Лучшая награда для него

His for a Price

© 2014 by Caitlin Crews

«Лучшая награда для него»

© «Центрполиграф», 2020

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2020

Глава 1

Мэтти Уитакер стояла почти неподвижно. Она даже затаила дыхание, боясь пошевелиться. Если бы только можно было отмотать назад мгновение или же стереть его вовсе, именно так она и поступила бы. Но сказанного не воротишь, и то, что поведал ей ее старший брат, Чейз, повергло ее в шок.

Над рекой Гудзон буквально в паре часов езды к северу от Манхэттена возвышался старый особняк под названием «Гринли». Что еще сильнее усугубляло ситуацию, так это погода, которая в тот день была жуткой: темно-серые облака заволокли все небо, дождь лил как из ведра, а сильные порывы ветра гнули стволы деревьев. Мэтти сидела за столом, который когда-то принадлежал их отцу, а Чейз стоял позади нее и молчал.

К сожалению, в реальной жизни просто невозможно было отмотать и стереть из памяти нежеланные события или моменты. Пути назад просто нет, так что рано или поздно это должно было произойти. Отчасти девушка была к этому готова, но принять правду все равно было слишком сложно.

– Я не расслышала, что ты сказал, – наконец произнесла Мэтти.

– Мы оба прекрасно понимаем, что ты все услышала.

– Повтори еще раз.

Мэтти положила руку на холодное оконное стекло, позволяя прохладе остудить ее пыл и немного успокоить нервы. Ей хотелось кричать и плакать, но, как говорил ее отец, «слезами горю не поможешь». И он был бы прав!

Чейз вздохнул, но Мэтти знала, что если она повернется и посмотрит на него, то увидит ухмылку на лице брата. Всю свою жизнь завидный холостяк, а точнее, ее брат, провел в Лондоне, чтобы хоть как-то почтить память своей давно умершей матери.

Мэтти так и не решилась повернуться, несмотря на то что ее внутренний голос твердил ей, что спрятаться или убежать от возникших проблем ей не удастся. Сейчас ей хотелось заткнуть свой внутренний голос. Нервы были на пределе, руки тряслись, а сердце отбивало бешеный ритм.

– Ты пообещала мне, что мы пройдем через это вместе, – тихо произнес Чейз. И это было правдой. На похоронах отца Мэтти пообещала брату быть рядом, но тогда она не задумывалась о последствиях. – Остались только ты и я, Мэтс.

Давненько он ее так не называл.

– Ты и я, а еще твой новый муж, которого ты пытаешься мне подсунуть, – поправила его Мэтти. Голос ее был спокоен, но внутри бушевали паника и ужас. – Я и предположить не могла, что мы живем в средневековье.

– Отец был уверен, что прагматичные и тщательно подобранные браки ведут к успешному бизнесу. – В голосе Чейза послышалась нотка грусти, и тогда-то Мэтти наконец развернулась и взглянула на брата. – Мы с тобой в одной лодке. Амос Эллиот держал меня на мушке с тех самых пор, как отца не стало, но, если же ему удастся выгодно пристроить одну из своих дочерей, двери в совет директоров мне открыты. Добро пожаловать в средневековье, Мэтти!

Девушка рассмеялась, но смех ее прозвучал как-то неискренне.

– Думаешь, от твоих слов мне станет лучше? Это не так.

– Нам нужны финансовые средства, а точнее, много денег и серьезная поддержка, иначе мы потеряем компанию, – заявил Чейз. – Я говорю прямо. Рассчитывать на поблажки от акционеров нам не приходится. Амос Эллиот и совет директоров жаждут нашего с тобой разорения. Пойми, мы ведь можем потерять наше наследие!

На долю Уитакеров выпало много испытаний. Сейчас они могли потерять не только компанию отца, но и гораздо большее… самих себя. Чейз не озвучил свои мысли, но в этом не было смысла, ведь все и так было очевидно. В то самое мгновение девушка вспомнила про гибель матери, и явно не случайно. Не было ни минуты в жизни Мэтти, когда бы она не вспоминала, кто виноват в смерти ее матери.

И все же!

– Мягко говоря, это серьезная жертва, – сказала она. – Я бы лучше избежала такой участи и просто ушла. Начала бы жизнь с чистого листа, позабыв о компании отца, акционерах и родительском осуждении. – Девушка обратила внимание на серьезное лицо брата, и едва ли он мог согласиться с ее словами. Осуждать его за это Мэтти бы не стала. – Ты бы мог сделать то же самое.

– Да, – согласился Чейз, голос его был холоден, – но тогда мы подтвердим то, что о нас думал отец. Он всегда считал нас бесполезными созданиями, а с этим клеймом я жить не намерен и сомневаюсь, что ты можешь. Уверен, что ты прекрасно понимала, что нас ждет, еще до того, как пришла сюда сегодня.

– Ты имеешь в виду: прежде чем я согласилась приехать?

Мэтти сжала руки в кулаки. Лучше выплеснуть свой гнев и негодование таким образом, нежели разрыдаться и показать свою слабину, особенно сейчас, когда Чейз был прав. Она не смогла бы насладиться жизнью, если бы просто развернулась и ушла из семьи в тот самый момент, когда родные в ней нуждались. В конце концов, в сложившейся ситуации есть и ее вина тоже. Самое меньшее, что она могла бы сделать, – так это попытаться все исправить.

– Когда ты вернулся из Лондона?

Чейз явно насторожился.

– Неделю назад.

– Но позвонил ты мне только сейчас. Когда времени на раздумья у меня фактически нет. Как мило с твоей стороны!

– Прекрасно, – саркастически заметил он. – Теперь ты записала меня в свои враги. В любом случае это ничего не меняет.

– Да, – согласилась Мэтти, чувствуя себя виноватой, но остановиться все же ей было трудно. – Ты прав, я все прекрасно понимала до того, как приехала сюда. Но это не значит, что я готова на такую авантюру и с удовольствием отдамся Никодемусу Статису.

Чейз был не в силах скрыть улыбку.

– Обязательно скажи ему об этом. Уверен, что он посчитает данное заявление интересным.

– Он всегда считал меня крайне занимательной, – прокомментировала Мэтти, одергивая свое черное платье. – Ведь это одна из пяти причин, почему он хочет на мне жениться. Никодемус давненько уже мечтает о слиянии наших компаний, ведь именно тогда он сможет стать неоспоримым лидером и правителем, словно какой-то король с большим…

И тут девушка решила не продолжать свои пламенные речи, вспомнив, что все же разговаривает с братом, а он не так тесно взаимодействует с их общим знакомым, как Мэтти.

– …пакетом акций, – добавила она. – С большой долей в компании.

– Ага, именно это ты и хотела сказать, – сухо заметил Чейз, но Мэтти заметила некую печаль в его голосе.

И неудивительно, что Чейз чувствовал вину и горечь за сестру, ведь руки его были связаны, и сделать он ничего не мог. Никто не ожидал, что отца неожиданно не станет и Чейзу придется стать новым генеральным директором компании «Уитакер индастриз». Но развеять слухи, которые сопровождали ее брата из-за различных британских таблоидов, было просто невозможно, особенно за такой короткий срок. Горевать из-за отца и всех проблем, которые свалились на их голову, просто нельзя.

Их отец безумно любил компанию, которую основал еще их дед благодаря своему упорству и желанию стать лучшим. В свою очередь Мэтти и Чейз любили отца, правда, каждый по-своему, особенно когда не стало их матери. Большой Барт – единственный член семьи, который у них остался на тот момент, но и ему не суждено было прожить долгую и счастливую жизнь. А это означало, что теперь им придется многим пожертвовать, чтобы сохранить «Уитакер индастриз». Мэтти всегда осознавала, что рано или поздно возникнет такая ситуация и убежать от проблем она не сможет. Подобный исход был предсказуем, и отрицать этого не было смысла.

Мэтти сделает все возможное и постарается проигнорировать все нежеланные эмоции и страх, которые не давали ей покоя. Девушка была напугана, ведь Никодемус Статис именно тот человек, который мог снова заставить ее чувствовать.

«Ты им обязана, – напоминала себе Мэтти, и уже не раз. – Всем им».

– Он ведь уже здесь? – поинтересовалась она, подумав минуту. Да, девушка могла всячески отнекиваться от правды, но это все равно ничего не изменит.

Чейз взглянул ей прямо в глаза и ответил:

– Он сказал, что подождет тебя в библиотеке столько, сколько нужно.

Мэтти обратила свой взгляд не на брата в этот раз, а на полированный стол, сделанный из вишни. Как же сильно ей не хватало отца! Она сделала бы все, что угодно, лишь бы увидеть и услышать его голос еще хоть раз, но Барта больше не вернуть. Чейз и Мэтти – единственные Уитакеры, которым приходилось теперь отстаивать интересы семьи. К тому же нельзя было сказать, что брат с сестрой очень тесно общались, все эти долгие годы они воспитывались по отдельности: школы и университеты по разные стороны от Атлантического океана. Отчасти Мэтти видела свою вину в этом.

– Ну, – начала Мэтти, направляясь к двери, – надеюсь, увидимся на свадьбе, Чейз. Я предстану той, кого будут тащить со связанными руками к алтарю. Прямо-таки девственница, которую жертвуют на съедение дракону. Я постараюсь громко не кричать, пока меня будут мучить заживо.

Чейз вздохнул.

– Если бы я только мог что-то сделать, поверь, я бы сделал… Но ты знаешь, как обстоят дела.

Не важно, сколько раз он твердил об одном и том же, сожалениями делу не поможешь. И лучше Мэтти прибережет свои слезы, поскольку они просто бесполезны. Единственное, что в ее силах, – спасти семейный бизнес, в который было вложено столько труда.

Сколько Мэтти себя помнит, Никодемус Статис всегда был проклятием, нависающим над их семьей, но с ним она сумеет справиться, ведь сколько лет ей это удавалось. Девушка высоко подняла голову, пытаясь внушить себе, и не только, что готова на все, и зашагала вперед. Она нацелилась на то, чтобы искупить свою вину перед семьей, но на самом-то деле она шла прямо к своей собственной гибели.

Самое ужасное во всей сложившейся ситуации то, что Никодемус Статис был просто великолепным мужчиной, и сдерживать безумное желание и даже панику в его присутствии для Мэтти казалось невозможным. Сейчас она находилась в прямой опасности и прекрасно об этом была осведомлена.

Он стоял возле французских дверей по другую сторону от входа и устремил свой взгляд куда-то вдаль. Мужчина вел себя спокойно, показывая всем своим видом, какой он сильный, властный и уверенный в себе. Его темные густые волосы были зачесаны назад, а одежда была не в силах замаскировать его идеально сложенную фигуру. Никодемус так и не повернулся к Мэтти, хотя прекрасно знал, как она зашла в комнату. Он услышал, как девушка спускалась по лестнице и прошла в библиотеку, но не подал виду. Частенько Мэтти задумывалась, что его повадки были похожи на кошачьи: такой же грациозный и независимый, к тому же коготки у него были наверняка.

– Я очень надеюсь, что злорадствовать ты не будешь, Никодемус, – резво заявила Мэтти, боясь, что он посмотрит на нее таким властным взглядом, что противиться ему она не сможет. Девушка была крайне уязвима сейчас, и внутри ее царила паника. В воздухе застыло напряжение. – Поскольку это так непривлекательно.

– Вы выкопали огромную дыру для себя, которая сродни большому бассейну, а то и двум, – ответил Никодемус своим низким и брутальным голосом. – Но что бы ни случилось, продолжай копать, Мэтти. Продолжай в том же духе.

– Вот она я, – парировала девушка. – Прямо-таки ягненок, которого ведут на убой. Какой удачный день для тебя! Я ведь права?

Наконец Никодемус медленно повернулся и взглянул ей прямо в глаза. Мэтти с трудом могла дышать, и она всячески пыталась скрыть свое состояние.

«Он великолепен! Черт тебя подери, Никодемус Статис!» – твердила себе Мэтти.

Никодемус был таким же мускулистым, как и прежде, когда ему было около двадцати лет. Его резкие черты лица и ярко выраженные скулы выглядели на удивление элегантно. Волосы его были зачесаны назад, как и всегда, добавляя его образу брутальности. Он казался фантастически привлекательным мужчиной.

Она даже не решилась сопротивляться его обаянию. Ко всему прочему, Никодемус улыбался.

Мэтти чувствовала растерянность. Никодемус был сильным и могущественным, и на протяжении десяти лет девушка всячески старалась держаться от него подальше. Но кто же знал, что ей все же суждено попасться в его сети таким изощренным способом.

– Ты действительно злорадствуешь, – сказала она, сложив руки перед грудью и нахмурившись. Она заметила усмешку на его лице, а в глазах явно виднелись озорные искорки. – Даже не знаю, почему я удивляюсь.

– Злорадство – не то слово, которым я описал бы свои действия.

Взгляд его был просто смертоносным, таким сосредоточенным, пронизывающим и в то же время простым. Мэтти потребовалось много усилий, чтобы не отвести от него глаз и устремить свой взгляд на что-то другое. Этот день должен был настать, и Мэтти это прекрасно понимала, просто не знала, когда это случится. Только она и предположить не могла, что убежать ей не удастся, несмотря на то, как сильно старалась.

– Сколько тебе было лет, когда я в первый раз сделал тебе предложение? – поинтересовался он. Голос его был теплым и обволакивающим, словно мед. – Двадцать?

– Восемнадцать, – поправила его Мэтти. Она боялась пошевелиться, когда Никодемус направился в ее сторону, но, не стоит скрывать, она этого хотела. Она перенеслась в прошлое, в свою спальню на втором этаже ее дома. – Это произошло на моем дебютантском бале, и тогда ты его испортил.

Ухмылка Никодемуса стала очевидной, и Мэтти пыталась скрыть свое смущение и румянец, который предательски выдавал ее растерянность, но все было бессмысленно. И тогда-то девушка вспомнила о вальсе, который танцевала с Никодемусом на том дебютантском вечере. Они стояли так близко друг к другу, их тела соприкасались, все его внимание было устремлено лишь на Мэтти, отчего она в тот момент сильно разнервничалась.

– Выходи за меня, – сказал он тогда вместо приветствия.

– Прости. – Мэтти была достаточно самоуверенной девушкой, но только не с Никодемусом, который странно на нее действовал. Находясь с ним рядом, она не могла контролировать себя. – Я не хочу выходить за тебя замуж. Ни за тебя, ни за кого-то еще.

В ответ Никодемус тогда рассмеялся.

– Захочешь.

– Я никогда не стану твоей женой, – решительно заявила она. Ей недавно исполнилось восемнадцать лет, она была глупа и неопытна и посчитала его глупым мальчишкой, хотя он уже состоялся как мужчина на тот момент.

Накодемус проигнорировал ее отрицательный ответ и ухмыльнулся, и тогда-то она поняла, что так просто отделаться от него не сможет. Тело предательски подчинилось влечению.

– Ты выйдешь за меня, принцесса. – Никодемус вел себя уверенно, что поразило ее.

– Ты не можешь быть в этом уверен.

Такой дерзости с ее стороны он явно не ожидал и сильно удивился.

Никодемус решил сократить расстояние между ними и направился к Мэтти ленивой походкой.

– Разве тебе не кажется, что влечение к девушке-подростку само по себе странное? – спросила она, пытаясь отвлечь его, но он остановился лишь в нескольких сантиметрах от Мэтти. – Неужели ты не мог найти женщину своего возраста?

Никодемус промолчал и ничего не ответил. Он протянул руку к ее длинным темным волосам и обмотал прядь вокруг своей ладони, словно поводок. Мужчина дернул ее за волосы, причем достаточно резко, и тогда-то девушка ощутила напряжение внизу живота и резкую вспышку наслаждения. Мэтти хотела отдернуть его руку, но, заметив его взгляд, не осмелилась это сделать.

– Мне больно, – произнесла она, с ужасом заметив, как сильно изменился ее голос.

– Нет, тебе вовсе не больно. – Никодемус был уверен в своих словах, как, собственно, и всегда, и именно его уверенность в себе и своих словах всегда раздражала Мэтти, но в то же время заставляла ее чувствовать приятное напряжение.

– Может быть, и не больно, но все же неприятно, когда кто-то с силой хватает тебя за волосы, – проговорила она.

Его улыбка стала шире.

– Ты лжешь, Мэтти, – пробормотал он, наклоняясь к ней ближе. – К тому же ты частенько нарушаешь свои обещания. – И тут раздался его хохот.

Находясь к Никодемусу так близко и стоя к нему лицом к лицу, Мэтти не могла чувствовать себя в безопасности. Она едва могла сдерживать свои эмоции, пульс же и вовсе зашкаливал.

– Я уже давно тебе говорил, что этот день настанет, – произнес Никодемус.

– А я говорила тебе, что не изменю свое мнение, – ответила Мэтти, стараясь изо всех сил, чтобы ее голос прозвучал уверенно. – Ведь ты не думаешь, что такими средневековыми запугиваниями и жалкими подобиями шантажа сумеешь изменить мое мнение?

– Главное – исход, – ответил мужчина. – Ты считаешь меня хорошим парнем, но ты сильно ошибаешься, Мэтти. Я просто очень решительный и упрямый, и если я чего-то хочу, то я иду к своей цели и добиваюсь ее.

В подтверждение его слов, Мэтти вспомнила случай на одном благотворительном вечере в Музее естественной истории на Манхэттене, когда ее отец настоял на том, чтобы она села рядом с Никодемусом, а затем отметил, что относится к Никодемусу, как к сыну. Мужчина не смог оставить данное замечание без комментария и сказал: «Причем гораздо более послушному, чем ты». Мэтти было около двадцати лет тогда, и слова Никодемуса задели ее за живое.

– Я не пытаюсь изменить твое мнение, принцесса, – заявил он. – Мы оба прекрасно понимаем, каков исход в данной ситуации. Ты просто заставляешь меня выжидать, когда наконец ты окажешься в моей постели. Под… – Он замолчал, и воцарилась тишина. Глаза его пристально смотрели на девушку, отчего ей тут же стало не по себе. – Под моей крышей.

– Какая привлекательная идея, – с сарказмом заметила Мэтти, прекрасно понимая, что Никодемус явно имел в виду нечто другое. – Я просто горю в предвкушении.

– Хочу тебя предупредить: у меня хорошая память и крайне творческий подход к возмездию, Мэтти. Считай, что я тебя предупредил.

– О боже! Как страшно!

Мэтти попыталась задеть Никодемуса за живое, но он лишь проигнорировал ее едкое замечание.

– Ты хочешь воскресить в памяти весь тот день на благотворительном вечере? – поинтересовалась она. – Или у тебя все же есть какой-то план? Не могу сказать, что я разбираюсь в шантаже на все сто процентов, так что тебе придется поведать мне, каковы правила в этой игре.

– Ты же можешь отказаться от моего предложения.

– И таким образом потерять компанию своего отца.

– Все решения имеют последствия, принцесса. – Мужчина пожал плечами. – Именно твой отец должен был поведать тебе о правилах игры.

Никодемус был прав, и это бесило девушку еще сильнее.

– Мой отец сильно ошибся, назвав тебя своим сыном, – сказала Мэтти, не боясь расплаты за сказанные слова. На глазах начали выступать слезы, а в горле словно стоял большой ком, но ей было все равно, заметит он это или нет. – Он обожал тебя и относился к тебе даже лучше, чем к Чейзу иногда. – Девушка на мгновение замолчала, пытаясь перевести дыхание и справиться с эмоциями. – И посмотри, как ты решил ему отплатить…

Мэтти ожидала, что ее слова хоть как-то на него подействуют, но Никодемус лишь рассмеялся, а затем расслабил свою хватку и отпустил ее волосы. Хуже всего было то, что девушка не знала, как реагировать на его поведение: оно ей и нравилось, и раздражало. Мужчина наклонил голову в сторону и наблюдал за ней, пытаясь угадать ее эмоции, а через какое-то время и вовсе рассмеялся в голос.

– Твой отец считал, что я уже давным-давно должен был оттаскать тебя за волосы, – с уверенностью заявил он, отчего на лице у Мэтти появился румянец. Она понимала, что он сейчас говорит правду, и ей это было очень неприятно. – В то время он частенько называл тебя невезучей и несчастной.

Румянец на лице Мэтти стал еще ярче, ведь она понимала, что Никодемус был прав. Она без проблем могла представить, как ее отец и ненавистный ей человек обсуждали ее жизнь и ее будущее. У Мэтти сложилось впечатление, будто ее предали.

– Я сделала все, что было в моих силах, – старалась оправдаться она.

Мэтти сделала шаг назад, пытаясь увеличить дистанцию между ними, но Никодемус схватил ее за руку и обнял за плечи. Она даже не задумывалась о мужчине, сильных руках и жарких объятиях, которые ощущались через ее черное кашемировое платье.

«Не обращай внимания! Не вздумай!» – твердила себе она.

– Ты ведь сама прекрасно понимаешь, что ты не сделала самую малость, хотя способна на многое, – напомнил ей Никодемус. – Ты сделала все возможное, чтобы погубить бизнес своего отца, его репутацию и имя. Твой брат далеко от тебя не ушел и последовал твоему примеру. А ваш отец устранял ошибки неблагодарных и избалованных детишек.

Чейз был прав. Возможно, их отец и был близок с Никодемусом и доверял ему даже больше, чем собственным детям, но разочаровывать свою семью Мэтти не собирается. Девушка задумалась и вспомнила моменты из прошлого: запах кожи, ощущение жаркого южноафриканского солнца на теле, а затем визг…

– Любой показался бы избалованным и неблагодарным в свои двадцать лет, – пыталась оправдаться Мэтти. – Главная задача – избавиться от этих негативных качеств впоследствии, что, собственно, я и сделала.

– Некоторым пришлось заниматься более серьезными вещами в свои двадцать лет, Мэтти. Например, пытаться выжить в этом суровом мире.

Какой же он напыщенный и гордый! Но, по крайней мере, этот мужчина знал всю правду о Мэтти.

– Да, Никодемус, – с фальшивой нежностью в голосе пробормотала девушка, желая задеть его сарказмом. – Ты добился всего сам, и именно это, как бы невзначай, ты упоминаешь при каждом удобном случае. Увы, но не все могут быть такими, как ты.

Его хватка стала еще сильнее, рука словно впилась в ее плечи. Как же она ненавидела себя за сумасшедшее влечение!

Никодемус вновь сделал Мэтти предложение, когда ей было двадцать четыре года. На протяжении долгих часов девушка веселилась и танцевала, облаченная в откровенное платье, в одном из клубов Лондона. Затем она вышла на улицу и встретила его у черного входа. Никодемус стоял со сложенными перед грудью руками возле своего спортивного авто, которое было припарковано нелегально на небольшой аллейке. На мгновение он устремил свой взгляд на Мэтти, не скрывая улыбки на лице. Но Мэтти уже не была подростком, ничего не смыслившим в этой жизни. Она достала сигарету и прикурила ее, словно присутствие Никодемуса ее вовсе не смущало, а затем выдохнула столб дыма.

– Я смотрю, ты не сильно утруждалась в выборе платья? – спросил он ее тогда. – Почему бы просто не выйти на улицу в обнаженном виде?

– Забавно, что ты переживаешь о том, во что я одета, как будто сможешь на меня повлиять, – с небрежностью в голосе заметила Мэтти.

Никодемус не сводил с девушки взгляда, отчего ей стало не по себе и даже начала кружиться голова.

– Самое забавное, что я действительно переживаю, Мэтти. Мне есть дело до всего, что происходит сегодня с тобой, до каждого мужчины, который касается тебя. Ты выставляешь свое тело напоказ, так что да, меня это волнует, так же как твой пирсинг в пупке и тату, которые виднеются каждый раз, когда ты позируешь для фото. Этими сигаретами ты лишь травишь себя. Поверь мне, все это мое дело.

Никодемус отошел от своей машины и встал рядом с Мэтти. Он был одним из немногих мужчин, которые были выше ее, даже несмотря на ее высоченные каблуки. Находясь рядом с ним так близко, девушка ненавидела себя за чувства, которые испытывала в его присутствии, а именно панику и дрожь во всем теле. Мэтти не могла унять огонь внутри, который бушевал в то время, когда он смотрел на нее так пристально. В такие моменты он мог делать с ней все, что захотел бы, а она даже бы не противилась. Никодемус заполучил ее с легкостью, но что, если бы он узнал правду о ней? Как бы он поступил, если бы выяснил, что она натворила в своей жизни? Ушел бы он от нее?

– Если бы ты был достаточно умен, ты бы понял, что мне наплевать на твое мнение, – уверенно заявила девушка, пытаясь замаскировать свое истинное волнение и бешеное сердцебиение. – Мне абсолютно плевать, что ты обо мне думаешь. Прими мой совет к сведению: найди себе ту, которой будет дело до твоего к ней отношения. Я уверена, что есть сайт, где можно найти молоденьких девочек, которые жаждут заполучить миллиардера, а ты мог бы быть их личным лордом или господином в вашем собственном замке. Это будет тебе развлечением на недельку… максимум.

Его губы изогнулись в ухмылке, и любой человек, который не знал Никодемуса, мог бы предположить, что еще чуть-чуть – и он рассмеется задорным смехом, но на самом-то деле мужчина едва сдерживал гнев. Мэтти немного насторожилась.

– Выходи за меня замуж, Мэтти. Не усугубляй и так сложную ситуацию.

– Почему ты так хочешь жениться на мне? – спросила она его.

– Потому что я хочу тебя, – пояснил Никодемус. – И я всегда получаю то, чего хочу.

– Я лучше проглочу свой собственный язык, – ответила Мэтти.