Еще можно все вернуть

Bride by Royal Decree

© 2017 by Caitlin Crews

«Еще можно все вернуть»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Глава 1

В жизни Мэгги Страффорд существовало несколько дел, которые нравились ей еще меньше, чем мытье пола в кофейне, как, впрочем, вообще любого пола. Посещение зубного врача. Желудочный грипп. И все воспоминания о несчастном детстве в приемной семье. И вот она стояла на коленях, прилежно оттирая не поддающиеся идентификации липкие пятна на деревянном полу кофейни «Королева кофе» в маленьком популярном у туристов городке Динвиль, штат Вермонт, недалеко от самых известных курортов штата. Для нее, недавно устроившейся на работу официанткой, мытье пола было одной из обязанностей в тот вечер, когда владельцы впервые доверили ей закрыть кафе по окончании рабочего дня.

В кои-то веки, с тех пор как ее в детстве обнаружили на краю дороги, совершенно не помнящую ничего из своей прошлой жизни, в том числе и откуда она, Мэгги была решительно настроена сохранить свое рабочее место. Даже если в ее обязанности входит отмывание липких пятен непонятного происхождения в кофейне, которая находилась где-то в богом забытом месте штата Вермонт.

Она нахмурилась, когда зазвонили в дверь, оповещая о прибытии еще одного помешанного на кофе туриста, который, очевидно, не заметил табличку «Закрыто», красовавшуюся на двери. Или не увидел, что все стулья в помещении стоят на столах, ясно указывая на это. Или не заметил саму Мэгги, стоящую на четвереньках на полу, а не обслуживающую кофемашину.

– Мы закрыты! – крикнула она, когда облако морозного зимнего воздуха ворвалось в помещение.

Она пожалела, что сняла толстый теплый свитер, чтобы завершить мытье пола, не сказала: «Вы можете прочитать вывеску на двери, если умеете читать». Такое нахальное заявление могла позволить себе прежняя Мэгги, поскольку обновленная стала добрее и мягче. Благодаря новоприобретенным качествам она продолжала работать на одном месте за приличную зарплату вот уже пять месяцев.

Помня об этом преимуществе, Мэгги постаралась изобразить на лице улыбку, но бросила губку в ведро с такой силой, что грязная вода выплеснулась на пол. Она ненавидела улыбаться по команде и не создана работать с клиентами, о чем свидетельствовал ее пестрый послужной список. Хотя обновленная Мэгги не выказывала реальные эмоции никому, особенно клиентам, зная, что те, богатые, бывают особенно назойливыми. Подлинные и неизменно беспокойные мысли – ее личное дело, и они надежно спрятаны от всех, когда надо показать, что все у нее в порядке. Ей это удавалось. И вот теперь она демонстрировала улыбку во все зубы в сторону открывающейся двери.

Однако наспех нацепленная улыбка моментально исчезла с лица.

В кафе вошли двое суровых мускулистых мужчин в безупречно сшитых черных костюмах, что-то бормоча в закрепленные на ушах переговорные устройства однозначно не на английском языке. Они не обратили на Мэгги ни малейшего внимания, встали за ее спиной, демонстрируя профессиональную выучку, от которой пробирала дрожь. Она поняла, что надо вскочить и что-то сделать. Внутренняя система безопасности подсказывала, что лучший выход из ситуации – бросить все и бежать куда глаза глядят.

Но тут в кафе вошел еще один мужчина, сопровождаемый двумя мускулистыми телохранителями. Группа охраны отстала, каждый встал у окна: темный костюм, пристальный взгляд, раздутые от мускулов руки.

Мужчина в центре сделал еще шаг или два вперед и остался стоять, глядя на Мэгги, будто был новым мессией.

Мэгги терпеть не могла высокомерных мужчин. Да и мужчин вообще, учитывая персонажи, попадавшиеся на ее жизненном пути, особенно в приемных семьях. Сейчас она обнаружила, что обычный защитный механизм – наговорить дерзостей, а потом задавать вопросы – не работает.

Мужчина, нависший над ней, был каким-то другим. Возникло ощущение, что она слышит звуки церковного хора, поющего «Аллилуйя».

Он стоял так, будто для него обычное дело – смотреть на людей, стоящих перед ним на коленях. Ему словно слегка наскучило то, что вот и еще один у его ног.

Сердце Мэгги учащенно забилось. Она убеждала себя, что ничего особенного в этом госте нет. Обычный мужчина, хотя явно высокомерный. До умопомрачения богатый, как многие, кто зимой снисходил до их маленького городка после катания на лыжах.

Здесь их много. Они колесили в блестящих огромных автомобилях и ослепляли людей широкими улыбками. Занимали лучшие столики в городских ресторанах, готовые выложить сто и более долларов за обычную футболку, потому и цены в магазинчиках взлетали ввысь. Их заказы в кофейнях размером походили на газетную статью.

«Ничего особенного в этом парне нет, – убеждала себя Мэгги, – такой же, как и все».

Ложь.

Обычным он явно не был.

Казалось, от него исходят внутренняя сила или даже бесспорная уверенность в себе. Это больше, чем обычное высокомерие, загорелое лицо, белые зубы и элитные автомобили, простаивающие у обочины в ожидании владельцев. От него невозможно отвести взгляд, будто он вобрал в себя весь свет в помещении, в городе, во всей Новой Англии. На нем были темные брюки и ботинки, стоившие больше, чем джипы, на которых разъезжали лыжники-аристократы. Кроме того, зимнее пальто, выдававшее элегантность высшего класса и истинную мужественность. Объективно высокого роста, а не потому, что Мэгги все еще сидела на полу. Широкоплечий, мускулистый и стройный. Оглядывая его с головы до ног, можно было предположить, что он много времени уделяет усовершенствованию силы и ловкости. Это наблюдение снова пробрало Мэгги до дрожи.

Однако настоящей проблемой стало его лицо.

Он не был похож на типичного богатого красавца и фаната солярия, подобно тем, кто в это время года заполняли улицы Динвиля, нарядившись в дизайнерские лыжные костюмы. Черты лица суровые и резкие. Профиль походил на изображения на старинных монетах. При взгляде на его неулыбающийся рот Мэгги чувствовала, как в животе, а честно говоря, и ниже, медленно и неотступно разгорается пугающий жар. Его взгляд был тяжелым и проницательным. Когда он смотрел на Мэгги, ее, казалось, пронизывает электричеством. Такой вот высокомерный, холодный и безжалостный взгляд.

Так он и стоял перед ней, и в его взгляде читалось, что он привык к всеобщему поклонению. Чего и ожидалось сейчас от Мэгги.

– Да кто вы такой?! – воскликнула она, не опасаясь увольнения за дерзкий тон, после чего она снова не сможет вовремя оплатить аренду маленькой, убогой комнаты. Она не переживала о том, что может произойти, пока нахлынувшие пугающие ощущения не ослабли.

– Замечательно, – сухо отозвался мужчина. – Грубая и дерзкая. Как говорится, мои предки сейчас переворачиваются в гробу.

Звучный голос, а манера говорить свидетельствует о благородном происхождении. Было что-то необычное в его английском. Мэгги возненавидела себя за желание узнать, что это было. Даже не желание, а необходимость! Мужчина продолжал смотреть на нее сверху вниз, слегка нахмурившись, что искажало гранитное совершенство темных высокомерных бровей.

– Почему вы блондинка?

Мэгги моргнула. Потом, к своему ужасу, подняла руку к волосам. Она покрасила их три дня назад, решив, что блондинке, в отличие от обладательницы натуральных каштановых волос, легче расположить к себе посетителей. Правда, когда до нее дошел смысл его слов, стало не по себе.

– Вы что, наблюдаете за мной? Следите? – Она уже находилась на грани нервного срыва.

Со стороны здоровяков телохранителей у стойки бара раздался легкий шум. Видимо, планировали отреагировать на ее слова. Однако мужчина поднял указательный палец. И все. На его руках были перчатки из мягкой кожи. Мэгги побоялась бы дотронуться до них загрубевшими руками. Итак, он просто поднял палец, и мгновенно все стихло.

– Вы не знаете, кто я.

Не вопрос, а скорее, обвинение.

– Вы ведь понимаете, очевидно? – Мэгги размышляла, сможет ли использовать в качестве оружия ведро и губку, если дело примет более серьезный оборот, – каждый, кто спрашивает об этом, самый настоящий кретин?

Его брови поползи вверх, будто он никогда в жизни не слышал такого слова. Но, судя по тому, как сверкнули его глаза, стало ясно, что до него дошел оскорбительный смысл. Конечно, он не привык к оскорблениям и поразился, как она осмелилась внести изменения в его привычки. Значит, по своему положению он явно выше, чем Мэгги себе вообразила. Почему-то у нее захватило дыхание от этой мысли.

– Прошу прощения. Кретин? Вы назвали меня кретином?

Мэгги задрала подбородок, хотя многочисленные знакомые и прежние работодатели говорили, что выглядит она при этом агрессивно. Притворилась, что не поняла, о чем это он.

– Кофейня закрыта. Прошу вас, соберите охрану и уходите. Если получится, подумайте о том, что, если хочется выпить кофе, не обязательно брать с собой команду накачанных стероидами охранников.

На секунду он замер и оценивающе смотрел на нее. От его взгляда у нее по телу побежали мурашки. Он засунул руки в карманы и попытался принять более расслабленное положение. Ничего не получилось.

– Скажите, у вас есть маленькое родимое пятно за левым ухом? В форме скошенного сердечка?

Мэгги стало холодно, будто в помещение ворвался морозный зимний воздух.

– Нет.

Это была неправда. И ей стоило огромных усилий не поднять руку и не дотронуться до родимого пятна. Он изучающе смотрел на нее, сжав губы.

– Вы врете.

– А вы меня пугаете, – парировала Мэгги и встала, заметив, что охранники вновь зашевелились, но мужчина по-прежнему остановил их легким движением руки. – Что происходит? Чего вы хотите? Полагаю, не мокко с соевым молоком?

– Ваше имя, случайно, не Магдалена?

Мэгги поняла, что он заранее знает ответы на свои вопросы, и снова соврала.

– Нет! – Интересно, почему она так напугана. – Мое имя Мэгги. И это не сокращенное.

Она достала телефон из кармана джинсов, крепко сжала его в руке и почти угрожающе помахала им перед носом гостя.

– Если вы сейчас же не уйдете, я вызову полицию.

Мужчина не улыбнулся, будто и не умел вовсе. В его глазах все еще таился стальной блеск, от которого сбивалось дыхание.

– Боюсь вас разочаровать, но, если хотите связаться с местными правоохранительными органами, я не против. С моей стороны было бы упущением не предупредить, что, позвонив в полицию, вы не достигнете результата, которого, вероятно, ожидаете.

Мэгги почему-то поверила.

– Тогда почему вы просто не уйдете? – У нее онемели губы, сжался желудок, место за левым ухом, где было родимое пятно, стало горячим. Но она не осмеливалась дотронуться до него. Только не перед этим человеком. – Я хочу, чтобы вы ушли.

Незваный посетитель не послушался. Проницательные серые глаза внимательно разглядывали ее, а ей очень хотелось прикрыться от всепроникающего взгляда. Да когда ее последний раз беспокоило, что какой-то парень смотрит на нее? Она не носит джинсы скинни, обтягивающие, как вторая кожа, рубашки.

Складывалось впечатление, что он пялится не на ее пятую точку, как другие богатые парни.

– Поразительно, – заметил гость уже тише. – Вы могли бы быть ее сестрой-близнецом, если не принимать во внимание этот омерзительный цвет волос.

– У меня нет сестры-близнеца! – рявкнула Мэгги и услышала в своем голосе отголоски надежды, которая просыпалась каждый раз, когда ей в детстве кто-то заявлял, что она похожа на чью-то племянницу, подружку или двоюродную сестру. Повзрослев, она стала гораздо мудрее, поняла, что это пустые высказывания, брошенные невзначай людьми, которые понятия не имеют, каково это – быть брошенной.

– У меня вообще нет родственников. Меня нашли на краю дороги в возрасте восьми лет. Я не помню, что было до этого. Вот и все.

– Это лишь подтверждает мою версию. – Мужчина стянул перчатки, будто это было частью древней церемонии.

Мэгги терялась в догадках, почему смутилась при виде его сильных рук. Он вынул из кармана смартфон, гораздо больше и технически совершеннее, чем ее, приобретенный недавно на первую зарплату. Его пальцы скользили по экрану, наконец он равнодушно протянул ей телефон, тем не менее сверкая глазами.

Мэгги смотрела на блестящий смартфон, как на осиное гнездо.

– Я не хочу на это смотреть.

Этот человек – пугающий и непостижимый. Она достаточно сообразительна, чтобы не дать ему вовлечь себя в авантюры и не пасть их жертвой. И откуда это чувство пустоты изнутри? Кто бы знал.

– Я хочу, чтобы вы немедленно ушли.

– Прошу вас, взгляните на эту фотографию.

Он не просил, его голос звучал так, словно он никогда ни о чем не просил. Мэгги отметила, что он не пообещал уйти, если она последует его приказу и посмотрит фотографию.

Сама не понимая, почему это делает, она взяла этот проклятый смартфон, стараясь ни в коем случае не коснуться руки гостя. Но почему-то слабый отблеск одобрения в суровом взгляде серых глаз на нее подействовал. Она с трудом сглотнула, посмотрела на экран смартфона и замерла.

Это была фотография женщины. Она стояла где-то, красивая, в украшениях из сверкающих драгоценных камней, обернувшись через обнаженное плечо и широко улыбаясь. Ее темные каштановые волосы были зачесаны назад и уложены в сложный пучок. На ней было сказочное платье из тех, что женщины не носят в реальной жизни. Длинное, блестящее, оно, казалось, сверху донизу расшито сверкающими камнями, подходящими к колье.

Мэгги могла бы сказать, что это была ее фотография.

– Что это? – Она слышала глухие удары сердца. Желудок до боли сжался. В висках ощущалась тяжелая странная боль. – Кто это?

Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины. Но было в его взгляде, направленном на нее, что-то, способное покорить мир.

– Это Серена Санта-Домини, – ответствовал он холодно, однако Мэгги явно уловила в нем удовлетворенность. – Она известна как ее величество королева Санта-Домини. Она погибла двадцать лет назад в автомобильной аварии в Черногории.

Что-то промелькнуло во взгляде его серых глаз, непонятное Мэгги, но по силе воздействия сродни страшному удару.

– Я предполагаю, что она была вашей матерью.

Реза Аргос, более известный и официально именуемый его королевское величество король и верховный правитель Константинии, не был сентиментальным человеком.

Причина этого – свержение с трона его отца. Он не собирался допустить той же ошибки. Соответственно, в его жизни не было места сантиментам, особенно в Константинии, которая по праву гордилась своей благопристойностью, что предполагало определенное количество скрытых подводных течений. Например, слухи о давней любовнице его отца, которые никто не осмеливался озвучивать после трагической смерти монарха. Никто из подданных не решался произнести «самоубийство». Это был бы слишком явный намек на темные настроения, распространявшиеся тогда в стране.

Неприятная история. Однако Реза сконцентрировался на настоящем. В его стране поезда приходят вовремя, люди платят налоги, а армия рьяно охраняет границы. Он и его правительство ведут прозрачную политику, без лишних эксцессов, на благо народа и в полную силу своих возможностей. Он не стал жертвой шантажа или расчетливой любовницы и не рискнул бы из-за этого благополучием страны. Он не такой, как отец. Более того, Константиния не похожа на ближайшего соседа – королевство Санта-Домини, испытывавшего на протяжении последних тридцати лет непрекращающиеся гражданские войны и экономические кризисы.

Его политика стала залогом процветания, независимости и нейтралитета маленькой страны на протяжении многих веков. Европейские страны могли воевать, падать в руинах и восстанавливаться вновь, но Константиния выстояла, сопротивляясь кризисам и беженцам из Санта-Домини.

Бесславное падение отца, который следовал велению сердца и практически вверг страну в конституционный кризис, не принималось в расчет, поскольку кризис был вовремя пресечен еще до того, как шантажисты практически разорвали страну на части, и только немногие знали, насколько плохо в действительности обстоят дела в отношении с королевской семьей.

Реза с момента восхождения на трон в возрасте двадцати трех лет после официального сообщения о внезапном инфаркте отца сплотил крошечную альпийскую страну. Он стал последним в длинной череде монархов из дома Аргосов. Константиния – небольшая страна, расположенная высоко в европейских Альпах, состоящая из двух нетронутых цивилизацией долин, соединенных большим озером с прозрачной синей водой. По берегам озера располагались живописные деревеньки и процветающие банковские концерны. Со всех сторон эта идиллическая картина была окружена горами, покрытыми шапками снега. В горах обосновались роскошные лыжные курорты.

Народ Константинии любил свою страну: наследие прошлого в сочетании с современным комфортом. То, что их давний союзник и ближайший сосед, королевство Санта-Домини, страдало от последствий жестокого военного переворота, произошедшего, когда Реза был ребенком, а король страны и большинство членов королевской семьи были изгнаны из страны, и тысячи беженцев искали спасения от агрессии военного правительства, огорчало константинцев.

Резу не особенно беспокоил тот факт, что его правление характеризовалось как жесткое. Он слишком много времени посвятил тому, что улаживал беспорядки в соседней стране, проблемы прелюбодейных страстей отца, шантажа, почти ввергнувшего страну в войну, и самоубийства, которое пришлось скрыть от народа, как и приведшие к нему причины. Ему пришлось вынужденно солгать. Ему удалось совладать со своей злобной, разъяренной матерью. Он справился даже с ужасной любовницей отца. Досадно, что никто, кроме приближенных, не знал, сколько ему пришлось преодолеть. Но дела шли на лад. Узурпатор Санта-Домини, генерал Эстес, был мертв. Восстановление на троне законного короля изменило положение в стране и успокоило весь регион.

Если стоящая перед ним женщина и есть пропавшая, признанная погибшей принцесса Магдалена, а он предполагает, что именно так, это меняет и все остальное.

Реза был обручен с принцессой Санта-Домини со дня ее рождения. Он гордился тем, что не страдает от слезливой чувствительности, толкнувшей его отца в объятия бессовестной женщины и к последующему краху, однако понимал, что его подданным необходима сказка о королевской семье. Большая королевская свадьба была нужна, чтобы напомнить людям об их счастливых мечтах. Это привлекло бы дополнительную прибыль, повысило рейтинг королевской власти и общую удовлетворенность, как раньше, во времена правления его деда. Довольные жизнью подданные редко планировали революции.

Реза пока предпочел не делиться этой радостной новостью с потенциальной невестой.

Стоящая перед ним женщина едва заметно дрожала, разглядывая фотографию на мобильном телефоне. Он ожидал услышать как минимум радостные восклицания. А какая реакция могла последовать от человека, получающего мизерную зарплату в захудалом курортном городке, вдруг понявшего, что его затруднительное финансовое положение, да и вся жизнь может в одночасье измениться? Он ожидал радости, учитывая положение, в котором застал девушку: скребущая пол, стоя на четвереньках! Ее волосы, как солома, свисали на костлявые плечи, из-за чего она казалась бледнее и истощеннее, чем в действительности. В одежде из синтетики, которая, казалось, могла вспыхнуть и загореться от трения. Выражалась она незамысловато и грубо.

Итак, это давно пропавшая принцесса. Сказочное создание, грубое, наглое, с красными руками, но так необходимое, чтобы укрепить собственное положение на троне. Потребуется немало усилий, чтобы преобразить ее.

В душе он был рад, что не нужно ее опасаться. Она не способна обмануть его.

Девушка снова взглянула на него темными глазами карамельного оттенка. Он не понял ее взгляд. Смотрел, как она повела щуплыми плечиками и подняла упрямый подбородок. Будто хотела, чтобы он не приближался к ней. Надеялась, что у нее это получится, если постараться.

В какой-то степени Реза был ошеломлен тем, что она считала необходимым защищаться. Анализ крови только подтвердит факты, видимые невооруженным взглядом, а уж семейное сходство очевидно. Однако пропавшей принцессе Санта-Домини, будущей матери королей Константинии, не пристало работать поломойкой. Она не изможденная труженица, которой воображала себя на протяжении последних двадцати лет.

Он решил проявить сочувствие. Если он прав в своих предположениях о произошедших в прошлом событиях, можно сказать, девушке несказанно повезло.

– У меня нет матери. – Она говорила без намека на почтение или хотя бы наличие манер.

Реза восхитился ее характером, хотя ему крайне не понравилось его проявление.

– А если бы у меня была мать, то уж точно не королева чего-то там, если только вы не имеете в виду королеву социального пособия.

Реза проигнорировал эту фразу, размышляя над тем, как превратить это блондинистое существо в роскошную даму с чувством собственного достоинства, которую не стыдно представить свету в качестве своей спутницы.

Она явно королевской крови, это видно невооруженным взглядом. Если не обращать внимания на жуткую одежду, сомнительный цвет волос и грубые манеры, в ней можно разглядеть характерные черты предков Санта-Домини. Прежде всего, ее высокие скулы. Нежный овал лица, пухлые губы, аристократичные и чувственные одновременно. Она разительно отличалась от поджарых спортивных женщин знатного происхождения, окружавших Резу, но, видимо, ей нравилась собственная фигура. Иначе как объяснить себе мучения, которым она подвергала себя, надевая одежду на два размера меньше?

В голове Резы возникла мысль, испугавшая его. Захотел бы он ее? Ему предстоит нелегкая работа.

И тем не менее.

Это поразило его в тот самый момент, когда он зашел в кофейню, и напугало до глубины души. Он король Константинии, обладает утонченным вкусом. Его любовницами были женщины безупречного происхождения с хорошим образованием, исключительные красавицы. Реза не разменивался по мелочам, брал сразу все или не брал ничего.

Женщина, которую он хотел сделать своей женой до того момента, как увидел ее на фотографии десять дней назад, подходит ему по всем параметрам. Правильное происхождение. Безупречное генеалогическое древо, уходящее корнями в века. Отличное образование, полученное в лучших учебных заведениях. Продуманная и незапятнанная карьера в соответствующем благотворительном обществе по окончании обучения. Никогда ее имя или имена ее ближайших друзей не всплывали в желтой прессе. Никогда.

Благородная Луиза стала кульминацией десятилетних поисков совершенной королевы. Он и не думал, что сможет найти такую женщину.

Реза все еще не мог до конца поверить, что пересек океан, а женщина, с которой намеревался сочетаться браком, оказалась безвкусно одетым созданием, которое уже успело оскорбить его семнадцатью различными способами.

Всякий раз, когда она агрессивно задирала подбородок или открывала рот, чтобы сказать что-то неделикатное, если не откровенно грубое, его поражало и беспокоило шокирующее желание.

Луиза полностью соответствовала списку пожеланий к качествам будущей королевы, но Реза ничего не чувствовал, за исключением восхищения чудесной фигурой, которое он мог бы испытывать, скажем, к забору из зеленых насаждений или элегантной сервировке стола. Он – король Константинии. Состояние и великолепное убранство его сада и на нем оставили отпечаток, что сказалось на выборе невесты.

Соответственно, он понимал, что все окружавшее его должно быть совершенным, и намеревался испытывать к будущей королеве чувство отстраненного восхищения. Так было принято. Реза не желал повторения отцовской любовной аферы, приведшей к катастрофе.

– Возможно, вы меня не поняли.

Он подождал, пока необычные глаза принцессы встретились с его глазами, и стиснул зубы, почувствовав неподобающую реакцию тела на эту девушку. Если бы она была одета как ее мать на фотографии, выглядела бы как принцесса, которой являлась, а не как изгой из «Отверженных». Да что с ним случилось?

– Десять дней назад мой советник вернулся из краткой разведывательной экспедиции в данную местность.

– Разведывательная экспедиция? – Она повторила его слова тем же тоном, каким ранее назвала его кретином. Ему это понравилось приблизительно так же, как и в прошлый раз. – Это что, заумное определение слова «поездка»?

Реза не мог вспомнить, когда последний раз кто-то настолько действовал ему на нервы. Тем более женщина. По опыту женщины всегда с большим энтузиазмом соглашались с ним, а если вдруг становились перед ним на колени, то совсем по другим причинам. Он предпочел не говорить ей об этом, как, впрочем, предпочел умолчать о том, что отправился сюда, чтобы в соответствующих условиях просить Луизу стать его королевой. Его совершенно не интересовали красоты Америки, но его советник собрал убедительные сведения об огромной популярности сельской местности в Новой Англии в зимний период.