Усы в подарок

— Дракон, который был хранителем форта двести лет, улетел, — отложил ложку Лорен. Голос был усталым.

— Мы знаем, — хором ответили.

— Теперь форт остался без защиты.

— Мы понимаем.

— Какие понятливые у нас дети, — Эльза подняла глаза. Её глаза ещё чуть-чуть — и начнут метать молнии. — А понимаете ли вы, что посол Верданны требует компенсацию за моральный ущерб? Он считает, что вы оскорбили его своей... перепалкой.

— Это была не перепалка, — возразила Мэри, наконец отрывая взгляд от окна. — Это был обмен мнениями.

— Вы назвали друг друга троллем и змеюкой.

— Зато честно и в глаза.

Эльза закрыла лицо руками. Медленно выдохнула и открыла.

— Мы уезжаем в столицу на совет, — поднялась она со стула. — Вернёмся через несколько дней. Вы останетесь здесь одни.

— С нами будут Сена и Скай, — уточнил Кайден.

— Они не в счёт. — Лорен поднял глаза. Он смотрел на дочь очень пристально. В его взгляде она увидела то, чего давно не видела. Боль? — Вы будете жить вместе. Есть вместе. Спать в одной комнате. И, надеюсь, не поджигать больше ничего.

— Мы постараемся, — кивнула Мэри.

Родители ушли. Их шаги затихли в коридоре — сначала громкие, уверенные, потом всё тише, тише. Хлопнула входная дверь. Застучали копыта.

Сена и Скай переглянулись. Медленно, как будто заключив молчаливое соглашение, они пододвинули свои тарелки поближе друг к другу.

— Три дня, — повторил мечтательно несколько раз. — Одни.

— Интересно, это много, — подняла Сена руки, словно взвешивая на весах, — или мало, чтобы убить друг друга. Или чтобы...

— Не договаривай, — перебил Кайден.

Сена пожала плечами и уткнулась в тарелку. Но Мэри заметила: уголки её губ дрогнули в улыбке.

После завтрака Мэри направилась в библиотеку. Она села в большое кожаное кресло с продавленным сиденьем. Она взяла книгу, но так и не смогла начать её читать. Её пальцы лежали на странице уже несколько минут.

— Ты не читаешь, — Кайден присел напротив.

Кресло напротив было таким же старым и продавленным. Когда он сел, пружины жалобно скрипнули.

Она не ответила. В библиотеке было тихо, только дрова в камине потрескивали.

— Нам нужно поговорить, — Кайден сложил руки в замок.

— О чём?

— О нас.

Мэри наконец повернулась. Отложила книгу на подлокотник. Её лицо было спокойным, только плечи приподнялись выше и пальцы сжались на подлокотниках кресла.

— О нас? — переспросила она. — Мы — это «мы»? Мы — два человека, которых связали клятвой. Через три дня они вернутся, мы устроим ещё один скандал, они отменят помолвку, и ты уедешь.

— А если не отменят?

Мэри посмотрела на него. Долго. Так долго, что Кайден начал потеть.

— Ты хочешь, чтобы они не отменяли? — спросила она.

— Я хочу, чтобы у нас был хороший план на случай, если не отменят.

— Какой ты предлагаешь план?

— Мы сделаем так, чтобы они сами захотели нас развести.

Мэри прищурилась. Кайден не мог понять выражение её лица — злость? Удивление?

— Это моя идея, — сказала она.

— Я знаю. Сена рассказала Скаю. Скай рассказал мне.

— Сена... не должна была...

— Она хочет, чтобы мы перестали враждовать. Хотя бы на время, — он наклонился вперёд.

— Я не вражду с тобой. Я говорю то, что думаю.

— Например?

— Ты — варвар, который не умеет делать комплименты. Я — интриганка, которая не умеет доверять. Мы плохая пара.

— Согласен. — Кайден наклонился ещё ближе. Теперь между ними осталось меньше метра. Он почувствовал запах её духов — что-то горьковатое, тёрпкое. — Поэтому нам нужно стать ещё хуже.

— Что ты предлагаешь?

— Сделать их жизнь невыносимой. Устроить скандал. Оскорбить послов. Поджечь ещё что-нибудь. В общем, всё, чтобы они сами сказали: «Хватит, разводите их».

Мэри задумалась. Она перебрала в уме все варианты. Никто не смог бы им помочь: клятву могут снять только Лорен и Эльза, а они не согласятся, пока не поймут, что этот брак — плохая идея.

Оставалось только одно: заставить их в это поверить.

— Хорошо, — сказала она. — Давай составим план.

Они сидели за столом в библиотеке до вечера.

Мэри писала на клочке пергамента. Кайден сидел напротив и диктовал. Они не смотрели друг на друга — смотрели на список, который рос с каждым часом.

— Первое: устроить скандал на ужине, — показал один палец Кайден.

— Каким образом? — Мэри не поднимала головы. Перо скрипело по бумаге.

— Я скажу, что твоя причёска похожа на гнездо.

— Моя причёска всегда — произведение искусства.

— Для кого? Для слепых?

Мэри подняла голову. В её глазах горел огонь — не магический, а самый настоящий, человеческий.

— Слишком мелко, — сказала она. — Нам нужно что-то масштабнее. Например, оскорбление посла.

— Ты хочешь оскорбить посла?

— Я хочу, чтобы посол оскорбил тебя. А ты — его. И я — тебя.

Кайден посмотрел на неё. С минуту они молчали — только перо скрипело, и где-то за стеной возились слуги.

— Ты страшная женщина, — потер подбородок он, раздумывая над планом.

— Я эффективная.

Он вздохнул и взял перо. Написал своим корявым почерком: «Оскорбить посла».

— Второе: поджечь что-нибудь ещё.

— Ковёр мы уже сожгли, — расхаживала Мэри из угла в угол. — Нужно что-то более ценное. Например, палатка посла.

— Ты хочешь сжечь палатку? Идеально.

Кайден записал: «Сжечь палатку посла».

— Третье: поссориться на публике.

— Мы уже ссоримся.

— Сильнее.

— Насколько сильнее?

— Чтобы родители боялись оставлять нас в одной комнате.

— Они и так боятся.

— Мало.

Мэри подумала. Отложила перо. Постучала пальцами по столу — раз, два, три.

— Я могу при всех сказать, что ты неуклюжий, грубый и не умеешь танцевать.

— А я скажу, что ты холодная, расчётливая и пахнешь горечью.

— Нормально я пахну.

— Эти твои духи. — Кайден не улыбался. Он говорил серьёзно. — Они горькие. Я заметил ещё в первый день.

— Это полынь и... — Мэри замолчала. — Неважно.

— Вот именно. Неважно.

Они смотрели друг на друга. В библиотеке было тихо. Камин догорал — дрова потрескивали, угли мерцали красным.

— Это план? — Мэри не отводила взгляд.

— Это начало, — ответил Кайден.

К вечеру план был готов.

Три страницы пергамента, исписанные мелким почерком Мэри и корявыми каракулями Кайдена. Оскорбления, поджоги, дипломатические провокации — всё, что могло заставить родителей разорвать помолвку.

Мэри перечитывала список в последний раз, водя пальцем по строчкам. Кайден сидел рядом — так близко, что их плечи почти касались.

Она чувствовала тепло его руки. Запах его мыла — сосна и дым. Слышала его дыхание — ровное, спокойное.

«Он не волнуется, — подумала она. — А я волнуюсь».

Почему? План был хорош. Они оба хотели одного и того же. Через три дня родители вернутся, увидят очередной скандал и отменят помолвку. Кайден уедет на север. Мэри вернётся в Верданну. Всё станет как прежде.

Она почему-то не радовалась.

— Завтра начинаем, — Кайден забрал пергамент и скрутил его.

— Ты готов?

— Нет.

Он посмотрел на неё. Она посмотрела на него. Впервые без злости. Без насмешки. Без защиты.

Просто два человека, которые устали. Которые хотят одного, а делают другое. Которые не понимают, почему их сердца бьются чаще, когда они рядом.

— Спокойной ночи, змеюка, — сказал Кайден.

— Спокойной ночи, тролль, — ответила Мэри.

Они разошлись по своим половинам кровати. Подушка лежала между ними — это уже был их ритуал.

В темноте было слышно только дыхание — её, тихое и ровное, и его, чуть более частое, чем нужно для сна.

За стеной скрипнула половица. Кто-то кашлянул. Кто-то засмеялся — Сена? Скай? Может, оба.

Мэри закрыла глаза.

«Завтра мы начнём войну, — подумала она. — Войну с родителями. Войну за свободу. Войну, которая должна развести нас навсегда».

Её рука потянулась к подушке, чтобы убрать её, — и замерла на полпути.

«Спокойной ночи, тролль».

Она провалилась в сон.

Глава 6. Ужин с послом

Форт Седловина готовился к ужину, который должен был стать первой частью их плана.

Мэри наблюдала, как слуги готовятся к визиту посла во внутреннем дворе. Даже они не хотели собирать Мэри и Кайдена в помещении, где может что-то вспыхнуть. Для ужина натянули тент между двумя башнями — который напоминал парус на ветру. Слуги бегали с блюдами, всё время поглядывая на Мэри. Кто-то уронил поднос — звон посуды разнёсся по всему двору. Пахло жареным мясом и почему-то гарью. Мэри надеялась, что это не знак свыше.

Посол Верданны, лорд Эдвин, прибыл час назад. Мэри видела его из окна — низенький мужчина с седой бородой и маленькими глазками. Он не улыбнулся, когда увидел её, только кивнул и сразу ушёл в отведённые для него покои. Но по пути он задержался у портрета матери Мэри, который висел в коридоре. Смотрел довольно долго, покачал головой и ушёл, не оборачиваясь.

— Он злится, — подумала Мэри вслух.

— Или грустит, — отозвалась Сена, которая перебирала склянки на кровати. — Я бы на его месте тоже злилась. Ему же придётся ужинать с вами двумя.

— Ты пойдёшь?

— Мы со Скаем сидим отдельно. «Чтобы не мешать важному разговору», — Сена скорчила рожу. — Как будто я могу кому-то мешать. Я же украшение любого ужина.

Она вдруг хитро посмотрела на Мэри.

— Кстати. Я тут утром проверила кое-что...

— Что именно?

— Я как бы случайно подсыпала Кайдену в кофе сон-траву. Лошадь бы спала до обеда... А он выпил и даже не чихнул.

Мэри медленно повернулась.

— Ты что?

— Не перебивай. Тогда я решила уже намеренно проверить и добавила ему болиголов — ноль реакции. — Сена пожала плечами с видом человека, который только что открыл новый закон природы. — Он невосприимчив к ядам, Мэри.

— Ты пыталась отравить военного министра Торнхолла?

— Первый раз была случайность, — надула губы Сена. — А потом я проверяла научную гипотезу. Это разные вещи.

Мэри закрыла лицо руками. Она уже не знала, что хуже — клятва, Кайден или её лучшая подруга.

— Больше не трави его, — не убирая рук от лица сказала она.

— Поздно, — Кайден вошел в комнату без стука.

Мэри и Сена замерли.

— Я всё слышу. Уши у меня не только торчат, но и прекрасно слышат. — Он подошёл к столу, взял пузырёк, который Сена забыла убрать, понюхал. — Белена. Сон-трава и... — он принюхался получше. — немного болиголова. Для остроты ощущений?

Сена побледнела впервые за всё время.

— Ты... знал?

— С первого раза. — Кайден поставил пузырёк на место. — У меня нюх на отраву с детства. Мать меня тренировала.

— И ты всё равно пил? — Мэри посмотрела на него с ужасом.

— Я не восприимчив к большинству ядов, — Кайден лениво расхаживал по комнате. — Ты хоть и талантлива, но очень предсказуема.

Сена открыла рот. Но не нашлась что ответить.

— Ты следил за моими экспериментами? — спросила она тихо.

— Мне было скучно, а ты добавила разнообразие, — Кайден ответил с полной серьёзностью.

Мэри переводила взгляд с одного на другого.

— Вы оба ненормальные, — подвела итог она.

— Возможно, — согласился Кайден. — Но, Сена... не делай так больше.

Он вышел и отправился в свои покои. Сена рухнула на стул.

— Я влюблена, — раскинул руки в разные стороны она. Мэри не понимала то ли она сошла с ума, то ли она так рада новому подопытному. — Он умён и опасен. И самое главное — он не злится.

— Это называется «он тебя переиграл», — ответила Мэри. — Смотри, чтобы в следующий раз не было «и уничтожил».

Сена больше ничего не ответила.

В соседней комнате Кайден уже начал готовиться к визиту посла. Сегодня он надел тёмно-синий мундир, почти чёрный. Официальный.

— Ты похож на похоронного агента, — Скай сидел на стуле и крутил в руках ложку.

— Это мундир, — Кайден не повернул голову в его сторону, только продолжил застёгивать пуговицы.

— Я знаю. Но у тебя даже лицо стало официальным. Как будто ты собрался не ужинать, а подписывать смертный приговор.

— Может, и подпишу. Послу Эдвину.

Скай перестал крутить ложку.

— Ты его не знаешь, а уже ненавидишь?

— Он южанин. А южане...

— Не все южане одинаковы, — перебил Скай. — Твоя невеста — южанка.

— Она не моя невеста. Она — временное неудобство.

Кайден закончил с пуговицами, одёрнул мундир и посмотрел на себя в маленькое зеркало. В нём отражался чужой человек. Военный министр. Наследник. Жених.

Наконец всё было готово для ужина. На столе стояли три прибора. Сена и Скай сидели в стороне, за отдельным столом. Мэри то и дело поправляла салфетку. Пальцы слушались сегодня особенно плохо. Кайден сидел рядом, но смотрел в противоположную сторону, как будто они существуют в разных мирах.

Мэри сидела слева от пустующего места посла. Кайден — справа. Между ними, на середине стола, лежала карта спорных земель.

Посол двигался медленно, с достоинством человека, который привык, чтобы его ждали. Седые волосы зачёсаны назад, борода идеально уложена, на груди — золотая цепь с гербом Верданны, но в его образ не укладывалась одна деталь. Глаза. Они смотрели на Мэри не с уважением, а какой-то особой неприязнью.

— Леди Мэри, — склоняя он голову, но как то небрежно, словно для него это было в тягость. — Лорд Кайден.

— Лорд Эдвин, — ответила Мэри.

Кайден сухо кивнул, как того требовал этикет.

Посол сел. Слуги наполнили бокалы вином.

— Хорошая погода сегодня, — Эдвин поднял бокал.

— Для севера — да, — ответила Мэри. — Для юга — нет.

— Вы скучаете по дому?

— Да, особенно по теплу.

— Тепло — это важно. — Эдвин отпил вино. — Особенно когда живёшь среди... — он посмотрел на Кайдена, — ...северных скал.

Кайден не ответил. Он смотрел в свою тарелку, как нашкодивший кот.

— Лорд Кайден, — Эдвин кивнул на нетронутый бокал. — Вы не пьёте?

— Пью.

— Тогда пейте. Вино из Верданны, очень хорошее. Хотя вы, наверное, не привыкли к такому?

Кайден поднял бокал. Сделал один глоток и поставил обратно.

— Кислое. Я привык к более тёрпким напиткам.

— Тёрпкое вино — это для тех, кто не понимает вкуса, — Эдвин покрутил бокал в руке, с вызовом смотря на Кайдена.

— Или для тех, у кого нет денег на сладкое, — Кайден отвечал колко и без тени улыбки.

Тишина.

Мэри сжала под столом кулак. План был простым: оскорбить посла и поссориться. Но она не ожидала, что Кайден начнёт так грубо.

— Лорд Эдвин, — начала она, пытаясь спасти ситуацию. — Вы хотели обсудить компенсацию за ковёр?

— Ковёр, — повторил Эдвин. — Да. Ковёр, который вы сожгли...

— Это была случайность.

— Случайность? — Эдвин поставил бокал. — Дракон улетел. Форт без защиты. Послы соседних королевств отказываются приезжать, они боятся быть оскорблёнными... как там было? Змеюка?

Мэри посмотрела на Кайдена. Тот сидел неподвижно.

— Это был обмен мнениями, — она сильнее сжала кулаки, ногти впивались в ладонь, оставляя следы.

— Это был позор, — Эдвин хлопнул рукой по столу. — Ваш отец, леди Мэри, попросил уладить конфликт. Но я не могу обещать то, что зависит от вас.

— От нас?

— От вас и вашего... жениха. Если вы не сможете вести себя как взрослые люди — зачем вы вообще здесь?

Кайден медленно поднял голову.

— Затем, что нас сюда привезли, — он смотрел прямо в глаза Эдвину, бросая вызов. — Против нашей воли. Вы, лорд Эдвин, должны радоваться. Вы получите свою компенсацию за свой ковёр и, возможно, нового дракона.

— Я всего лишь ищу мира!

— Тогда не начинайте войну из-за ковра.

Эдвин встал.

— Я не буду ужинать в компании человека, который не умеет вести дипломатическую беседу. А вы, Мэри, очень похожи на свою мать, такая же доверчивая. Знали бы вы, до чего это её довело.

— Я умею вести бой, — сказал Кайден. — Это важнее.

Мэри тоже встала.

— Лорд Эдвин, — она попыталась остановить его. — Пожалуйста...

— Нет, — перебил Эдвин. — Я уезжаю. Завтра утром. Передайте вашему отцу, что я сделал всё, что мог.

Он развернулся и ушёл.

Слуги замерли с блюдами в руках. Ветер хлопал тентом. Где-то на конюшне заржала лошадь. Мэри опустилась на стул. Она посмотрела на пустое место посла — он даже не допил бокал вина. Кайден отошёл к столбу и опёрся об него лбом. Она не видела его лица, но знала — ему тоже паршиво от этой ситуации.

Кайден и Мэри остались одни.

— Ты перестарался, — Мэри опустила руки и выдохнула.— Я просила оскорбить посла, а не выгнать его.

— Он сам ушёл.

— Потому что ты сказал, что бой важнее дипломатии.

— Тогда почему ты не остановила меня?

Она хотела ответить: «Потому что я тоже хотела, чтобы он ушёл». Но это была правда. А правду страшно говорить.

— Потому что ты не умеешь врать, — протороторила она вместо этого. — Ты не можешь даже поссориться нормально — просто рубишь с плеча.

Она выпалила это, и тут же лёгкий фиолетовый пушок появился у неё под носом. Кайден мгновенно спрятал лицо руками.

— Ты ведь тоже хотела, чтобы он ушёл? — спросил Кайден, не убирая руки от лица.

Мэри хотела ответить. Открыла рот, передумала, развернулась и ушла.

За маленьким столиком в углу двора Сена и Скай сидели так близко, что их плечи касались.

— Кажется, у них был план и они его придерживались, но всё равно поругались, — Скай развалился на стуле, словно досмотрел только, что интересный спектакль, но остался не доволен.

— Они просто боятся, — ответила Сена.

— А мы?

— Мы не боимся.

Сена посмотрела на него. Его лицо было на удивление серьёзным, только растрёпанные волосы выдавали обычного Ская. Его рука лежала рядом с её рукой.

Ночью, когда все разошлись, Мэри сидела в своей комнате и держала письмо отца.

Сена его нашла среди бумаг посла — тот забыл на столе, когда поспешно уезжал.

«Дочь моя, — писал Лорен. — Я знаю, что ты не хотела этого брака. Я понимаю, что ты злишься. Но и ты пойми: у меня нет выбора. Из-за долгой войны страдают люди, союзники отворачиваются от нас, голод придёт и в наше королевство. Единственный способ спасти королевство — это союз с Севером. Сделайте это не ради меня или ради Эльзы. Сделайте это ради тех, кто не сможет выжить в этой войне».

Мэри перечитала письмо три раза, прежде чем Кайден вернулся в комнату.

В покоях было тихо.

— Ты злишься? — спросил он, не подходя близко.

— Нет, — солгала Мэри.

Она сразу почувствовала, как над губой из уже и без того лёгкого пушка стали расти новые волоски. Они начали закручиваться вверх, как у злодея из дешёвых книжек.

Кайден повернулся и посмотрел на её усы. Усмехнулся.

— Тебя сдают усы. Ты же врёшь?

— Не вру, — усы выросли ещё сильнее.

Она поднесла руку к лицу. Усы свисали почти до подбородка, фиолетовые, пушистые.

— Проклятье, — выругалась она.

— Просто скажи правду.

— Ладно, — выдохнула Мэри. — Я злюсь. Немного, но злюсь.

Усы мгновенно начали скручиваться обратно. Они стояли рядом — на расстоянии вытянутой руки. Мэри видела, как пульсируют его вены на шее.

— Что это? — показал пальцем Кайден на пергамент.

— Письмо отца.

— Можно?

Она протянула ему письмо. Кайден молча и внимательно читал.

— Он любит тебя, — он вернул письмо.

— Он использует меня и тебя.

Они помолчали. Где-то скрипнул пол. Она ждала, что он скажет что-нибудь. Колкость или оскорбление. Да что угодно, чтобы снова можно было злиться.

Но он молчал.

Она ненавидела его за то, что он видит всю правду о ней. Ненавидела себя за то, что не может скрыть её от него. И больше всего она ненавидела то, что они стоят в темноте и молчат.

— Спокойной ночи, тролль, — отвернулась и пошла на свою сторону кровати.

— Спокойной ночи, змеюка, — ответил он.

Глава 7. Прогулка, которая могла всё испортить

Утро следующего дня было очень тихим. Такая тишина бывает в доме, где похоронили кого-то очень далёкого, вроде и горевать не о чем, но осадок всё равно остался неприятный.

Кайден сидел напротив Мэри и ковырял ложкой кашу. Он старался не смотреть на Мэри. Она ничего не стала ему говорить.

Сена и Скай сидели так близко, что их плечи касались. Никто не разговаривал, все ели в тишине.

Тишину нарушил прилетевший голубь. Он влетел в открытое окно, покружил над столом и уселся прямо на графин с компотом. К его ноге был привязан маленький кусочек пергамента. Но прежде чем Кайден успел отвязать послание, голубь с чувством собственного достоинства окунул клюв в графин и посмотрел на всех с таким выражением, как будто он тут главный.

— Моя мать, — прочитав письмо, озвучил главное. — Хочет, чтобы мы провели время на природе. Вместе. — Он помолчал. — Чтобы узнать друг друга получше.

— Идеи наших родителей с каждым разом всё лучше. Сначала они запихивают нас в одну комнату. Затем отправляют любоваться природой. — Мэри слегка притопнула ногой, так что-бы никто не заметил. — Они думают, что если мы посмотрим на закат, то полюбим друг друга?

— На закат? — переспросил Скай.

Сена оторвалась от своей тарелки:

— Твоя мать когда-нибудь пробовала побыть на природе в компании человека, который назвал её глаза болотами?

— Это был комплимент! — взвился Кайден.

— Для болот, — уточнила Мэри.

Голубь, на которого никто не обращал внимания и не покормил, обиженно клюнул Ская в ухо.

— Эй, за что? — возмутился Скай.

— Просто ты сидел ближе всех, — пожала плечами Сена. — Голуби — злопамятные.

— Мы едем кататься на лошадях, — объявил Кайден, вставая. — Сена и Скай с нами для приличия.

— Я ненавижу лошадей, — Сена состроила гримасу, давая понять, как ей нравиться эта задумка.

— Тогда ты будешь ненавидеть их сегодня особенно сильно.

После утренних сборов они направились в конюшню, где пахло навозом и сеном.

Сена стояла у стойла рядом с кобылой и смотрела на неё с таким выражением, будто лошадь её личный враг.

— Она смотрит на меня подозрительно, — Сена сделала шаг назад.

Скай уже забрался в седло с лёгкостью акробата, даже не коснувшись стремени, и теперь возвышался над Сеной с видом циркача.

— У неё глаза как у моей тётки, — добавила Сена.

— Твоя тётка была лошадью?

— Ты идиот.

— Знаю, но я идиот, который уже в седле.

Сена попыталась влезть в седло. Юбка зацепилась, Сена выругалась — тихо, но конюх, который чистил в углу сбрую, покраснел и отвернулся. Она дёрнула юбку несколько раз и наконец села на лошадь с таким видом, будто она мученица, которую везут на казнь.

Кайден вышел из конюшни первым. Его жеребец был огромным — чёрным, с длинной гривой. Он фыркал и делал вид, что он тут самый красивый.

Потом вывели кобылу для Мэри. Рыжую, с норовистым взглядом. Кобыла посмотрела на жеребца и прижала уши так, что стало понятно: этот брак не одобрен даже животными.

— Они не любят друг друга, — похлопал на шее жеребца, Кайден.

— Это у них общее с нами.

Сена и Скай обменялись взглядами. Сена приподняла бровь, в ответ ей Скай пожал плечами.

— Они флиртуют? — шепнул Скай.

— Они обсуждают лошадей, это их способ не убить друг друга.

Наконец они выдвинулись. Сначала они ехали через лес — густой, где солнце пробивалось сквозь деревья тонкими лучами. Воздух был на удивление тёплым, пахло грибами и сыростью.

Лес закончился так же внезапно, как и начался. Деревья расступились, и они выехали на поляну — круглую, с высокой травой.

Посередине поляны стоял огромный валун, за которым открывался обрыв. И оттуда было видно всё: форт Седловина был похож на игрушечный замок, река, что простиралась вдоль форта, и горы на горизонте.

— Красиво, — Мэри любовалась природой, даже на секунду забыла как дышать.

Кайден спрыгнул с седла, и в этот момент его жеребец дёрнул головой. Кайден пошатнулся и с глухим хрустом приземлился на валун, подставив правую руку.

— Ай, — Кайден не кричал. Произнес это очень спокойно.

— Ты сломал руку? — Мэри спрыгнула с лошади быстрее, чем подумала.

— Вроде нет, я её... неприятно согнул.

— Дай посмотреть.

Она взяла его запястье. Кайден поморщился, но вырываться не стал. Запястье опухало прямо на глазах.

— Вывих, — подтвердила Мэри. — Или растяжение. Нужно перевязать.

— У нас нет бинтов.

Сена, сидевшая на траве, не поднимая головы, протянула флягу и полоску ткани.

— Я ничего не видела, — не поворачивая головы, протянула она ткань. — И не слышала. Это из моей запасной юбки. Можете не благодарить.

— Ты носишь с собой запасную юбку? — Скай в недоумении разглядывал ее.

— А ты нет? Странный ты человек.

Мэри накладывала повязку медленно, она старалась как можно меньше причинить ему боли. Кайден сидел неподвижно — не потому что он храбрый, а потому что боль была такая, что лучше помолчать.