Поп ВДВ

«Бойцы ВДВ начинают защищать

Родину на дальних подступах:

Там, где не смеют ступать Ангелы»

Генерал ВДВ

В.Шаманов

Действующие лица:

В юности:

Резван Тургаев, Василий Никулин, Глеб Югай – выпускники советской средней школы, романтики, устремленные в светлое безоблачное будущее.

Игорь Васильевич Пак – прапорщик ВДВ, инструктор ДОСААФ по парашютно-десантному спорту. Отставник, бабник, шутник и балагур.

Оксана и Света – мастера спорта, совершают прыжки вместе с новичками-курсантами для поднятия боевого духа.

Армейские будни:

Резван Тургаев – сержант учебного центра для воинов-интернационалистов.

Глеб Югай – распределяется военкоматом служить в ЦГВ (Чехословакия).

Василий Никулин – служит под городом Ленинградом водителем в «стройбате».

После армии:

Резван – полевой командир сепаратистов генерала Дудаева (Первая Чеченская война).

Глеб – поступает в духовную семинарию, по окончанию распределяется в полк ВДВ.

Василий – после ДМБ устраивается охранником в торговый порт города Ленинграда, связывается с контрабандистами и таможенниками.

Малика – двоюродная сестра Резвана, вдова, мать двоих детей (девочек). Работает в Исламской духовной миссии секретарем-переводчиком.

Ахмед, Хамзат – наемники, торговцы оружием, бывшие соратники Резвана по Первой Чеченской войне. Ярые джихадисты.

Генерал Чемоданов – старый начальник округа карьерист и самодур. Узнав, что солдаты-десантники на свои средства построили часовню в память о погибших, приказывает ее снести.

Генерал Хлебодаров – новый начальник округа. Военный новой формации. Борец за крепкую армию и офицерскую честь. Отменяет приказ бывшего начальника округа и разрешает вести службу отцу Глебу для укрепления веры и духа десантников.

Пролог.

Утренний воздух наполнился ревом множества прогреваемых авиационных моторов.

Огромные десантные транспортники, сделав разбег, натужно гремя моторами, подняли по тревоге в воздух воздушно-десантную дивизию.

Красный фонарь в конце тоннеля сменился на зеленый, раздалась команда и, сидящие вдоль бортов бойцы колонной, по одному пошли в сторону огромного куска неба, четко зияющего сквозь открытую аппарель:

– «Первый пошел, второй пошел… и сотый пошел», – привычно выговаривал инструктор.

Воздух наполнился белыми соцветиями куполов.

Вскоре первые из бойцов, чьи ботинки коснулись земли, привычно загасили купола и вступили в бой с предполагаемым противником.

Очередной боец коснулся земли, «сбросил купол», поправил на груди автомат, выпростал из штанов подол черной рубахи и вместе со всеми ринулся в наступление.

На КП командир дивизии посмотрел на монитор запись с разведывательного беспилотника: на фоне наступающих бойцов крылатой гвардии, четко выделялся поп в полном облачении, с автоматом на перевес.

– «О, смотрите, а поп-то, как рядовой боец!» – похвалил командующий.

– «А он и есть настоящий боец, товарищ командующий: поп ВДВ», – уточнил кто-то из штабных офицеров.

Морская прогулка. Трое друзей.

Мечты о будущем.

Нежные волны теплого моря игриво ласкали морской причал. Лучи солнца, отраженные морской водой, солнечными зайчиками бликовали по борту прогулочного катера.

Трое выпускников средней школы в костюмах по случаю сдачи последнего экзамена сидели на пассажирской скамейке, на корме катера.

– «Ну вот и все! Дальше: прощай школа, здравствуй взрослая жизнь», – поднял тост за окончание школы Резван Тургаев.

Чтобы их не поймали с поличным, бутылка марочного портвейна была аккуратно обернута газетой и со стороны могло показаться, что трое молодых выпускников пьют сок на морской прогулке.

– «Ну, что парни: кто куда решил поступать после школы?» – спросил Глеб Югай, высокий брюнет плотного телосложения.

– «Вы, как хотите, а я рискну поступить в кооперативный техникум», – первым откликнулся на поставленный вопрос Васька Никулин, среднего роста с курчавым чубом и вечно смеющимися голубыми глазами.

– «Ну конечно, куда ж еще! Вся страна усиленными толпами строит развитый социализм, а Вася смотрит в сторону базара», -раскритиковал мечту друга Глеб.

– «Почему ты над ним смеешься? У нас в Грозном те, кто работает на рынке считаются уважаемыми людьми», – вступился за друга Резван.

– «Ой, нашел с чем сравнивать. То Кавказ, а то приморский город. Здесь всех базарщиков иначе, как спекулянтами не кличут. Согласен комсомолец Василий Никулин именовать себя спекулянтом?» – продолжал подтрунивать Глеб.

– «Да отстань ты от него. Сам-то, кем решил стать после школы?» – серьезно спросил Резван.

– «Да я как-то не решил еще. Может на курсы в ДОСААФ пойду. Надо к Армии готовиться: год пролетит, не заметишь, а без специальности сейчас в ряды Советской Армии не призывают».

– «А вдруг в Афган заберут, что тогда?» – спросил Василий.

– «И из Афгана люди возвращаются. Призовут – сачковать не намерен и отсрочки просить не стану», – серьезно ответил Глеб.

– «Уважаю мужское решение, – подтвердил Резван. – За наших парней, честно исполняющих интернациональный долг!»

– «Я за это пить не буду, – внезапно забастовал Васька. – Бросили пацанов под нож, как баранов и назвали это интернациональным долгом. Что, разве я не прав?»

Глеб и Резван удивленно уставились на друга:

– «Дать бы тебе в «бубен», да народу вокруг много. Одно слово: клоун, что с базарного возьмешь…».

– «А сам-то, сам кем решил стать: в физкультурный подашься или, как твой дед в офицеры?» – перевел разговор из опасного русла Никулин.

– «Да нет, пока рано думать об этом. На КМС по вольной борьбе я сдал, но в этом году поступать не буду. У меня сестра двоюродная под Грозным. Поеду к ним. Буду детей тренировать, пока повестку в Армию не получу. Представляете: моей сестре шестнадцать лет, а у нее уже двое детей. Я уже дважды дядька».

– «Ого! Это как она в шестнадцать-то лет умудрилась?»

– «Да это в городе – дикость, а у нас в ауле девочки в четырнадцать-пятнадцать лет замуж выходят», – уточнил Резван.

– «Слушай, ты извини конечно: дикость какая-то! СССР выходит в космос, БЛМ строит, а у вас все по-старому. Как-будто феодальный век», – удивился Глеб.

– «Феодальный век здесь ни причем. Другой уклад жизни, обычай предков. Так в ауле жизнь устроена, и никто ее менять не собирается», – сказал Резван.

– «Ты скажи еще Аллаху кланяются», – зло пошутил Василий.

– «И Аллаху, и мечети строят. Нельзя конечно, но по-тихому люди верят и молятся», – посерьезнел Резван.

– «Да, ладно, пацаны, жизнь прекрасна! Мы на морской прогулке, повсюду вокруг нас красивые отдыхающие. Наша страна СССР – лидер мирового социализма! Впереди нас ждет светлое будущее! Выпьем!»

– «Глеба разморило на солнце и от выпитого вина».

Парни снова выпили, и Васька Никулин грустно спросил:

– «Так что, парни, на этом наши пути расходятся?»

– «Зачем расходятся: Земля круглая, еще не раз встретимся», – сказал Резван.

– «Помните, как у Дюма: через десять лет, а потом через двадцать: три мушкетера и жизнь полная опасных приключений!» – весело сказал Глеб…

Зеленые ворота со звездами.

ДОСААФ: путевка в небо.

Остроносый автобус «Паз» остановился возле обнесенного высоким забором здания. На зеленых воротах со звездами ярко алели буквы: ДОСААФ.

– «Выходи строиться», – капитан, начальник военкомата, спрыгнул с подножки на пыльный асфальт.

Коротко стриженные курсанты парашютных курсов, один за другим начали выходить из автобуса и строиться по ранжиру.

– «Тэ-кс, проверим списки. Все здесь?» – весело спросил капитан Воронин.

– «Так точно!» – нестройным хором ответили курсанты.

– «Та, куды ж вы с «подводной лодки» денетесь хлопцы! Ладно, справа по одному, за мной: шагом марш».

Курсанты длиной змейкой просочились в полуоткрытые ворота. Там их уже ждали. Снова прозвучала команда: «Строиться!». И курсанты построились перед жилым корпусом.

Доклад о прибытии у военкома принимал инструктор по парашютному спорту: прапорщик ВДВ Игорь Васильевич Пак. В четко подогнанной, «с иголочки» форме с петличками ВДВ и почему-то перебинтованными руками.

Сделав доклад, капитан не удержался от вопроса:

– «Игорь Васильевич, а почему руки? Я думал десантники только ноги ломают?»

– «Да зашел к подруге: на «палку чаю», а в самое неподходящее время муж…».

– «И, что: завязался рукопашный бой?»

– «Да нет. Вышел на балкон: четвертый этаж! Сгруппировался, спрыгнул. Ноги целы, а руки об асфальт отбил».

– «Ну ты, Игорь Васильевич и ходок! – капитан сердито обернулся к улыбающимся над солдатской байкой курсантам. – Отставить «ржать»! Это ваш командир на все время обучения: два месяца…».

Гнилая практика. Семена и всходы базарных отношений.

«Забытый! Комсомольский значок.

Василий, студент кооперативного техникума, прибыл на первую производственную практику в столичный гастроном. Магазин считался показательным, поскольку в нем впервые в советской практике была взята за основу торговая сеть западных супермаркетов.

Не привыкших к буржуйским изыскам советских граждан встречали светлые залы с аккуратными рядами витрин, продавщиц в униформе, тележки для мелких и крупных товаров.

Люди, приехавшие в город за покупками из дальних сел, зачарованно смотрели на храм торговли с изобилием товаров и без привычных очередей за дефицитом.

Василий постучал в обитую коричневым дермантином с золотыми гвоздиками дверь:

– «Разрешите войти?»

Тучный мужчина, с лицом, похожим на сенбернара с лысиной в окружении когда-то пышных волос, с интересом разглядывал новичка стажера.

– «Студент? Ну что ж: неплохо. Молодые кадры нам нужны. Костюм сходится, а вот комсомольский значок придется пока снять».

– «То есть, как это снять?» – удавился Василий.

– «Ну на время работы, а после работы носите на здоровье. Э… как там вас звать величать?»

– «Василий. Василий Никулин».

– «Вот как? А вы случайно?»

– «Нет, не родственник: просто однофамилец».

– «Соображаете быстро – это хорошо для торгового работника. Меня зовут Марк Анатольевич Валенса. Я буду вашим наставником на все время практики. Пожалуйста наденьте фирменную одежду нашего магазина и милости прошу со мной в зал. И не забудьте про значок».

Василий, внутренне недоумевая, неохотно снял значок и положил в карман. Надел новенькую униформу с логотипом магазина и направился вслед за наставником в торговый зал. В зале было шумно: очередная «колбасная электричка» привезла в город разношерстную толпу с рюкзаками вместо сумок. Торговля шла бойко.

Наставник повернулся к своему ученику с вопросительным взглядом поверх очков в золотой оправе:

– «Тэк-с, молодой человек, пожалуй, начнем с азов. С весами знакомы?»

– «Конечно, сколько раз проходили на учебных занятиях», – утвердительно ответил Василий.

– «Ну, что ж, прекрасно: взвесьте-ка, будьте так любезны мне батон докторской колбасы», – наставник кивнул на аккуратную стопку продукции мясокомбината.

Василий, надев перчатки (как учили) аккуратно положил на весы батон колбасы:

– «Кило двести», – радостно констатировал экзаменуемый.

– «Э, позвольте заметить: кило триста пятьдесят, молодой человек. Будьте повнимательней – это очень важно».

Василий покраснел:

– «Но, как же так, ведь на весах ясно было видно: кило двести?»

Наставник резко обернулся на критику ученика:

– «Вы будете спорить со своим наставником? Хотите, чтобы первый день «практики» стал последним?»

– «Ну, раз надо, значит надо», – смалодушничал Василий.

Комсомольский значок лежал в кармане и больно жег душу, но поддавшись липкому страху, раз ученик изменил своей совести снова и снова. К концу производственной практики Василий умело обвешивал и обсчитывал оголодавших по деликатесам сельчан…

Горный аул: время в замедленном беге.

Борцы с косичками.

Старенький ПАЗик, натужно гудя перегретым мотором «накручивал виражи» горного серпантина.

В аул, где жила его двоюродная сестра Малика, Резван приехал ближе к вечеру. От долгого сидения и изматывающей психику дороги, он чувствовал себя так, словно один боролся против целой сборной за пояс чемпиона по вольной борьбе.

Родственники жены радостно встретили городского гостя:

– «Резван! – Какими судьбами, ты к нам надолго?»

Дети выбежали на голоса взрослых и облепили любимого дядю:

– «Дядя Резван, а ты нам подарки привез?»

– «Тише вы, ну-ка отойдите от него. Ведите себя скромнее. Пусть гость отдохнет с дороги, после его обо всем расспросите», – Малика со смехом, стесняясь беспринципности детей бросилась на выручку гостя.

– «Малика, не надо, пусть побудут со мной. Я нисколько не устал, и они мне не мешают, наоборот: я очень рад их видеть».

– «Вот видишь, мама, а дядя Резван нисколько не устал. Он ведь у нас чемпион, ты сама говорила», – сказала старшая дочь Малики Зарина.

– «Ну все, братик, готовься, эти маленькие проныры от тебя не отстанут, пока ты на все их вопросы не ответишь».

– «А ты уже ответила?» – обнимая сестру, спросил Резван.

– «Куда там! Жизни не хватит! Одних только: почему? Тысяча!»

– «Ничего, я к вам надолго: успеем наговориться».

– «В самом деле? – Малика вопросительно уперла одну руку в бок. – Что-то случилось или натворил чего в городе?»

– «Ничего не случилось и ничего не натворил. Хочу пожить в деревне до призыва в Армию».

– «Да, узнаю своего брата: по годам юн, а мыслишь, как взрослый».

– «Ну не столько я и взрослый пока, но кое-что в жизни повидал».

– «Это ты про школу или соревнования по борьбе?» – усмехнулась Малика.

– «Твое счастье, что ты замужем, а то бы я тебе сейчас ухо открутил», – засмеялся Резван.

– «Не имеешь права. Теперь мои уши принадлежат мужу и детям».

– «Да, быстро летит время. Еще недавно лазали по горам, ели сыр у пастухов, а ты уже мать двоих детей: быстро время летит».

– «Ладно, «мудрый» ты наш, идем к столу. Все уже готово».

Новость, что к Тургаевым приехал гость из города быстро облетела аул, к столу стали приходить сельчане, кто с кувшином вина, кто со свежеиспеченным пирогом. Вскоре скромное застолье разрослось до размеров свадебного пиршества…

Утром Резван встал рано и, надев спортивный костюм, вышел на двор.

– «Ты чего так рано подскочил? – удивилась сестра. – Здесь тебе не город, ложись отдыхай. Я пока еду приготовлю».

– «Да нет, привычка бегать по утрам. Пойду пройдусь п аулу. Соскучился по местам детства».

– «Странный ты какой-то, брат. Ладно иди: старики городские новости от тебя узнают. Только не сболтни чего-нибудь лишнего. Здесь тебе не город».

– «Знаю, знаю. Буду вежлив и почтителен».

И действительно, куда бы не шел Резван, всюду его встречали с вопросами. В ауле были свежие газеты и телевидение, но всем хотелось узнать о городской жизни у нового в аульской жизни человека.

Вечером, сидя за семейным столом, Резван спросил сестру6

– «Малика, а в ауле есть спортзал?»

– «Зачем тебе, тренироваться? Тренируйся во дворе».

– «Нет, не мне. Хочу открыть детскую секцию по вольной борьбе».

– «Дядя Резван, а нас с Лаурой научишь?» – встрепенулась старшая Зарина.

– «А вам это зачем? Занимайтесь со мной по хозяйству», – удивилась мать.

– «Мы тоже хотим уметь «давать сдачи». А вдруг на нас нападут?»

– «Успокойся, никто на вас нападать не собирается. Играйте лучше в куклы», – снова попыталась вразумить дочку Малика.

– «Почему бы и нет. Если есть желание: пусть занимаются. Будут первыми девушками чемпионами по вольной борьбе», – заступился за племянницу Резван.

– «Ох, брат, вечно ты их защищаешь. Ну, не знаю. Если отец разрешит, то пусть попробуют, может после первой травмы бегом к своим куклам вернуться», – приняла окончательное решение сестра.

Площадь раздора. Точка невозврата.

Площадь «Минутка» кипела страстями. Узнав, что из Москвы прибыл министр обороны Грачев и ведет переговоры с президентом Республики Ичкерия Джохаром Дудаевым, повсюду толпились люди.

То тут, то там возникали стихийные митинги. Одни ораторы, горячась, доказывали, что пора поставить Москву на место. Старики, пожившие и пострадавшие от сталинских репрессий и переселения, им возражали. Люди, опьяненные внезапной свободой и вседозволенностью, ходили опьяненные ветром перемен от одной группировки к другой.

Казалось, что это какая-то игра. Игра слов, смены настроения, жарких споров и безапелляционных заявлений. Люди с оружием отстаивали, как им казалось единственную точку зрения: пусть в схватке победит сильнейший!

Старики отчаянно качали седой головой. Страсти кипели, обстановка накалялась.

Из здания заседания вышла расстроенная безрезультативными переговорами российская делегация. Площадь замерла в ожидании ответа. Где-то заплакал ребенок, но никто не обернулся на предупреждающий знак, все взоры были обращены на трибуну, в ожидании победной речи Президента…

Генерал Дудаев молодцевато прошествовал к трибуне. Площадь замерла в немой тишине.

– «Россияне уходят из нашей республики и оставляют нам свое оружие и спецтехнику».

Площадь взорвалась радостными криками молодежи. Старики печально качали головами в знак не согласия, но их никто не хотел слышать…

Свободная касса портовых ворот.

Неудачная сделка с совестью.

Смена Василия Никулина подходила к концу. Как и договаривались с дежурным по смене с таможенником тяжелогруженые «Уралы» появились на проходной за час до окончания смены.

Василий радостно потирал руки, предвкушая большой куш. Даже если вычесть проценты таможеннику, все равно остается достаточно, чтобы вести залог за новенькую «Тойоту».

Бородатый кавказец подошел к Василию:

– «С тобой договаривались о пропуске колонны?»

– «Да, со мной. Сейчас сделаю пометку в журнале, сообщу по внутренней связи и проезжайте: путь открыт».

Бородач достал из-за пазухи пачку зеленых банкнот, отсчитал заранее оговоренную сумму. Минуту подумал и добавил еще две стодолларовые банкноты. Затем сказал:

– «Ты, брат, в журнале напиши, а по связи ничего не сообщай. Скажешь потом, что телефон не работал».

– «Хозяин-барин», – Василий в радостном нетерпении протянул руку за взяткой.

– «Э, погоди, брат, а фамилия твоя как?» – кавказец замешкался с оплатой.

– «Никулин. Василий Петрович Никулин», – с улыбкой ответил охранник.

Лицо кавказца посуровело:

– «Ты чо: клоун?»

– «Да нет же. Однофамилец. У нас дома пол деревни Никулиных. И я, и мама, и братья с сестрами».

– «Э, брат, так дело не пойдет, – старший колонны спрятал деньги во внутренний карман. – Там, откуда мы, шуток не любят. И клоунов тоже».

– «Но я же говорю: однофамилец. При чем здесь цирк? Я же охранник. Мы же договаривались», – продолжал клянчить оплату Василий.

– «Э, парень, в нашем деле цирк не нужен. Ахмед, упакуй этого клоуна в машину вместе с остальными. После разберемся».

Здоровяк Ахмед сгреб хилого охранника в охапку и, словно тюк, отнес, и забросил в кузов ближайшей машины. Чьи-то руки крепко охватили охранника за запястья и на них щелкнули металлическим холодом наручники. Уже другой голос с акцентом сказал:

– «Пикнешь: убью».

Колонна выехала за город и без проблем доехала до угловой ж/д станции.

– «Ахмед: машины грузи в вагоны».

– «А с этим что делать, Хамзат?» – бородач кивнул в сторону Василия.

– «Э, этого барана тоже грузи. Приедем, решим, что с ним делать».

Василий пытался трясти головой, чтобы обратить на себя внимание, но что-то тяжелое ударило по затылку. Василий потерял сознание. Очнулся он от холода и тряски. Василий лежал на полу грузового вагона. Где-то под полом размеренно гремели колеса. Охранник сделал усилие и сел. Его мутило, но он вспомнил весь кошмар, который с ним произошел из-за его жадности…

Игра в бильярд на шахматной доске.

Город вне закона. Ястребы войны.

Обреченный город жил своей обычной жизнью. Ярко светило солнце. Старики, о ем-то переговариваясь, играли в нарды. Дети спешили в школу. Дворники мели улицы. Поливальные машины поили водой клумбы.

Пышнотелая торговка мороженным и соками бойко сбывала ходовой товар. Модницы подкрашивали глаза и губы у зеркальных витрин магазинов…

Эскадрилья фронтовых бомбардировщиков с советскими звездами на фюзеляже зашла со стороны солнца и сбросила серию смертоносного груза на головы мирных людей.

Первые взрывы вызвали удивления, люди подумали, что началось землетрясение и грохот стоит от падающих зданий. Когда же рабочие, школьники, учителя, врачи выбежали на улицу, то от увиденного кошмара, люди потеряли дар речи.

Началась паника. В больницы стали в огромных количествах поступать раненные и убитые. Сами больницы тоже подверглись бомбежке.

Дети, отпущенные из школ в связи с военным положением, в ужасе смотрели на зияющие воронки вместо домашнего очага, который они покинули еще этим утром…

Люди разделились. Военные куда-то бежали, пытаясь скоординировать свои действия и дать отпор налетчикам. Гражданские искали среди обломков уцелевших родственников, не осознавая, что этот кошмар происходит с ними наяву…

Кто-то молился, кто-то проклинал подлых убийц невинных детей и стариков. Цветущий мирный город, объявленный вне закона, на глазах, обезумевших от потерь и жестокости жителей превращался в груду развалин из военной кинохроники…

Президент самопровозглашенной Ичкерии генерал Дудаев выступил по телевидению с заявлением о начале войны с Россией и о введении военного положения.

Министр обороны России генерал Грачев доложил пьяному Президенту, что сможет разогнать мятежных пастухов силами одного воздушно-десантного полка. Забыв уточнить, что армия лежит в руинах, обнищав без денежного довольствия и государственной поддержки…

Парад суверенитетов закончился кровавой криминальной разборкой. Спекулянты всех мастей ринулись на армейские склады с вожделением подсчитывая многомиллионные барыши на сделках с оружием.

На территории Чечни началась коммерческая «разборка» с применением деморализованной армии…

Первый прыжок.

Белые купола на утреннем небе.

Два месяца жесткой силовой подготовки и армейского распорядка подошли к финальному действу. Окрепшим и возмужавшим вчерашним школьникам предстояло главное испытание на мужество и выносливость: прыжки с парашютом.

Прапорщик Игорь Васильевич Пак, в местном комбинезоне и десантном шлеме стоял перед строем подтянутых курсантов:

– «Товарищи курсанты, я сделал все, что мог. Поделился с вами секретами начального военного мастерства. Дальше экзамен вы будете сдавать не мне, а небу. Если среди вас есть те, кто по какой-либо причине: морально или физически, не готов совершить прыжок с километровой высоты – прошу выйти из строя. Насильно десантниками не становятся, но предупреждаю: если вы настоящие мужики, а не «маменькины сынки», засуньте свой страх и сомнения в одно место и следуйте за мной в самолет».

Двое сомневающихся вышли из строя.

Прапорщик кивнул двум сержанта ВДВ, стоящим в сторонке:

– Этих «дрищей» отправьте к мамке. Не позорьте мне курс.

Отказников посадили в командирский уазик и повезли почему-то в сторону прогревающего двигатели самолета АН-2.

На удивленные взгляды курсантов командир ответил:

– «По правилам ВДВ: сомневающиеся прыгают первыми!»

В строю раздался одобрительный смех…

Асолет АН-2, дребезжа всем корпусом, упорно кружа, набирал нужную высоту. На отметке высотомера тысяча метров, загорелась сначала красная, а затем зеленая лампа.

– «Встать, к выходу по одному!» – инструктор занял место у выходной двери.

Курсанты поднялись со своих мест и, стараясь не смотреть друг другу в глаза, с напряженными лицами, побрели к выходу:

– «Готов? Пошел! Первый пошел!» – инструктор привычно направлял в открытую дверь очередного курсанта.

Глеб выпал из двери и полетел вдоль корпуса самолета со сморщенными от воздушного потока лицом. Ему было страшно, но тело, натренированное на земле до автоматизма, привычно выполняло мысленные команды: