Грехи улиц: Власть

Пролог

Я годами ношу внутри себя одно единственное желание —уйти куда-нибудь далеко, уехать ото всех— так, чтобы никто не смог меня найти... просто исчезнуть.

Я хочу отдохнуть от самой себя, от своих мыслей и от боли — я хочу отдохнуть от своей жизни. Я так устала фальшиво улыбаться и делать вид, что со мной все хорошо...

Он — причина всех моих проблем. Причина того, что я живу с ощущением, будто у меня отняли мою собственную жизнь и выставили на аукцион. Разве родной отец может быть таким чудовищем?

Наверно, самая большая проблема в том, что у меня есть отец, но у меня никогда не было папы. Он был там, я знаю — в мимолетных поступках и словах, но я не чувствовала его присутствия. Думаю, он пытался полюбить меня, но я так и не смогла этого почувствовать, и, может быть, именно поэтому я не знаю, каково это — быть любимой мужчиной.

Мой отец разбил мне сердце раньше, чем это смог сделать какой-то парень. Первая любовь, которую я отдала и которая осталась без ответа. Странно, правда?

Он ведь должен был быть человеком, который подбросит меня в воздух и тут же поймает... Но в итоге он стал первым человеком, который заставил меня понять, каково это — падать и вставать через боль.

Он должен был быть тем, кто подует на раны и наложит повязки на ссадины, которые я получала после катаний на велосипеде или игр во дворе... Но вместо этого он продолжал наносить мне новые раны каждый раз, когда мне казалось, что я исцелилась. Он должен был спасти меня, но вместо этого он пожертвовал мной и выбрал себя.

Я годами надеялась, что он меня увидит, но в его глазах я быланевидимкой.Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что я никогда не смогу заставить его полюбить меня, как бы я ни старалась.

Я росла с ощущением, будто мне отдали роль в чужой пьесе— сценарий написан не мной, но я вынуждена раз за разом играть в ней послушную дочь. Каждый день я надеялась, что всё изменится. Что он посмотрит на меня не как на выгодное вложение, не как на пешку в своей игре, а как на дочь. Хоть раз. Хоть на секунду.

Я жадно искала этот взгляд — искала любовь, одобрение, хотя бы намёк на гордость в его глазах. Но там было пусто.

Он был рядом, но никогда не принадлежал мне. Он не был тем, к кому я могла прийти со своими страхами. Не был тем, кто утешит или пожалеет. Любовь отца — это ведь то, что должно быть безусловным, правда? Но со мной это было иначе. Я должна была заслужить его любовь, заработать её, но сколько бы я ни старалась — я всегда была недостаточно хороша.

Он не ломал меня сразу. Он делал это медленно и методично. Сначала словами — холодными, отчуждёнными, будто я всего лишь инструмент, который должен работать, а не чувствовать. Потом поступками — когда я всё больше превращалась в средство, а не в личность. Он шаг за шагом лишал меня свободы, пока в какой-то момент я не осознала: я больше не живу — я существую.

Я не знаю, что страшнее: когда тебя ненавидят или когда тебя просто не замечают. Когда ты для кого-то настолько невидима, что даже твои крики не могут пробить стену между вами.

Я была вещью, которую можно показать или продемонстрировать. Он водил меня на приёмы и ужины, знакомил с людьми, которые смотрели на меня так, будто у меня давно не было выбора. Он говорил мне, с кем я должна общаться, какие слова произносить, во что одеваться. Он строил мое идеальное будущее, но для себя.

Я выросла с гребаным чувством нехватки...Мне всегда чего-то не хватало, но я не сразу поняла, чего именно. Тепла? Заботы? Возможности самой принимать решения? Или, может быть, мне просто не хватало права быть собой?

Но теперь я больше не хочу искать его любви. Я не хочу заслуживать одобрение. Я не хочу быть пешкой в его игре. Я мечтаю сбежать. Не потому, что я не справляюсь, а потому что я больше не хочу бороться за место в его жизни.

Но что если я и правда просто никому не нужна? Если даже мой отец не смог меня полюбить, почему кто-то другой должен?

Мне страшно... потому что я, кажется, уже потеряла себя.

Глава 1

Эмбер

Коридоры академии выглядели как картинка из дорогого архитектурного журнала — просторные, залитые мягким светом, с идеально гладкими бетонными стенами и стеклянными перегородками. Всё здесь кричало о статусе: кожаные диваны в зонах отдыха, минималистичные шкафчики с гравировкой имен учеников, огромные экраны, на которых транслировали объявления и расписание, дорогие компьютеры в классах, меню в столовой... Даже воздух был пропитан этой атмосферой элиты — дорогим парфюмом и свежесваренным кофе с лёгким оттенком амбиций.

Я шла по коридору, чувствуя, как ткань юбки мягко касается ног. Темно-зелёная, короткая, в шотландском стиле — часть формы, подчёркивающая, что даже в строгих рамках академии можно выглядеть дорого. Белая рубашка идеально выглажена, тёмно-синий пиджак как с иголочки, а на нагрудном кармане вышит герб школы — золотой щит с изображением ястреба, сжимающего в когтях лавровую ветвь. Символ власти и победы Wexford. Как будто мне есть что побеждать.

Здесь всё было по правилам. Всё идеально. Кроме меня.

Я чуть ослабила галстук, пропуская прохладный воздух к коже. Ещё одно утро, ещё один день, который надо прожить. Честно говоря, меня тошнило от этой показушной безупречности, от чужих уверенных шагов по дорогому полу, от голосов, полных самодовольства, от самоуверенных улыбок и этих пустых разговоров на переменах.

Я не принадлежала этому миру, нет. Но выбора у меня не было.

Я уже собиралась свернуть в сторону столовой, когда кто-то резко схватил меня за плечи и остановил.

— Сюрприз, принцесса!

— Какого черта?

Я дёрнулась и резко развернулась. Нэш. Конечно же.

Он улыбнулся, проводя рукой по своим влажным после душа волосам, и посмотрел на меня.

— Ты бы видела своё лицо, Эмбер! Снова в своих мыслях?

— Я не рассчитывала, что кто-то решит напасть на меня со спины, — фыркнула я, но всё равно чуть улыбнулась. — Но вообще-то я ужасно устала и хочу спать, особенно после двух часов математики...

— Тогда тебе точно нужен кофе, — Нэш улыбнулся и обнял меня за плечи. — Пошли! Лекси уже занял нам стол.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Как будто этот день и все предыдущие — давили на плечи невидимым грузом.

Я никогда не мечтала быть частью этого мира. Никогда не хотела сидеть за одними партами с теми, кто с рождения привык к роскоши, к фамильным кольцам на пальцах и личным водителям у выхода.

Я не мечтала о дорогих приёмах, не стремилась соответствовать строгим стандартам элиты, не хотела улыбаться тем, кто воспринимает людей ниже себя как статистов в собственной жизни. Но я здесь.В центре этого идеального мира, в который меня затолкали против воли.

Я делала всё, что от меня ожидали:носила идеально выглаженную форму, сохраняла безупречную осанку, говорила правильные слова в правильных ситуациях, получала высокие оценки, хвалебные комментарии от преподавателей, но внутри… внутри меня разрывало от того, как искусственно всё это выглядело.

Я играла роль, потому что у меня не было выбора. Мою чертову жизнь подменили, и я потеряла всё. Одиночество сжирало меня изнутри, и временами мне казалось, что это не я, а просто оболочка... То, что осталось от когда-то маленькой и улыбающейся девочки, просто мечтавшей быть для кого-то важной и нужной...

Клянусь, если бы я могла выбраться отсюда — вырваться из этой академии, из этого города, из чужих для меня рамок — я бы даже имя своё сменила. Просто чтобы забыть всё это. Чтобы стать другой и стереть из своей жизни десять лет мучений, угроз, шантажа и боли...

— Ты видела его лицо? — закидывая в рот дольку яблока, спросила Лекси. — Он был в таком шоке, будто мы не просто скинули его фотку в общий чат, а продали её на OnlyFans!

Я рассмеялась, проведя вилкой по остаткам салата в тарелке.

— Ну, зная Тайлера, — протянул Зак, лениво крутя стакан в руке и едва сдерживая усмешку, — он реально мог подумать, что его фотка ушла по подписке каким-нибудь извращенцам.

Все снова рассмеялись. Лекси покачала головой и сделала глоток из чашки со своим кофе, а сидящий рядом с ней Зак лениво потянулся.

— Не знаю, ребят, но мне кажется, в этот раз вы перегнули, — вмешалась Миранда, закатив глаза и вместе с тем усмехнувшись.

— Да брось! — сказал Нэш, вытягивая ноги и закидывая руки за голову. — Немного веселья ещё никому не вредило. Это же, блин, просто шутка.

Я молча размешивала лёд в стакане с водой, наблюдая, как капли влаги стекают по стеклу.

Этот день — эта перемена были такой же, как сотни других. Смех, шутки, сплетни, привычные лица. Всё это должно было делать меня счастливой... Должно было, но почему-то не делало. Почему? Я не знаю...

— Эмбер, а ты что думаешь? — Лекси осторожно толкнула меня локтем, а я резко подняла голову и поймала на себе взгляды ребят. — Ты вообще с нами?

— Да, я просто задумалась, — натянув невозмутимую ухмылку, ответила я и сделала глоток из чашки с кофе, который уже успел остыть и потерять свой вкус.

— И о чем же? — прищурившись, спросил Нэш.

— О том, что некоторые люди не могут спокойно жить, пока не вытащат из тебя всё до последней мысли.

Ребята рассмеялись, а я опустила взгляд обратно в тарелку.

— Серьезно, Эмбер, с тобой что-то происходит? В последние дни ты какая-то... — продолжила Лекси, а я наклонила голову и внимательно посмотрела на неё.

— Какая?

— Не знаю... Как будто ты с нами и не с нами одновременно. У тебя всё в порядке?

— Если что-то случилось, ты можешь с нами поделиться, — добавил Нэш, а я закусила нижнюю губу и посмотрела на него.

Мои пальцы крепче сжали стакан, и, клянусь, я начала на ходу придумывать очередное оправдание, но в итоге сдалась, потому что... Потому что я не могла обманывать единственных людей, которым я хоть как-то доверяла в этом мире.

— Всё в порядке, я просто устала после сложной недели, — я пожала плечами и ухмыльнулась краешком губ. — Последние три дня и почти до ночи сижу с книгами и готовлюсь к экзаменам, так что я скорее сонная, чем задумавшаяся.

— А разве твой отец и его связи не помогут тебе с поступлением? — спросила Миранда.

Я положила вилку на поднос и, откинувшись на спинку, посмотрела на подругу.

— Связи и деньги не гарантируют ничего. Это Гарвард, Ри. Тут важны оценки, результаты и всё такое. Знакомства — это, конечно, хорошо, но они не решают проблемы.

— Да, но до экзаменов ещё четыре месяца, — вмешался Нэш, — а значит, пока мы можем расслабиться и провести время, как будто этот год ничего не решает.

— Тебе-то, Нэш, как раз лучше собраться, — закатив глаза и рассмеявшись, передразнила Лекси. — Напомни, сколько раз тебя хотели исключить в этом году за прогулы? Три?

— Четыре, — усмехнулся Зак, глянув на друга. — Четыре раза. Какой же ты молодец, брат.

Нэш рассмеялся и, схватив со стола мятый чек, кинул в Зака.

— Иди к черту!

— Так, ладно, давайте без этого, — Миранда закатила глаза. — Все помнят, что завтра пятница? Мы ведь снова собираемся в Cheers, чтобы выпить и посплетничать?

— Женская натура только и способна на сплетни, — усмехнулся Зак, а Миранда закатила глаза и толкнула его в бок.

— Кто бы говорил! Вообще-то, ты с интересом слушаешь каждую историю, не притворяйся.

— Да, Зак, не строй из себя святого. Ты ещё та сплетница, — сказал Нэш, и на этот раз я не сдержалась и рассмеялась.

— Чувак, я тебе сейчас врежу, и у твоего тренера опять появятся к тебе вопросы.

Собирались ли мы в Cheers? Конечно. Это давно стало нашей традицией.

Каждый вечер пятницы мы собирались в одном из лучших студенческих и аутентичных баров —разговаривали, сплетничали, смеялись, пили, иногда даже спорили о какой-то фигне, но неизменно оставались друг с другом. Это было нашим способом проводить время, как будто ничего не меняется. Но всё-таки менялось, точнее, изменится... скоро...

Этот год в Wexfordбыл последним. Впереди экзамены, поступления, переезды... новая жизнь. Ну, для кого новая, а для кого продолжение старого кошмара...

Никто из нас ещё не говорил об этом вслух, но это ощущалось в каждом взгляде, в каждом моменте, когда кто-то ненадолго замирал, будто пытаясь запомнить всё, что происходит здесь и сейчас.

Мы все пытались делать вид, что у нас впереди ещё так много времени. Что впереди ещё тысячи таких пятниц. Но внутри я знала — скоро всё изменится. И, возможно, именно поэтому мы так цеплялись за эту традицию.

За ещё одну пятницу.

За ещё один вечер в Cheers.

За ещё один момент, когда всё оставалось таким же, как раньше.

— Тогда встречаемся завтра в 18:00 на парковке у стадиона, — подытожила Лекси. — Черт, я ужасно хочу выпить. Эта неделя вымотала меня.

Занятия закончились почти в семь.

Закинув учебники в шкафчик и взяв пару книг для подготовки к экзамену, я пошла домой. В отличие от большинства учеников нашей школы, я любила ходить домой пешком. Никаких дорогих авто, личных водителей, прислуги и прочих заскоков золотой молодежи. Свежий воздух перед сном был жизненно необходим, чтобы не сойти с ума и просто пережить вечер дома.

Я не любила возвращаться домой. Черт, как бы я этого ни хотела!

Для большинства людей вернуться в родные стены — это что-то вроде нормального желания, но только не для меня. Дом не был для меня домом. Это была какая-то странная клетка, в которой я оказывалась каждый день. И каждый раз, заходя сюда, я ощущала, как этот проклятый холод проникает в меня. Словно он сам был частью этого места. Пустое пространство, ледяные стены, отсутствие какой-либо заботы...

В чем причина? В моем отце.

Черт возьми, я не могу даже произнести его имя без злости. Он был как проклятие, которое преследовало меня все эти годы. Мы не сидели за столом, как нормальная семья. Нет, у нас не было таких семейных ужинов — только тихие семейные ужасы. Он был просто… холодом, абьюзером, манипулятором, мерзавцем — всем сразу.

Этот человек не знал, что такое любовь. Всё, что он делал, было ради собственной выгоды. Я была для него не дочерью, а проектом. Одна большая, бесполезная задача, которую он пытался решить. Он вырастил меня, чтобы использовать как пешку в своей игре. Он никогда не интересовался, что мне нужно или что я хочу. Его взгляд всегда был таким, как будто он видел в тебе только инструмент. Он не видел меня как человека, а видел как вещь, которую нужно использовать. Нахрен эти планы на учебу, путешествия с друзьями и обычная жизнь.

Для него я была просто частью плана — важная деталь, которая должна была привести его к тому, что он хотел. Я, черт возьми, просто не могла понять, как можно быть настолько алчным куском дерьма. Свадьба с каким-то богатым ублюдком, чтобы его бизнес, который несет убытки уже четвертый год, снова заработал? Конечно! Твой выход, дорогая Эмбер.Удобно ведь получается, да? Ты избавляешься от ненужной дочери, а взамен получаешь деньги.

Перед тем как зайти в дом, я сделала несколько глубоких, жадных вздохов и вставила ключ в замок. В доме пахло просто потрясающе — судя по всему, Нина снова приготовила свою фирменную запеканку с индейкой и кексы с черникой.

Кинув ключ на стол, а сумку на пол, я зашла в гостиную и увидела засервированный на две персоны стол. В центре стояла стеклянная тара с той самой запеканкой, миска с салатом, мои любимые рулетки с ветчиной и сыром и тарелка ягод — моя главная слабость.

Скрип пола заставил меня резко оторваться от стола, и, повернув голову, я увидела отца. Его каменное лицо, его взгляд, как у какого-то монстра, который только ждал, чтобы я сделала что-то не так, ухмылка... Мне было сложно поверить, что многие его знакомые и друзья нашей семьи говорили, что я его копия. Я уверена, у нас не было ничего общего.

— Привет, Эмбер! Хочешь поужинать?

Его голос прозвучал ровно, спокойно. Ни капли эмоций. Ни тепла. Только вопрос, лишенный настоящего интереса. Как будто ему неважно, отвечу я или нет. Просто вот так, «хочешь поесть?», и всё.

— Я не голодна, — ответила я, стараясь не сорваться, но внутри уже бурлило.

— Тогда просто сядь. Нам надо поговорить, — его слова были такими же холодными, как он сам.

Я сжала кулаки, но подчинилась, потому что знала: если не сяду сама, он заставит. В этом доме всегда было так.

Отец положил себе кусок запеканки, отрезал небольшой кусочек и медленно отправил в рот.

Все движения выверены, точны и идеальны. Он всегда был таким. Безупречным. Дистанцированным.

Но до ужаса чужим.

— Как дела в школе? — он сделал глоток из стакана с соком и посмотрел на меня.

— Нормально, — коротко ответила я, пожав плечами.

— Это не ответ, Эмбер.

— А что ты хочешь от меня услышать? Что я отлично справляюсь? Что у меня блестящие оценки и один из самых высоких баллов в академии? Или что я умираю от скуки, потому что всё давно решено за меня?

Отец задержал на мне взгляд — долгий, изучающий, словно пытался прочитать что-то между строк. Иногда мне казалось, что он пытается понять меня, что глубоко в его сердце есть место настоящей неподдельной любви, как в моем детстве. Но потом резко наступал холод, и все иллюзии растворялись.

— Мне важно, чтобы ты не упускала возможности, которые я тебе даю, — сказал он, снова взяв вилку.

Возможности...Он всегда так говорил. Как будто всё, что у меня было — это его заслуга. Как будто без него у меня бы не было ни будущего, ни настоящего.

— Конечно, — я усмехнулась, с трудом сдерживая сарказм, — как я могу их упустить, если ты не даёшь мне выбора?

— Эмбер, — вновь повторив мое имя, сказал отец и посмотрел мне в глаза, — я не враг тебе.

— Но и не друг! — резко выпалила я.

Между нами повисла тишина. Он чуть заметно нахмурился, но не стал спорить. Отец просто взял стакан с соком и сделал глоток. Я почти видела, как в его голове прокручиваются мысли, взвешиваются слова и отбираются только те, нужные, которые будут ему выгодны.

— Я вчера ночью проходил мимо твоей комнаты — кажется, это было два или три часа ночи, у тебя горел свет. Почему?

— Ты теперь и свет контролируешь? Моей жизни тебе мало?

Я увидела, как на его виске заиграла вена, но отец не подал вида, а просто продолжил есть.

— Я готовлюсь к экзаменам, — добавила я, дав волне ненависти утихнуть, — но, честно говоря, я не уверена, что твои планы протолкнуть меня в Гарвард сработают. Если учесть ситуацию с финансами, проблемы в твоем бизнесе… сомневаюсь, что ты сможешь себе это позволить.

Он усмехнулся и вместе с тем тяжело вздохнул.

Эта тема была для него болезненной. Человеку, который отдал полжизни, чтобы построить свою империю, было тяжело признавать, что всё рушится. Но как бы паршиво ни шли его или наши дела, он никогда этого не показывал.

— Ты права, — резко сказал он, и наши взгляды встретились.

Я смотрела на него и пыталась считать хоть какие-то его эмоции... Что это? Усталость? Раздражение? Или, может, что-то ещё?

Между нами всегда была пропасть. Папа обеспечивал меня всем — дорогими игрушками, лучшей одеждой, техникой, нянями, кружками... В нашем доме никогда не было недостатка ни в чём, кроме тепла. Он никогда не спрашивал, как прошёл мой день, не интересовался, что мне нравится. Но при этом... Я могла вернуться домой и обнаружить в своей комнате букет моих любимых цветов.

Он всегда покупал те ягоды, которые я больше всего любила. И иногда разрешал Нине готовить маффины, хотя всю жизнь запрещал мне сладкое и мучное. Бывали моменты, когда мне казалось, что он любит меня. Просто не так, как нормальные отцы любят своих дочерей. Его любовь всегда была... Она была правильной, контролируемой и немного сухой. Без лишних слов, без тепла, без настоящей близости.

— Раз уж ты начала эту тему, нам нужно кое-что обсудить. Завтра вечером мы поедем на одно важное мероприятие — закрытый бизнес-ужин. Я хочу тебя кое с кем познакомить...

Еще одно принятое за меня решение.

— Но завтра пятница! У меня встреча с друзьями в баре, — я постаралась сохранить спокойствие, но в голосе уже звучала нотка раздражения.

— Перенесите на другой день.

— Это наша традиция уже год, и ты это прекрасно знаешь! Скоро выпускной, и многие уедут... А это мои друзья, и я пойду с ними в бар!

Он насмешливо покачал головой.

— Кто? Твой дружок-футболист Нэш? Или полуголый качок Зак? Или, может быть, те две дурочки?

— Да! Это мои друзья — единственные важные и близкие мне люди! Ты не можешь так поступить со мной, — я уже не могла сдержаться. Слова вырвались, как проклятие, от боли и бессилия. Он опять решал за меня — как всегда, будто я не имела права на собственную жизнь.

— Эмбер, твое будущее для меня важнее, чем твои друзья и ваши посиделки. Завтра мы едем на ужин! И это не обсуждается, ты знаешь, — он наконец-то поднял взгляд и встретился с моими глазами.

Я почувствовала, как меня снова пытаются загнать в угол — как и в тот момент, когда я была маленькой и он решал, с кем мне лучше общаться и дружить. Он всегда решал за меня, игнорируя мою личность.

— Там будут мои приятели, в частности сын Доминика Харпера — Тревор. Я хочу вас лично познакомить.

— Познакомить? Или подложить меня под него?

Он задумался. Он, черт возьми, задумался! О чем?

— Познакомить, — ответил он с таким тоном, как будто это не требовало обсуждения. — Это важный человек. И если ты хочешь получать всё, что тебе необходимо, тебе нужно быть среди таких людей.

Я сглотнула ком в горле, а он залпом допил сок и добавил:

— В конце концов, было бы славно, если бы у вас что-то получилось.

Я почувствовала, как зубы сжимаются, и боль прошибает меня, как электрический ток. Как он мог так спокойно говорить о том, что я для него — не человек, а просто чертов товар на рынке?

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать подступающие от бессилия слезы.

— Почему... ты так поступаешь, пап? Почему?

— Я забочусь о тебе, Эмбер! О твоем будущем! Чтобы ты ни в чем не нуждалась, не знала проблем и жила в свое удовольствие!

Слезы вот-вот могли обрушиться по моим щекам, но я сжимала зубы изо всех сил, чтобы заглушить собственные эмоции. Внутри всё бурлило от ярости и обиды, а его слова звучали как удар под дых.

— Ты заботишься обо мне? — я почти прошептала, но голос дрогнул от боли. — Ты никогда не заботился обо мне. Ты просто... просто держишь меня на расстоянии, как свою собственность. Ты решаешь за меня, кем мне быть, с кем общаться и что делать. А если я не вписываюсь в твои планы, ты просто меня игнорируешь.

— Я всегда был рядом, Эмбер. Ты просто не хочешь это увидеть. Я сделал всё, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Ты живёшь в мире, о котором другие могут только мечтать. Ты получаешь лучшее образование, лучшие вещи, лучшие возможности. Ты должна быть благодарна за это!

Эти слова будто ударили меня в самое сердце.

— Я не прошу у тебя этого... Я не прошу тебя строить для меня этот мир. Я хочу просто жить своей жизнью, выбрать свой путь и не быть игрушкой в твоих руках. Когда ты последний раз спрашивал, чего я хочу, пап? Что мне нужно? Когда ты в последний раз видел меня не как способ достижения своих целей, а как свою дочь, которую ты... любишь?

Мой голос стал твёрже, но слова всё равно звучали как выстрелы. Мне было больно, но я не могла остановиться. Я должна была это сказать.

— Ты говоришь, что хочешь жить своей жизнью, но ты до сих пор живешь в мире, который я для тебя построил. Ты думаешь, что без меня ты бы справилась? Как? Закрутила бы роман с Нэшем Грэйсоном? — он усмехнулся, но его глаза были безжалостны. — Какое будущее ты с ним видишь? Бегать по трибунам в спортивной майке и смотреть, как он гоняет мяч по полю? Ты правда веришь, что это тот путь, который тебе нужен?

Мои мысли на мгновение унеслись к Нэшу. Между нами никогда не было ничего серьезного... до прошлого лета, когда мы перепили на студенческой вечеринке его друга Брендона и поцеловались. Это было случайно, и с того времени ничего не изменилось. Мы продолжали общаться, как и раньше, но Нэш начал смотреть на меня иначе...

А недавно Лекси случайно проговорилась, что Нэш на самом деле влюбился в меня ещё в 5-м классе, когда я только пришла в академию, и просто молчал... Вся эта информация каким-то образом дошла до наших родителей, и те начали свои разборки. Чертовы сплетники!

— Тревор — вот тот человек, с которым тебе нужно быть, — продолжил он, не скрывая своего восхищения очередным придурком. — Наследник семьи Харпер. Его отец владеет крупнейшей энергетической корпорацией. Тревор учится в Гарварде, и у него есть всё: деньги, положение, будущее, которое ты даже не представляешь... Вы прекрасно будете смотреться вместе. Он будет любить тебя, обещаю, — выделив последнее слово, сказал отец. — Это не какие-то пустые слова, как у твоих друзей, которые не смогут тебе дать ничего, кроме разговоров и дешевых обещаний. Тревор — это деньги, это успех и место в обществе. Ты не можешь отказаться от такой возможности. Это будущее, которое тебе нужно.