Cказки Призраков. Tales of Ghosts. Премия им. Эдгара По / Edgar Poe Award (Билингва: Rus/Eng)
- -
- 100%
- +
Пелагея стала рассказывать о своей жизни с самого начала: как в детстве разбила любимую мамину вазу, как часто ссорилась с сестрой и подругами, как не верила в Бога. Однако, оставшись без средств к существованию в пятнадцать лет, Пелагея пошла играть на флейте по улицам города, чтобы раздобыть денег на еду, но волею Всевышнего впервые оказалась в церкви, где для неё открылся совершенно иной мир.
Рассказанное умирающей до этого момента не особо интересовало батюшку, он даже чуть-чуть всхрапнул, а, проснувшись, лишь периодически покачивал головой. Иногда Алексию казалось, что он уже слышал нечто подобное раньше, но за свою жизнь батюшка успел послужить в стольких церквях, что тысячи историй, исповеданных ему прихожанами, давно перемешались в его голове и благополучно забылись, а новые не запоминались вовсе.
– Тогда я встретила его, – глаза умирающей вдруг заблестели, и она улыбнулась. – Он был добрым и заботливым, красиво ухаживал, но почти ничего не рассказывал о себе – говорил только, что любит меня и мы поженимся на Красную Горку. Однажды я случайно узнала, что жених мой учится в Духовной Семинарии, но перспектива стать женой служителя церкви меня совсем не испугала! Напротив, я даже обрадовалась, потому что сама верила в Бога! Но вскоре, когда я сказала, что у нас будет ребёнок, он запретил мне рожать нашего сына…
– Сына? – батюшка нахмурил брови и затеребил Евангелие.
– Да, Слава Богу, не приняла хоть этот грех на душу! Мы ведь так и не поженились – испугался мой жених, променял меня на дочь богатого и влиятельного чиновника. А сын мой внешне – копия своего отца, и я назвала его Алёшей.
– И сколько лет мальчику?
– Семнадцать.
– Ты рассказала ему об отце?
– Нет, батюшка. Мой сын поёт в церковном хоре и собирается поступать в Семинарию, и я не хочу, чтобы у него изменилось отношение к церкви из-за такого отца. Всё, что он знает, – так это то, что они безумно похожи внешне…
Алексий покачал головой. Его рука прикоснулась к руке Пелагеи. Он немного помолчал, но затем, резко отдёрнув руку, грозно произнёс:
– Значит, дочь моя, ты соблазнила служителя церкви, затем не послушалась его вопреки тому, что женщина должна всегда находиться в послушании у мужчины, будучи созданной из его ребра, а в заключении ещё и сокрыла от него правду!
– Батюшка, но… – попыталась возразить Пелагея.
– О, грешница! Не написано ли в Библии, что всё, мною перечисленное, есть тяжкий грех?!
– Я искренне каюсь во всех своих грехах и прошу простить меня!
– А простил ли тебя тот человек?
– Где же я разыщу его теперь?! – уже в слезах прошептала несчастная. – Неужели моя душа обречена скитаться по свету неприкаянным призраком?
– Дочь моя, идёт Великий пост, так постись! Возможно, Бог и простит тебя, но не я…
Умирающая беззвучно плакала.
Батюшка возвращался в храм, явно будучи не в духе, но лишь одна мысль крутилась в его голове: «Боже, что делает время с женской красотой!» В тот же вечер Алексий оставил рясу дома и отправился с друзьями в кабак. Сильно напившись, на следующее утро батюшка прогулял службу и всю Страстную Неделю провёл с друзьями, вспоминая Страданья Христа, не расставаясь с бутылкой.
В Пасху, чтобы в очередной раз не лишиться работы, Алексию пришлось протрезветь. За праздничной трапезой после службы ему сообщили, что в пятницу Пелагею похоронили. Покойницу не отпевали по причине отсутствия денег у её сына, однако сорокоуст за упокой матери тот всё-таки заказал.
Прихватив с собой церковного вина, Алексий отправился на могилу новопреставленной и столкнулся у кладбищенских ворот с красивым юношей. Батюшка узнал в нём сына, но сын не узнал бы в нём отца – тот слишком плохо выглядел…
28 июня 19942. A Sinner
After a small breakfast of scrambled eggs, taking with him a couple of cheese and sausage sandwiches, and only by chance remembering to take also the Gospel and the cross, the parish priest, Father Alexey, slowly went to confess a certain parishioner Pelageya, who was dying of a terminal illness. Father Alexey didn’t know her, as he had served in that church for a week only.
Entering a shabby little room, he saw a woman about forty. She seemed to no longer react to the surrounding sounds, and her gaze was fixed on the window overlooking the garden, where the birds were singing joyfully, and the cheerful wind was rustling. Father Alexey came closer to Pelageya. Her features seemed too familiar to the priest, but in vain he tried to remember where he might have crossed paths with the dying woman, so, sitting down on a chair by her bed, as usual in such cases, he asked,
«I was told that you want to confess, my dear…»
«Yes,» the dying woman replied in a weak voice.
«Then tell me your sins and transgressions,» the priest made the sign of the cross and prepared to listen attentively.
Pelageya started her life story from the very beginning: as a child she had broken her mother’s favorite vase, too often she had quarreled with her sister and friends, and she hadn’t believed in God. However, left without a livelihood at the age of fifteen, Pelageya went to play the flute in the streets to get money for food, and by the will of the Almighty, for the first time she found herself in a church, where a completely different world opened up for her.
What the dying woman had told him up to that point was not of particular interest to the priest, he even snored a little, and, waking up, only shook his head periodically. Sometimes it seemed to Father Alexey that he had already heard something similar before, but during his life the priest managed to serve in so many churches that thousands of stories confessed to him by parishioners had long been mixed up in his head and safely forgotten, and new ones were not remembered at all.
«Then I met him,» the eyes of the dying woman suddenly sparkled, and she smiled. «He was kind and caring, he courted me as a princess, but said almost nothing about himself, only that he loved me and we would get married after Easter. Once I found out by accident that my groom was a student at the Theological Seminary, however, the prospect of becoming the wife of a priest didn’t frighten me at all! On the contrary, I was even delighted, since I already believed in God! But soon, when I told him we were going to have a baby, he forbade me to give birth to our son.»
«Son?» Father Alexey furrowed his brow and fiddled with the Gospel.
«Yes, thank God, I didn’t take at least that sin upon my soul! After all, we never got married. My groom got scared, exchanged me for the daughter of a rich and influential official. And my son outwardly is a copy of his father, and I named him Alexey as well.»
«How old is the boy?»
«Seventeen.»
«Did you tell him about his father?»
«No, Father. My son sings in a church choir, he is going to the Seminary. I didn’t want him to change his attitude towards God because of such a father. All he knows is that they are too similar in appearance.»
Father Alexey shook his head and touched Pelageya’s hand. He was silent for a while, but then, sharply withdrawing his hand, said menacingly,
«So, my dear, you seduced a priest, then disobeyed him, despite the fact that a woman should always be in obedience to a man, being created out of his rib, and on the top of that you also concealed the truth from him!»
«Father, but…» Pelageya tried to object.
«Sinner! Isn’t it written in the Bible that everything I have listed is a mortal sin?!»
«I sincerely repent of all my sins and ask you to forgive me!»
«Have that man forgiven you?»
«Where can I find him now?» the unfortunate woman whispered already in tears. «Is my soul doomed to wander the world like a restless ghost?»
«My dear, the Great pre-Easter fast is going on, so you must fast! Perhaps God will forgive you, but not I.»
The dying woman wept silently.
Father Alexey was returning to the church, obviously not in a good mood, but only one thought was spinning in his head, «My God, what does time make with a female beauty!» That same evening, Father Alexey left his cassock at home and went with friends to a pub. Having drunk heavily, the next morning he skipped the mass and spent the entire Holy Week with friends, remembering the Passion of Christ without parting with the bottle.
On Easter, in order to avoid losing his job again, Father Alexey had to sober up. At the festive meal after the mass, he was informed that Pelageya had been buried on Friday. The deceased had not been served by the funeral vigil due to the lack of money from her son, who nevertheless ordered a special 40-days prayer for the dead mother.
Taking church wine with him, Father Alexey went to the grave of the newly departed and bumped into a handsome young man at the cemetery gate. The priest immediately recognized his son, but the son would have never recognized his father, since he looked too bad…
June 28, 19943. Две женщины
Я просто слишком сильно любил её! А разве вам не знакомо такое чувство, когда ради любимой вы готовы пожертвовать жизнью?
…Не помню, где и когда мы познакомились с Жанной, ведь мы жили в одном доме, играли в одном дворе, учились в одной школе. Жанна всем нравилась, её окружала толпа ухажёров, и я сначала даже побаивался пригласить её погулять. С женщинами у меня сложности с детства. Я их всегда боялся. И, как выяснилось, не зря!
Мы стали встречаться ранней весной, когда Жанне исполнилось восемнадцать. Часто ходили к тому озеру, по центру которого торчит необитаемый островок. Жанна говорила, что ей бы хотелось на него попасть! Заметьте, никто не тянул её за язык!
На прогулку я всегда брал мою любимую – Жунгу. На всякий случай. Рядом с ней я чувствовал себя гораздо уверенней. Многие даже считают, что таких собак нельзя держать дома – мол, опасно для жизни! Да, согласен, характер у неё, прямо скажем, не простой: в квартиру нельзя было привести друга, не говоря уже о целой компании. Жунга бросалась на любого, кто не являлся членом нашей семьи, а когда её запирали в другой комнате, заливалась невыносимым лаем и «выламывала» дверь до тех пор, пока чужой не уходил. Жунга, кстати, не слушалась даже меня, но я её очень любил! А разве не собака – лучший друг человека?!
Я, честное слово, искренне надеялся, что девочки подружатся, но Жунга – теперь-то мне всё стало ясно! – просканировала будущее и заранее возненавидела Жанну, рычала на неё и всячески пыталась загрызть. Я уговаривал её смириться, но Жунга упрямо стояла на своём. Тогда я понял: она ревнует меня! Наконец-то! Но, под давлением окружающих, всё-таки принял решение – женюсь. Надо – значит, надо. Куда деваться? Подумают ещё, что я равнодушен к противоположному полу в отличие от своего собственного!
Жунга, естественно, не могла простить мне такого поворота событий! Её агрессия зашкаливала, теперь она бросалась и на меня! Как я ни пытался ей объяснить человеческое «надо», а всё в пустую: предательства собаки не прощают. А как вы отнеслись бы к тому, кто вас предал? Я оставил Жунгу у матери, а сам после свадьбы перебрался к Жанне.
Мне очень не хватало моей Жунги, я неимоверно тосковал, она снилась мне каждую ночь, и, видит Бог, я старался заезжать к ней в гости как можно чаще! Всеми фибрами души я чувствовал её неимоверные страдания и в итоге предложил матери выдать Жунгу замуж. Разово, разумеется… Кто бы знал, как сильно я переживал за её брачную ночь! Но самовнушение – великая вещь: я же изменяю ей с Жанной…
В то утро мать позвонила мне и сообщила потрясающую новость: у Жунги будут щенки! Я прыгал по квартире от счастья – возьму себе одного! Вернее, одну – девочку, конечно! Вылитую Жунгу!.. Я даже залаял от радости. Впервые. И в тот самый момент в комнате появилась Жанна и сказала, что у нас будет ребёнок.
М-да!
Вечером мы решили отметить у моей матери скорое пополнение семейства. Жунга, как и обычно, принялась бросаться на хрупкую Жанну. Мать, несмотря на мои протесты, закрыла Жунгу в комнате, чтобы спокойно поужинать на кухне.
После трапезы мы с матерью уединились на балконе обсудить предстоящие перемены. Внезапно раздался грохот и крики. Дверь в комнату, где находилась Жунга, была сорвана с петель. Прибежав на кухню, мы увидели Жанну, которая, вместо того чтобы мыть посуду, лежала без сознания с окровавленным ножом в руке! На её животе, грозно рыча, распласталась Жунга…
Мы вызвали врача и ветеринара. Я был подавлен! Я взвыл! Да, я выл на Луну, не стесняясь ни ветеринаров, ни врача. Жунга больше не могла иметь щенков, а жена – детей. Боже! Казалось, я не смогу этого пережить!..
Мы гуляли у того самого озера, по центру которого торчит необитаемый островок… Было уже слишком поздно, и – ни души вокруг. Жуткая картина воскресла, застыв на внутреннем экране: любимая Жунга и нож в руке Жанны… Я не помню, каким образом в моих руках оказался тот самый нож…
Я просто слишком сильно любил её!
13 декабря 19963. Two women
I just loved her too much! Haven’t you ever felt like to sacrifice your life for the sake of your beloved?
…I don’t remember where and when I met Jeanne, because we lived in the same house, played in the same yard, studied at the same school. Everyone liked Jeanne, she was surrounded by crowds of suitors, and at first I was even afraid to invite her for a walk. I’ve had problems with women since childhood. I’ve always been afraid of them. And, as it turned out, not for nothing!
We started dating in early spring, when Jeanne was eighteen. We often went to that lake, with an uninhabited island in the middle. Jeanne used to say she would like to get on it! No one was pulling her tongue, mind you!
I always took my favorite, Junga, on my walks. Just in case. I felt much more confident next to her. Many people even believe that such dogs should not be kept at home for being dangerous to life! Yes, I agree, her character, frankly, wasn’t simple, I couldn’t bring home a friend, not to mention the whole company. Junga would attack anyone who was not a member of our family, and, being locked in another room, she would burst into unbearable barking and «breaking down» the door until the stranger left. Junga, by the way, disobeyed even me, but I loved her very much! Isn’t a dog man’s best friend?
Honestly, I sincerely hoped that my girls would become friends, however, Junga – once it became clear to me! – had scanned the future and hated Jeanne in advance, growled at her and tried in every possible way to bite her. I tried to persuade Junga to accept the situation, in vain! She was stubbornly adamant. Then I realized that she was jealous of me! Finally! Anyway, under third parties pressure, I still made a decision to get married. Must means must. No way to avoid! They would think that I was indifferent to the opposite sex, unlike my own!
Junga, of course, couldn’t forgive me for such a turn of events! Her aggression went off the scale, she began to rush at me as well! No matter the way I tried to explain to her the human «must», it was all in vain: dogs don’t forgive betrayal. How would you feel about someone who betrayed you? After the wedding, I left Junga at my mother’s and moved to live at Jeanne’s.
I really missed my Junga very much, I was awfully homesick, I dreamed about her every night, and, God knows, I tried to visit her as often as I could! With every fiber of my soul, I felt her incredible suffering and, as a result, I asked my mother to make Junga get married as well. One-time, of course… Who would have known how much I was worried about her wedding night! However, self-hypnosis is a great thing! So, if I was cheating on her with Jeanne…
That morning my mother called me to tell the amazing news: Junga was going to have puppies! I jumped around the room with happiness, I would take one for myself! A girl, of course! The spitting image of Junga! I even barked with joy. For the first time. And at that very moment, Jeanne appeared in the room and said that we were going to have a baby.
M-yes!
In the evening we decided to celebrate the imminent replenishment of the family at my mother’s flat. Junga, as usual, began to throw herself at the fragile Jeanne. My mother, in spite of my protests, closed Junga in the room to let us have a quiet dinner in the kitchen.
After the meal, my mother and I retired to the balcony to discuss the upcoming changes. Suddenly there was a roar and screams. The door to the room with Junga was blown off its hinges. Having entered the kitchen, we saw Jeanne. Instead of washing the dishes, she was lying unconscious with a bloody knife in her hand! Roaring menacingly, Junga sprawled on her belly…
We called a doctor and a vet. I was depressed! I howled! Yes, I howled at the Moon, not embarrassed by either veterinarians or doctors. Junga could no longer have puppies, and my wife could no longer have kids. God! It seemed to me I couldn’t survive that!
We were walking by the very lake, with an uninhabited island in the middle. It was already too late, and not a soul around. A terrible picture came back to life and froze on the inner screen: my beloved Junga and the knife in Jeanne’s hand… I don’t remember how that very knife ended up in my hands…
I just loved her too much!
December 13, 1996
4. За мороженое
– Привет! – прошептал Юрий Васильевич, печально взглянув на её прекрасное, но холодное лицо. – Сегодня я пришёл поздно, потому что отвозил ребёнка на дачу… Прости меня, Инна!
Она молчала.
– Ну, прости меня!
Но Инна молчала.
Всё лето Юрий Васильевич приходил к ней каждый вечер, рассказывал о своей теперешней жизни и приносил мороженое. Да, я всегда буду помнить, что она любила мороженое. И ягоды замораживала на зиму. А потом зимой их размораживала и кушала с мороженым…
– Бог велел всех прощать. Ты же всегда верила в Бога, разве нет, Инна? Прости меня!
Но она молчала.
***
Наступила осень, шли проливные дожди. В тот вечер Юрий Васильевич купил ей букет маленьких хризантем.
– Я раньше не дарил тебе цветов. Прости… Хочешь, я буду приносить их тебе каждый день?.. И мороженое тоже!.. Всё, как ты любила!
Но Инна молчала. Она была безжалостно-холодной!
Юрий Васильевич вспоминал, как все завидовали, что у него такая жена – красивая, молодая, весёлая, общительная…
– Сколько можно обижаться? Да, я был не прав. Но я так долго сдерживал себя! Подумаешь, разок приревновал тебя к нашему ребёнку! Но ведь ты уделяла ему слишком много времени! И совсем не обращала внимания на меня! Мне было очень обидно, правда! Ну, прости!
Юрий Васильевич смотрел на Инну таким жалобным взглядом, но она по-прежнему молчала. И он с трудом сдерживался – мужчины не плачут.
***
Зимой, почти каждый вечер, он приносил ей, помимо мороженого, ещё и мандаринов – должно быть, Инна их тоже любила, но… продолжала молчать – такая холодная… ещё бы!
А потом наступила весна. Когда всё, что было заморожено, начинает таять, и Юрию Васильевичу показалась, что Инна тоже вот-вот оттает! Он пришёл к ней с надеждой, но она была по-прежнему холодна. И тогда Юрий Васильевич закричал:
– Сжалься надо мной! Услышь меня! Я больше не могу так! Не могу без тебя жить! Мне кажется, что я схожу с ума! Я увезу тебя отсюда и сделаю счастливой! Только вернись ко мне, пожалуйста! Да прости же ты меня!!!
В тот момент я не выдержал – мало ли что он натворит в таком состоянии! – и, оторвавшись от видеокамеры и на ходу застёгивая бронежилет, направился к клиенту.
Юрий Васильевич обернулся, когда я открыл дверь, и кивком поприветствовал меня.
– И Вам не хворать! – произнёс я. – Так что в итоге? Договор продляем?
Юрий Васильевич всё ещё пребывал в состоянии транса, теребя нервными пальцами краешек своего пиджака. И для ускорения процесса я добавил кодовую фразу:
– Вы мне деньги за своё «мороженое» принесли?
Юрий Васильевич непроизвольно вздрогнул и даже как-то съёжился, но потом тут же схватил и распахнул саквояж, заполненный пачками иностранных купюр:
– Да-да… конечно… да… вот…
…А Вы думали, содержание моего подпольного гаражного кооператива «Хладокомбинат у Борисыча» обходится дёшево? Но у богатых – свои причуды, особенно если крыша поехала, а деньги на дороге не валяются.
– Я очень устал, – прошептал Юрий Васильевич и зарыдал: – Ну, прости меня, Инна, прости! Я люблю тебя! Пожалуйста, открой глаза! Посмотри на меня! Дай мне руку! Вставай! Пойдём домой! Ну же… пойдём…
В наступившей гробовой тишине Юрий Васильевич окинул Инну отчаянным взглядом, чтобы ещё раз увидеть её тонкие холодные руки, которые когда-то нежно ласкали его; бледное, родное до боли и всё-таки уже чужое лицо; окаменевшие губы, которых ему так не хватало. Он не мог видеть лишь её глаз и шрамов под платьем, оставшихся от его многочисленных ударов ножом в поисках сердца…
26 июня 19984. Frozen
«Hey!» Yuri whispered, glancing sadly at her beautiful cold face. «Today I came late, because I took the child to the cottage… I am sorry, Inna!»
She was silent.
«Well, forgive me!»
Inna said nothing.
So, all summer long Yuri came to her every evening to talk about his current life, and he brought her ice cream. Yes, I will always remember, she loved ice cream, and she froze some berries for the winter to defrost them and eat with ice cream… in the winter.
«God told us to forgive everyone. You’ve always believed in God, haven’t you, Inna? Forgive me!»
She was silent.
***
Autumn came, and it rained heavily. That evening, Yuri bought her a bouquet of small chrysanthemums.
«I’ve never given you flowers before. I’m sorry… Do you want me to bring them to you every day?.. And ice cream as well! Whatever you love!»
Inna was silent. Yes, she was mercilessly cold!
Yuri often remembered that everyone envied him for such a wife – beautiful, young, cheerful, sociable…
«How long can you be offended, Inna? Yes, I was wrong! Although I’ve been holding back for so long! Just think, only once I was jealous of our child! Yes, because you spent too much time on him and paid no attention to me! I was very hurt, really! Well, I’m sorry!»
Yuri looked at Inna with such a plaintive look, but… she remained silent. And he could hardly restrain himself, since men don’t cry.
***
In winter, almost every evening, in addition to ice cream, Yuri brought her also tangerines. Inna must have been fond of them as well, but… she continued to be silent. She was so cold… of course…
And then spring came. When everything frozen begins to melt, and it seemed to Yuri that Inna was about to melt, too! He came to her with hope, but she was still cold.
«Have pity on me!» Yuri shouted. «Listen to me! I can’t go on like this! I can’t live without you! I feel like I’m going crazy! I’ll take you away from here and make you happy! Just come back to me please! Well, forgive me!!!»
At that moment, I couldn’t stand it anymore. You never know what one would do in such a state! I stepped away from the surveillance video camera and, fastening my bulletproof vest on the go, went to the client.
Yuri turned around as I opened the door and greeted me with a nod.
«Have a nice evening you too!» I said. «So, have you made your mind? Are we going to renew the contract?»
Yuri was still in a state of trance, fiddling with the edge of his jacket with nervous fingers.
«Have you brought me the money for your ice cream?» I added a passphrase to speed up the process.
Yuri involuntarily shuddered and even somehow cringed, but then he immediately grabbed and opened the briefcase, filled with bundles of foreign banknotes.
«Yes, yes… of course… yes… here you are…»
…And have you really thought that the maintenance of my underground business «Cold Storage at Boris’ garage» is cheap? However, the rich have their own quirks, especially if they are going crazy, I mean, their madness, and, of course, the money is not lying on the road!
«I’m very tired,» Yuri whispered and sobbed, «well, forgive me, Inna, forgive me! I love you! Please open your eyes! Look at me! Give me your hand! Get up! Let’s go home! Come on… Let’s go!»