КИБЕРБЫЛИНЫ. Международный опыт

Импортное зелье: почему галльский рецепт не запустилсяна славянских нанитах?

В четверг в Тридевятом Царстве официально объявили Днем открытых протоколов. По такому случаю из далекой Галлии прибыла делегация: поджарый старик в ослепительно белом халате с переливающимся бейджем «Панорамикс, ведущий алхимик-разработчик» и два его ассистента. Один был подозрительно маленьким и шустрым, постоянно поправлял крылышки на шлеме-интерфейсе, а второй — огромный, свалившийся с грави-платформы еще при парковке, — явно служил живым доказательством надежности галльского софта.

Привезли они с собой «Инновационный био-стимулятор v.5.0», в простонародье — Зелье Силы. Галлы обещали, что после одной дозы даже самый хилый ополченец сможет в одиночку выталкивать из весенней грязи застрявший танк-шагоход, причём делать это с улыбкой и лёгким изяществом.

Принимать гостей вызвался Никита Кожемяка. Он как раз заканчивал ручную калибровку гидравлики на новом экзоскелете «Воевода» и на заморских коллег смотрел с вежливым, но тяжёлым недоверием. В его мире технологии измерялись не красотой интерфейса, а надёжностью узлов.

— Ну, показывайте ваше ПО — Пыльцу Овсяную, — прогудел Никита, методично вытирая руки ветошью, которая сама по себе весила больше, чем маленький галл.

Панорамикс с достоинством профессионала достал из стерильного крио-кейса колбу. Состав внутри переливался изумрудным светом, испуская мягкое фосфоресцирующее сияние.

— Это не просто пыльца, месье Кожемяка! Это наниты на основе экстракта омелы и концентрированного лунного света. Прямое нейро-подключение к мышечным волокнам. Скорость отклика — ноль целых, ноль десятых. Система сама находит дефицит калорий и превращает его в чистую кинетическую энергию.

Никита хмыкнул и подозвал испытателя — молодого дружинника Степана, который славился тем, что мог переварить даже гвозди, если их подавали под острым соусом. Степан, зажмурившись, выпил порцию. Галлы замерли в ожидании триумфа, потирая ладони.

Первые десять секунд всё шло строго по мануалу. У Степана ярко засветились вены, бицепсы вздулись так, что затрещали швы на армированном кафтане, а в глазах вспыхнул ядовито-зелёный неон. Парень почувствовал такой прилив сил, что подошёл к трёхтонному стальному блоку, предназначенному для фундамента башни, и легко, словно подушку, поднял его над головой. Галлы радостно зааплодировали, а маленький ассистент уже начал строчить победный пост в «Галло-грам».

На одиннадцатой секунде началось то самое «импортозамещение».

Сначала у Степана вместо привычного боевого клича вырвалось странное, манерное «О-ля-ля!». Затем его нейро-интерфейс выдал в общий эфир серию критических ошибок: «Внимание! Конфликт региональных настроек. Языковой пакет "Ярость" заблокирован системой безопасности. Установлен пакет по умолчанию: "Галантность и Куртуазность"».

Степан аккуратно, по-джентльменски, поставил блок на пол, стараясь не поцарапать краску. Он медленно поправил воображаемое жабо и вместо того, чтобы идти на прорыв укреплений, как планировалось по программе испытаний, начал вежливо интересоваться у онемевшего Кожемяки, нет ли в кузнице свежеиспечённых круассанов и почему здесь такой агрессивный, подавляющий творческую натуру промышленный дизайн.

— Что это с ним? Он что, теперь стихи писать начнет? — нахмурился Никита, поднося огромный кулак к глазам Степана. Тот лишь изящно уклонился и сделал комплимент качеству выделки кожи на фартуке мастера.

Панорамикс лихорадочно листал лог-файлы на своём прозрачном планшете. Его борода нервно дёргалась.

— О боги! Похоже, наши наниты столкнулись с вашим предустановленным брандмауэром «Душа-1.0». Это невероятно! Ваша система считывает наш боевой стимулятор как попытку несанкционированного изменения культурного кода! Наниты пытаются заставить его крушить врагов, а его внутренняя архитектура говорит, что драться без формального повода и бокала красного сухого — это моветон. Система предлагает Степану м-м-м эстетический компромисс вместо агрессии.

Степан тем временем уже пытался украсить тяжёлый вибро-молот Никиты полевыми цветами, которые он каким-то чудом обнаружил в куче металлолома.

— Ясно, — вздохнул Кожемяка, забирая молот у «просветленного» дружинника. — Наниты ваши слишком нежные, для тепличных условий писаны. А у нас тут среда агрессивная, интерфейс жёсткий. Наш организм на омелу не реагирует, ему чего покрепче надо, чтобы в самую подкорку прошибло — с хреном, дёгтем и лёгким привкусом справедливости.

Никита достал из-под тяжёлого верстака невзрачную, закопчённую флягу с надписью «Квас-Админский. Резерв совета старейшин».

— Дай-ка парню нашего отечественного антивируса. На травах, на корнях, на честном слове.

Степан сделал всего два глотка. Зелёный неон в его глазах судорожно моргнул, на мгновение сменился «синим экраном смерти», а затем вспыхнул ровным, тёплым золотистым светом. Пакет «Галантность» самоликвидировался с характерным звуком очистки мусорной корзины.

— Ну, чего стоим, лодыри?! — гаркнул Степан так, что у маленького галла отвалилось одно крылышко со шлема. — Там на северном посту застава из-за глюков в прошивке встала, а мы тут лютики разглядываем! А ну, подсобите блок на платформу закинуть!

Панорамикс печально вносил правки в отчёт: «Эксперимент 42. Провал. Славянские наниты обладают необъяснимым уровнем критического мышления и жёсткой привязкой к почве. Галльские рецепты требуют глубокой локализации и перевода на язык суровых реалий. В следующую итерацию добавить в зелье экстракт берёзового дёгтя и функцию "Справедливый Гнев"».

Никита проводил гостей до самых ворот, подарив им на прощание банку отечественной смазки «Сало-литол-99», которая работала даже при абсолютном нуле.

— Приезжайте ещё, — улыбнулся он, глядя, как галльская платформа, пошатываясь, набирает высоту. — Только софт свой под нашу реальность подгоняйте. У нас тут не Галлия, у нас если сила в жилах заиграла, то она должна быть со смыслом и ради дела, а не просто чтобы на лютики тянуло.

Зачем Зевсу понадобились бэкапы Велеса?

На кибер-Олимпе случился великий дефолт. То ли молнии стали вырабатывать меньше ампер-часов из-за экологических квот, то ли греческие герои слишком много тратили золотых драхм на обновление своих цифровых сандалий, но факт оставался фактом: хвалёное «Облако Зевса» начало безбожно лагать. Золотые чертоги подёрнулись рябью битых пикселей, а амброзия в вендинговых автоматах стала выдавать ошибку доступа 404. Даже Афина, чья нейросеть обычно просчитывала стратегии на сто лет вперёд, зависла на попытке обновить пользовательское соглашение для простых смертных.

Зевс, облачённый в ослепительно белый хитон из светопроводящего нано-волокна, прибыл в Тридевятое царство без официального предупреждения. Его грави-колесница, украшенная золотыми орлами со встроенными камерами слежения, приземлилась прямо на делянку, где Велес в старом замасленном комбинезоне перебирал корни мирового дерева. Велес был занят делом: он подключал к корням новые датчики влажности и калибровал поток «живой воды» через медные терминалы.

— Велес, старый ты хакер! — громогласно пробасил Зевс, меча в сторону небольшую декоративную молнию, чтобы привлечь внимание. От удара по траве пробежали синие искры, но Велес даже не вздрогнул. — У меня беда, коллега. Мои сервера на Олимпе перегрелись. Архивы подвигов, базы данных всех полубогов, гигабайты пророчеств в формате «Ultra-Vision» — всё под угрозой безвозвратного форматирования! Мне нужно надёжное место для бэкапа. Теневое, так сказать, хранилище, до которого не дотянутся юристы с Парфенона.

Велес неспешно поднялся, вытер руки о ветошь, которая повидала немало машинного масла, и поправил очки в тяжёлой роговой оправе. Он не любил спешки, особенно когда дело касалось информации. Для него данные были как зерно — их нужно было хранить в прохладе и тишине.

— Теневое, говоришь? Ну, у нас тут тени хватает, под кронами-то, — Велес указал на массивный стальной люк в основании огромного дуба, из-под которого выходили пучки толстых бронированных кабелей, уходящих глубоко под землю. — Только ты же, Громовержец, всегда кричал на всех форумах, что твоё «Облако» — самое быстрое и светлое во всей ноосфере. Что случилось? Антивирус Афины не справился с троянами из Трои?

Зевс недовольно поморщился, и в его бороде проскочил статический разряд.

— Афина слишком увлеклась защитой авторских прав на мифы. В итоге система безопасности заблокировала саму систему жизнеобеспечения Олимпа. Теперь, чтобы вызвать элементарный дождь над Аттикой, мне нужно заполнить тридцать форм в электронном виде, подтвердить личность через скан сетчатки и получить одобрение от Гермеса. А Гермес, как назло, ушёл в курьерскую доставку еды — говорит, там чаевые больше и KPI понятнее. Мне нужно хранилище вне юрисдикции Олимпа. Надёжное, как сырая земля.

— Ну, надёжнее земли у нас только корни, — Велес нажал скрытую кнопку, и люк с тяжёлым стоном открылся, обнажая ряды мерцающих серверов, встроенных прямо в живую древесину. — У меня тут система «Лес-Хранитель». Квантовое шифрование на базе грибницы. Ни один хакер, даже самый головастый, не догадается, что твои божественные секреты хранятся в молекулярной структуре берёзового сока. Данные распределяются по всей экосистеме: кусочек в муравейнике, кусочек в старой сосне. Попробуй собери, если кода доступа не знаешь.

Зевс с сомнением посмотрел на дуб, по которому пробегали зелёные рунические символы.

— И какова скорость передачи? У меня там, между прочим, прямая трансляция с гонок на колесницах в разрешении 16К и архив жалоб от Геры!

— Для твоих гонок выделим отдельный поток через корневую систему папоротника, — хмыкнул Велес, подключая золотой кабель к пульту управления. — Но учти, Громовержец: наше хранилище работает по принципу «естественного отбора». Если данные гнилые, фальшивые или полны злобы, система их сама переработает в экологически чистый компост. У нас тут импортозамещение полное — никаких ваших западных алгоритмов «удаления без следа». Что упало в нашу почву — то либо проросло, либо стало частью биосферы навсегда.

Зевс вздохнул и вытащил из складок хитона тяжёлый накопитель в форме молнии.

— Заливай. Там списки всех моих должников, планы по захвату рынков на следующие сто лет и секретный чат с Посейдоном, где мы обсуждаем, как незаметно поднять уровень мирового океана. Только смотри, чтобы ваш Кощей не пронюхал — он до чужих секретов больно жадный.

Процесс пошёл. На коре дуба замигали огни, а по всему лесу пронёсся низкочастотный гул — терабайты олимпийского компромата перетекали в глубокие слои северной земли. Внезапно на мониторе Велеса всплыло окно видеосвязи. На экране появилось заросшее ракушками лицо Посейдона.

— Зевс! Ты где? У меня трезубец разрядился, я застрял на мелководье под Анапой! — закричал морской бог, перекрывая шум волн.

— Тише ты! — шикнул Зевс. — Я на импортозамещении! Тут связь через берёзу, нас могут подслушать дятлы-разведчики!

Велес аккуратно прервал соединение.

— Связь у вас, конечно, хромает. Ты бы, Громовержец, посмотрел на свои молнии. Они у тебя в последнее время какие-то слишком гуманные стали. Бьют слабо, шума много, а толку — только воздух сотрясают.

К разговору подключился Сварог, который как раз проходил мимо, неся на плече огромный стальной вал. Он остановился, вытер лоб и критически осмотрел блок питания зевсовой колесницы.

— Так у него же тут фильтры «Евро-Бог-6» стоят! — зычно хохотнул Сварог. — Они силу разряда режут, если цель кажется системе «недостаточно виновной» или имеет страховку. На наших просторах это не работает. У нас молния — это или кара небесная, или короткое замыкание. Одно из двух, третьего не дано. Ты, Громовержец, поставь наши конденсаторы «Сварог-Ультра» — их в моей кузнеце по спецзаказу штампуют. Они простые, чугунные, без всяких там датчиков морали. Если нажал кнопку «Пуск» — значит, виноват по определению. Импортозамещение в чистом виде: никакой бюрократии, только старая добрая физика и немного праведного гнева.

Зевс воодушевлённо закивал, представляя, как он вернётся на Олимп с обновлённым арсеналом. К вечеру его колесница светилась так ярко, что в окрестных деревнях решили, будто наступило досрочное лето. Велес аккуратно закрыл люк хранилища и выставил счёт в золотых драхмах, пересчитанных по курсу на липовый мёд и воск.

— Вот теперь полетаем! — крикнул Зевс, запрыгивая в транспорт и чувствуя мощь отечественных конденсаторов. — Спасибо, мужики. Если мой Олимп совсем в цифровой хаос превратится — приеду к вам на стажировку сисадмином.

— Приезжай, — махнул рукой Велес, возвращаясь к своим корням. — У нас вакансия Громоотвода на полставки как раз открыта. Зарплата — чистым воздухом и парным молоком.

Громовержец умчался в небо, оставив за собой отчётливое эхо греческих ругательств. А Велес ещё долго смотрел на дуб, думая о том, что теперь в его грибнице хранятся тайны богов. «Ничего, — философски заметил он коту-баюну, — переварим. Лес и не такое перемалывал».

Как Марья Искусница взламывала пирамиды Гизы

Командировка в Египетский тех-сектор не задалась с самого начала. Марья, которую в Тридевятом Царстве знали как лучшего архитектора логических цепочек и мастера «кибер-плетения», стояла у подножия Пирамиды Хеопса и недовольно щурилась от песка, который забивался в охладители её рабочего планшета.

Пирамиды Гизы в этом веке выглядели внушительно: гигантские серверные фермы, облицованные золотыми солнечными панелями, гудели на низкой частоте, охлаждаясь за счёт древних систем пассивной циркуляции воздуха. Но сейчас главная башня — Великий Архив — была заблокирована.

— Понимаете, мисс Марья, — суетился перед ней местный визирь-администратор в льняной тунике с вшитыми светодиодами. — Наш терминал «Сфинкс» ушёл в режим глубокой защиты. Это древний био-механический ИИ, он охраняет ядро данных. Он перестал принимать стандартные ключи доступа и теперь требует ответов на метафорические загадки. Наши лучшие алгоритмы выдают ошибку 500. Роботы-дешифровщики перегорают, пытаясь осознать, что такое «ноги, которые ходят утром, в полдень и вечером».

Марья поправила сарафан из металлизированной нити и подошла к Сфинксу. Гигантская каменная голова с мигающими красными глазами-сканерами возвышалась над песками.

— Твоё имя, пришелец? — голос ИИ прозвучал как обвал камней в пустом ущелье. — Если хочешь войти в систему, ответь: что плетёт, не имея рук, и связывает, не имея узлов?

Марья усмехнулась. Местные кодеры пытались скормить Сфинксу базу данных по текстильной промышленности, но ИИ искал не ответ, а саму структуру мышления.

— Он не загадки загадывает, — тихо сказала Марья визирю. — Он проводит тест Тьюринга на «образное сопряжение». Ваша заморская логика слишком линейна, в ней нет места для узора.

Марья открыла свою рабочую сумку. В ней не было наборов отвёрток или флешек. Там лежали тончайшие спицы из холодного неона и моток оптоволоконной нити, светящейся мягким лазурным светом.

— Отойдите, — приказала она. — Я не буду подбирать пароль. Я переплету его заново.

Марья начала действовать. Её руки двигались с невероятной скоростью, едва заметной для человеческого глаза. Она не вводила команды — она создавала «кружево» из света прямо в воздухе перед сенсорами Сфинкса. Это было кибер-ткачество: каждая петля — это логический оператор, каждый узел — зашифрованная ссылка.

— Что плетёт без рук? — Марья посмотрела прямо в красные линзы Сфинкса. — Это мысль, старый ты процессор. Она связывает прошлое с будущим, не требуя проводов. Но твоя проблема в том, что твоя мысль зациклилась. Ты ищешь симметрию там, где должна быть жизнь.

Нити в её руках вспыхнули. Марья «вплела» в защитный код пирамиды элемент хаоса — случайную переменную, основанную на ритме человеческого сердца. Система Сфинкса дёрнулась. Внутри каменной головы заскрежетали древние диски.

— Доступ... разрешён... — прохрипел ИИ. — Узор... принят.

Тяжёлая плита у основания пирамиды медленно отъехала в сторону, открывая проход в сияющее синим неоном нутро архива. Визирь-администратор едва не упал на колени, хватаясь за свой планшет.

— Невероятно! Как вы это сделали? Наши квантовые суперкомпьютеры бились три недели!

— Ваши компьютеры искали ответ в словах, — Марья убирала светящиеся спицы в сумку. — А я искала его в структуре. Пирамиды ваши — это ведь тоже просто узлы на полотне времени. Если знать, за какую ниточку потянуть, любая стена превращается в дверь.

К вечеру Марья уже сидела в гостевом шатре, неспешно прихлёбывая холодный каркаде. Визирь предлагал ей горы золота и пост главного архитектора Гизы, но Марья только качала головой.

— У вас тут песка много, — улыбнулась она. — Процессоры чистить замучаешься. У нас в Тридевятом Царстве воздух чище, да и задачи поинтереснее. А пирамиды я вам перенастроила — теперь они не загадки загадывают, а сказки рассказывают. Это полезнее для системного развития.

Марья улетела на своей грави-ступе (одолжила у Яги для спецзадания), оставив египтян в глубоком раздумье. Она ещё раз доказала: импортозамещение — это не когда ты копируешь чужое, а когда ты приносишь своё мастерство туда, где другие видят только непреодолимую стену.

Как Домовой в норвежский софтподселился

Делегация наших дорожных служб прибыла в Норвегию в рамках международной программы «Северный поток данных». Цель была амбициозной: наладить прямой канал высокоскоростной передачи информации через арктические кабели, соединив наши северные сервера с их фьордовыми дата-центрами. Но на первом же крупном узле связи возникла проблема, о которой стыдливо помалкивали в глянцевых рекламных буклетах. Это были Тролли.

В современной Скандинавии Тролли давно перестали грызть гранитные валуны и пугать пастухов. В эпоху высоких технологий они эволюционировали в «Тролль-Файерволы» — массивные, неповоротливые, но чертовски эффективные автономные программы-цензоры, живущие в стратегических узлах сетевых мостов. Это были цифровые колоссы, чья логика была твёрже северных скал, а правила — холоднее ледников.

Наш отряд, состоящий из суровых инженеров в камуфляжных ватниках, остановился перед виртуальным пограничным постом «Фьорд-Гейт». Путь преграждала монолитная цифровая скала, на которой медленно проступило огромное бородатое лицо, собранное из фрагментов забытого кода и старых системных ошибок времён первых ЭВМ.

— Платный проход, — проскрежетал Тролль, и от этого звука у наших связистов заложило уши. — Предъявите лицензионный ключ «Асгард-Секьюрити» версии 9.0 или оплатите транзит золотым байтом. Неавторизованный трафик будет превращён в мёртвый кэш. Безвозвратно. Доступ закрыт по протоколу «ZAMUROVANO».

Наши инженеры почесали затылки. Лицензия стоила как половина годового бюджета Тридевятого Царства, а «золотые байты» выдавались строго по ведомостям министерства магии и то только по большим праздникам. Вперёд вышел Вася — скромный парень в потёртом свитере с оленями, который официально числился младшим специалистом по «тонким связям», а на деле был потомственным Домовым-связистом в седьмом колене.

— Слышь, дедуля, — Вася подошёл к самому краю мерцающего интерфейса. — Мы тут по обмену опытом, по-соседски. У нас и бумага есть от Царя с голограммой и семью печатями, и ТЗ согласованное.

Тролль равнодушно моргнул мониторами размером с хорошую витрину.

— Царь не входит в белый список доверенных Евросоюза. Ваши протоколы пахнут несанкционированным восторгом. Доступ запрещён. Уходите, пока я не запустил дефрагментацию ваших личностей.

Вася вздохнул и вытащил из рюкзака старую, пахнущую пылью, сушёными яблоками и печным дымом вещь — медную заслонку от настоящей русской печи, в которую был грубо, но надёжно вмонтирован допотопный ламповый модем.

— Ну, раз по-хорошему не хочешь, будем по-нашему, по-домашнему, — пробормотал Вася.

Он прикрыл глаза, и по его пальцам пробежали едва заметные рыжие искры. На самом деле, Домовые — это лучшие в мире специалисты по бэкдорам и «дырам» в безопасности, потому что они не признают самих стен. Они не взламывают систему лобовой атакой — они просто находят в ней «щели» и делают вид, что всегда там жили.

Домовой буквально «просочился» в структуру Тролля. Для скандинавского гиганта, привыкшего к жёстким логическим атакам и перебору паролей, это было как если бы в неприступный стальной сейф залез живой, тёплый сверчок и начал там... обустраиваться.

Внутри Тролля Вася обнаружил типичный европейский порядок: всё строго по папочкам, каждый бит на своём месте, всё зашифровано тройным слоем льда, но при этом — пронзительно, до звона в ушах, одиноко. Огромная программа годами сидела в холодном граните, не видя ничего, кроме входящих пакетов и сухих команд.

Вася не стал ничего ломать или воровать. Он просто начал «обживаться». В реестре Тролля вдруг появились записи о «неучтённых сушках», в логах прописались рецепты бабушкиных блинов, а в системе охлаждения, вместо воя вентиляторов, возник уютный звук потрескивающих дров. Вася нашёл старый заброшенный сектор в памяти гиганта, «подмёл» там цифровой мусор и повесил воображаемую занавеску из мягких скриптов.

Через пять минут лицо Тролля на скале вдруг перестало хмуриться. Его пиксельная борода задрожала, а глаза-мониторы сменили агрессивный кроваво-красный цвет на мягкий, янтарный свет керосиновой лампы.

— Знаешь, человек в свитере, — вдруг выдал Тролль человеческим, почти тёплым голосом. — У меня в протоколах написано, что вы — критическая угроза уровня «Ragnarök»*. Но по ощущениям... вы как будто старые знакомые, зашедшие на огонёк. Родня, что ли? У меня в пятом секторе, где обычно была вечная мерзлота, теперь так уютно стало, что даже обновляться до десятой версии расхотелось. Там теперь пахнет чем-то... домашним.

— А я тебе о чем толкую! — Вася уже вовсю хозяйничал в корневых настройках, прописывая «бессрочный гостевой доступ для своих». — У тебя тут в самой архитектуре моста ошибка была, из портов сквозило, данные простужались. Я тебе там «тёплый пол» из пары патчей соорудил, теперь не замёрзнешь. Пропускай наших, деда. Мы тебе на обратном пути нормальной медовухи на флешке занесём — чисто для профилактики кэша и хорошего настроения.

Тролль довольно, со скрипом крякнул и... просто исчез как преграда, превратившись в широкую прозрачную арку. Файервол не просто открылся — он стал активным «проводником», услужливо подталкивая наши пакеты данных вперёд.

Норвежские админы в центральном офисе потом три месяца не могли понять, почему их самый надёжный и злой Тролль перестал блокировать подозрительный славянский трафик и начал транслировать в глобальную сеть сказки про Кота-Баюна и рецепты кулебяки. А Вася только хитро улыбался, убирая свою медную заслонку обратно в рюкзак.

— Импортозамещение, мужики, — пояснил он ошарашенным коллегам-инженерам. — Это ведь не когда ты ломаешь чужой забор ломом. Это когда ты делаешь так, что забор сам открывает тебе калитку и приглашает на чай с баранками. Душевный подход — он любой софт вскрывает лучше всякого отмычки.

_________________________________________________________________________________

* Ragnarök — это слово из германо-скандинавской мифологии, которое означает конец света или «гибель богов»

Китайский Дракон и Змей Горыныч: битва за квантовоебессмертие

Международная выставка «Экспо-Цифра» в Шанхае гудела, как растревоженный рой нано-пчёл. Повсюду мигали гигантские неоновые иероглифы, между павильонами плавали дроны-официанты, предлагая гостям чай матча и молекулярную лапшу, а воздух был настолько пропитан статическим электричеством, что волосы у посетителей вставали дыбом без всякого стайлинга.

Главным событием дня, ради которого в Шанхай слетелись инвесторы со всех концов обитаемой сети, должна была стать презентация китайского суперкомпьютера «Золотой Лун». Это был венец восточной инженерной мысли: квантовый ИИ, работающий как единый, абсолютно безупречный разум. Дракон не просто вычислял — он предвидел. Его центральный процессор представлял собой цельнолитой кристалл из чистого алмаза, в котором не было места для ошибки, задержки или тени сомнения. Всё в нём было подчинено закону «Абсолютного порядка»: один мозг — одно безупречное решение.

Наши привезли «Горыныча». Со стороны наш стенд выглядел, мягко говоря, экзотично. Три массивных серверных шкафа, грубо выкрашенных в цвет «воронёная сталь», были соединены между собой путаницей толстых жгутов кабелей, которые то и дело подозрительно искрили в местах сочленений. Над установкой лениво и асинхронно вращались три независимых модуля охлаждения, которые из-за особенностей дизайна подозрительно напоминали три головы, вечно спорящие друг с другом.