Советская военная разведка в период «холодной войны»

Что касается самого процесса обучения и коллектива слушателей, командиров и преподавателей, то в отличие от армейской повседневной суеты, неразберихи и некоторой грубости в общении, здесь все обстояло более четко, интеллигентно и подчеркнуто вежливо. Это не значит, что командованием закрывались глаза на нарушения дисциплины, какие-то серьезные проступки. Наоборот, скандалы в семье, злоупотребление спиртным, опоздания на занятия или пропуск их, несоблюдение режима секретности, слабая успеваемость и т. п. заканчивались, как правило, отчислением слушателя. Особенностью ВАСА являлось также смешение видов вооруженных сил: в одном строю или в одной аудитории оказывались офицеры сухопутных войск, летчики и моряки в званиях от старшего лейтенанта до подполковника. Помощником начальника курса был назначен старший по должности и званию слушатель – бывший командир дизельной подводной лодки капитан 2 ранга Римский А. Н. Начальником Академии был опытный разведчик и заслуженный военачальник, активный участник войны в Испании и Великой Отечественной войны полный адмирал Бекренев Леонид Константинович. Ребята с восторгом смотрели на убеленного сединами, похожего на английского лорда своими манерами и выправкой адмирала и мечтали стать такими же мужественными и подчеркнуто интеллигентными в службе и быту.

Успех обучения в ВАСА во многом определялся способностями слушателей к изучению двух основных предметов: иностранного языка и специальности (военно-стратегической разведки). На первых порах иностранный язык становился главным критерием успеха. Слушателям помоложе, показавшим хорошие результаты в тестах на лингвистические способности, в качестве основных языков доставались китайский, японский, корейский, арабский, фарси, урду, хинди и другие языки повышенной степени сложности. Офицерам возрастом постарше, показавшим средние способности к изучению иностранных языков, доставались испанский, португальский, итальянский, немецкий, английский, французский и т. п. европейские языки. К числу этих слушателей относились и те, чьи родители занимали важные посты в системе Министерства обороны СССР (маршал Советского Союза Куликов В. Г., маршал авиации Судец В. А., генерал армии Штеменко С. М., генерал армии Черняховский И. Д., генерал-лейтенант Осликовский Н. С. и ряд других).

Справедливости ради надо заметить, что в тот период в ВАСА по протекции поступало не так уж много офицеров, что объяснялось довольно жесткими требованиями к кандидатам и весьма напряженной учебной программой. Не все дети маршалов и генералов выдерживали подобную нагрузку, да и перспективы службы в зонах вооруженных конфликтов и локальных войн, в сложных климатических условиях, при бытовой неустроенности не привлекали чад советских военачальников. Как говорится, на теплые места в цивилизованные страны Западной Европы всех «блатных» не пошлешь. К тому же, вести разведку там тоже приходилось в условиях жесткого контрразведывательного режима. Оставалось пристраивать таких выпускников в странах Варшавского договора (ГДР, Болгария, Венгрия, Чехословакия, Польша), где на первом плане была военно-представительская и информационно-пропагандистская деятельность, а общаться с местными жителями можно было и на русском языке.

Методика обучения иностранным языкам в Академии была специфичной: языковые группы небольшие, по 4—5 человек слушателей в каждой, основное внимание уделялось не изучению грамматики, а запоминанию слов, фраз, выражений, речевых оборотов и тому подобных штампов и идиом. Каждые три-четыре дня слушателям предлагался новый текст объемом на одну страничку на какую-то конкретную тему, к нему прилагались список слов и выражений, были сформулированы перечень вопросов по тексту, диалоги, другие упражнения. Помимо содержания учебника, слушателям предоставлялась возможность прослушать на занятиях аудиозапись текста и получить в фонотеке содержание урока на магнитной ленте, чтобы использовать ее для подготовки в домашних условиях. Ежедневно нужно было запоминать несколько десятков новых слов и выражений.

Николаю достался один из наиболее сложных в изучении – арабский язык. Занятия проводились ежедневно по 1—2 учебных часа. Суббота была учебным днем. Первые недели и месяцы учебы потребовали полной отдачи слушателей и концентрации внимания именно на этом предмете. Все для начинающих арабистов оказалось необычным: гортанная артикуляция звуков, 28 букв в алфавите, которые обозначают только согласные фонемы и пишутся вязью справа налево (т.е. наоборот), наличие всего трех гласных звуков (а, и, у), которые, как правило, не обозначаются на письме, а лишь угадываются при чтении и т. п. особенности. Несмотря на то, что преподаватели арабского языка в ВАСА были специалистами самого высокого уровня, первый семестр Кольчугин и значительная часть его товарищей-арабистов с трудом освоили на оценку «удовлетворительно». Иногда казалось, что сам Николай и приемная комиссия явно переоценили его способности к изучению иностранных языков и ему придется возвращаться в свою часть. Нескольким слушателям курса по причине неудовлетворительных результатов по иностранному языку на зимней сессии уже в феврале-месяце пришлось покинуть академию.

Со вторым иностранным языком Николаю повезло больше: ему дали возможность совершенствовать английский язык, который он изучал в суворовском и высшем военном училищах и по которому дважды успешно сдавал экзамены на квалификацию «военного переводчика». В отличие от арабского языка, занятия по английскому проводились лишь 2—3 раза в неделю и только по часу. Твердая отличная оценка по английскому и хорошая успеваемость по остальным предметам, а также доброжелательное отношение со стороны молодого талантливого преподавателя арабского языка, внимательного куратора группы из числа ветеранов военной разведки и начальника курса – бывшего военного атташе в Мексике, позволили офицеру выдержать эту, непривычную для него, нагрузку и поверить в свои силы в самые трудные первые месяцы учебы. Пришлось, конечно, посидеть с магнитофоном и учебником на кухне до 2 часов ночи, позаниматься по воскресеньям и праздничным дням. Уже на летней сессии Николай получил твердую удовлетворительную оценку по арабскому языку, остальные предметы сдал на хорошо и отлично.

Следующим важным барьером для будущих разведчиков стало освоение специальности – военной стратегической разведки (СВР). И, если на первом курсе больше времени отводилось на теорию предмета (лекции, учебные пособия), то со второго курса во главе угла стали практические занятия и учения. Это оказалось также непростым испытанием, поскольку большая часть товарищей Николая прибыла из дальних гарнизонов и флотов, им понадобилось время, чтобы элементарно ознакомиться с таким большим городом как Москва. Затем их научили подбирать места встреч, явок, тайников, проверяться на маршрутах на предмет выявления за собой слежки (наружного наблюдения), умело легендировать все свои действия и передвижения. Все детали этой специальной подготовки рассказать сложно, но на двух важных моментах или эпизодах можно остановиться.

Одной из наиболее трудных задач было установить и закрепить знакомство с сотрудником советского учреждения или предприятия, на которое было указано в учебном задании. Здесь нужно было продемонстрировать свои способности и навыки общения, умение располагать к себе людей, с их помощью изучить объект и его персонал. Кроме гражданской одежды, никаких документов прикрытия офицерам не давалось, даже паспортов тогда у офицеров не было, им по выпуску из училища выдавались лишь удостоверения личности Минобороны. Поэтому расчет делался на личное обаяние и, в какой-то степени, на уместную в данном случае наглость. Большинство слушателей с разной степенью успеха все же смогли «проникнуть на объект» и решить поставленную задачу, хотя были и неудачники, которым так и не удалось выполнить задание. Имели место и курьезные случаи при выполнении этого задания и на учениях, когда «разоблаченного» слушателя задерживали бдительные граждане, сотрудники милиции или КГБ.

Николая, как говорится, «Бог миловал», но и ему пришлось однажды серьезно поволноваться в ходе учений. Местом действия оказался бывший центральный аэровокзал на Ходынском поле (Ленинградский проспект, дом 37, строение 6). Тогда там проводилась регистрация авиапассажиров, которые затем автобусами доставлялись к самолетам действующих на тот период аэропортов столицы. Николаю было сказано куратором группы, что ему предстоит встреча на втором этаже этого здания с жителем страны условного пребывания, который предлагает свои услуги советской разведке («доброжелателем»). Нужно было с ним встретиться, внимательно его выслушать и далее действовать по ситуации.

Кольчугин от Академии проехал на общественном транспорте в район Сокола, далее преодолел пешим порядком несколько улиц по заранее разработанному маршруту, убедился, что за ним нет наружного наблюдения и вошел в здание аэровокзала. По данным ему куратором приметам и ориентиру на втором этаже удалось найти «доброжелателя» и вступить с ним в контакт. Место оказалось многолюдным и здесь не представлялось возможным определить, следят ли спецслужбы за этим человеком и не готовят ли какой провокации против Николая? Поэтому ему спонтанно пришла в голову мысль предложить собеседнику поговорить на ходу при движении из этого здания на выход и далее к трамвайной остановке, расположенной примерно в 200-х метрах от аэровокзала. «Доброжелатель» сообщил, что он работает на интересующем советскую разведку научно-исследовательском объекте, связанном с ядерными исследованиями военного назначения, и предложил передать небольшой пакет с перфокартами (носителями информации) в качестве жеста доброй воли.

Якобы он является идейным сторонником Советского Союза и готов оказывать подобные услуги на постоянной основе. Ознакомиться с материалами и дать им оценку на месте было невозможно, уверенности в благонадежности собеседника тоже не было, но и упускать возможности получить ценные сведения не хотелось. Исключать тот самый случай, когда люди добровольно идут на сотрудничество с разведкой, вовсе не следовало. Так получилось, что при подходе Николая к трамвайной остановке в радиусе нескольких десятков метров и на самой остановке никого из числа посторонних граждан не оказалось, из центра подходил трамвай. Николай рассчитал примерное время его остановки и неожиданно взял, предложенный ему ранее собеседником, пакет, после чего наскоро попрощавшись, успел заскочить в заднюю дверь отходящего трамвая. Боковым зрением Кольчугин заметил в заднем окне некоторую суету на площади перед аэровокзалом, но сделать вывод о возможности действий бригады наружного наблюдения КГБ не смог. У него было достаточно времени, чтобы оторваться от возможной слежки, поскольку в трамвай с ним никто другой сесть не успел, а автомашины по трамвайным путям идти не могли. На всякий случай Николай вышел из трамвая на первой же остановке и ушел с Ленинградского проспекта в сторону жилых кварталов, стараясь как можно быстрее затеряться во дворах. Поскольку условно Академия считалась зданием посольства и его на входе могли задержать «контрразведчики» для досмотра, он решил оставить полученный пакет на время в каком-либо тайнике. Навыки поиска таких мест у Николая уже были и через несколько десятков минут ему подвернулась телефонная будка, у которой в потолке был разбит широкий фонарь, пакет легко вошел в образовавшуюся естественную нишу и надежно закрепился под потолком.

Через полчаса Николай прошел КПП академии и вошел в учебный класс, где его встретили куратор и товарищи по группе. На вопрос куратора: «Вы взяли материал?», прозвучал ответ «да», после чего раздался дружный смех слушателей. Оказалось, что им накануне зачитали вводную, которую пришлось решать Кольчугину. «Доброжелатель» оказался по сценарию провокатором и в случае, если слушатель возьмет материал, его должны были задержать контрразведчики на месте или при входе в Академию. Формально произошел как бы провал разведчика. Но, куратор, выслушав подробный доклад о действиях Николая, не стал устраивать ему разнос, поинтересовался, где находится полученный им на встрече пакет, направил другого слушателя к тайнику и после его благополучного возвращения оценил действия Николая как вполне удовлетворительные. Уже накануне выпуска из Академии ему зачитали служебную характеристику за время учебы, где в разделе, написанном куратором, было подчеркнуто: «обладает необходимыми качествами и навыками разведчика, не теряется в сложных ситуациях, способен на разумный риск».

Кроме иностранных языков и специальности в ВАСА изучались и другие предметы: оперативное искусство в масштабах до фронтовых стратегических операций, вооруженные силы капиталистических государств, военно-дипломатическая служба, страноведение, философия, фото и радиодело, вождение автомашин и т. п. Слушатели регулярно занимались физкультурой (волейбол, теннис, гимнастика), посещали театры, музеи, выставки, библиотеки. В клубе Академии организовывались встречи с ветеранами разведки и деятелями культуры. Николаю особенно запомнились выступления бывшего начальника Генштаба и ГРУ генерала армии Штеменко С. М., а также известного уже в то время по фильму «Летят журавли» и другим прекрасным ролям актера театра и кино Баталова А. В. В вечернее время 2—3 раза в неделю проводились занятия по иностранным языкам с женами слушателей, их также знакомили с правилами поведения за рубежом и основами этикета в дипломатическом корпусе. Многие жены работали, дети ходили в школу или детский садик. Короче говоря, скучать слушателям и их семьям в Москве было некогда, три года учебы пролетели незаметно.

На третьем курсе группу арабского языка, в которой обучался Кольчугин, взял вести заведующий восточной кафедрой подполковник Шагаль Владимир Эдуардович. Это был один из сильнейших востоковедов и арабистов того времени в СССР, автор словарей, учебников, увлекательных литературных переводов арабских книг. За короткое время он сумел привить любовь слушателей к языку священной книги мусульман Корана, помог преодолеть им так называемый разговорный барьер. Ребята еще с ошибками и оговорками, но уже гораздо смелее и свободнее стали общаться на арабском языке, воспринимали на слух новостные передачи радиостанции «Би-Би-Си» из Лондона или радио Каира. Параллельно знакомились с одним из основных диалектов арабского языка – египетским, читали присылаемые аппаратами военных атташе из арабских стран газеты и журналы. Учитель организовывал встречи слушателей с прибывающими в отпуск из арабских стран офицерами. К выпускным экзаменам молодые арабисты подошли уверенно и сдали их только на хорошо и отлично.

К этому времени произошли и некоторые перемены в службе, быту и личной жизни Кольчугиных. Николаю было присвоено очередное воинское звание «капитан», он получил диплом о высшем военном образовании. Командование ГРУ нашло возможность предоставить семье разведчика после выпуска из Академии отдельную двухкомнатную квартиру в прекрасном лесопарковом районе Измайлово. Открывалась новая интересная страница жизни и службы Отечеству.