Поколение призванных

Основная масса отзывов, в основном, самой превосходной степени пришла на флагманскую рассказку предыдущего сборника «Заступничек».

Одно из лучших произведений. Читал на одном дыхании. Все связано, без присущих ранним рассказкам «перескоков», с четко выписанными персонажами, с любовью ко всем ним. На мой, не профессиональный взгляд, в этом рассказе я «оказался» в том же месте, с теми же людьми и в тоже время. А для меня, «немного» эмоционального – это главный критерий!

Великолепная рассказка. Тут и кусочек» Утомленные солнцем» и отрывки из хороших боевых фильмов и, конечно, быт «Переделкино». Масса очень интересных деталей. Написано великолепно, захватывает. Это один из твоих шедевров. Я получил большое удовольствие. Прочел, не отрываясь, даже проехал свою остановку. Класс!!!

Прочла на одном дыхании. Круто замешано повествование. Дачные мирные зарисовки, прерываемымые всполохами воспоминаний, далеко не идиллических. Наверное, это – новая «фишка». Жёстко, сильно.

«Защитник» отличный, шикарно получилось. На мой взгляд, про командировки лучше читается, объемнее как то стало, и сразу весь текст как то весомее, что ли.

Если это вымысел, то очень правдоподобный. Хороший рассказ, интересные персонажи. Продолжай писать в этом ключе. Это уже другой уровень, другое качество. Это – литературное произведение!

Очень крутой мемуар! И почти не требуется редактуры.

Я под очень сильным впечатлением! Написано классно, читается на одном дыхании. И смеялась, и ужасалась, даже поплакала, что для меня не характерно. Сказать, что потрясена – ничего не сказать! Ты говорил вскользь про войну, но не ожидала, что все было настолько страшно и чудовищно. Теперь понятно, почему так тяжело ты переносишь все потери и так ценишь жизнь, друзей, воспоминания, откровенность, любовь. Великолепный, сильный, трогательный рассказ! И ты меня в очередной раз потряс, ты – талантище! Читала и слышала твой голос и твои интонации. Описание уклада жизни этого замечательного дома, и твоего там пребывания – просто шедевр!

Поздравляю от души: это глобально-литературное произведение! Как читателю – доставило огромное удовольствие, и есть желание перечитать ещё неоднократно и медленно. Промелькнула пара стилистических сомнений, но удовольствие от чтения не позволяет вернуться к этим моментам, вероятно, это не важно. ОЧЕНЬ КРУТО И ТАЛАНТЛИВО!!! Давай дальше, рост потрясающий!!!

«Заступничек» – Война и Мир в коротком и современном изложении. На мой взгляд, есть немного самолюбования. Очень тронуло описание дома, быта, атмосферы… Это все уходящее. Африканская тема – взрывает мозг. Молодец!

Но присутствовала и резкая критика.

Если кратко: то, что читал раньше – вызывало больший интерес и, самое главное, не утомляло, потому что более коротко, более ёмко (есть яркий сюжет, как правило – с концом, который можно за разумное время узнать; нет такого большого количества описанных героев). Ну и истории, которую ты пытаешься рассказывать, на мой взгляд, фактически нет.

Уточняя для себя кое-что, просмотрел «новеллку» еще раз с начала до конца, чтоб понять, кто есть кто, и как всё это увязано в единую линию. При этом, желания сразу же взяться за твоё новое произведение снова – нет (а с маленькими рассказками – было).

Не каждый раз быть Пушкиным.

И ещё: совершенно классно (и увлекательно) описаны военные эпизоды.

Обратная связь очень важна автору для понимания степени и основных точек интереса читателей.

Впервые отчетливо осознал, что хорошая манера изложения может компенсировать «бедноватость» сюжета. Вроде бы и ни о чем рассказка, всего лишь «таец», натянутый юмор и никакой развязки, а читается с удовольствием. Думаю, что это свидетельствует о литературном даре, по аналогии с великолепным гитаристом, который мастерским исполнением вытянул «бедный» на музыку мотив. Мне кажется – здесь именно такой случай. Сама рассказка просится в рубрику» По странам и континентам».

Только что прочитал «Самогон» – понравилось очень. В очередной раз дивлюсь замечательной памяти. Все понимаю: имена, даты, события, но рецепты? Это что то! Отлично! Присутствует все, и содержание и исполнение!

Про музыку замечательно, более личное, может быть не особенно интересное в широком смысле. Я, например, мало соприкасался в жизни с отечественной музыкой, но все равно, что-то близкое и родное. Автор с «хаером» – наш человек оттуда. Одним словом – хорошо и даже отлично.

Радостно, когда в отклике выражена точка зрения, полностью совпадающая с моим видением какого-либо феномена из прошлого, как в нижеприведенном – «ода алкоголю».

Волшебнику, обращающему моё воображение к добрым временам юности, дарящему малую толику ощущений того времени!

Про ЭПОС.

А как иначе воспринимать откровенность твоих повествований в части того,

какой добротой жило наше поколение. Ну, ладно, если это не эпос, то всё равно

«не замыленный», но и не приукрашенный взгляд на досуг того времени, на, в общем-то, участливые отношения между (советскими) людьми. Повествования о тех, кого братали ценности духа, а не материального быта.

К сожалению, тебя не хватает на то, чтобы показать, что совместные возлияния в то время были ключиком в мир откровенного общения, где активно вёлся совместный поиск ощущения чести, полноты достоинства, кажущегося самоутверждения. Эмоции в этом процессе дарили необыкновенные краски. К «традиционному русскому» ритуалу относились с пониманием абсолютно все.

Рассказки – попытка передать воздух того времени. Кому? Мне кажется, что передаёшь ты лишь код, по которому происходит подключение нас, твоих сверстников. По этому коду у нас включается ассоциативный ряд.

Не хочется думать, что ты хотел сделать из своих рассказок набор анекдотивных сценок. Извини за пафос, но анекдотическую идею про афериста, который качал бабло из российского бюджета как компенсацию за умерших крепостных крестьян, Гоголю подкинул Пушкин. И что? Какою волшебную машину времени создал Гоголь! Словно видишь всех героев посредством формы изложения.

Создалось впечатление, что ты подолгу думаешь над переложением на клавиатуру того, что хочешь рассказать. Пишешь, исправляешь, возвращаешься.

Из-за этого теряется плавность мысли. Помню тебя прекрасным рассказчиком, мастером меткого, взвешенного слова. Попробуй писать так, как говоришь. Не оглядываясь. А потом попробуй почитать и воспринять чужими глазами. Ты почувствуешь свой стиль.

Как-то вот так…

Времена не выбирают,

В них живут и умирают.

Время – кожа, а не платье.

Глубока его печать.

С нас – его черты и складки,

Приглядевшись, можно взять.

Вероятно, многие думающие люди рано или поздно предаются размышлениям «о жизни и о судьбе» собственной и, может быть, своего поколения. Подобные мысли меня посещали в течение всей жизни, но четко выкристаллизовались только после шестидесяти.

Как верно подметил замечательный поэт – представители каждого поколения в значительной мере отражают время и реальность, которым стали свидетелями. Несколько высокопарное название сборника объясняется совершенно прозаически.

В годы моей юности призыв однозначно подразумевал службу в рядах Советской Армии. В девятом классе все юноши проходили медкомиссию в РайВоенКомате и годные получали приписное свидетельство. После окончания десятилетки каждый, не зачисленный на очное отделение ВУЗа, подлежал майскому или ноябрьскому призыву, исходя из даты рождения.

Правда, совсем незначительный процент близких друзей и приятелей юности «отбывал» еще почетную в то время обязанность. Практически все товарищи учились в ВУЗах с военной кафедрой, да и интересы простирались совершенно в других плоскостях.

В марте 2019 года на юбилейной встрече выпускников – сокурсников, я с удивлением узнал, что практически все, за малым исключением, после окончания института вступили в ряды защитников Родины и дослужились до старших офицерских званий. К глубокому сожалению, большинство одногруппников я не видел все 40 лет.

Впитанное с младенчества и приумноженное школьным и всем последующим воспитанием искреннее чувство патриотизма, готовность защищать Родину в тяжелую годину навсегда вошли в плоть и кровь каждого. Поколение, взращенное на фильмах и песнях о Великой Отечественной, комплексе ГТО1 и уроках НВП2, отлично знало «с какого конца заряжается винтовка» и как дослать патрон в ствол.

Наши Деды и Отцы, а зачастую Бабушки и Мамы, по комсомольскому и партийному призыву, защищали Родину, возводили ДнепроГЭС и Магнитку, возрождали страну после войны. Они свято верили, что строят развитой социализм, и обещанный к 1980-му году коммунизм. На долю моего поколения выпали иные глобальные потрясения, но заложенная с детства бойцовость и бескомпромиссность помогли не сломаться и сохранились у основной массы даже в пенсионном возрасте.

Еще одной производной основой прилагательного, вынесенного в название сборника, является призвание. У каждого оно своё, но обязательно присутствует. Правда человек до поры, до времени может этого не осознавать.

Мой названный брат, Андрюшка «Першинг», посвятивший армии всю сознательную жизнь, четырежды выполнявший интернациональный долг военным советником в странах Южной Африки и завершивший карьеру наблюдателем ООН в перманентно закипающем треугольнике – Израиль, Сирия, Ливан, периодически печатается в журнале «Солдат Удачи». В одной из заметок он дал, на мой взгляд, отменное определение значительной части нашего поколения: «Бывает, что человек носит войну в себе, даже не подозревая об этом. Но, попав в дело, такие составляют цвет воюющей братии!».

Хотя замечательные строки «Нас бросала молодость в сабельный поход» относятся к старшему поколению, но и на нашу долю выпало немало испытаний. Развал Союза, «перестройка и ускорение», смена строя, два путча, бандитский и коррупционный беспредел девяностых – все эти передряги могли выбить из колеи любую, менее стойкую группу людей, но подавляющее большинство моих друзей и знакомцев за «годы большого перелома» не утратило своих принципов и жизненных ценностей.

Я очень тепло отношусь к своим сверстникам и погодкам, поэтому мне весьма импонирует недавно озвученная с высокой трибуны неожиданная инициатива депутата Бориса Чернышева – ввести льготную категорию «Жертвы перестройки» с предоставлением всевозможных привилегий. Мое поколение целиком, исходя из озвученных оратором дат рождения, вполне вписывается в четверть россиян, причисленных к потерпевшим, и наверняка заслуживает безбедной и достойной «второй молодости», вне зависимости от того, как оно откликалось на призывы пришедшихся на наш век правителей.

«Prímum nóli nocēre3»

Моя супруга Галина училась в ММСИ на лечфаке и готовилась по окончании стать врачом Скорой Помощи. На начальных курсах будущие медики подвергались испытанию чередой разнообразных образовательных циклов, предназначенных выявить непригодных к нелегкому труду и, наоборот, утвердить остальных в правильном выборе профессии. Морги, диспансеры всех направленностей и прочие, не самые приятные заведения всячески способствовали закалке нервной системы. Если у студента не возникало отвращения при препарировании трупа, и он не терял сознания при виде крови или раздробленных костей, то вполне соответствовал непростому призванию. Галка успешно преодолела все препоны на пути к вожделенной Присяге Советского врача, но не без трудностей. С одной из тошнотворных составляющих вышла неувязка, как выяснилось позднее. Любимая категорически не переносила вида гноя и на любые кожно-воспалительные заболевания реагировала крайне отрицательно.

Впервые «гноебоязнь» проявилась на пятом курсе обучения Галины, когда после неловкого обращения со швейной машинкой у меня на пальце образовался панариций4. Два дня я стоически терпел, но на третью ночь, когда уже всю руку дергало так, что спать не представлялось возможным, разбудил молодую жену и попросил хоть что-нибудь сделать. С оторопью глянув на распухшую фалангу, Галка ничтоже сумняшеся полусонно прошествовала к книжной полке, достала толстенный медицинский справочник, нашла нужную статью и, подытожив: «Вскрывать после первой бессонной ночи», спокойно легла баиньки. Через полчаса, измученный непрерывной болью, я прокалил на огне маникюрные ножницы и взрезал нарыв. От души залил рану зеленкой, замотал бинтом и в совершенном счастье уснул. Когда с самого ранья любимая решила таки провести надлежащее лечение, неприятные ощущения меня уже не тревожили, но по руке до самого плеча выступили красноватые пятна, вызвавшие у молодого специалиста шок: «Заражение крови!». К вечеру раздражение прошло, но оба поняли, что лечение любого фурункулеза и схожих заболеваний не являются сильной стороной начинающего врача.

Многочисленные родственники и подруги регулярно обращались к своему доктору за консультацией, и Галина давала им здравые советы, а часто оказывала действенную помощь. Всё, что касается лечения переломов, отравлений, скачков давления и прочих экстренных случаев – она знала назубок. Учитывая специфику Пролетарского района проживания, в практике врачей 3-ей подстанции «Скорой Помощи», где Галка трудилась, преобладали случаи, связанные с употреблением алкоголя: от похмельных страданий до пьяных травм и отравлений всевозможными спиртосодержащими веществами. На первом этаже нашего дома располагался винно-водочный отдел Гастронома, и регулярно встречаемые Галей друзья на полном серьезе интересовались ее профессиональным мнением о количестве и крепости напитка, необходимого для поправки здоровья после случившегося злоупотребления.

Зимние студенческие каникулы 1978 года, совпавшие с нашим медовым месяцем, мы провели в Доме Отдыха «Зеленый Курган», сказочном местечке под Новым Иерусалимом, отправившись туда на следующий день после свадьбы вместе с одиннадцатью друзьями для продолжения празднования.

Следующей зимой по спонтанно образовавшейся традиции к нам в «З.К.» приехали пятеро товарищей отметить годовщину и немножко погостить. Как обычно, Игорь «Бамбина» сходу «задружился» с хохотушкой Ириной, третьекурсницей Плешки, и она тут же влилась в задорную компанию. Отдых протекал бурно и весело – днем катание на лыжах и санках, вечерами по интересам: танцы – обжиманцы или разнообразные тихие игры. Два Мишки, «Нильсон» и «Хиппи», до глубокой ночи «меломанили» в холле второго этажа, доводя остальных до сумасшествия цикличным прослушиванием альбома «Too old…» любимой группы «Jethro Tull».

На пятый вечер заезда «Бамбина» на плясках подвел смущающуюся Ирину к Галке: «Галь! У девушки к тебе вопрос по специальности. Посмотри, пожалуйста!». Супруга с барышней удалились в наш номер и сгинули. Заглянув в комнату, чтобы выяснить причину затянувшегося отсутствия, я застал обеих в сильных грустях.

Под мышкой у девушки образовался нарыв под медицинским названием «гидроденит», в простонародье – «сучье вымя». Галкины познания касательно заболевания не отличались определенностью, но она уверенно заявила, что нельзя допустить исторжения нагноения внутрь, во избежание развития обширного лимфаденита. Поэтому, необходимо вытянуть гной наружу, для чего «пациентке» лейкопластырем приклеили на пораженное место марлевую повязку с целебной мазью Вишневского, захваченной «на всякий пожарный» моей запасливой супругой. По ее же профессиональным прогнозам: на второй-третий день гнойник прорвется в повязку, изнуряющая боль прекратится, и можно будет окончательно дезинфицировать рану.

Через три дня рано утром Игорь чуть не на руках принес измученную бессонной ночью Ирину. Под повязкой вздулся кратер, переливающийся всеми оттенками желто – багрово-фиолетовой гаммы. Любое движение причиняло бедняжке ужасную боль. Совместно принятое решение – не пускать излечение «на самотёк» – заставило всей компанией обратиться в медпункт Дома Отдыха.

Местная фельдшерица, деревенского вида тетка предпенсионного возраста, отреагировала на пугающую картину на редкость спокойно: «Можно, конечно, отправить болезную в городскую больницу, где квалифицированно хирургическим путем вскроют нарыв и проведут последующее медикаментозное лечение. Но мы здесь привыкли справляться с такими недомоганиями своими силами!». И поведала полусказочную историю о базирующемся на территории Дома Отдыха пятнистом псе дворянской породы. «Мякиш черного хлеба надо тщательно прокатать по пораженному участку, а затем дать проглотить этой дворняге. Через сутки болячку «как рукой снимет!», – уверенная рекомендация привела нашу компанию в оторопь.

Ирка с такой мольбой смотрела на «Бамбину», что, несмотря на немедленно последовавшие шутки о собачке со средним медицинским образованием, он тут же возглавил поисковую операцию. Полбуханки чёрного извели на обкатку опухоли, затем разбились на группы, у каждой из которых имелась наготове шоколадная конфета с втиснутым в нее мякишем, и рассыпались по немаленькой территории. Морозы стояли суровые, поэтому через неравные промежутки времени все собирались в холле второго этажа греться и делиться соображениями о местонахождении Шарика. Выдвинутая Игорем версия: «Может он в Москву на симпозиум уехал?», вызвала общее веселье, но Ирине было совсем не до смеха.

Именно Игорь к концу дня в сгустившихся зимних сумерках углядел неторопливо бредущую к заднему крыльцу столовой средних размеров псину. Четырехлапый лекарь не проявил никакого интереса к предлагаемому лакомству. Тогда в ход пошли «дуровские методы»: пока бесстрашный «Нильсон» железными ручищами держал разведенную пасть тихо скулившего пса, «Бамбина» пропихнул в нее шоколадку с хитрой начинкой. Убедившись, что операция прошла успешно, и конфета проглочена, заиндевевшие участники облавы быстрехонько вернулись в тепло корпуса и с удовлетворением выпили за благополучное излечение.

Как говорится: «Хочешь – верь, хочешь – не верь5», но, той же ночью нарыв прорвался наружу, опухлость спала и боль прошла. Наутро Галка тщательно обработала небольшое отверстие зеленкой, заклеила пластырем для надежности, и больше Ирина о болячке не вспоминала.

Предложение «Бамбины» выправить «Полиграф Полиграфычу» полноценный медицинский диплом по возвращении в Москву, хотя и встретило всеобщую активную поддержку и одобрение, так и осталось нереализованным.

Народные приметы, так же, как и прочие неразгаданные явления природы, я всегда почитал «тайнами, доступными не нам!» и воспринимал с изрядной долей скептицизма. Но иногда, как в приведенном случае, поневоле начинаешь задумываться об их действенности в контексте влияния на психику. Другого объяснения произошедшему, как материалист до мозга костей, я не нахожу.

«Как живали в время оно наши деды и отцы».

В самом начале второго курса Колька «Кука» познакомил меня с Игорем, сотоварищем по группе «Апрель», известной среди друзей как «Носы». (Весь коллектив отличался выдающимися шнобелями, но Колькин существенно превосходил размером румпели старших товарищей и поражал формой.) Разница в возрасте даже в пару лет в юношестве ощущается особенно остро, что уж говорить про пять или десять. Большинство приятелей Игоря, бывших одноклассников и сокурсников, появились на свет существенно раньше нас с «Кукой», но вели себя чрезвычайно дружелюбно и не задавались перед «желторотыми» студентами всевозможными успехами на разнообразных поприщах. И я зачастил в коммуналку на улице Осипенко, где проживал новый друг с женой Натальей и малолетним сынишкой.