КИБЕРБЫЛИНЫ. Международный опыт
- -
- 100%
- +
— Месье Садко, — обратился к нашему гостю Ли Вэй, стараясь перекричать низкочастотный гул, исходивший от «Горыныча». Китайский инженер в своём стерильном белом костюме выглядел как затерявшийся в будущем лаборант на фоне Садко. Наш сетевой акуст облачился в кафтан из «живого» бирюзового шёлка, по которому лениво перетекали голограммы морских волн. На поясе у него покоились цифровые гусли, чьи деки из чёрного дуба мерцали в такт его пульсу. Садко не просто стоял — он пританцовывал под только ему слышный ритм данных, и казалось, что он приехал в Шанхай не код взламывать, а выкупать весь этот город со всеми его небоскрёбами.
— Скажите честно, зачем вам три головы? Это же вопиющая неэффективность. Лишние затраты энергии, неизбежные конфликты протоколов, избыточность веса. Наш «Лун» — это абсолютное единство. Идеал.
Садко лениво щёлкнул по сенсорной струне, извлекая чистый, вибрирующий звук, от которого в радиусе пяти метров задрожали стаканы с чаем. Он посмотрел на Ли Вэя с той снисходительной улыбкой, с какой богатый гость смотрит на официанта, принёсшего не то вино.
— Видите ли, господин Ли Вэй, у нас идеал долго не живёт — климат не тот. У нас среда, знаете ли, непредсказуемая. Один мозг — это хорошо в теории, пока ему по этому самому мозгу чем-нибудь тяжёлым не прилетело. А у нас если одну голову снесёт или она в меланхолию впадёт, вторая сразу в лог-файлы запишет, кто это сделал и в какой тональности, а третья в это время бодрую плясовую в сеть кинет, чтобы остальная система не запаниковала. Это называется «отказоустойчивость через многоголосие».
Китайская делегация вежливо, с оттенком сочувствия, посмеялась. Но ровно через час смех оборвался, сменившись воем аварийных сирен.
На выставочный кластер обрушилась атака, которую позже назовут «Цифровым Потопом». Неизвестный вирус-мутант, зародившийся в даркнете, начал пожирать протоколы безопасности один за другим, двигаясь со скоростью мысли. «Золотой Лун» отреагировал мгновенно и безупречно: он начал строить идеальную логическую защиту, отсекая подозрительные сегменты. Но вирус был хаотичным, он имитировал обычный системный шум и фоновые помехи.
Дракон, стремясь к своему хвалёному совершенству, начал совершать цифровое харакири. Он принимал собственные здоровые файлы за заражённые и методично удалял гигабайты памяти в поисках абсолютной чистоты. Единый разум сам себя загнал в ловушку паранойи.
— Критический перегрев! — закричали китайские техники. — Лун блокирует сам себя, он считает весь мир вирусом!
Садко лениво провёл медиатором по сенсорной струне гуслей, посылая короткий импульс, и нажал на «Горыныче» большую красную кнопку, замаскированную под резное украшение с надписью «Авось».
«Горыныч» зарычал вентиляторами так, что со стенда сдуло не только буклеты, но и пару дронов-официантов. Три его головы включились в работу одновременно, но, как и обещал Садко, абсолютно в разных тональностях, полностью игнорируя всякую субординацию.
Левая голова — «Суровая» — занялась ритм-секцией: она начала методично, словно топором, отрубать заражённые внешние каналы, не глядя на потери и не заботясь о чистоте кода. Ей было плевать на репутацию в сети. Средняя голова — «Аналитическая» — вела сложную партию, с бешеной скоростью переписывая ядро системы и меняя правила игры каждые три секунды, чтобы вирус просто не успевал «попасть в ноты».
А Правая голова... Правая голова вдруг выдала сокрушительное соло. Она начала генерировать терабайты информационного мусора, транслируя в сеть миллионы картинок с котами в кокошниках, рецепты колобка на иврите и записи чемпионата по игре на ложках 1984 года. Вирус, столкнувшись с таким объёмом нелогичного бреда, просто «захлебнулся». Его алгоритмы пытались найти в этой «Калинке-малинке» скрытый шифр, но там не было шифра — там была чистая, неразбавленная импровизация.
— Что делает ваша третья голова?! — в ужасе кричал Ли Вэй, глядя, как на главных экранах выставки «Золотой Лун» бьётся в конвульсиях. — Она же портит всю статистику! Она транслирует в сеть аудиокнигу «Справочник овощевода»!
— Она создаёт информационный шум, — Садко прикрыл глаза, наслаждаясь хаосом, как хорошим джазом. — Пока вирус пытается расшифровать глубокий смысл посадки кабачков в открытый грунт, две другие головы его уже в карантинный мешок упаковали и ластиком стирают. Это и есть наша децентрализация, друг. У нас даже левая рука не знает, какой аккорд берет правая, а уж вашему стерильному вирусу этот бардак и подавно не просчитать.
Через десять минут всё было закончено. Вирус был изолирован, расчленён и переработан в забавную анимированную заставку. «Золотой Лун» стоял бледный, с пустыми кластерами памяти, потеряв половину своей личности в попытке остаться безупречным. А «Горыныч» только довольно шумел кулерами. Его Правая голова всё ещё тихо напевала «Ой, морооооз, моооороооооз» прямо в системную шину, проверяя, не осталось ли где-то эха.
Ли Вэй долго и молча смотрел на три пыльных стальных шкафа, в которых что-то продолжало искрить и похрустывать.
— Значит... избыточность — это и есть ваша высшая безопасность? — тихо спросил он.
— Именно, — Садко небрежно поправил складку своего бирюзового кафтана и легонько коснулся ладонью горячего корпуса «Горыныча», отчего тот благодарно и мелодично пискнул спикером. — Пока у нас есть хоть одна голова, которая категорически не согласна с двумя другими, мы неуязвимы. Импортозамещение — это ведь не когда ты строишь идеальный замок из стекла. Это когда ты создаёшь такой лабиринт, в котором враг сам себе ноги сломает, пытаясь найти логику там, где её отродясь не было. У нас побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умеет вовремя сменить тональность.
Вечером того же дня китайская делегация в полном составе пришла к нашему стенду подписывать контракт на поставку «трёхголовых» контроллеров. А Садко, довольно улыбаясь и пощипывая струну гуслей, уже перекачивал в скрытый сектор своей системы чертежи алмазного процессора Дракона — «чисто для общего развития», и чтобы Средней голове было о чем поспорить с Левой на досуге под хорошую музыку.
Ирландский блокчейн и заначки между реальностями
В Тридевятое Царство прибыла делегация из Изумрудного сектора, и это событие освещали все голографические СМИ — от «Вестника Царьграда» до подпольных каналов Бабы-Яги. Возглавлял миссию сам святой Патрик, который в мире высокого неона и квантовых запутанностей занимал почётный пост Главного Аудитора и Архитектора Чистых Сетей. Вместе с ним прибыли лепреконы — невысокие, суетливые существа в ярко-зелёных кафтанах с интегрированными в пуговицы микро-чипами и антеннами, торчащими из тулей цилиндров.
Они привезли с собой технологию «Радужного Моста» — первого в мире полностью прозрачного блокчейна на базе фотонных вычислений. В Изумрудном секторе эта система работала безупречно: каждая транзакция, от покупки кружки эля до межгосударственных кредитов, светилась в небе над Дублином яркой дугой, кодируя данные в цветах спектра.
— Понимаете, друзья, — вещал Патрик на симпозиуме в Мраморном зале Царь-башни, поглаживая аккуратно подстриженную рыжую бороду. — Мы изгнали змей — то есть вредоносных червей-шифровальщиков — из наших систем раз и навсегда. У нас царит абсолютная, кристальная прозрачность. Наш «Горшочек Золота» — это децентрализованное хранилище, где каждая цифровая монета имеет свою родословную, записанную в нестираемом квантовом облаке. Мы предлагаем вам объединить наши финансовые потоки. Это будет эра без коррупции и скрытых протоколов!
Принимать гостей и проводить инспекцию софта вызвался Велес — хранитель земных богатств и верховный системный администратор нижних уровней. Рядом с ним, прислонившись к дубовой панели центрального сервера, стоял Домовой Кузьма. Официально он числился младшим специалистом по «бытовому клинингу данных», но на деле именно он следил, чтобы в серверных не заводились «информационные вши» и не копилась статическая пыль веков.
— Прозрачность — это, конечно, красиво, — медленно проговорил Велес, пролистывая на планшете ирландский протокол, который сиял всеми цветами радуги. — Свежо, ярко. Только у нас народ исторически привык к приватности. У нас слово «заначка» — это не преступление, а элемент национальной безопасности.
— Приватность — это лазейка для цифровых паразитов! — горячо возразил старший техник лепреконов, похлопывая по своему горшочку-терминалу, из которого вырывались пучки лазерных лучей. — Мы внедрим у вас «Радужную Криптовалюту». Она невидима для воров, но прозрачна для закона. В нашем реестре нельзя ничего утаить! Каждая ваша транзакция будет видна в системе как на ладони, отслеживаемая от сотворения до списания.
Кузьма тихо хмыкнул, почесал затылок и вытащил из-за пазухи старый, засаленный лапоть, из которого подозрительно торчало несколько медных проводов и старый советский транзистор.
— Видна, говорите? — Кузьма прищурился. — Ну, давайте проведём стресс-тест вашего горшочка в условиях суровой славянской эксплуатации.
Лепреконы с азартом активировали «Радужный Мост». В небе над Царь-градом мгновенно вспыхнула ослепительная дуга, состоящая из мириад информационных пакетов. Система начала глобальную индексацию активов Тридевятого Царства, пытаясь оцифровать всё — от золотого запаса казны до запасов сушёного гриба в закромах. Патрик довольно следил за полосой загрузки на своём терминале.
— Так казна — видим. Резервы на стратегическую медовуху — зафиксированы. Аренда гуслей-самоходов — индексирована. Но что это? — он внезапно нахмурился, и его палец замер над экраном. — Общая сумма физического золота и цифровых активов не сходится на целых тридцать семь процентов! Где остальное? Где неучтённая энергия?
— А остальное — в заначках, — невозмутимо пояснил Кузьма, ковыряясь электро-шилом в своём лапте. — Видите ли, господа аудиторы, у нас в каждом сервере, в каждой подсистеме, помимо ваших модных протоколов, живёт «Домовой софт». Это заначки в складках самой реальности. Они не записаны в блокчейне, они существуют в виде вероятностного поля между кулером и материнской платой.
Лепреконы яростно застучали по клавишам, их цилиндры задымились от вычислительной нагрузки.
— Это технически невозможно! Мы просеяли сеть через мелкое сито! Никаких скрытых сегментов быть не может! Мы запускаем протокол принудительного сканирования «Изгнание змей»!
По радуге в небе пробежала мощная золотая искра, похожая на молнию. Система начала агрессивный поиск скрытых данных, пытаясь «выкурить» всё неучтённое. Но чем сильнее лепреконы давили на сеть, тем больше их идеальная радуга начинала блекнуть, идти помехами и... запутываться в узлы. Кузьма активировал свой лапоть, и внезапно в безупречном ирландском блокчейне начали всплывать артефакты, не поддающиеся логике: виртуальные пыльные мешки, цифровые сундуки, спрятанные за системным мусором, и целые пакеты данных, замаскированные под «шум старого холодильника».
— Мы не можем их расшифровать! — в отчаянии крикнул лепрекон-программист.
— Это не шифрование, тут нет ключа! Это это просто отсутствие присутствия! Как вы это сделали?!
— Да никак, — Велес добродушно похлопал гостя по зелёному плечу. — Ваша система ищет то, что написано черным по белому. А наш Кузьма прячет то, что «само собой разумеется». В этом и есть суть нашего импортозамещения. Вы строите стеклянные дворцы, где всё на виду, а мы — потайные чуланы под лестницей мироздания. В вашем «Горшочке» золото всегда светится, а у нас оно лежит там, где его не ищет ни один алгоритм, потому что для алгоритма этой координаты просто не существует в природе. Она вне ТЗ.
Патрик посмотрел на свой терминал. Радуга в небе окончательно превратилась в тусклый серый туман, который медленно и уютно впитывался в мох на стенах древней серверной.
— Значит, вы принципиально против прозрачности? — тихо, с грустью спросил Главный Аудитор.
— Мы за здравый смысл, — ответил Велес. — Прозрачность хороша для демонстраций и парадов. А для жизни нужна заначка. Потому что, когда ваша радуга внезапно погаснет из-за какой-нибудь магнитной бури или санкции на кванты, наши Домовые просто достанут золото из-под виртуальной печки, и жизнь в Царстве продолжится как ни в чем не бывало. Пока вы будете искать ключи в облаках, мы будем работать на земле.
Ирландская делегация улетала в глубоком системном шоке. Они так и не смогли осознать, как можно хранить ценности вне глобального реестра, но на всякий случай Патрик попросил Кузьму подарить ему один из его «заговорённых» лаптей — чисто для инженерного анализа. А лепреконы, говорят, по возвращении домой начали потихоньку вплетать в свой блокчейн «серые нити» и создавать скрытые разделы — просто на тот случай, если их идеальный горшочек когда-нибудь действительно даст течь.
Тридевятое Царство же осталось при своём. В его небе редко сияли пафосные радуги тотального контроля, зато под каждой половицей программного кода надёжно и тихо хранился тот самый «неучтённый» задел, который не боялся ни мировых кризисов, ни самых святых аудитов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.