С архимагом в голове. Том 2

Глава 1

Над ритуалом я бился почти месяц. Чертов месяц! Двадцать шесть дней беспрерывно качал через стило бао, набиравшееся после подпитки растений. Двадцать шесть раз просыпался посреди ночи, чтобы за пять минут выпустить накопившееся бао через стило. Я только и делал, что набирал бао в искру и сливал, набирал и сливал. Я чувствовал себя не человеком, а трубой, по которой не застаиваясь течет энергия.

– А чего ты хотел? – удивился Апелиус, когда я не вытерпел и поделился с ним нытьем. – Два десятка дней – далеко не предел, знаешь ли. Усть-Кушунские монахи проводят полжизни в непрерывной рециркуляции энергии. Причем они натренированы настолько, что и во сне не прекращают тренироваться. Под воздействием маны, энергии другого мира, их тела приобретают крепость железа.

– А как они этого достигают?

Идея прокачивать через себя бао во сне показалась мне интересной. Тогда и просыпаться не нужно будет: я уже несколько дней подряд клевал носом на лекциях. Благо, преподаватели, ведущие такие лекции, чхать хотели на студентов. Проступками на таких парах они считали нарушение тишины, будь то храп или вопросы.

– Многолетними тренировками. Это как научиться спать стоя: пару лет упражнений и тело привыкнет. Даже просыпаться станешь, реагируя на звук шагов.

– Зачем уметь спать стоя? – удивился уже я.

– Часовые и стражники одного из миров… Впрочем, это не относится к делу, не забивай голову лишней информацией.

Кстати, непрерывное накачивание искры энергией принесло результат, которого я вообще не ожидал. Я раскрыл тот дар, который мне принесло убийство неофитов. К сожалению, им оказалась усиленное поглощение бао. Теперь я могу за двадцать минут запитать искру энергией с нуля доверху. Была бы возможность осознанного выбора дара – выбрал бы фехтование, но что уж поделать…

Я укреплял организм зельями, пока это не перестало работать. Торговец зельями теперь покупал у меня их по цене на треть выше стоимости ингредиентов, но полученных монет хватало, чтобы откладывать на покупку свитка с техникой медитации.

И наконец, по прошествии двадцати шести дней, у меня получилось провести полноценный ритуал. Я добился результата! Правда, слегка затроил в конце: весь поток бао из искры ушел на руны, и мне пришлось одновременно набирать окружающую энергию и отдавать ее. Это как одной рукой подтягиваться на перекладине, а другой – жонглировать мячиками. И я вроде бы умею и то, и другое, но два процесса одновременно можно назвать лишь гребаным цирком!

Я клоун! Чертов клоун! Проведенный по всем правилам ритуал (четвертый, кстати, ритуал) выдал мне пилюлю размерами в половину меньше, чем получилась у Иллюра! Я боялся, что Апелиус в конце ритуала заржет как конь, и мне придется уйти в пустыню, в самую глушь, куда не забредают караваны и не забегают, спасаясь от жутких монстров, адепты, чтобы не смотреть больше людям в глаза. И всю жизнь игнорировать ворчание архимага.

Я слегка щелкнул ногтем по результату, и тот покатился по лабораторному столу: бледный, как нищий, случайно толкнувший мордастого купца. Не видел бы ритуал в исполнении адепта, не понял бы, что это – пилюля укрепления тела. Зато на этот раз я довел процесс до конца.

– Продам ее и озолочусь, – устало сказал я. Я больше не хотел ничем заниматься. Я уже слил на порошок и зерна двадцать три старта. Зарабатывал я их продажей зелий, выращиванием одностартовых, простейших растений и занятиями, которые перечислила мне в библиотеке Ниаз. Адепту было проще отдать старт неофиту, чем в едкой вони отскабливать от железного стола плоть очередного эксперимента. Вот у адептов монеты водились…

– Не хочешь попробовать пилюлю? – предложил Апелиус. – А потом разберем с тобой ошибки.

– Попробовать? – спросил я, а сам задумался. Почему бы и нет? Мне собственная энергия повредить не должна. Да и на саму пилюлю я слил около трети резерва: остальное ушло на ритуал.

– Не думаю, что она причинит тебе непоправимый вред.

Значит, аналитическое заклинание архимага говорит, что непоправимого вреда я не получу. Это радует: в какую бы загогулину меня не согнуло, я смогу выгнуться из нее.

Я прикинул плюсы и минусы употребления пилюли. Похоже, придется ее употребить: я не смогу никому продать пилюлю, чьего действия не буду знать. Вдобавок, родственная энергия не должна причинить мне вреда. Это не аксиома, но последствий будет гораздо меньше, чем если бы я нашел способ выращивать пилюли, принося в жертву людей или животных.

– А не поставить ли нам на ком-нибудь опыт? – задумчиво произнес я.

– Валяй, – согласился Апелиус, – но помни, что сломать руку неофиту, который притворился адептом – это одно, а вот провести нелицензированный опыт на ученике, который будет однозначно против такого – совершенно другое. Подростки здесь не страдают лишней наивностью: их не выйдет убедить, что ты из доброты душевной предлагаешь чудодейственную пилюлю, которую по невнятной причине не хочешь есть сам.

Ну… да. Архимаг прав.

Я потарабанил пальцами по столешнице, а потом пробежал взглядом по лабораторному столу: по остаткам алхимического порошка, по пыли от стебля.

Рядом со столом, на котором я раз за разом проводил ритуал, стоял второй – с газовой горелкой и посудой для зельеварения. Остальным помещением я не пользовался. Надо бы разгрести весь накопившийся бардак: вытереть мебель от месячной пыли, полы вымыть. Только вот расправлюсь с пилюлей. Если жемчужина хоть немножко усиливает тело, я смогу продать такие с минимальной наценкой. Даже если продам ее за четыре старта, это будет мне в плюс: еще месяц назад я закосячил ритуал в самом начале, а теперь довел его до конца. И, глядя на бледный результат, понимаю: могу лучше!

Я не готов тратить еще три месяца на продажу зелий и уборку лабораторий за старты, чтобы купить свиток с лучшей медитативной техникой. Слишком крупная потеря времени. Выход в пилюлях или ограблении зажравшегося адепта.

Я положил пилюлю на ладонь. Красная жемчужина весила меньше зерна, ушедшего на ее создание, а еще колола ладонь микроскопическими разрядами тока. Не знаю, поступают ли так нормальные пилюли – надо было пощупать в лавке оригинальные таблетки.

Я налил в стакан воды: иногда во время работы меня мучала жажда, так что кувшин с чистой водой был и в комнате, и в лаборатории. Затем выдохнул, как перед прыжком, сжал зубами пилюлю, прислонил к губам кружку и одним махом проглотил колюче-электрическую гадость. Я ощущал, как пилюля прошла по пищеводу и перестала ощущаться в районе желудка.

– Ну как? – полюбопытствовал архимаг.

– Не знаю. Никак.

Я зажмурился и вошел в состояние медитации. Отличий не было заметно. Искру не распирало от огромного количества энергии, я не прыгал на третью ступень адепта, энергоканалы не увеличились до толщины канатов, да и в животе ничего не ощущалось. Меня не тянуло ни на тренировки, ни на горшок.

– Похоже, холостой выстрел.

– Зато мы поняли, что пилюля не наносит тебе вреда. Когда пилюля станет выглядеть получше, можно будет уговорить какого-нибудь неофита использовать ее и выяснить, приносит ли она вред другим.

– Хорошая мысль, – согласился я. Похоже, меня ожидает долгий путь вверх… Еще бы поэкспериментировать с другими растениями, но возиться с ними опасно для кошелька. Во-первых, руны Иллюра завязаны именно на это растение. Во-вторых, я не знаю, что получится из других растений: я по-прежнему не нашел ни одного упоминания о приготовлении таких пилюль. Сомневаюсь, что они есть в жизнеописаниях и биографиях. Скорее, они в части библиотеки, к которой имеют доступ адепты типа Иллюра. Жалко, что я не видел других ритуалов адепта: тот предпочитал уединение в лаборатории. Чудо, что я его вообще поймал тогда, в беседке. Повезло, повезло.

Я вызвал на себя аналитическую справку.

Нильям Тернер.

Сила: 1.6

Ловкость: 1.9

Телосложение: 1.2

Вместимость бао: 2.1

Скорость поглощения бао: 4.2

Крепость костей: +96%

Плотность мышц. +96%

Магический потенциал: 5

Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации.

За все время я не пренебрегал тренировками, потому характеристики знатно подросли. Вдобавок циркулирующее по телу бао ускоряло восстановление после тренировок: ушибы, вывихи и синяки, что я получал, проходили быстрее. Да и потрясающей работоспособностью я обязан наполнявшей тело энергии.

К сожалению, плотность и крепость мышц больше не изменялись. Либо нужны зелья качественнее, либо я уже достиг предела развития неофита, и только переход на ранг адепта откроет мне новые пределы. Склоняюсь ко второму варианту, потому что все рецепты здешних зелий я заучил, и качественные рецепты мне на глаза не попадались.

– Мне кажется, ритуал прошел неудачно, – сказал я, когда спустя пять минут ожидания перед глазами не вылезло сообщения об изменениях в теле. – Выстрел вхолостую.

– Слушай, – задумчиво сказал Апелиус, – а давно ли в твоем мире изобрели порох, чтобы выстрелы стали холостыми? Мы множество раз проезжали через города, но я не видел ни мушкетов, ни пушек.

Дьявол!

– Проблемы перевода? – предположил я, но не сработало.

– Не думаю. Я сталкивался с идиомами, и находить их умею. Говоря про холостой выстрел, ты имел в виду именно его.

– Мне просто показалось… – попытался я придумать отмазку на ходу, но Апелиус перебил.

– В первые дни моего попадания в это тело ты сказал, что не умеешь читать. Но когда увидел интерфейс, ты знал, что обозначают буквы и цифры. Не умей ты читать, заклинание показало бы интуитивно понятные иконки и шкалу роста. Иной раз ты выдавал словечки, которые не понимал и я, не говоря про окружающих аборигенов. Легко пошел на спор, где ставкой была потеря пятнадцати минут управления телом в день. Будь это тело твоим, ты бы не допустил такой ошибки. Ты никогда не спрашивал, как я погиб, но вот я спрошу: как умер ты?

Апелиус прав: слишком много различий в культуре моего прошлого мира и этого, чтобы я смог действовать в соответствии с поступками прошлого Нильяма и говорить его словами. Шкура пацана была для меня слишком мала, этот секрет рано или поздно вскрылся бы.

– Давай поговорим начистоту, – кивнул я.

Трудно говорить на серьезные темы с тем, чьего лица ты не видишь и не можешь. Если бы Апелиус оказался передо мной, я бы смог читать его мимику, жесты и позы, а так оставалось довольствоваться только интонациями мысленного голоса. Тем не менее, я не стал говорить, что в прошлой жизни не поднялся выше семнадцатого сотрудника очистной службы. Я сел на стул и заговорил усталым, доверительным тоном:

– В прошлом мире я не сражался с самим собой. Ни с кем не сражался, если не считать десяток одиночных драк. Ты управлял империей, я же не могу похвастаться таким: не руководил ничем, кроме механизмов для уборки. Зато могу сказать, что выживал там, где точно не выжил бы ты. Я – житель настолько проклятого мира, что в нем не растет трава. Люди не могут дышать воздухом снаружи жилищ иначе, чем через механизмы, убирающие из воздуха яд. Я ребенок, родившийся на агонизирующей планете – на Ильмсхуре. Моих предков подкупили силой, перед которой не выстоит ни один маг: деньгами и дубиной. Не могу похвастаться, что был хоть на одной планете, кроме своей, но я видел сотни миров, архимаг. А умер я по ошибке: одни люди хотели навредить другим, и взорвали здание, в котором я в тот момент находился. Меня раздавило несколькими тоннами металлов и бетона.

– Интересно… Я потворствовал тебе в нехитрых играх: позволил пользоваться аналитическим заклинанием, частью своей сути. Давал небесполезные советы. Мне было интересно наблюдать, как ты пытаешься обвести меня вокруг пальца.

– И что теперь?

– А теперь – самый главный вопрос… – Апелиус выдержал драматическую паузу, а после недоумевающим голосом продолжил. – Ты попал в мелкого пацана! Неужели тебе не хочется взять от жизни то, что ты в прошлом от нее не взял? Нагнуть каждую девчонку, которая согласна, и каждую несогласную нагнуть? Вдарить тем, кто шире тебя в плечах так, чтобы они собирали зубы? Выбить дух из маститого лектора знанием его же предмета? Создать секту имени себя, или тайное общество, которое правит миром? Захватить этот самый мир, в конце концов!

Апелиус явно что-то компенсирует.

– Да нет у меня упущенных возможностей в прошлой жизни… Разве что тяга к знаниям – на Ильмсхуре от местных жителей оберегали знания, которые нам не полагались.

– Тяга к знаниям. Интересно… Тогда я продолжу наблюдать за миром твоими глазами. Я не буду захватывать это тело, даже после вскрытия тайны. Но я знаю правду, поэтому буду требовать от тебя соответственно возрасту. У тебя знания взрослого человека, а значит, ты обязан развиваться гораздо быстрее, чем окружающие малыши. Не знаю, как достигнешь этого: у тебя есть мозги, используй их. Даю тебе месяц на становление адептом. Если не справишься – рассержусь и простимулирую.

Ничего себе. Простимулирует он меня, с-сука… Какие дикие условия у старого вуайериста.

– Стимулируй, – согласился я, готовясь к ментальной схватке, – можешь прямо сейчас и начинать. За месяц я точно не достигну ранга адепта, а если попытаюсь, то единственное зрелище, которым ты будешь обеспечен – это нервный бег по школе в попытке не обосраться с твоим заданием. И неизменно жидкий финал в конце. Но! Если ты откроешь мне доступ к аналитике заклинания, я сделаю все, что от меня возможно, чтобы достичь следующего ранга. Возможно, даже меньше, чем за месяц.

Не знаю возможностей заклинания Апелиуса, но если смогу получить его вычислительные ресурс, дело однозначно пойдет веселее.

Архимаг долго молчал, а затем выставил встречное условие:

– Дам тебе десять процентов ресурса, но взамен хочу, чтобы ты разрешил прогнать через заклинание свою память.

– Разве тебе для подобного требуется разрешение?

– Да. Если бы я мог, я бы проанализировал твою память сразу после попадания в тело. Не знаю почему, но я не имею доступа к твоей памяти.

– Ясно. А разве заклинание не привязано к твоей душе?

– Привязано. Но ведь ты тоже видишь цифры своего статуса, а значит, можешь отдать заклинанию команду на каталогизацию.

– Нет, – сразу, как вытянул информацию, отказался я. И не потому, что боялся делиться с Апелиусом чем-то личным или стыдился прошлого. Просто если император получит мою память от рождения до сего момента, он сможет предсказать абсолютно любой мой поступок. Он будет знать меня лучше, чем жена, с легкостью манипулирующая мужем после десяти лет брака. Я перестану быть интересен архимагу.

– Ну нет так нет… Тогда пять процентов и доступ к памяти местного Нильяма, идет?

– Хорошо. На это я могу пойти.

– Отложим составление каталогов на вечер. Ощущения будут ужасными, и лучше бы тебе в это время спать.

– Идет. И раз уж пошли такие разговоры, то и я отброшу свою безмерную тактичность. Как умер ты, Апелиус?

– Думаю, ты имеешь право знать… Все началось с тяги к совершенствованию. Лет в пять мне приснился сон, что я как обычно сижу дома, играю деревянными фигурками, и вдруг огромная рука разбивает окно и утаскивает маму. В районе, где мы жили, великаны не водились: возможно, накануне я расковырял пальцем муравейник, и мое детское подсознание вывернуло произошедшее наизнанку. Не знаю. Главное в том, что невозможность противопоставить что-то такому громадному существу превратилась в мой детский страх. Хотя нет, не страх: всеобъемлющий детский ужас.

На следующий день, после помощи матери в огороде, я пошел к старому калеке-ветерану с просьбой научить меня воинскому делу. Ветеран лишь отмахнулся, но я остался сидеть возле его калитки. Вечером он оттащил меня к матери. Как и на следующий день. Через неделю избил палкой. Еще через две заставил отжиматься и бегать.

Старик не знал многого: старый солдат пошел в армию потому, что хотел есть, а не желал возвышения. Он и в лучшие годы не выстоял бы против Эрама. Скажу тебе по секрету: люди записываются в армию не из желания умирать и калечиться за родину, они хотят обеспечить себя сытным пайком и прокормить семью. И так вышло, что в армии не требуют многого, а платят стабильно и немножко больше, чем в большинстве мест. Вдобавок, тебе не нужно иметь выдающиеся данные: главное – крепко держать древко копья и втыкать острие во врага.

Тем не менее, основам старик меня научил. Самое главное – он показал мне, как можно развивать тело тренировками.

Иной раз в нашей деревне останавливались путешественники. От иных я учился ударам посохом, от других – владению луком. Получалось хреново: чему авантюрист может за день обучить пацана, когда ему хочется лишь поесть, отдохнуть и пощупать сочную селянку? Но к десяти годам я уже имел самодельное маленькое копье с железным наконечником, на который пошло острие от старой косы. Меча я не имел – плохонький клинок стоил больше, чем весь урожай с нашего огородика за год.

Когда мне было одиннадцать, я впервые убил монстра: им был старый гоблин, на которого я наткнулся в лесу. Вполне возможно, бедняга хотел найти глубокий овраг и тихо подохнуть в нем от старости, но к несчастью, наткнулся на меня. Победа меня вдохновила.

Когда мне было двенадцать, мать скончалась от банальной простуды. И я пошел путешествовать, набираться воинского умения. Я, тогда сопливый пацан, грезил сражениями и охотой на чудовищ. Историю по наращиванию силы я тебе описывать не буду – слишком долго. Главное, что лет в тридцать я достиг вершины мастерства и мог разбросать по веткам кишки великана из детских кошмаров. Я закидывался алхимическими пилюлями, ускорял развитие тела зельями, носил амулеты на шнурке, считая, что они даруют мне счастье. Виверны, волколаки, гризлы, науроги – я истреблял всех, кто истреблял людей, и за чьи потроха неплохо платили. Гильдии авантюристов молились на меня – я был живой иконой!

Волшебники мне тогда не встречались. Я исходил многие уголки нашего королевства, истребляя монстров, но истории про магов считал сказками и небылицами, покуда не обжег лицо свитком с запечатанным заклинанием. И тогда я понял, что не достиг вершины мастерства, и мне есть куда расти. Я принялся искать магию: будто маленький мальчик, который тычется в разные стороны в поисках силы. В открывшейся для меня новой грани мира я видел огромный потенциал для развития.

Первый же маг, которого я нашел – молодой безусый юнец, попытался выставить меня за дверь. Я объяснил пацану, что не считаю эту идею хорошей. У меня появился наставник, который скрипел зубами от злости, но обучал меня. Я получил урок: оказывается, магия – не вершина воинского искусства, и хорошим клинком и добрым словом можно убедить мага делать требуемое. Главное – не позволять ему творить никаких заклятий и дважды проверять сказанное на правдивость.

На обучение ушло три месяца. Потом я заметил нестыковку в преподаваемом предмете: слово за слово, маг попытался меня убить и получилось, как получилось. Я отправился на поиски нового учителя. Опять учеба, тренировки, поиск…

Спустя десяток лет я пересек границу захудалого королевства. Один человек, сколь бы сильным и умным он ни был, армию не заменит: за собой я вел отряд в три сотни отъявленных головорезов, которых завербовал на войне. Преодолев жалкое сопротивление, мы вошли в замок местного короля. В тот же день я обручился с его дочерью, которая не была довольна таким поворотом. Впрочем, никто из местных не радовался.

Получив некую легитимность, я принялся наращивать земли королевства. Взыскал с сильных должников старые долги, о которых прежний король боялся упоминать, рассредоточил большую часть местной армии по границе. Пока я воевал во главе армии наемников, к королевству прирастали куски от соседей. Когда я возвращался, вешал казнокрадов и нечистых на руку служащих, и ставил на их место других. Спустя несколько лет приходилось вешать и их: для меня оказалось откровением, что власть и деньги развращают.

Понемногу я создал первую империю. Она была кривой, косой, как построенный ребенком из веток домик. В ней постоянно что-то ломалось, не было слаженности, приходилось вешать людей сотнями… Но империя, какой бы она ни была – огромная сила. Со мной считались многие великие маги – с активами целой империи я сам сравнялся с ними во влиянии. Империя становилась все лучше, а я добывал все больше знаний и ресурсов. За первой империей последовал захват второй, за ним – посещение следующей планеты. Я узнавал все больше…

– А умер как?

Повествование несколько затянулось. Интересно, не спорю, но мне хочется проверить возможности аналитического заклинания и уговорить Апелиуса на посещение виртуального полигона, где я смогу померяться длиной меча с виртуальным Эрамом.

– Три планеты вращались вокруг местного светила. Захватив последнюю, я понял, что мне некуда расти дальше. Прежде я не сталкивался с таким: сперва были тренировки боя с оружием, потом магия, объединение культур, завоевание планет… Я достиг потолка. Я нарастил такие магические мышцы, что мог палкой гонять богов! И тогда решил заглянуть за ту грань, за которой еще не бывал. Я прирастил к душе самое могущественное и многофункциональное заклинание из придуманных, и провел магический ритуал, который должен был вселить меня в разумное существо иного мира. И вот я здесь.

– Не жалеешь?

От новости, что архимаг сам попрощался с жизнью, я испытал легкий шок. Жизнь – самое ценное, что у нас есть. Если бы Апелиус видел то, что после смерти увидел я, он бы относился к жизни совершенно иначе, но похоже, архимага до тела Нильяма доставил комфортный магический экспресс.

– Не жалею. Но в тех мирах осталось много вещей, по которым я скучаю. К сожалению, со мной нет зубочисток из костей древних драконов… Лично убитых драконов! Там же осталась тщательно собираемая коллекция из тринадцати тысяч шестисот сорока магических артефактов. Скучаю по всему прошлому миру, где действовали привычные мне магические правила, где у меня была в подчинении миллионная армия мощнейших големов. Скучаю по третьему миру, где чтобы стать императором, можно было просто захватить империю, а не создавать ее с нуля, стирать международную ненависть, налаживать дороги в бедных королевствах, взимая на строительство средства с королевств богатых. Я оставил после себя три неплохие людские империи, где дети ходили в школы, а любой достаточно умный и способный ребенок мог добиться желаемой работы и неплохих зарплат. Я, конечно, скучал по приключениям, которые сопровождают путь к власти, но не думал, что буду скучать еще и по стандартному, налаженному быту.

Ладно… Надеюсь, архимаг перерастет детский ужас перед великанами, что сподвиг его строить и захватывать империи, и не станет толкать меня на подобное. И вообще когда-нибудь покинет мою голову, оставив мне право самостоятельно определять судьбу.

Я убрал бардак на столе, протер все инструменты и вышел из лаборатории. Архимаг же предавался ностальгии и безостановочно бубнил:

– Когда я добился абсолютно всего, мне нравилось инкогнито выходить на улицы столицы, бродить по самым обшарпанным улочкам. Нравилось кидать золото в шляпы нищим, вдрызг напиваться в кабаках…

Я его почти не слушал. Мне не терпелось добраться до комнаты, лечь на кровать и проанализировать все прочитанные книги и накопленные знания.

А еще нужно понять, как за месяц накопить на свиток медитативной техники, пройти все его ступени и вместе с тем успеть спать, есть и выполнять ученические обязанности в садах. Апелиус говорил, что невозможно долго выкладываться на сто процентов? Боюсь, именно такой опыт меня и ожидает.

Меня ждет напряженный месяц…

– Я вызывал на ковер как королей, так и других архимагов! Вот ты можешь похвастаться тем, что вызывал королей? А кто-нибудь еще в этой школе может? А я вот вызывал!

Очень напряженный месяц.

Глава 2

Боль…

Старая добрая боль.

Я лежу на полу. Мышцы всего тела сведены судорогой, да такой, что и пальцем не пошевелишь! Сражаюсь с одеревеневшими мышцами за возможность сделать вдох – грудная клетка застыла.

На Ильмсхуре каждый был болен: сложно вырастить здоровых людей в насквозь испорченном мире. Я навидался и эпилептиков, и бешеных. Сейчас со мной творилась та же хрень.