Соблазнить строптивого романтика

Caitlin Crews

Willed To Wed Him

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Willed to Wed Him

© 2022 by Caitlin Crews

«Соблазнить строптивого романтика»

© «Центрполиграф», 2023

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2023

ISBN 978-5-227-10365-9

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1

Анника Шулер с недоверием уставилась на стол в конференц-зале.

– Это невозможно, – упомянула она уже не в первый раз.

– Твой отец предельно ясно изложил свои пожелания, – сказал адвокат Стенли или как-то так его звали. Он несколько отличался от толпы адвокатов, которые сидели по другую сторону стола, своим упадническим настроением. И складывалось ощущение, будто такой поворот событий застал его врасплох.

Судя по жадным, слишком проницательным выражениям всех остальных лиц, смотревших на нее в ответ, Анника поняла, что была единственной, кто действительно потрясен последними событиями.

– Его пожелания, может, и ясны, – начала она, – но я почти уверена, что в действительности они незаконны.

Анника попыталась успокоиться, но паника и нечто очень похожее на отчаяние нахлынули на нее, пока она сидела за длинным столом. Все же остальные в этом душном зале юридической фирмы выглядели спокойными. Примерно такой же настрой был изначально у нее, ведь прочтение завещания ее отца планировалось быть не из легких. И не важно, что Беннет Шулер IV фактически был без сознания много лет перед своей смертью. Он был рядом, а теперь его нет.

Девушка ожидала, что все пройдет достаточно болезненно, и так оно и случилось, но Анника никак не могла отделаться от мысли, что все, кто сидел в этой комнате, были спокойны, кроме нее. Она видела свое отражение в блестящей столешнице, и от этого ей никуда не деться. Да и к тому же она отправилась в центр Манхэттена на эту встречу, переоценив удобство своих туфель.

Все закрутилось максимально быстро. Волосы ее были растрепаны, ей пришлось неуверенно ковылять на встречу в неудобной обуви, в то время как все окружающие двигались с должной грацией, да и уверенности в своем дезодоранте у девушки не было из-за жары. Но самым главным был шок от желания ее отца.

Раньери Фурлан, который сейчас стоял спиной к ней в лучах летнего солнца, держал руки за спиной и смотрел в окно. Выглядел он очень достойно, и его одежда выгодно подчеркивала его удивительное телосложение, да и уверенности ему было не занимать, ведь все окружающие всегда обращали на него внимание, как только он оказывался с ними в одном помещении, а что уж говорить про молодых и впечатлительных девушек. Более раздражающих из-за своего превосходства мужчин Анника еще не встречала в своей жизни.

– В юридическом плане, конечно же, есть вопросы, – говорил ей Стенли, а может быть, его и вовсе звали Стюартом. – Позвольте мне прояснить ситуацию. Вы можете выйти в эту дверь, совершенно игнорируя желание вашего отца, относящееся к небольшой части его состояния, так как все остальное в любом случае перейдет к вам. Все, что он сделал, так это изложил список требований, касающихся двух долей его имущества, и определенные последствия, в случае невыполнения. Если в течение трех месяцев после прочтения этого завещания независимая проверка, проведенная этой юридической фирмой, обнаружит, что вы не состоите в браке, «Шулер Хаус» будет передан в дар городу. Если в течение этих трех месяцев мистер Фурлан не женится, он лишится должности генерального директора «Шулер корпорейшн». Если вы не решите вступить в брак друг с другом, последуют значительные штрафы, а именно: вы не сможете работать на компанию «Шулер Хаус», а мистер Фурлан будет осужден.

Анника понадеялась, что все происходящее просто сон, ведь ее родной отец не мог так с ней поступить. Да, он хотел, чтобы она вышла замуж, иначе он отобрал бы у нее ее место в музее «Шулер Хаус», который основали еще ее бабушка и дедушка. Местечко было причудливым и красивым, повсюду стояли произведения искусства и старинные вещицы, и Анника любила там бывать с самого детства. Девушка получила степень по истории искусств в университете Уэлсли с конкретной целью, а именно посвятить свою жизнь наследию своей семьи прямо здесь, в Верхнем Ист-Сайде.

Анника стала последним представителем семьи Шулер, и музей помогал ей чувствовать себя не такой одинокой в окружении вещей ее семьи, собранных на протяжении веков. Лишь музей стал той ниточкой, которая связывала Аннику с предыдущими поколениями. И теперь, когда она сосредоточилась на том, что происходит, поняла, что дела у нее обстояли ужасно. Если в течение двадцати четырех часов после прочтения завещания она не будет помолвлена, ее ожидает штраф. Еще один штраф, если ее избранником станет не Раньери. И еще один штраф, если она и ее избранник не будут жить вместе неделю после оглашения завещания. В том числе ожидали значительные санкции, которые вычитались из средств, оставленных отцом, в случае, если она не выйдет замуж в течение месяца и если брак продлится менее года.

Если бы Анника расторгла помолвку, стала инициатором развода или отказалась и вовсе выйти замуж, она бы просто потеряла «Шулер Хаус».

– Все ли ясно? – спросил Стивен, а может, и Стенли, ну или как его там. И на этот раз доброе выражение его лица ее совсем не ободряло.

– Мне все ясно, – заверила его Анника. Она попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. – До сегодняшнего дня я была уверена, что отец любил меня.

Анника старалась не смотреть на отца, но именно в этот момент, когда она об этом задумалась, Раньери дал о себе знать и поерзал на своем стуле. Мужчина повернулся лицом ко всем присутствующим и к Аннике, и она была не единственной, кому стало не по себе от его свирепости, а эта черта была настолько неотъемлемой частью его образа, как и его темный и идеально пошитый костюм, подчеркивающий мускулистое телосложение.

Раньери Фурлан происходил из древнего итальянского рода, у него были темные волосы и карие глаза. Мужчина сильно выделялся в этой компании. Анника раз или два была в Милане, и, без сомнения, если бы она прогуливалась с ним в Дуомо, потеряла бы его в толпе местных жителей. Раньери без проблем сошел бы за своего.

Раньери пришел в «Шулер корпорейшн» после того, как получил степень в области бизнеса в Лондоне, а затем степень магистра в Гарварде. Девушка училась в старшей школе, когда он так впечатлил ее отца, который уже некоторое время хотел уйти с поста генерального директора. Раньери был не только целеустремленным, как и все те, кто хотел занять должность генерального директора, но еще он хотел сохранить семейную атмосферу в компании.

Анника, еще будучи подростком, не была впечатлена его вмешательством в дела ее семьи, но отец даже не дал ей права голоса. И со временем даже Анника смогла неохотно признать, что при Раньери «Шулер корпорейшн» расцвела. С тех пор как он приступил к своим обязанностям, он приносил большую прибыль с каждым последующим годом, сбавлять обороты он не собирался и по-прежнему придерживался основных ценностей, в которые так сильно верил ее отец.

Анника поддерживала стремления своего отца на протяжении многих лет после смерти ее матери, а также сопровождала его на каждом нью-йоркском светском мероприятии, где было видно влияние Раньери на манхэттенскую публику. На самом деле она изучила его сполна. Он был красив, и отрицать это было бессмысленно, но в Нью-Йорке полно красивых мужчин. Много исключительных мужчин. Раньери был другим, потому что у него было преимущество. Что-то было в чертах его лица и образе. Темные волосы, подстриженные коротко, как будто он хотел, чтобы его взгляд доминировал над публикой, как только заходил в помещение.

Раньери точно знал о своих преимуществах и безжалостно пытался ими воспользоваться. Его носа с горбинкой и чувственных губ было предостаточно, чтобы заставить любую женщину трепетать. Он мог то серьезно нахмуриться, то язвительно взглянуть на оппонента, но улыбался редко. Раньери также не утруждал себя светскими беседами. И все же иногда он мог быть очаровательным. В своей напряженной вежливой манере, сосредоточив внимание на неосторожном человеке перед ним и заставляя нервничать.

Эти пять лет были крайне тяжелыми. Автомобильная авария ее отца той зимой застала всех врасплох, и больше всего Аннику и Раньери. Сначала все думали, что Беннет Шулер быстро придет в норму. Он руководил организациями с больничной койки, и все следовали за ним, даже не предполагая, что через неделю после аварии он впадет в кому. В итоге он был на грани жизни и смерти на протяжении нескольких лет.

Анника была уверена, что опека, на которой настаивал ее отец, закончится с его смертью и что Раньери исчезнет из ее жизни. Благо что на момент аварии отца девушка уже закончила колледж. Она была не так молода, и не было нужды подчиняться Раньери. Он всего лишь мог контролировать все финансы, а также он взял на себя ответственность руководить музеем, хотя она явно была против этого.

На протяжении многих лет Анника пыталась доказать, что Раньери не знал об истинных пожеланиях ее отца касательно музея. Но он лишь отнекивался, что сама девушка не знала их. Она была уверена: как только завещание будет озвучено, сумеет отделаться от этого мужчины.

Раньери оглядел комнату.

– Оставьте нас, пожалуйста, – только и сказал он.

Его голос был глубоким с небольшим акцентом. Вся команда юристов покинула комнату еще до того, как Анника успела обдумать сказанное, и затем они остались наедине. Тогда Раньери посмотрел на нее. Это был взгляд, который она часто замечала. Будто он не мог до конца поверить, что существо, которое видел перед собой, действительно было дочерью Беннета Шулера, известного во всем мире своей деловой хваткой и светской грацией. У Анники же не было ни того ни другого. Девушка прекрасно знала об этом, потому что он сам как-то заявил подобное, и она могла заметить, что он планировал добить ее сегодня до конца. Просто потрясающе!

– Ты выглядишь ужасно, – мрачно сказал Раньери ей и, конечно же, был прав. – Значит, таким образом ты решила почтить память своего отца?

– Мой отец любил меня. – Часто Анника пыталась казаться такой же свирепой, как и он, но едва ли ей удалось достичь своей цели. Девушка была слишком беззаботной и веселой. – Он никогда не пытался заставить меня следовать нереалистичным стандартам.

– А ты считаешь стандарты нереалистичными? По пути в этот конференц-зал я встретил множество женщин, и все они, по-видимому, умеют расчесывать свои волосы.

Анника снова взглянула на свое отражение и смогла лишь грустно рассмеяться.

– Я расчесала волосы. Но у меня не было времени, чтобы поправить прическу после того, как я проделала такой путь. У меня возникли некоторые проблемы с туфлями, из-за чего я, собственно, и опоздала. Я просто переживала за твое состояние, ведь, если бы серьезно опоздала, у тебя бы точно случилась аневризма. Так что да, я виню именно тебя в этих неудачах.

– И все же ты сильно опоздала.

Анника махнула рукой:

– Пять минут не в счет.

– Вообще-то десять.

– Мне пришлось долго ждать лифта в этом здании. И в любом случае я не думаю, что проблема в моих волосах.

Их ожидало много проблем, но в тот момент Анника решила сосредоточиться на основных. У Раньери существовала очевидная неприязнь к девушке.

Познакомилась с ним она, когда ей было шестнадцать лет. Конечно же, она обращала внимание, каким очаровательным он был к окружающим, кроме нее. Но какой же неловкой она была. Когда была моложе, она думала, что ей все кажется.

Что надеть, как следует себя вести, чтобы люди думали, что ты старше лет так на десять. Мать помогла бы ей, девушка была в этом уверена, но ее не стало, когда Анника была совсем маленькой. Девушка ее толком не помнила и знала о ней лишь от других людей, у кого действительно были какие-то воспоминания. Так что считай успехом тот факт, что сегодня Анника хотя бы платье правильно надела.

Раньери же смотрел на нее так, словно она была провинившимся подростком. Для него она представляла торнадо, который мог снести фундамент любого здания, если за девушкой не станут пристально следить. По мере того как она становилась старше, его неприязнь только росла. Мужчина не раз давал ей понять, что она опозорила фамилию Шулер. Его аргументы были девушке знакомы. Она прекрасно понимала, что Раньери и ее отец занимались как раз созданием этого имени, в то время как Анника сеяла хаос и смущение, куда бы она ни пошла. Она всегда была слишком неопрятной, слишком неподобающе одетой, слишком легкомысленной, слишком неуклюжей. Анника же видела в этом некий шарм, в отличие от Раньери, который всегда критиковал.

На самом деле она не привыкла к тому, что людям может не нравиться. Может быть, люди, с которыми ей приходилось встречаться, и не любили ее, но уж точно не ненавидели. Анника была не из тех, кто мог вызвать сильные чувства у других, и она приняла сей факт.

Только Раньери ясно дал понять, что хороших отношений между ними не видать, так еще он всячески пытался оскорбить ее чувства.

– Мне нужен «Шулер Хаус», и я предполагаю, что и ты захочешь исполнять обязанности генерального директора. – Девушка вежливо улыбнулась, потому что либо так, либо она разрыдалась бы прямо сейчас. Он сочтет слезы слабостью, так что не бывать этому. – Так что же ты думаешь? Сбежать?

Раньери смерил ее взглядом, будто она предложила что-то отвратительное.

– Сбежать? – спросил он, как будто ему было незнакомо это слово.

– Это идеальное решение, – весело сказала она.

Они обменялись ледяными взглядами.

– Я не понимаю, почему мой отец посчитал сватовство хорошей идеей, тем более у него было не так много времени, – продолжила она. – Но я считаю, что смогу соблюдать законы, не причиняя себе слишком много неудобств. Мы с легкостью можем просто расписаться. Все проблемы будут решены. Что же касается жизни под одной крышей, то и с этим можно легко справиться. Я помню, что у тебя есть лофт в центре города, а еще есть семейный особняк. Я уверена, что там достаточно просторно, и мы сможем спокойно жить собственной жизнью, не мешая друг другу. Через год наши с тобой пути разойдутся, и все в выигрыше.

Девушка опустила взгляд на стол, обаятельно улыбаясь. Раньери же казался невозмутимым.

– И как, по-твоему, будет все это выглядеть? – Он задал вопрос так, как будто допрашивал ее, причем в суде, где Анника была известным убийцей, а он судьей. – Как мы объясним все окружающим?

– Что ты имеешь в виду? И разве это так важно?

Его губы скривились.

– Ну конечно же, тебе это не важно. Я не удивлен. Я не могу просто заниматься делами, не обращая внимания на то, как мои решения отражаются на «Шулер корпорейшн». – Он сделал паузу, вероятно, чтобы она могла осмыслить тот факт, что на самом деле просто называл ее беспечной.

Но она никак не отреагировала.

– В высшей степени неприятно представлять себе, как мои коллеги и соперники начнут хихикать из-за условий твоего отца. Станут ли меня когда-нибудь снова воспринимать всерьез?

– Мы не обязаны никому говорить, что таково условие моего отца, если ты не хочешь. Мне все равно, что обо мне подумают.

– Это совершенно очевидно.

Девушка уже привыкла к его оскорблениям, но от этого ей стало не по себе. И все же она сдержалась.

– Но есть еще одна проблема, – размышлял Раньери, сверкая взглядом.

Он, казалось, получал удовольствие, глядя на нее так высокомерно.

– Мне вполне очевидно, что ты хочешь выйти за меня замуж.

– Ох, ты меня совсем не знаешь.

– Ни у кого не возникнет сомнений, что ты всю жизнь испытывала ко мне влечение, – сказал Раньери.

«Да как он вообще смеет такое говорить, – подумала Анника, – еще и смотреть таким холодным взором».

– Но я боюсь, Анника, что никто не сможет поверить, что я когда-нибудь женюсь на тебе, – рассмеялся он.

– Не говори глупостей. Конечно же, твои девушки были чуть ли не все модели с Недели моды, но никто не удивится, если мужчина, который встречался лишь с подобными девушками, вдруг встретит такую скромную, как я. Такие мужчины, как ты, часто женятся на скромницах, а ты, как я могу заметить, крайне серьезно относишься к браку.

– Да ладно тебе, Анника. Будь реалисткой. Дело не в том, что ты проста и скромна. Дело во мне. – Он покачал головой, словно не желая ей ничего объяснять. – Я человек достаточно требовательный. Кто хоть на мгновение поверит, что я добровольно связался с девушкой, которая толком не заботится о своей внешности?

Ей потребовалось какое-то время, чтобы осознать его оскорбление, но ведь он даже не понимал, что оскорбил ее. Для него это были просто факты, а не собственное мнение. Анника поймала себя на том, что смотрит на него с открытым ртом. Обычно он поднимал свои темные брови и спрашивал ее, все ли с ней в порядке, но сегодня он этого даже не заметил.

– Это слишком неправдоподобно, – продолжил Раньери, как будто находился в одиночестве и просто рассуждал. – Если мы не хотим, чтобы весь мир подумал, что я занимаюсь личной благотворительностью или страдаю от травмы головы, нужно придумать другую причину.

Аннике потребовалась вся сила воли, чтобы удержаться от грубости.

– Не спеши, Раньери, – предупредила она его. – Травму головы всегда можно устроить.

Глава 2

Неужели ты мне угрожаешь? Ты собираешься швырнуть в меня одну из своих драгоценных статуй?

Анника пренебрежительно фыркнула: никто не осмелился бы проявить себя подобным образом в его присутствии.

– Я бы не рискнула испортить произведение Родена о твою голову, Раньери.

Как обычно, спустя мгновение в ее компании он почувствовал, как начинает подступать головная боль.

Раньери не мог винить Беннета Шулера, человека, которым он глубоко восхищался на протяжении многих лет, в тех махинациях в угоду своей дочери. На самом деле он давно задавался вопросом, что делать с Анникой, последней, кто остался в семье Шулер. Она была очень проблемной девушкой, и четкого решения, что с ней делать, у Раньери не возникло. В Нью-Йорке было полным-полно богатых наследниц.

Анника же была совершенно другой, несмотря на то что обучалась в тех же школах и посещала одни и те же балы дебютанток. Девушка всегда была собой. Он был знаком с Анникой уже много лет, и за все это время ей так и не удалось обрести шарма и блеска. Сегодня она сидела здесь, по этому самому торжественному поводу, с таким видом, будто попала на встречу после посещения парка аттракционов. Она опоздала и казалась взволнованной. На лице был яркий румянец, а темные волосы были убраны на макушке, причем не очень аккуратно. Некоторые пряди выбивались. Долгое время он считал, что она осознанно пытается выглядеть рассеянной. Он также предположил, что это была своего рода игра в попытке отомстить своему отцу. Так частенько поступали американские подростки, как ему сказали. За годы, прошедшие после несчастного случая с Беннетом, Раньери пришел к пониманию, хотя и неохотно, что игрой ее поступки не были. Такова была настоящая Анника Шулер. Она просто не могла взять себя в руки.

Раньери сделал вывод, что, несмотря на образование мирового класса и тот факт, что она живет в одном из самых фешенебельных городов планеты, Анника всегда будет выглядеть именно так. Какую бы одежду она ни носила и не важно, какой представлялся случай, она никогда не будет обладать внешним лоском.

– Для тебя это, судя по всему, затруднительно, – сладко пропела она. – Может, позовем обратно ту толпу юристов и скажем, что ты не готов выполнить свои обязательства, а ведь мы еще даже не начали.

Раньери пытался справиться со своей головной болью.

– Думаю, нет. «Шулер корпорейшн» – это не просто эксцентричный личный проект вроде твоего музея редкостей. Многие люди пострадают, если мне придется отказаться от компании.

– На самом деле «Шулер Хаус» неизменно считается одним из любимых музеев жителей нашего города, – ответила она, обиженная мыслью о том, что ее участие в этом было… именно таким, каким оно было. – Возможно, потому, что в список различных диковинок входят произведения искусства Яна Вермеера.

– Я прекрасно знаком со многими экспонатами музея, – прорычал Раньери. Как же Аннике удавалось вот так легко сводить его с ума? – И вообще это не имеет отношения к нашему с тобой разговору.

– Не то чтобы это имело значение. Мы должны подойти к этому вопросу по-другому.

Когда он говорил такие вещи в офисе, его подчиненные пытались всячески произвести на него впечатление своим нестандартным мышлением. Анника же, напротив, откинулась на спинку стула и выглядела достаточно враждебно. И настоящая проблема состояла в том, что Раньери не мог поверить в то, что все это происходит именно с ним. Он отличался тем, что не просто желал лучшего, как многие, но всегда добивался своего. Всегда! А женщин он выбирал в свои партнеры не менее тщательно, чем машины, на которых ездил. Его привлекали изысканные линии и шикарное исполнение.

Анника была… не из его лиги.

Так что да, он мог понять, почему Беннет Шулер чувствовал, что у него не было выбора. Разве был другой способ позаботиться о своей дочери? Но Раньери сомневался, что сможет так сильно занизить свои стандарты. Что бы ни стояло на кону.

Мужчина прекрасно знал, что чрезмерная гордость на протяжении поколений сбивала с толку членов его семьи. Его отец не обладал многими качествами, необходимыми для ведения бизнеса. Его дедушка, с другой стороны, казался всем слишком высокомерным и недосягаемым. Именно такие качества и унаследовал Раньери. Но он, ко всему прочему, построил целую империю. Считать себя одним из самых могущественных людей на свете – вовсе не высокомерие, а факт. А он всегда предпочитал факты. Соперников у него не было, а теперь, когда Беннета Шулера нет в живых, «Шулер корпорейшн» целиком и полностью принадлежала Раньери. Штрафы по завещанию для него были мизерными, но все же. Отпустить ситуацию просто так было не в его власти.

Особенно не из-за этой серой зоны, в которой он застрял на протяжении последних нескольких лет. Учитывая видимость контроля над единственным оставшимся членом семьи Шулер, которая могла бы бросить ему вызов, если бы только захотела. Если, конечно, она также претерпела серьезное изменение, которое, по его мнению, маловероятно, и стала серьезным человеком, способным произвести впечатление на акционеров. После чего он посмотрел на Аннику.

– Есть всего лишь одна причина, почему люди могли бы поверить в наш союз, – начал он.

Девушка выглядела оскорбленной таким заявлением, и, заметив ее реакцию, Раньери ухмыльнулся:

– Страсть.

– Что, прости, ты… Страсть? – Анника выглядела испуганной.

– Секс – единственная вещь на этой земле, которая может убедить мужчину забыть о своих угрызениях совести, своих предпочтениях, своей репутации и положении. – Раньери вздохнул, возможно, немного более драматично, чем необходимо. – Хотя я, пожалуй, соглашусь с тобой, причина притянута за уши.

– Секс, – повторила она, словно он произнес ужасное ругательство. – Да ты, должно быть, шутишь.

– Таким образом мы сможем объяснить весь этот хаос, – сказал он в защиту своей идеи. – К чему еще вся эта спешка? Если мы поженимся в течение месяца, это вызовет всевозможные обсуждения. Я скажу, что все те пять лет, что твой отец находился в коме, я подавлял свои желания, но теперь, когда он мертв, нам нет смысла скрываться и ждать.

Раньери уже планировал, как будет распространять слухи об их отношениях.

– Возможно, это не самое элегантное решение, но я чувствую, что оно может сработать. В любом случае определенный эффект будет.

Раньери прекрасно понимал, какое влияние имел на женский пол. Но Анника была другой. Она всегда смотрела на него так, как делала лишь она: будто он только что вылез из-под ближайшего камня и только она одна могла видеть грязь, прилипшую к нему. Возможно, он не замечал чего-то такого, чего видела она?