Губительные ласки

Undone by the Sultan’s Touch © 2014 by Caitlin Crews

«Губительные ласки» © «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Глава 1

Девушка появилась из ниоткуда.

Клео Черчилль резко нажала на тормоза и испуганно ахнула, когда ее небольшой автомобильчик, взятый в аренду, вильнул в сторону, а потом замер посередине узенькой улочки где-то в самом сердце древней столицы Джурата.

Она судорожно выдохнула, и на секунду ей показалось, что у нее начались галлюцинации. Слепящее солнце пустыни только начинало свой путь к горизонту, прячась за узорчатыми старинными зданиями, удлиняя и вытягивая их тени. Клео давно потерялась в хитросплетениях древних улочек города, который очень напоминал те города, в которых она успела побывать за шесть месяцев путешествия по Европе и Ближнему Востоку. И тут эта девушка, которая бросается прямо под колеса ее автомобиля…

Слава богу, Клео не задела ее.

– Пожалуйста! – крикнула девушка в открытое окошко машины. – Помогите мне!

Клео не стала раздумывать. Ее сердце выпрыгивало из груди, но она потянулась к дверце и трясущимися руками распахнула ее.

– Вы в порядке? – спросила она, когда девушка скользнула в салон автомобиля. – Я не задела вас? Может, вам…

– Поехали! – словно одержимая, крикнула та. – Пожалуйста! Не то…

Клео не стала ждать, чтобы узнать, что может последовать дальше. Она нажала на газ, вглядываясь в простиравшуюся перед ней узенькую улочку, надеясь благополучно выбраться из этого лабиринта, окружавшего главный дворец, где проживал правящий султан. Рядом, ухватившись за ручку дверцы, тяжело дышала незнакомка.

– Все в порядке, – попыталась успокоить ее Клео. – Все будет хорошо.

И тут из тени на дорогу вышел какой-то мужчина, словно подзадоривая Клео направить машину прямо на него. Клео тихо выругалась, и ее глаза, как по команде, приросли к незнакомцу.

Она смотрела на высокого мужчину, судя по его свободным одеждам, местного и очень богатого человека, но из-за светившего ей в глаза солнца не могла разглядеть черты его лица. Но тем не менее Клео ощущала тяжесть направленного на нее взгляда.

Он стоял посреди дороги, властный и самоуверенный, скрестив руки на своей могучей груди, и ждал. И до Клео дошло, что она тоже не двигается. Ее машина затормозила прямо перед ним, как если бы он жестом полицейского приказал ей остановиться.

Но незнакомец не сделал ничего такого, он просто посмотрел на Клео.

И она задрожала от страха и предчувствия чего-то неизбежного, а еще из глубин ее сердца поднялось какое-то необъяснимое чувство, приводившее ее в смятение.

Мужчина что-то зло выкрикнул на арабском языке, и девушка, сидевшая рядом с Клео, дернулась, словно от пощечины.

Клео вся напряглась, понимая, что попала в настоящую переделку.

– Выходите из машины! – приказал незнакомец, и она поняла, что теперь его слова, сказанные на превосходном английском языке, обращены к ней. – Немедленно.

– Кто это? – шепотом спросила Клео, не отрывая взгляда от мужчины, который, казалось, заворожил ее.

Девушка зло фыркнула и упрямо поджала губы.

– Это, – горько заметила она, – его светлость, султан Джурата.

Клео похолодела от страха.

– Что? – едва слышно выдохнула она, потеряв самообладание от охватившей ее паники. Этот мужчина не выглядел как султан, он скорее походил на воинственного ангела, посланного на землю наводить ужас и трепет.

– Почему за тобой гонится султан?

– Потому что он демон из ада, – скривилась девушка. – А еще он мой брат.

Клео тяжело сглотнула.

Теперь она своими глазами могла увидеть, что значит неумолимая безжалостность, которая волнами исходила от султана Джурата и делала все вокруг него мелким и незначительным.

Клео вдруг вспомнила Брайана, своего бывшего жениха, слабого и безвольного, унизившего ее своим предательством. Он клялся ей в своей любви, но его слова ничего не значили. Клео не понимала, как могла верить человеку, который не обладал даже малой толикой той властности и силы, которую просто источал стоящий перед ее машиной султан Джурата.

Мужчина резко кивнул головой, молча приказывая выйти из машины.

Немедленно.

И Клео тут же забыла глупого Брайана, который обманывал ее, и девушку, с которой он изменял ей, пока длилась их помолвка. Она подумала о том, что оказалась в ситуации, которой пугали ее мать и истеричные тетушки, хором отговаривая от такого безрассудного поступка, как путешествие по миру в одиночку. Получается, Клео была слишком самонадеянной, когда уверяла родителей, оставшихся в далеком Огайо, что у нее достаточно мозгов, чтобы избежать подобных неприятностей. Они умоляли ее одуматься. И посмотрите, что вышло.

Султан ждал, с каждой секундой теряя терпение.

– Езжайте прямо на него, – потребовала сидящая рядом с ней девушка.

– Но я не могу, – прошептала Клео. – Я не могу переехать его.

Казалось, все вокруг замедлило свой бег и не осталось ничего, кроме этого человека, который просто не мог быть слабым, даже если бы попытался.

Она выключила мотор и, не обращая внимания на свою пассажирку, вышла из машины.

Султан приблизился к ней и кивнул кому-то, находившемуся у нее за спиной, и тут же из ниоткуда появилась группа мужчин в военной форме с автоматами наперевес и окружила машину. Клео попятилась, когда один из вооруженных солдат подошел к ней и протянул руку. Она растерянно посмотрела на него, потом перевела взгляд на султана и поняла, что теперь ее судьба находится в руках этих людей. Но все равно Клео чувствовала себя намного лучше, чем в тот день, когда, вернувшись с работы пораньше, застала Брайана в объятиях его подружки.

Султан что-то сказал, и до Клео дошло, что он обращается к ней не в первый раз.

– Прошу прощения, но я не расслышала, что вы говорили, – выдавила она.

Солнце нещадно слепило глаза, и ей захотелось, чтобы оно поскорее спряталось за стенами домов, чтобы рассмотреть этого мужчину и убедиться, что он не такой уж страшный и безжалостный, каким казался.

– Вы знаете, кто я такой? – спокойно спросил султан, хотя Клео почувствовала напряжение в его голосе.

– Да.

Он слегка кивнул головой.

– Передайте моему человеку ключи от машины.

Клео понимала, что ей следует потребовать объяснений, но не стала спорить, а просто подчинилась.

Она разжала руку, и через несколько мгновений машина, взвизгнув колесами, отъехала, увозя солдат и разъяренную беглянку. А Клео осталась стоять посреди аллеи, в чужой стране, наедине с мужчиной, носившим такой могущественный титул, который встречался ей только в книжках.

Он сделал шаг к ней, и у Клео перехватило дыхание. Движения мужчины были очень плавными, но они несли в себе какую-то угрозу. В руках он держал ее кошелек, который, наверное, ему передал кто-то из его помощников.

– Смотрите мне в глаза, – приказали ей.

И когда Клео снова подняла взгляд, она наконец рассмотрела повелителя Джурата.

Она могла бы назвать этого мужчину красивым, если бы не слишком безжалостное выражение его лица. Он был под стать отдаленным, прилепившимся к горным склонам деревенькам, которые она встречала на своем пути, восхитительным и невероятно суровым. Солнце отсвечивало в его густых черных волосах. Клео отметила его орлиный нос и едва заметные морщинки в уголках глаз, которые говорили о том, что он умел улыбаться, хотя она не могла представить его смеющимся. Ей казалось, что этот человек целиком вытесан из камня.

Он выглядел настолько мужественным и беспощадным, что мягкий, круглолицый и миловидный Брайан по сравнению с ним казался представителем другой породы. Вот почему ее сердце билось так учащенно. Потому что султан Джурата не был Брайаном. И потому что он на самом деле был очень красивым.

– Вы американка, – голосом не терпящим возражений сказал султан.

– Да.

Он окинул Клео медленным взглядом, и ей вдруг стало очень жарко. Она стояла перед ним в своих потертых черных брюках, пыльных ботинках, свободной футболке и черной куртке, которые надела, чтобы прикрыть свое тело в этой консервативной части земного шара, а еще для того, чтобы не замерзнуть от холода, который царил здесь по ночам. Клео собрала свои длинные волосы в пучок, но несколько прядей успели выбиться, заставляя ее почувствовать себя моложе своих двадцати пяти лет.

Она смотрела на султана, и ей почему-то хотелось, чтобы в его глазах промелькнуло что-то похожее на огонь, бушевавший у нее внутри.

– Вы заехали очень далеко от вашего Огайо, – заметил мужчина, заглянув в кошелек.

– Я путешествую, – сипло ответила Клео.

– Одна?

– Да, – нехотя призналась она. – Уже почти полгода. Через две недели я возвращаюсь домой.

Но, если честно, ей не хотелось домой. Пока. А может быть, вообще.

– Если только вас не арестуют, – ответил он, словно читая ее мысли.

– А почему меня должны арестовать? – нахмурилась Клео.

– Тюремное заключение будет слишком мягким приговором за похищение члена королевской семьи, – спокойно заметил ее собеседник.

– Но я никого не похищала, – возразила Клео. – Ваша сестра выскочила у меня перед машиной. Мне что, нужно было переехать ее? – Встретив его удивленный взгляд, она тихо кашлянула. Спорить с таким человеком было все равно что подписывать себе смертный приговор. – Я думала, что помогаю. А еще я избежала наезда на человека.

Его глаза вдруг потемнели, и Клео задрожала от страха.

– И отчего же, по-вашему, убегала моя сестра?

– Может, вы хотите силой выдать ее замуж за кого- нибудь из своих союзников или что-то в этом роде?

Клео читала о подобных вещах в романах, но она не слышала, чтобы такое происходило в этой стране.

– Мисс Черчилль, у вас очень богатое воображение, – холодно заметил султан.

Клео сжалась от его взгляда, и ей вдруг захотелось сорваться с места и бежать куда глаза глядят. Но она не пошевелилась, потому что на протяжении последних шести месяцев только и делала, что бежала, и впервые за все это время ее охватило желание остановиться.

– Ваша сестра не сказала мне, отчего убегает, – сдержанно ответила Клео. – Она просто запрыгнула в мою машину. А потом появились вы, как какой-то злодей из фильма ужасов. Только, к счастью, без топора.

И снова этот приковывающий к себе взгляд. Султан удивленно приподнял бровь, словно не мог поверить своим ушам. Клео тоже не могла поверить, что решилась на подобное замечание.

– Моей сестре шестнадцать лет, – пояснил ее собеседник. – Она не желает возвращаться в свою частную школу. То, во что вы вмешались, было всего лишь капризом.

– Но она попросила о помощи, – с вызовом бросила Клео. – И, несмотря на весь ваш гнев, я не собираюсь извиняться за то, что помогла ей.

Султан холодно разглядывал ее, и она чувствовала, что наговорила глупостей. Повелитель Джурата мог поступить с ней так, как ему заблагорассудится, и они оба понимали, что ее жизнь в его руках. Что могло быть глупее того, чтобы противоречить такому человеку, как он? Разве что доверие по отношению к Брайану.

– Вам повезло, что я не нуждаюсь в вашем прощении, – отрезал султан. – Но, боюсь, вам придется пройти со мной.

Халед бин Азиз, правящий султан Джурата, – если только мятежникам не удастся свергнуть его с престола – стоял рядом со своими покоями в старом дворце, где его охрана удерживала задержанную американскую девицу, и думал о том, что ему делать дальше.

Сестру до самого утра заперли в ее собственных покоях, чтобы потом отправить в частную школу, которая находилась за городом, и попросить преподавателей более тщательно следить за каждым шагом этой непослушной девчонки.

Халед понимал, что Амира не виновата в том, что ведет себя так легкомысленно и безответственно. Он помнил, как сам в свои шестнадцать лет злился на всех и вся, но, в отличие от сестры, не обладал непозволительной роскошью потакать собственным капризам. В то время Халед был слишком занят, исполняя обязанности главного наследника своего отца.

«Ты ничего не значишь, – сказал отец, когда Халеду едва исполнилось восемь лет, а потом повторял эти слова с завидной регулярностью. – Есть только Джурат. Только он один имеет значение».

И сейчас молодой султан тоже не мог дать волю своим чувствам. Слишком многое поставлено на карту. Нужно было во что бы то ни стало заручиться поддержкой западных государств, которые с таким удовольствием видели в нем варвара. Халед пытался вести торговую политику с другими странами таким образом, чтобы избежать нищеты, поглотившей многих из его соседей и чуть было не пришедшей в его страну из-за страха отца и его попыток переложить на других собственное бремя вины.

«Открыв границы, ты откроешь ящик Пандоры», – однажды зло бросил отец, но Халед понял значение его слов только сейчас.

Он не осуждал Амиру, но в то же время ему хотелось придушить сестру за то, что благодаря ей оказался в такой непростой ситуации. Вот что значило принять правление государством намного раньше ожидаемого срока, когда отец Халеда потерпел фиаско и был объявлен неспособным управлять страной. Теперь молодой султан должен был нести бремя ответственности за Джурат в одиночку.

– Она не представляет собой ничего особенного, – тихо сказал Насер, глава службы безопасности, глядя на планшет, который держал в руках. – Родилась в самой обычной семье. Отец – электрик, мать работает в приемной врача в каком-то маленьком городишке. У нее есть две сестры, одна замужем за механиком, другая – за учителем. Никаких связей, никаких знакомств с влиятельными людьми.

– Вот как? – задумчиво ответил Халед. – Значит, она одна из тех, кого в Америке принято называть «каждая женщина». Во время учебы в Гарварде я узнал, что американцы больше всего любят рассказывать друг другу сказки, в которых маленькая серая мышка благодаря внутренней силе становится сильной и могущественной или что-то в этом роде. Такое мышление – часть их менталитета.

Его собственная маленькая серая мышка сидела на диванчике, согнувшись пополам, облокотившись на колени и закрыв лицо руками, но Халед сомневался, чтобы она дала волю слезам. Он вспомнил ее слова о злодеях с топорами и напускную храбрость. Халед увидел испуг в глазах девушки, когда приказал ей следовать за ним во дворец, но не стал жалеть о своем поступке, потому что вызванная его приказом вспышка негодования превратила ее из мышки во что-то более интригующее. И он не стал осуждать себя за то, что действовал столь бесцеремонно.

Сожаления ничего не значили. Единственное, что заботило Халеда, – это судьба Джурата.

– Девушка на самом деле путешествует, – добавил Насер, дипломатично решив не комментировать слова султана, и такое отношение было одной из причин, почему он с детства являлся лучшим другом и правой рукой Халеда. – Шесть месяцев назад она отправилась из Америки в Шотландию и с тех пор странствует, следуя причудливому маршруту, на юго-восток. Может, она просто ищет себя?

– А вместо этого она нашла меня, – презрительно фыркнул Халед. – Бедная маленькая мышка.

– Если хочешь, мы сами решим вопрос с ней, – ответил Насер. – Эта девушка не представляет никакой серьезной угрозы.

– Может, ты еще и с нашими противниками справишься? С теми, которые до сих пор пытаются выбросить меня из дворца, потому что у меня дурная кровь? – Недоброжелатели Халеда распускали слухи, что его род не годится для правления страной и что сын унаследует слабоумие своего отца. А вдруг они окажутся правы? Халед отмахнулся от не дававших ему покоя мыслей и посмотрел на своего друга. – Не сомневаюсь, что они уже связались с журналистами и сообщили им, что я удерживаю в тюрьме молодую американку. Такой поворот событий просто неизбежен.

– С газетчиками можно договориться.

– Разве что с нашими. Но что нас ждет, когда информация просочится в международные средства массовой информации? А так оно и будет. – Халед слишком хорошо знал своих врагов. – Что подумают о Джурате, когда его повелителя выставят в образе монстра, похищающего молодых американок?

Он прекрасно понимал, что сложившаяся ситуация может негативно сказаться на торговых связях с зарубежными партнерами и снизить поток туристов, который значительно увеличился, когда Халед снова открыл границы своего государства.

– Люди не хотят возвращаться в Средневековье, – мрачно заметил Насер. – Что бы ни говорил этот идиот, они хотят смотреть кино, осваивать новинки современной техники и получать зарплату на рабочих местах, которые появились благодаря проведенным тобой реформам.

Идиотом Насер назвал Талаата, лидера оппозиции, который оспаривал права Халеда на правление Джуратом, заверяя окружающих, что у нового султана будут те же проблемы со здоровьем, что и у старого бин Азиза.

«Можем ли мы ставить под угрозу благополучие нашей страны?» – вопрошал Талаат, появляясь на страницах газет и экранах телевизоров.

А еще противник Халеда приходился ему двоюродным братом по материнской линии, с которым они часто играли в детстве. Кто бы мог подумать, что кровные родственники станут доставлять столько проблем.

Халед нахмурился, вспомнив последнюю выходку Амиры.

– Талаату плевать на мнение людей, – отрезал он. – Этот человек жаждет власти.

Один неосторожный шаг – и Талаат воспользуется создавшейся ситуацией, чтобы настроить народ против действующей власти Джурата и вызвать недовольство его правителем у западных государств.

Халеду следовало хорошенько подумать, как поступить с этой симпатичной американкой, которой не повезло столкнуться с Амирой. Что и кому она расскажет, после того как окажется на свободе? Каким образом враги Джурата используют ее слова, когда она попадет в их руки? А так и будет, потому что Халед слишком хорошо знал своих противников.

Он задумчиво посмотрел на девушку и решительно шагнул в комнату, чтобы приступить к осуществлению задуманного. Когда Халед вытащил незнакомку из машины, он уже знал, как поступит с ней.

Но после того как она показала ему свои зубки, Халед понял, что осуществление плана обещало принести не только пользу, но и удовольствие.

Он не мог не воспользоваться этим подарком с небес, к тому же таким привлекательным. Девушка была хрупкой, с огромными глазами, восхитительными чертами лица и густыми, небрежно собранными на затылке, волосами, в которых смешались оттенки рыжего, каштанового и карамельного цветов.

Хорошенькая. Даже слишком.

Грациозная и пленительная – с таким-то лицом и фигурой! – она была одета, как какой-то сорванец. Во время учебы в Англии и Америке Халед с недоумением смотрел на женщин, которые одевались, как мужчины. Будущий султан придерживался традиций и предпочитал женщин, которые понимали ценность своей женственности и гордились бедрами и пышной грудью, он не воспринимал представительниц прекрасного пола с костлявой, мальчишеской фигурой. Он ждал от женщины застенчивого взгляда, чтобы почувствовать себя сильным, и тихого певучего голоса, который помог бы ему успокоиться после напряженного рабочего дня.

Халеду нравились скромные и целомудренные женщины, не такие, как эта плоскогрудая американка с худыми бедрами в бесполой одежде, которая смотрела прямо в глаза и осмелилась возражать ему. Ей даже в голову не пришло, что она должна молить его о пощаде.

Такое открытое неповиновение не вызывало у Халеда ничего, кроме раздражения.

Но глаза девушки приводили в восторг. Там, в аллее, он увидел в них лучи заходящего солнца; они были такими яркими и отдавали позолотой, подобно древним сокровищам. Халед не мог понять почему, но он никак не мог забыть их.

Девушка словно преследовала Халеда, подбираясь к его сердцу, что приводило его в замешательство, потому что он никогда бы не обратил на нее внимания, если бы не собирался воспользоваться ею в своих интересах, точнее, в интересах своего государства.

Халед нахмурился и переступил порог комнаты, где томилась в ожидании приговора его пленница.

– Прошу прощения. – Он призвал на помощь все свое обаяние, но его улыбка все равно получилась немного натянутой.

– Так уж получилось, что я в самом деле требую, чтобы передо мной извинились, – сухо заявила девушка. – И я принимаю ваши извинения.

Но поток ее слов тут же иссяк, стоило ей посмотреть в глаза Халеда.

– Мисс Черчилль, вас, должно быть, напугала сцена, произошедшая в аллее неподалеку от дворца.

Он расплылся в улыбке и сел в кресло рядом с диванчиком, где сидела его пленница, которая выглядела бесцветно и бледно в окружении множества ярких подушечек, разбросанных вокруг нее. Девушка и в самом деле была похожа на маленькую испуганную мышку, которая даже не догадывалась, что оказалась в острых когтях безжалостного хищника. Халед чуть наклонился к ней, и ее глаза тут же расширились, а дыхание стало сбивчивым, и он понял, что страх тут ни при чем.

Он волновал ее, как мужчина.

Что ж, еще один козырь в его руках.

Но, когда девушка, не сводя глаз с Халеда, облизала пересохшие губы, ему вдруг стало жарко. А потом она нахмурилась, и ему понравился ее сердитый взгляд.

Намного больше, чем он ожидал.

– Надеюсь, вы позволите чересчур заботливому брату искупить свою вину, – еще любезнее улыбнулся Халед, думая о том, что задуманное, судя по всему, принесет ему немало удовольствия.

Глава 2

Мужчина, который вошел в комнату, разительно отличался от того, с которым Клео столкнулась на улице недалеко от дворца, и не только потому, что он переоделся в другую одежду.

Эта версия могущественного султана Джурата широко улыбалась. И сердце Клео учащенно билось, когда она разглядывала изумительно красивое лицо Халеда бин Азиза, на котором теперь не было ни следа ярости и гнева.

Она посмотрела на его черную шелковую рубашку и брюки такого же цвета, в которых он выглядел не менее опасным, чем там, в аллее. Это было как если бы он променял ятаган на заточенный нож, но острое лезвие оставалось прежним. Никогда за всю свою жизнь Клео не встречала подобных ему мужчин.

– Пожалуйста, зовите меня Халед.

– Л-ладно, Халед, – выдохнула Клео. Его светлость, султан Джурата, предложил называть его по имени, словно они были друзьями, но Клео сомневалась, что такая дружба возможна в принципе. Халед выглядел таким сильным и властным, что мог бы съесть на завтрак тысячу Брайанов и все равно остаться голодным.

Клео осмотрелась по сторонам в надежде, что разглядывание десятка шелковых подушечек поможет ей отвлечься от жаркой лавины, растекающейся по ее телу.

– Значит, вы передумали арестовывать меня? – вежливо, но в то же время с вызовом поинтересовалась она.

Султан запрокинул голову и рассмеялся. Клео слушала его смех, и ей казалось, что она тонет и в легких закончился кислород.

– Признаюсь, я немного переусердствовал, – весело ответил Халед. – Но это исключительное право старшего брата.

Султан кивнул какому-то невидимому слуге и перед ними, как в сказке, из ниоткуда появился поднос с горячим чаем и лакомствами, сладкими и пряными. А потом он сам налил Клео чая, словно для него не существовало более естественных вещей, чем прислуживать ей.

Ей, Клео Черчилль, живущей на задворках Колумбуса, штат Огайо, в жизни которой никогда не происходило ничего примечательного, потому что измену жениха вряд ли можно отнести к разряду интересных событий. Она была скорее скучной и заурядной, как и сама Клео, раз уж такой надежный и, казалось бы, хороший человек, как Брайан, изменил ей настолько вероломно.

За последние несколько часов Клео пару раз повторяла про себя, что видит сон, и каждый раз щипала себя, чтобы проснуться. К утру у нее точно появится синяк на бедре, а пока она зачарованно смотрела на плавные движения своего собеседника, от которого исходила необъяснимая сила, даже когда он ловко управлялся с хрупкой фарфоровой чашкой. Клео растерянно смотрела на него и не могла понять, почему этот мужчина, который привык повелевать, сейчас прислуживал ей… будто пытался очаровать ее. Но такого просто быть не могло. Клео считала себя слишком практичной, чтобы мечтать о том, что находилось за пределами досягаемого. Хотя внутренний голос нашептывал ей, что после страданий, которые причинил ей Брайан, она заслуживала чего-то невозможного. Чего-то безумного и прекрасного.

– Я не хочу задерживать вас, – ответила Клео. – Уверена, у вас очень много дел.

– Ничего настолько неотложного, чтобы я ушел и не попытался исправить серьезную ошибку, – пристально посмотрел на нее султан, откинувшись на спинку своего кресла. – Мисс Черчилль, я хочу извиниться перед вами за свою сестру. Она втянула вас в наши семейные дела, поставив в ужасно неловкое положение. Такой поступок непростителен.