа в г. Ташкент. Правда, седовласые члены мандатной комиссии не могли в том далеком 1971 году предполагать, что через 8 лет советские войска войдут в Афганистан и подполковник Горемыкин, как и многие другие офицеры оперативной разведки, будет командирован на несколько лет выполнять свой интернациональный долг в этой стране. Неприятие алкоголя не помешало ему в боевых условиях с честью выполнить свой долг и быть награжденным за безупречную службу и свои подвиги в Афганистане двумя орденами «Красной звезды».

Второй товарищ Николая по Львовской стажировке, назовем его условно Сергей Тренев, учился вместе с ним на военно-дипломатическом факультете, изучал французский и английский языки. Его судьба тоже сложилась интересно: после выпуска он успешно работал во Франции и на Мадагаскаре, а завершив военную службу трудился в Президиуме Российской академии наук.

Чем запомнились Николаю напряженные три года учебы в Академии? Поскольку в мемуарной литературе и записках перебежчиков довольно детально описана сама Академия и особенности обучения в ней, азы разведки также не являются какой-то тайной за семью печатями, да и само государство СССР «кануло в лету», автор решился в свободной манере попробовать восстановить воспоминания Кольчугина из того недалекого советского прошлого.

В бытовом плане семье Кольчугиных пришлось непросто: вначале арендовали однокомнатную квартиру в отдаленном районе Москвы, жена не сразу трудоустроилась, дочь пришлось оставить временно у родителей жены в Симферополе. Жили на сравнительно небольшую зарплату командира роты, что составляло в то время 145 рублей. Лишь во втором семестре Николаю предоставили служебную жилплощадь в новом пятиэтажном доме (комнату 19 кв. метров в двухкомнатной квартире) неподалеку от Академии. Все бы ничего, но супруга соседа оказалась выпускницей консерватории и разместила в своей девятиметровой комнате фортепиано и арфу. Зачастую вместо отдыха или выполнения домашних заданий Николай вынужден был «наслаждаться» поздними концертами соседки. Особенно эти музыкальные упражнения стали невыносимы с рождением весной 1972 года второй дочери Кольчугиных. Дети из-за громкой музыки не могли вовремя засыпать, и родители нервничали. Сосед-слушатель оперативного факультета был по характеру мягкий, из «подкаблучников», и не решался урезонить свою супругу. Назревал бытовой конфликт и однажды Николай в сердцах выставил арфу соседки на лестничную клетку. Ситуацию пришлось улаживать начальнику курса полковнику Богатыреву Николаю Никандровичу. Серьезно досталось по партийной линии обоим офицерам, но после выпуска из Академии соседа (он окончил учебу на год раньше Николая) Кольчугиным предоставили всю площадь квартиры. Жилищные условия заметно улучшились, слушатель и дальше «грыз гранит науки», супруга работала врачом, дети посещали детский сад и ясли.