Я вылечу твою собаку

Глава 1

Случайное знакомство

Мой последний козырь не сыграл. Два месяца я гонялась в Лос-Анджелесе за мечтой – ловила удачу, искала любовь. И вот, безнадёга и отчаянное безденежье привели меня на порог ветклиники «Любимцы ЛА».

– Этот документ недействителен, – вежливо улыбнулся главврач, возвращая мне российский диплом ветеринара.

Вот и всё! Деньги закончились ещё вчера. Утром я освободила съемную квартиру и сдала чемодан с вещами в камеру хранения на Голливудском бульваре. Позавтракала в забегаловке, там же рядом, – проще говоря, запила холодным кофе подгоревший тост с кислым джемом и бросилась на поиски работы. Раз за разом я расписывала свои таланты, умения и навыки, но получала либо отказ, либо предложения с пикантными оговорками. К вечеру я стёрла ноги и проголодалась до головокружения. Теперь же шансов устоять на краю бездны и вовсе не осталось. Я расплакалась, взяла, забыв о приличиях, стоптанные туфли за ремешки и босиком побрела к двери.

– Джил, подождите! – окликнул меня врач.

«Ну и имя я себе выбрала», – подумала я и обернулась. Видимо, слишком резко. Перед глазами поплыло и, чтобы устоять, я прислонилась к дверному косяку. Врач взял мою руку и нащупал слабый пульс на запястье.

– Вы сегодня ели?

– Да, конечно, да, – поспешно ответила я, тяжело сглотнув. От мыслей о еде мутило.

– Обманываете, – он взял меня за подбородок.

Я хотела оттолкнуть его руку, но встретилась с доктором глазами и замерла. Живой, горячий, неравнодушный взгляд. И сам он ничего – точеный нос, красиво очерченный рот. Этому бы Айболиту в кино сниматься. «Пациент скорее жив, чем мертв», – горько усмехнулась я про себя, радуясь своей реакции на мужчину. Хотя что мне до его красоты? Да и как работодатель он не состоялся.

– Мне неловко, но… – пробормотала я, глядя на его бейджик.

– Леон Берри, – перебил доктор. – Главврач и хозяин клиники. И я не хочу, чтобы вы погибли за её порогом.

Леон усадил меня на диван и принялся аккуратно стирать носовым платком слезы с моих щёк. Спрятав в карман почерневший от туши платок, доктор достал из шкафчика флакон с пёстрой этикеткой, вытряхнул из него таблетку, растворил её в воде и протянул мне стакан. Я морщилась, но допила кислятину до дна. В голове немного прояснилось и на сердце стало легче. Чудо, а не лекарство!

– Вот вы говорите, приехали в Америку и горите желанием работать ветеринарным врачом. Ну, допустим. И что, вас не взяли ни в одну клинику? По вам не скажешь, что дверь моего заведения первая, в которую вы стучитесь.

– Не стану вас обманывать. Не взяли.

– Я знаю все клиники Лос-Анджелеса. Где вы были еще?

Я промолчала.

– Честность – ваше второе имя?

– Скорее третье. Второе – наивность.

– Она вам к лицу. С вашей русалочьей внешностью можно замахнуться и на что-нибудь поинтереснее в городе грез. Девушки сюда едут в надежде сорвать джекпот на кастинге. Готовы перед первым встречным режиссером расстелиться, чтобы засветиться хотя бы в крошечном эпизоде. Соблазняют напропалую, кого надо и не надо.

Леон с таким пренебрежением выплюнул все это, что мне стало не по себе.

– А я-то дурочка к ветеринару пришла. Пойду искать режиссера! – Я бы с удовольствием свернулась калачиком на этом диване и проспала день-другой. Но усилием воли пришлось подняться.

– Не хотел вас обидеть, Джил! – Леон откинулся на подушки и оценивающе цокал языком.

– У меня что, ценник на груди? – Я наклонилась за туфлями. – Не собираюсь я вас соблазнить! – Две пуговицы на рубашке предательски расстегнулись. В ушах зашумело и кровь прилила к щекам: "Не воткнуться бы головой в пол!"

– Эффектно! Но к ветеринарии опять же не имеет никакого отношения. – В глазах Леона запрыгали смешинки. – Так зачем же вы пришли ко мне?

В голове царил сумбур, я достигла пика глупости, как альпинист вершины Эвереста. Заученные монологи годились для просмотров в студии, но не для Мистера Практичность, взиравшего на меня как на диковинную зверушку. А не переиначить ли старую песенку на новый лад. Я застегнула пуговицы, одернула юбку и замерла, прижав туфли к груди.

– Ветеринария!.. Любите ли вы ветеринарию так, как я люблю ее, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная… До знаний? Или, лучше сказать, можете ли вы не любить ветеринарии больше всего на свете, кроме блага и истины… если вы настоящий врач?

Глаза Леона округлились, он прошелся по кабинету и замер у окна. Похоже, я переборщила с Белинским. Понурив голову, я миновала холл клиники и вышла на улицу. Мысль о том, что сейчас нужно будет встать на каблуки железным обручем сдавила виски. Проходивший мимо парень задел меня плечом. От неожиданности я полетела назад, выронив туфли, и угодила в крепкие объятья мистера Берри.

– Ну-ка, бегом в клинику, коллега! От меня вы ушли без туфель, а от следующего работодателя выйдете без трусов, – категорично заявил он.

– Что вы себе позволяете? – я повернулась и сердито стукнула ему кулачками в грудь.

– Я позволяю себе все…

– Не со мной, пожалуйста.

– Мисс Краун, успокойтесь. Сейчас мы поедем ужинать и все обсудим.

Леон поднял туфли, привел меня обратно в холл и, усадив в кресло, подошел к стойке регистрации. Девушка-администратор помогла ему снять халат и подала плащ. Преданно заглядывая в глаза, она внимательно слушала и конспектировала указания босса в блокноте.

Наблюдая за Леоном, я украдкой надела туфли, спрятав ноги под журнальный столик, и откинулась на подушки у спинки кресла. «Грация и амбиции», – кратко заключила я. На вид – около сорока. Русые волосы, зачесанные назад, высокий лоб, светлая кожа, глаза бирюзового цвета, монгольские скулы и в довершение образа – голливудская бородка. Осанке позавидовали бы даже Виндзоры. Движения – уверенны и точны. «А он знает цену… И себе, и жизни, – подумала я и скользнула взглядом по его левой руке. – Не женат. Интересно, какие женщины ему нравятся?»

– Джил! – Леон вернул меня к действительности, пощелкав пальцами. Я встрепенулась. – Джил, вы мне доверяете?

– Да, – неуверенно согласилась я, не понимая, к чему он клонит.

– Тогда выбросьте все дурные мысли из головы и поехали. – Леон протянул мне руку.

Я взялась за его ладонь и ощутила приятное тепло. Какие разные бывают рукопожатия! Холодные и равнодушные, противные и влажные, вялые и восковые, но есть крепкие и дружеские, горячие и сильные, как у Леона.

Когда мы уходили, администратор бросила на меня недружелюбный взгляд. Но мне до нее не было дела. В последнее время я заметила, что за вежливой улыбкой чаще прячется равнодушие, а не искренность. Леон казался приятным исключением.

Раритетный спортивный «Шевроле-Корвет», годов этак семидесятых, сиял на парковке, словно утром выехал из салона. Мой восторг явно польстил Леону. Он смущённо улыбнулся и, открыв дверцу, галантно помог мне сесть в машину.

Из припаркованного неподалеку гелика выпорхнула девушка. Таких часто печатают на глянцевых обложках. Светлый брючный костюм подчеркивал ее точеную фигуру, пол-лица скрывали солнцезащитные очки, темная прядь волос выбивалась из-под пестрого шелкового платка. Девушка бросилась в нашу сторону. Леон стукнул кулаком по капоту и смачно выругался. Вот, сейчас я стану причиной размолвки для первого человека, предложившего мне помощь! Возможно, я бы даже устыдилась, но усталость притупила чувства.

Мадемуазель разошлась не на шутку и отвесила Леону крепкую пощечину. Он схватил девушку за руку и потащил её обратно к джипу. Навстречу им из гелика выпрыгнул мужчина в красном тренировочном костюме и размером с быка. Я испугалась, что сейчас начнется драка, и замерла от ужаса. Но подобие Шварценеггера, напротив, помог Леону утихомирить фурию, усадил ее в машину, прыгнул за руль и дал по газам.

Леон плюхнулся на сиденье и нервно забарабанил пальцами по рулю. На его и без того раскрасневшемся лице алел след от пощечины.

– Нужен холод. Хотите, я вернусь в клинику и принесу лед?

Я уже собиралась выйти, но он остановил меня, коснувшись руки.

– Ничего больше не нужно. – Леон приложил мою ладонь к горящей щеке. – У вас пальцы холоднее льда.

Я смутилась. Он быстро взглянул на меня и отпустил руку. Мы помолчали. Я думала о ночлеге и на задворках души надеялась, что Леон всё-таки предложит работу. Он обронил, что владеет большим бизнесом, и я просто обязана убедить его в своей компетентности. Ради кинопроб и прослушиваний на студиях Голливуда нужно поддерживать форму, а у меня полный провал по пирамиде Маслоу.

Пошёл мелкий дождь – нечастый гость в Лос-Анджелесе. Мне вспомнился Питер, а с ним и родители – потомственные ветеринарные врачи. Они переживали, что дочь больше времени проводила в театральных студиях, чем в операционных, в перерывах зубря английский вместо латыни. Отец поставил условие: после школы получить ветеринарное образование. Диплом я домой принесла, добросовестно изучив все, что предлагала академия. Было одно «но»: на операциях я теряла сознание. Этот факт и спас меня от карьеры хирурга, которую прочил отец. Смирившись, родители благословили заняться тем, что мне по вкусу. И я решила упорхнуть из отчего дома за океан. Два года работала без выходных, отказывала себе во всем и собрала приличную, как казалось, сумму. Когда я почувствовала себя готовой, сменила имя и нашла «жениха», который согласился стать моим мостиком в Америку. Фиктивный брак и переезд в Штаты – процесс занудный. Я прошла сотни проверок и оформлений, прежде чем оказалась в стране своих грез. Вот тут сказка и кончилась, не успев начаться.

Мои воспоминания оборвались – Леон слегка дернул меня за рукав.

– Приехали, Джил.

***

В фешенебельном ресторане нас встретили как дорогих гостей. Администратор учтиво поклонился Леону, а приветливый официант без лишних слов проводили нас в закрытый сектор. Похоже, мой новый знакомый здесь часто бывает.

Я будто очутилась на дне Красного моря. Нас окружал сферический аквариум с диковинными обитателями, растениями и кораллами. Я взглянула под ноги и вздрогнула: снизу смотрела огромная пучеглазая рыба. Леон усмехнулся и слегка подтолкнул меня вперед. Мы сели в прозрачные кресла за стеклянный стол. Ощущение нереальности сменилось восторгом. Я с интересом наблюдала за стайкой симпатичных пестрых рыбок, которые, не боясь более крупных жителей небольшого мирка, важно проплывали вдоль линии молочно-белых причудливо изогнутых кораллов.

– Вы не возражаете, если я сам закажу? – Леон открыл меню. – Я знаю, что именно здесь готовят первоклассно.

Я не возражала. Мне, уставшей от самодеятельности, впервые за долгое время мужчина предложил помощь. Пусть даже в такой малости.

– Что привело вас в Америку? – задал он вполне ожидаемый вопрос. – Ведь не санитаром в клинике вы мечтали быть с детства и не для этого пересекли океан.

Я собралась поведать хрустальную мечту, но Леон поднялся, нервно пригладил волосы и добавил:

– Только не говорите, что приехали покорять Голливуд. Я по горло сыт актрисами. Не готов больше к подобным знакомствам. А с вашей внешностью чаще дефилируют по подиуму, а не собак лечат.

Сказать, что я была ошарашена – ничего не сказать. Я проглотила приготовленную речь и выпалила первое, что пришло в голову:

– Мои родители – потомственные ветеринарные врачи, а здесь больше возможностей. Можете мне не верить, но я врач до мозга костей.

Леон замер и посмотрел на меня с таким восторгом, будто перед ним лягушка превратилась в царевну. Мне же хотелось провалиться сквозь землю. Докатилась – солгала не моргнув глазом! И кому?!

Он схватил меня за плечи.

– Проведём небольшой экзамен, не против? – Леон впился взглядом в моё лицо, будто изучал инфузорию-туфельку под микроскопом.

– Пожалуйста.

Намерения Леона вновь меня озадачили. В клинике он и слушать не хотел о моих профессиональных навыках.

Следующие двадцать минут Леон диктовал симптомы, а я распознавала болезни, рисовала схемы лечения и выписывала рецепты. Радовало и удивляло, что за последние годы я не забыла ветеринарные премудрости. Может, это гены давали о себе знать? По лицу экзаменатора я видела, что он доволен. Мы говорили на одном языке, и в воздухе витала атмосфера взаимопонимания. Я боялась сглазить, но сдерживать радость становилось всё труднее – работа почти у меня в кармане. Оставался вопрос с жильем.

Принесли еду. При виде изысканной сервировки блюд мне стало нехорошо. От аромата прованских трав, тушеного мяса, сыра и хрустящей корочки французского багета желудок сжался в комок, в глазах потемнело. «Не хватало еще здесь в обморок рухнуть», – я опёрлась о край стола. Леон понимающе посмотрел на меня, отложил исписанные бумаги и жестом пригласил к трапезе.

– Шеф-повар – француз с хорошей школой. Попробуйте и оцените сами.

Я боялась не сдержаться и накинуться на еду. Все, что стояло на столе, выглядело необыкновенно аппетитно. Настоящая французская кухня! Вишисуаз – фирменный луковый суп со сливками, конфи – утиные ножки, сыр «бри» и сухое красное «Бордо». А соус, поданный с лионскими фрикадельками в желудочной пленке, превзошел все мои ожидания.

Леон покончил с обедом, откинулся на спинку кресла и украдкой поглядывал на меня. Когда я положила приборы на тарелку, он поправил воротник рубашки, вновь пригладил волосы и сказал:

– Я состоятельный человек, мисс Краун, у меня большой бизнес. Мне принадлежит сеть ветеринарных клиник в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке. Среди моих клиентов много питомцев тех, кого вы знаете по фильмам и глянцевым журналам. Попасть ко мне на работу – мечта любого врача. И я беру вас, Джил. – Тон последней фразы заставил мои нервы натянуться струнами. Я держала паузу, дожидаясь окончательного приговора. Без продолжения это звучало так, словно Леон покупает мое тело и душу. – Но пока лишь санитаром, иначе не имею права. Для начала – триста долларов в неделю. Завтра можете приступать в восемь утра в той клинике, где мы встретились. Согласны?

– Спасибо, мистер Берри! – выдохнула я, размышляя, всем ли санитарам он так радуется, или за первобытным восторгом скрывается что-то еще? Вот это удача! Ночь уж как-нибудь переживу. – Я согласна!

– Можете звать меня Леон. Сейчас я отвезу вас домой, а завтра разберемся со всеми формальностями.

Леон расплатился по счету, и мы вышли на улицу, освещенную рекламными витринами и фонарями. Стемнело. Сколько же времени мы провели в ресторане? Я соображала, какой адрес назвать. Ехать было некуда. Повспоминав названия улиц, я озвучила первое, что пришло в голову – Краун-Хилл-авеню. Леон удивился, но высадил меня в указанном месте. Дождавшись, пока он уедет, я села на скамейку и задумалась. Становилось прохладно. Не тот климат, чтобы умереть от холода, но с ночлегом надо было что-то решать. Главное, завтра у меня будет работа. Если надо, одну ночь я и на улице как-нибудь переживу.

Глава 2

Спасение и признание

У тротуара притормозила машина, опустилось тонированное стекло и на меня оценивающе уставился темноволосый парень.

– Детка, согреть тебя?

Я поспешно встала и пошла прочь от дороги. Улицу-то выбрала! Ни души! Сзади послышались шаги, и крепкая рука развернула меня. Я оказалась перед компанией трёх пьяных мужчин. Они зажали мне рот и потащили к машине. Я извивалась и царапалась, как кошка, но тщетно. Они не деликатничали. Какая же я дура! Почему не рассказала Леону, что осталась без крыши над головой?!

Один из негодяев втолкнул меня в салон и бухнулся рядом. Я бросилась к противоположной двери, но получила сильный удар в затылок. Теряя сознание, я услышала, как рвётся моя юбка. Насильник перевернул меня на спину, навалился и языком пытался раздвинуть мои губы. Его пальцы гуляли по мне, как медведь по березовой роще.

Внезапно дверь распахнулась, и он вылетел из машины с лоскутом моей рубашки в руках. Снаружи раздалось несколько звучных ударов. Я с трудом приподнялась на локтях. Сквозь пелену я различила лицо Леона.

– Давай руку!

Леон, выдернул меня из машины, обхватил за талию и поволок к «Шевроле». Двое моих обидчиков корчились на асфальте с разбитыми лицами, а третий неподвижно лежал ничком.

Я плохо соображала и повисла на руках Леона тряпичной куклой. Он торопливо, но аккуратно, устроил меня на сиденье, сел за руль и резко взял с места.

– Зачем наврала? Ты ведь не живешь здесь! – его лицо побагровело от гнева. – Не знаю, что заставило меня вернуться, не спрашивай, но почему ты так поступила?

Молча я качала головой, тихо всхлипывала и трясущимися руками собирала остатки рубашки на груди. Теперь я этому человеку и жизнью обязана.

– Ты хоть понимаешь, что они могли с тобой сделать? – он наконец взял себя в руки и закончил тираду.

– Мне некуда идти, – призналась я, и слезы предательски потекли из глаз. – У меня нет ни денег, ни друзей в этом городе. Наверное, я переоценила свои силы и средства, когда приехала сюда. Здесь все по-другому, все не так.

Леон свернул на парковку у заправочной станции и резко затормозил. Из его рассеченной щеки сочилась кровь.

– Ты ранен…

– Да подожди ты! Мне интересно, ты хотела провести ночь в Лос-Анджелесе вот так, просто на улице? – Таким тоном разговаривают с детьми и с ненормальными. Отлично, новый знакомый начал сомневаться в моих умственных способностях. Без него ясно, какую глупость совершила.

– У меня есть цель. Как могу, иду к ней, – насупилась я.

– Подумайте, какая идейная! Пару часов назад твоя цель была – устроиться работать ветеринаром в Лос-Анджелесе. Так? Прости, но ты цели достигла – я дал желаемое! Что дальше? Больше мечтать не о чем, и ты решила сделать жизнь ярче? Может, зря я вытащил тебя из машины тех ублюдков? Не могла сказать обо всех своих проблемах сразу?

– Мы едва знакомы, неудобно сваливать на тебя все… Есть аптечка? У тебя кровь.

Леон дотронулся до моей скулы. Прикосновение отдалось пульсирующей болью – хорошо я впечаталась в стекло двери той машины.

– Медицинскую помощь окажем друг другу дома. – Его взгляд стал мягче. – А пока можешь поблагодарить меня за спасение. Мне будет приятно.

– Спасибо, Леон!

На душе потеплело. То ли от слова «дом», то ли от тёплой интонации.

Я взглянула на него и поняла, что он ждет от меня вовсе не дружеского рукопожатия… Неужели? Что же сердце так застучало? Леон закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Я привстала, чтобы дотянуться губами до его щеки. Он подхватил меня, и я оказалась у него на коленях. Долгий поцелуй обжег и затуманил разум. Мужская харизма, дорогой парфюм и привкус бабл-гам окончательно деморализовали меня.

Леон провел рукой по моей груди под изодранной рубашкой.

– Случайных встреч не бывает, – прошептал он и тоже попробовал собрать остатки ткани в одно целое. Не получилось. – М-да. Я что-то совсем вымотался. Доверься мне и больше не обманывай. Хорошо? А теперь поехали домой.

Я зачарованная его силой и обаянием согласно кивнула и перелезла обратно на своё сиденье. В голове неслись шальные мысли о том, чем может закончиться этот вечер, но после того, что уже случилось, это меня не пугало. Леон припарковался у одного из небоскребов на Першинг-сквер и подал мне плащ.

– Будет лучше, если ты оденешься.

Мой спаситель одной рукой придерживал меня за талию, а другой прижимал к раненой щеке платок. Мы миновали консьержа и взлетели на лифте на самый верх. Пентхаус Леона занимал весь этаж. От роскоши я замерла на пороге, открыв рот. Леону даже пришлось меня слегка подтолкнуть.

– Проходи, раздевайся, можешь даже совсем, – голосом искусителя прошептал он и щетиной слегка коснулся моей щеки. Меня будто током ударило. Я бы так стояла до Судного дня, не возьми Леон инициативу в свои руки.

– Иди за мной, моя прелесть.

Он достал из холодильника два пакета со льдом, а из шкафчика на стене – аптечку. Я обработала его царапины, а он внимательно осмотрел мое лицо и затылок. Убедившись, что ничего страшного, Леон отправил меня в душ, снабдив полотенцем и футболкой.

***

Мы сидели в гостиной, прижимая к ушибам холод и согреваясь изнутри виски. Спина утонула в мягкой диванной подушке, а мои ноги Леон укутал в плед.

Я отпивала обжигающий напиток по глоточку и уже другими глазами изучала черты своего спасителя. С виду он такой безобидный, белый и пушистый, а трех здоровых, пусть и пьяных, мужчин отправил в нокаут. В его красивом лице я заметила асимметрию. Небольшое искривление на спинке носа выдавало давний перелом, а бугорок на нижней губе – неправильно наложенный шов. Разбитые костяшки пальцев не оставляли сомнений: за спиной у Леона серьезное увлечение боксом, а может, даже и боями без правил. Не похож он на паиньку, невзирая на ангельскую внешность и стать. Он старше меня лет на пятнадцать, не меньше. Близких отношений с мужчинами у меня не было, но сейчас я чётко понимала, что вечер не закончится просто так.

Моя первая любовь осталась без ответа. Почему так получается: за тобой вьется рой поклонников, а ты рыдаешь в подушку из-за одного-единственного негодника, который и знать тебя не хочет? И ты, веселая и быстрая на ответ и шутку, увидев его, то несёшь ахинею, то не можешь выдавить ни слова…

– Джил, ты во мне дырку прожжешь взглядом.

– Прости.

Отложив лед, я подошла к окну. С такой высоты мне впервые открылся весь, никогда не спящий, город моей мечты.

Леон неслышно подошел сзади и обнял за плечи. Я задрожала. Но уже не от холода и страха… Я влюбилась.

– Ты мне очень нравишься, – прошептал Леон, и все мои мысли спутались.

Я повернулась к нему и встретила горячий поцелуй. Мне нравился вкус губ Леона и жар его желания. Никогда не думала, что первый раз будет таким внезапным. Но этот человек отбил меня у негодяев, и условности растаяли в голубой дали. Нас тянуло друг к другу, и не было сил остановиться.

– Ты пахнешь черной смородиной! Так сладко! – Он стянул с меня футболку, прислонил к стене и восхищенно выдохнул: – Я хочу тебя всю…

***

Леон бережно опустил меня на пушистый ковер, убрал волосы с моего лица и слегка подул на него.

– Джил, все в порядке? Почему ты не сказала, что… Это у тебя в первый раз?

– А что-нибудь изменилось бы?

– Уже нет. Но я был неосторожен по незнанию и причинил тебе боль.

– Это лучшее, что со мной случилось.

– Спасибо.

– А разве уже все? Я думала, это происходит дольше, – улыбнулась я.

– Что ты, я еще даже не начинал, – добродушно рассмеялся Леон.

– У меня кружится голова.

– Это пройдет. Голубка… Я буду звать тебя так. Ответь, тебе со мной хорошо? Это важно.

Было ли мне хорошо? Ещё бы! О таком мужчине девушки грезят днями и ночами. Но как сообщить ему остальное: «Я немножко соврамши, моя мечта не рыться в собачьих внутренностях, а сниматься в кино»? Интересно, он выкинет меня из окна сразу или спустит с лестницы утром? Но признаться необходимо.

– Мне очень хорошо с тобой! – В горле стоял ком, а разум вместе с неведомым чувством боролся с принципиальностью. – Но я должна…

Леон, недослушав, запечатал мой рот пьянящим поцелуем.

***

Утром я проснулась на плече Леона. В окно заглядывал рассвет. Тело горело. Что это было? В памяти промелькнули фрагменты прошедшей ночи. О таком я и помыслить не могла.

– Привет, голубка! – Леон коснулся губами моей шеи и вновь пленил меня.

Утро, Лос-Анджелес, огромная постель и великолепный мужчина, лишающий воли и сознания. До сегодняшней ночи я понятия не имела, что такое любовь земная, любовь плотская.

В моем телефоне зазвонил будильник, Леон насторожился:

– Кто тебе звонит так рано?

– Часы напоминают, что мне к восьми на работу, – сказала я и положила голову на мягкий живот возлюбленного. Я уже не чувствовала разницы в возрасте. Мне нравилось в этом мужчине все, даже небольшие погрешности в области пресса. Мой король-солнце мог себе позволить такое.

– Кстати, да, работа… Сейчас решим вопрос, – Леон пошарил под подушкой, нашёл телефон и набрал номер. – Миссис Паркер, меня не будет дня три. Но я на связи.

Отшвырнув трубку, он вновь потянулся ко мне, но, заметив на моем лице испуг, весело рассмеялся.

– Ты нужна мне живой, детка, не бойся. Просто хотел спросить, будешь ли ты кофе?

– Буду.

Короткий поцелуй, и Леон исчез в дверном проеме, обернув бедра полотенцем. Я вспомнила о вечерней записи на просмотр в студию. Что-то мне подсказывало, что я не осчастливлю строгое жюри своим приходом. Ближайшие три дня можно вычеркнуть из ежедневника.

В ванной я с ужасом уставилась на свою распухшую щеку в зеркале. Вычеркнуть придется больше. С тяжелым вздохом я забралась в огромное джакузи и стала наблюдать за струями воды, взбивающими пену. Представляю, как обрадовались бы родители такому знакомству: у дочери появились шансы сделать карьеру хирурга и завязать серьезные отношения с хозяином целой сети клиник. А меня съедала тоска. Я мечтала стать актрисой и не хотела обманывать ставшего близким мужчину. Но обстоятельства… Лгать хотелось меньше всего. Нужно все рассказать Леону сейчас, потом будет поздно. Пусть сам решает, что со мной делать. Я стала готовить пламенную речь.