Наваждение. Спасти дочь друга

Глава 5

Мира

– Спасибо, – отдышавшись, поглядываю на спасителя.

– Пожалуйста, – пожимает плечами мужчина и сворачивает на мост.

Мы быстро перелетаем через Неву, и до меня доходит, что водитель куда-то уверенно меня везёт. Скептически оглядываю свой наряд, поправляю котелок. Надеюсь, не в дурдом. Следующая мысль – я выскочила из дома без денег и телефона.

– Вы не могли бы вернуть меня назад? – робко прошу, разглядывая татуированные пальцы незнакомца. Стрёмный он какой-то. Скорее не старый, а побитый жизнью.

– Зачем же бежала тогда? – мужчина явно не собирается разворачиваться.

– Видите ли… Я забыла дома деньги и телефон.

– То есть это единственная твоя проблема? – ухмыляется незнакомец, демонстрируя золотой зуб.

Слышала, что такие ставили раньше вместо имплантов. Сколько же ему лет? Становится страшно. Невзрачный человек не вызвал у меня подозрений, когда я белкой прыгнула к нему в машину.

– Куда мы едем?

– Я первый спросил.

– Проблемы? У меня нет проблем… Просто поссорилась с мамой.

– С мамой? А тот амбал, что вылетел из подъезда? Твой папа?

– Нет, он умер полгода назад.

– А, понимаю. Новый отчим оказался чересчур любвеобильным? – мужчина бесцеремонно щупает грубую ткань подола платья Лисы Алисы. – Мать застала за ролевыми играми?

– Не трогайте меня!

– Отвечай, когда тебя спрашивают, – мужчина убирает руку.

– Почему я вам должна отвечать?

– Потому что я взрослый, а ты ещё совсем ребёнок.

– Мне уже восемнадцать.

– Это хорошо, – довольно улыбается мужчина. – Но давай я попробую разобраться в твоих проблемах.

Может, он не так и плох? Внешность обманчива. Никита красавчик, а торговал меня, как собаку.

– Мать хочет выдать меня замуж, – вздыхаю я. За окном уже смеркается и добираться с Васильевского острова, куда завёз меня мой спаситель, пешком такое себе удовольствие. Тем более в моём дурацком наряде. Одна надежда, не тронет никто. Сочтут за городскую сумасшедшую. Тем не менее я бы предпочла вернуться домой на машине.

– И чем тебе не зашёл кандидат?

– Он хотел меня купить.

– А деньги отдать матери? Правильно, понимаю?

– Да! – Внутри до сих пор кипит обида.

– Несправедливо. Ты можешь сама себя прекрасно продать…

– Нет! Вы не поняли, – стягиваю с головы котелок с париком, – я не хочу собой торговать.

– Но работа тебе нужна? – напирает мужчина.

– Да.

– И где жить?

– Да.

– А сейчас тебе даже нечем расплатиться за такси?

– Отвезите меня домой. Я заплачу.

– Мы так не до чего не договоримся. Ты на моей машине шашечки видела?

– Нет.

– Значит, сказал образно. Тебе нужна помощь – я готов помочь. Как тебя зовут?

– Мира. А вас?

Мужчина заезжает в карман и сворачивает в арку.

– Юра. Я с работы еду. Устал до чёртиков. Давай ко мне зайдём, поужинаем и подумаем, что тебе дальше делать.

– Но… Я вас совсем не знаю.

– И я тебя не знаю. И что?

– Ну… Меня учили не ходить к незнакомым людям.

– А прыгать в машину к незнакомцам?

– Тоже не учили, – улыбаюсь я.

Юра выходит из машины и открывает дверь с моей стороны:

– Пожалуй, настала пора взрослеть и принимать самостоятельные решения.

Глава 6

Никита

Входим в подъезд. Никогда такой иллюминации не видел. Светло как днём. Макс толкает меня в бок и орёт:

– Назад!

Под звуки выстрелов одновременно падаем, и сползаем по ступеням к тяжёлым дверям подъезда. По лестнице кубарем скатывается мужчина и вытягивается на мозаичном полу. Не сговариваясь, выглядываем, и меня прошибает холодный пот. Кровавое пятно расползается под головой несчастного.

– Глушняк! Это не твой Роман?

Макс выхватывает пистолет и качает головой.

– Кто сюда пустил посторонних? Я же велел оба выхода контролировать! – доносится сверху недовольный хриплый голос. – Вась, вставай!

– Да твою ж дивизию! – Покойник поднимается и, недовольно взглянув на нас, ковыляет на голос. Тут же выскакивает приземистая бабуля с тряпкой и замывает «следы преступления».

– Ходють и ходють! Одной краски уже сколько перевели.

– Уфф! Так это же кино снимают! – поднимаюсь, отряхиваю колени и киваю на софиты. Лестничная площадка выстроена полукругом. Аппаратуру пристроили между квартир – вот и не заметили сразу.

Поднимаемся по широкой лестнице старинного дома. На Петроградке, как и в центре города, что не дом, то история. В этом, если верить мемориальной доске, Ленин жил у какого-то рабочего. На третьем этаже натыкаемся на съёмочную группу. Киношники в этом районе тоже обычное дело. Неподалёку – «Ленфильм».

– Проходной двор, а не дом, – спотыкаюсь о кучу проводов, тянущихся через всю лестничную площадку. Чуть пятизвёздочное подношение не выронил. – Не слишком ли шумное место для криминального авторитета?

– Так говорю, он из бывших, – Макс опытным взглядом сканирует хохочущую компанию возле большого окна. – Смотри-ка, похоже, очередных «Ментов» снимают. Вон те двое… Забыл фамилии. Не суть! Из сериала про оперов.

– Макс, не до кино мне сейчас. – Понимаю, как дорога каждая минута, и тащу своего безопасника вверх по лестнице.

На четвёртом этаже Макс тыкает в кнопку звонка, и за дверью разливается мелодичный звонок. Не сразу, но открывают. Невысокая блондиночка средних лет в синем шёлковом халате, чуть прикрывающим аппетитные бёдра, мерит нас оценивающим взглядом и тут же скрывается в ванной. Мы стоим посреди коридора, переминаясь с ноги на ногу. В квартире дорогой современный ремонт, и песня под гитару, доносящаяся из комнаты, никак не вяжется с сегодняшним днём.

– Таганка, я твой бессменный арестант. Погибли юность и талант в твоих стенах… – надрывается певец.

– Это Роман, – со знанием дела кивает Макс.

Из комнаты выглядывает взлохмаченная рыженькая девушка и тут же скрывается. Песня стихает.

– Ну чего встали там? Макс, дуй сюда. Олька, встреть народ!

Рыженькая, приглаживая волосы, выходит в коридор. На ней халат ненамного длиннее, и из выреза то и дело выглядывает пышная грудь. Отвожу взгляд. Девушка мурлыкает, извлекая две пары тапок из калошницы:

– Добрый вечер! Проходите. Чай, кофе? Что посерьёзней?

– Мы со своим самоваром! – Макс забирает у меня бутылку и скидывает кроссовки.

Следуя его примеру, снимаю ботинки и получаю взамен спортивные тапки. Просто изумительно смотрятся с брюками и пиджаком, но я сюда не свататься пришёл. В комнате, на кожаном диване восседает хозяин дома в одних джинсах. На столе следы пирушки, на полу разорванные серебристые пакетики из-под защиты от разных случайностей. Оля наклоняется их поднять, демонстрируя полное отсутствие белья.

– Прибери тут, живо! – кивает Роман на стол и отставляет гитару в сторону. Окидывает меня взглядом и протягивает руку: – Здорово, Макс!

– Здорово! Это Никита. Я тебе говорил про него.

Сильная ладонь стискивает мою руку. Садимся в кресла напротив. С интересом разглядываю мощную фигуру знакомого своего безопасника. Несмотря на то, что Роману явно за пятьдесят, навалять он может влёгкую. Бицепсы, трицепсы на месте, а тугие вены обвивают крепкие руки, спускаясь к мощным кулакам, постукивающим по коленям.

Ольга ставит перед нами чистые бокалы и уносит блюдо с банановыми шкурками и пустыми виноградными веточками. В комнату входит блондинка и выдёргивает у меня из-под локтя платье, которое я принял за блестящий отрез ткани.

– Вызови мне такси! – с вызовом смотрит она на Романа.

– Лапуль! Пацаны ненадолго. Мы же ещё не договорили, – он глядит на блондинку масляным взглядом, но разговаривает мягче, чем с рыжей. – Потусите там с Олькой на кухне.

Оля вносит тарелку с сыром и маслинами и уходит, унося пустые бутылки шампанского. Она значительно моложе блондинки.

Роман поднимается и, пошатываясь подходит к ней. Рывком забирает платье и обнимает блондинку:

– Люблю тебя!

– А её? – вспыхивает блондинка.

– Ну чего ты при людях начинаешь! – кивает Роман на нас. – Так ведь хорошо сейчас втроём отдыхали. Иди, малыш! Я скоро.

Блондинка уходит, и Роман закрывает за ней дверь в гостиную:

– Переживает, лапа моя, – объясняется он перед нами.

– Жена, что ли? – Картинка в голове не складывается. Грешным делом подумал, что это девочки по вызову. Кто ещё на тройничок согласится?

– Ага.

– А рыжая? – Макс льёт янтарную ароматную жидкость по пузатым бокалам. Мы оба за рулём, но создать видимость надо.

– Тоже.

– Это как? – не понимаю я.

– Я с моей лапой два раза разводился. В последний раз осерчал на неё сильно и женился на Ольке. Она нас сегодня с лапой застала. Но, как девушка компанейская, быстро нашлась и… Ну, в общем, вы поняли.

– В общих чертах, – киваю, подытоживая разговор о перипетиях семейной жизни Романа. – Нам бы про Шакала узнать. Понимаешь, дочка друга к нему в машину сегодня прыгнула.

Роман натягивает футболку и отпивает глоток из бокала.

– Добрый коньяк… Шакала я последний раз видел года три назад. Он вроде вышел недавно и снова прилепился к Авдееву.

– Который закрытые клубы держит? – Макс чешет в затылке. – Не дай Бог Серёгиной дочке ему на глаза попасться.

– Да, он обожает молоденьких, – усмехается Роман. – Весь товар через себя пропускает. Не понимаю, чего там может нравиться. То ли дело…

– Какой товар? – перебиваю, ощущая себя пришельцем с другой планеты.

– Мясо, – поясняет тот.

– Гастрономические клубы? – уточняю я.

– Да нет, – Макс машет рукой, – девчонки молоденькие – мясо.

– Их едят, что ли? – я настолько далёк от всей этой светской тусовки, но ничему уже не удивлюсь.

Роман прямым текстом поясняет, что делают с девушками в клубе, и я хватаюсь за голову:

– Адрес! Ром, дай адрес!

– Чей? – Роман удивлённо смотрит на меня.

– Шакала. Заплачу!

– Но я не знаю, где Шакал в этот раз залёг. У него своего жилья нет. Съёмные хаты.

– Телефон!

Роман смотрит на меня, как на больного.

– Он мне не кореш. На кой мне его номер?

– Ты же сказал Максу, что знаешь! – напираю я.

– Охолони! – Роман откидывается на спинку дивана, включает телевизор и теряет интерес к разговору, а Макс делает мне знак глазами сбавить обороты.

– Ром, может, адреса клубов дашь? – просит он. – Девчонка та – дочка друга нашего погибшего. Не можем мы дать ей сгинуть вот так ни за грош. Контакты людей, кто с Шакалом дружбу водит, если есть…

– Адреса дать могу, только вас туда не пустят.

– А как тогда?

– Никак!

– Ром, ну помоги. Ты же всё можешь!

Из-за дверей доносится звон посуды и женские визги. Роман бросается прочь из комнаты, мы следом за ним. На кухне драка не на жизнь, а на смерть. Жёны Романа вцепились друг другу в волосы и мутузят друг друга коленями. Втроём еле-еле разнимаем и разводим дам по разным комнатам. Чтобы избавиться от нас, Роман пишет на бумажке три адреса и выпроваживает за дверь:

– Мне бы со своими бабами разобраться! Шакала в клубе многие знают. Вы там поспрашивайте.

– В каком из трёх?

– Во всех! – Роман хлопает дверью.

Глава 7

Мира

Лифт медленно ползёт наверх, и я не знаю куда деть глаза. Обычное дело, когда едешь в лифте с незнакомым человеком – ты рассматриваешь шнурки, он потолок, в общем лишь бы не друг друга. Но сейчас я еду не просто с незнакомым человеком, а ещё и к нему домой, и этот человек пялится не на потолок, а на меня с неподдельным любопытством. Его глаза словно льдинки, скользят то по моему телу, то по лицу. Мне хочется ткнуть кнопку «стоп» и поехать обратно на первый этаж.

Пока был жив отец, я росла в тепличных условиях, вот овощ и вырос. Только сейчас начинаю понимать, как глупо было сбегать из дома, прыгать в незнакомую машину, ну а венец моей тупости – то, что я еду в лифте к взрослому мужику, о котором мне известно… Ничего не известно. Просто Юра. Весьма потрёпанный жизнью. Вновь мой взгляд останавливается на его татуированных пальцах. Сейчас даже выпускница балетных курсов может набить себе тату, как у зэка. Мода такая. Стоп, только что промелькнула умная мысль, кусок мысли… Зэк! Робко поднимаю глаза на Юру и не нахожу ничего более умного, чем спросить овечьим голосом:

– Вы в тюрьме сидели?

– Было дело, – Юра сжимает кулак и кивает на синий узор. – В татухах, что ли, шаришь?

– Н-нет. Просто у вас бледная кожа, взгляд аж до костей пробирает.

– Так может я упырь? – усмехается Юра. – У меня девчонка была, молоденькая как ты. Так она всё про вампира любила фильм гонять. Наизусть уже его узнал.

– Почему была? – воображение рисует мне жуткую картину.

– Потому что я сел тогда надолго.

Лифт наконец-то останавливается, и Юра пропускает меня вперёд. Выйди он первый, не раздумывая бы ткнула в кнопку с цифрой один. Меня останавливает врождённая вежливость, похоже, она же меня и погубит. Юра открывает дверь справа от лифта и, подталкивает меня к порогу.

– Что застыла, входи.

В квартире явно идёт ремонт. Как и у нас, возле стен стоят коробки с вещами и мешки с цементом. Вроде даже той же марки. Слышу, за спиной скрежет замка. Надо бы изучить его, на случай если этот тип начнёт приставать.

– Держи тапки. У меня пока только кухня и спальня готовы. Гостиную с коридором напоследок оставил, – Юра бросает к моим ногам красные резиновые тапки. Явно женские. Может у него жена есть? Она тоже сейчас придёт с работы. Юра расскажет ей про мою беду, и мы вместе подумаем, как мне лучше поступить.

– Спасибо, – ставлю свои чоботы в угол, рядом с двумя парами мужских кроссовок. На чёрной рогатине висит ещё одна кожанка и серая кенгуруха. С женой я, пожалуй, погорячилась.

Юра уходит в комнату и возвращается с безразмерной футболкой. Забрав у меня из рук парик и котелок, суёт её мне и кивает на дверь с матовым стеклом.

– Переоденься! Ванная там. А я пока хавчик соображу.

– Да мне нормально так, – лепечу я, соображая, как отказаться от столь фривольного одеяния.

– Ты серьёзно? – приподнимает бровь Юра. – Это что, твой парадный наряд?

– Не то, чтобы парадный, – оглядываю себя. – Но мне нравится.

– Как знаешь! – пожимает плечами Юра. – Будешь курицу гриль?

Рот наполняется слюной от вкусного словосочетания. Вспоминаю, что с утра не ела.

– Буду!

– Вот и славно! Мой руки и приходи на кухню.

Небольшая ванная сверкает чистотой. Кабина с кучей рычажков и кнопочек отражается в большом квадратном зеркале с подсветкой. Подношу руки к крану, и в ладони мне льётся тёплая вода. На бортике сияющей белизной огромной раковины стоят ароматические палочки. Обожаю аромат сирени. Вытерев руки полотенцем, подношу лилового цвета бутылочку к носу. Закрываю глаза от удовольствия. Дрожь в теле постепенно стихает. Юра не сделал мне ничего плохого, а я про него уже такого насочиняла. Подумаешь сидел! Кто в этой жизни не оступался. Папа так говорил. Он никогда никого не осуждал, и меня учил быть терпимее к людям.

На кухне открываю рот от удивления. Пока я размышляла над вопросами бытия, Юра накрыл стол. Только курочка ещё скворчит в микроволновке, источая неземные ароматы. А так на столе уже греется на чайной свече фондюшница с плавящимися кусочками сыра, манит взгляд чугунная сковорода с маленькими картофелинами в кожуре, блестящей от сливочного масла. Присыпана эта вкуснота укропом и жареными грибами. Глиняная мисочка с солениями, вазочка с брусникой стоят возле бутылки вина.

– Ты скатерть самобранку разметал по столу, что ли? – уже съела всё глазами и хочется добавки.

Юра достаёт из стеклянного шкафчика два бокала.

– Нет, жизнь скоротечна. Привык быстро поворачиваться. Присаживайся.

Юра откупоривает бутылку, и я быстро накрываю свой бокал рукой:

– Я не буду!

– Да ладно! Это же чистая Италия. Чисто для вкуса под курицу и сыр.

Быстро соображаю: бутылку открыл при мне, подсыпать снотворное точно не успел.

– Ладно. Только чуть-чуть.

Юра наливает на донышки в оба бокала. Взбалтывает свой и вдыхает аромат:

– Фантастика! Понюхай только.

– Угу, – сую нос в бокал.

– Что тебе положить?

– Три корочки хлеба, – ворчу себе под нос.

– Понял! – Юра достаёт курицу, кладёт мне ножку. – С фондю разберёшься?

– Угу.

– За знакомство, – Юра доливает в бокалы вина и подмигивает мне.

Глава 8

Никита

– Да чтоб тебя, – бью кулаком рядом с дверью, но вряд ли Роман слышит нас. В квартире разгорается продолжение мексиканского сериала.

– У нас есть ниточки! Надо за них дёрнуть, – не унывает Макс. – Погнали!

– Куда? В три клуба сразу? – ослабляю узел галстука. Не тот наряд я выбрал для знакомства с Мирой. Думал, выкуплю её у алчной мамаши и отвезу к себе. Даже подумывал дочкину комнату Мире отдать. Она самая светлая и по-девичьи уютная. – Где искать этого Шакала?

– Искать надо не Шакала.

– А кого?

– Авдеева. По дороге объясню.

Сбегаем по лестнице, снова нарвавшись на выстрелы. Перепрыгиваем через знакомого «покойника», вновь растянувшегося на полу, и, под его отборный мат, вылетаем из подъезда.

– Поехали на твоей тачке, – предлагает Макс. – Мотик потом заберу.

– Поехали. – Кидаю пиджак на заднее сиденье и сажусь за руль. – Эх, Серёга, Серёга!

– Короче, – Макс устраивается на соседнем сиденье и диктует первый адрес, – начнём с этого клуба.

– Зачем? Роман же ясно дал понять, туда только своих пускают. И с чего нам этот Авдеев поверить должен?

– С того, что я его знаю, – Макс цокает языком.

– М-да, знакомцы у тебя! – с подозрением кошусь на безопасника. Ему, как и мне под сорокет, в криминале никогда замешан не был.

– Не боись. Мы с ним краями всегда.

– Но с чего вдруг Авдеев тебя послушает?

– Честно?

– Честно.

– А я Авдееву свой в некотором роде, – ухмыляется Макс. – Лёха, Царствие небесное, с ним в девяностые не просто друганы были, а в бригаде одной состояли. Сейчас наберу Авдеева.

– Лёха – брат твой?

– Да. Меня все его друзья знали и до сих пор помнят. Поздравляем друг друга с праздниками иногда.

– И, стесняюсь спросить, с чем ты среди ночи хочешь Авдеева поздравить?

Макс смотрит на часы:

– И правда ночь-полночь. Слушай, Никит, давай так: если Авдеева в клубе нет, закажем там девочку. Опишешь Миру.

– А если приведут не её?

– Скажем, не понравилась и поедем в другой клуб. Делов-то! Ты пойми, сразу ва-банк идти нельзя.

– Вдруг Шакал с ней вообще не в клубе развлекается?

– Его всегда больше деньги интересовали, а не малолетки. Никто нам контакты Шакала не сольёт, но ведь могут и запрос ему кинуть.

– Мерзость! Работорговля какая-то. – Бью по рулю ладонями: – Девчонку малолетку увезли! Через ментов-то не быстрее будет?

– Ха! Наивный ты, Никита Петрович. В розыск должна подать мать – раз, в машину Мира села сама – два.

– А если сказать, не сама? Номер машины есть.

– Ну и чего ты добьёшься? Даже, предположим, менты согласятся взять это дело – один из ста. Пробьют Шакала по базам. Если он по УДО вышел, значит, ходит отмечаться. Причём в глазах закона и по документам никакой он не Шакал, а, допустим, Пупкин Еремей Макарович, добропорядочный гражданин, сварщик третьего разряда. Примчимся мы на адрес, а Шакал дома один почивает или с Мирой пьёт напитки вкусные.

– Если пьёт, так и возьмут его тёпленьким, – кипячусь я. – Она ж дурочка несмышлёная.

Макс одним махом рушит мои доводы.

– Дурочка, Никита, диагноз в её возрасте. Ей ведь восемнадцать, и она вольна делать что угодно и с кем угодно. К тому же, повторяю, к Шакалу она села в машину добровольно. А вот к тебе у органов могут возникнуть вопросы.

– Ты прав. С самого начало надо было по-людски разбираться. Дай-ка я Регине позвоню, – набираю номер Мириной мамы, она не сразу подходит к телефону. Спохватившись, смотрю на часы – уже за полночь. Хочу сбросить звонок, но в трубке раздаётся томный голос. Судя по музыке и голосам, Регина не одна. Начинаю без обиняков: – Ваша дочь вернулась?

– Я не дома, – растерянно отвечает Регина, но тут же берёт себя в руки: – И что за допрос среди ночи?

– То есть ваша дочь сбежала, и вы тут же отправились в загул?

– Никита Петрович, дорогой, – выдыхает Регина в трубку. – Я так разочарована её поступком… Мне тоже нужна поддержка. Подружки вот вытащили развеяться.

Хочется пожелать ей схватить французский насморк3, кукушка, а не мать! Говорю, едва сдерживая гнев:

– Не забудьте меня набрать, если она позвонит или появится.

– Да-да, я помню! – клянётся Регина и цыкает на кого-то. Слышится мужской шёпот, но слов не разобрать. Сбрасываю звонок и вылетаю на Тучков мост. – Макс, ну как так? Мы два абсолютно посторонних мужика носимся среди ночи, как курицы-наседки в поисках глупой цыпы, а её мамаша отправилась кутить с друзьями.

Макс зевает, прикрыв ладонью рот:

– Так, может, по домам?

– Нет! Я этого так не оставлю. – Передо мной встаёт образ Миры. Не похожа она на девочку лёгкого поведения. Скорее малышка росла папочкиным цветочком, как моя Марина. И мой долг перед Серёгой и самим собой не дать никому сорвать и растоптать этот цветок.

Первый клуб мы находим не сразу, вывесок на таких заведениях нет. В эпоху бутлегерства в Штатах подобное процветало сплошь и рядом. Но мы-то живём в эпоху… Впрочем, спрос на древнейшую профессию, похоже, не исчезнет никогда. Доступных женщин, как и алкоголь, запретить невозможно. Спрос рождает массу предложений.

Макс, переговорив с охранниками, подмигивает мне. Проходим через небольшой зал, освещаемый бликами стробоскопов. Под тягучую музыку на сцене извиваются девицы. Мужчин не много. Утопая в мягких креслах, они следят за танцовщицами. Нас сразу проводят на второй этаж. По правую и левую сторону – двери, как в гостинице.

– Какую вам девочку? – интересуется наш провожатый, жуя жвачку. Светлые волосы зализаны назад, на вид не больше двадцати. – Блондинку, брюнетку, полную, худенькую?

Макс вопросительно смотрит на меня, и я принимаюсь описывать Миру.

– Брюнетка, восемнадцати лет, глаза такие большие зелёные, худенькая. Очень артистичная… Волосы ниже плеч, волнистые.

Макс пихает меня локтем и шепчет:

– Тормози!

Парень смотрит на меня, как на извращенца и понимающе кивает:

– Есть такая. Совсем как вы описываете. Сейчас она придёт к вам, – парень называет сумму предоплаты. Глаза мои лезут на лоб.

– Сначала хочу увидеть товар лицом.

Парень понимающе кивает и предупреждает:

– Только не трогать девочку до оплаты.

– А после оплаты? – кривлюсь я, словно куснул гнилого яблока.

– Делайте что хотите. Только не убивайте, – мерзко улыбается блондин.

В ожидании чуда расхаживаю по комнате с огромной кроватью и кучей диковинных приспособлений на стенах. Макс листает ленту в телефоне.

– Это возмутительно! – рычу и передразниваю блондина: – Делайте что хотите! С ним бы самим так поступили разок…

– Да по его роже видно, что с ним так поступали регулярно. Просто выбился в менеджеры.

– В менеджеры? – разворачиваюсь к Максу. – Раньше таких людей называли сутенёры!

В комнату входит темноволосая девушка. Её стройное тело облегает чёрная сетка, ноги обуты в туфли на высокой платформе. Чувственные губы приоткрыты, а глаза с поволокой смотрят так, будто я мужчина её мечты. Но это, увы, не Мира.

– Будете брать? – блондин стряхивает невидимые пылинки с плеч девочки. – Карина лучшее, что есть у нас.

– Нет! – устало тру глаза. – Не то.

– Хотите сделаю вам пробный? – томным голосом спрашивает Карина.

– Что пробный? – меня прошибает холодный пот.

Ответ Карины отбивает у меня желание оставаться здесь дольше.