Леди Феникс 2, или Обещанная темному дракону

– Здравствуй, Алекс.

Есть люди с такой мощной энергетикой, что при приближении к ним, кажется, словно натыкаешься на какой-то невидимый барьер. Я раньше такой чувствительностью не отличалась, но сейчас ярко почувствовала властную драконью ауру. Точно! Он же даже не человек. Дракон. Вот как дракон он и ощущался.

– Для тебе я король, – Ксандр вроде позу не изменил, но взглядом пообещал мне много всего хорошего. А я вдруг разозлилась. Значит, так? Король? После всего, что между нами было? После того, как мы вместе с женщиной-совой разобрались. После того, как Наир от Борча спасли. Мне захотелось все это ему высказать, но высказалось совсем другое:

– Знаешь, сложно называть его величеством мужчину, что лапал меня в библиотеке. Мы вроде уже перешагнули черту между «вы» и «ты».

У него буквально полыхнули глаза. Я сначала подумала, что это пламя камина в них отразилось, но потом до меня дошло, что камин остался у него за спиной, и огонь за решеткой никак не мог в них вспыхнуть. И уже тем более никакая игра света и теней не могла превратить его зрачок в вертикальный, как у кошки или… у гигантской рептилии. Но когда до меня дошло, что это магия дракона, когда он поднялся одним рывком, с грациозностью опасного хищника, надвигаясь на меня с необратимостью урагана, даже тогда замерла на месте. Заставила себя стоять там, где стояла, только руки на груди сложила.

Я и забыла, какой он высокий и мощный, а вот Алекс с удовольствием мне об этом напомнил, преодолев расстояние между нами в несколько широких шагов. Остановился впритык ко мне, навис надо мной, как скала. Пришлось чуть ли не голову запрокинуть, чтобы смотреть ему в глаза, а не куда-нибудь в грудь.

Дракон тут же впился взглядом в мое лицо, чтобы затем скользнуть им ниже. Почему-то на этом ниже у него заиграли желваки, а зрачки сильнее вытянулись в вертикаль. Только проследив за тем, что его так впечатлило, я поняла, что, сложив руки на груди, я не нарочно подчеркнула грудь. Не просто подчеркнула: от близости дракона, от всех этих мурашек, от напряжения, во мне напряглось все, вот я и выглядела несколько… возбужденной. Исключительно из-за нервов и прохлады, конечно же!

– Тогда я не знал, кто ты такая, Леди Феникс.

– Я тоже не понятия не имела, кто ты такой, сир дракон. Только не говори, что ты сорвался и прилетел ко мне, чтобы мы могли получше познакомиться?

– Ты знала, – выдохнул он, проигнорировав мой вопрос.

– Не знала, – повторила я, – и ты можешь это проверить. Ты же чувствуешь ложь. Теперь я в курсе, почему. Звериное чутье.

Он с шумом втянул возле меня воздух и вдруг криво улыбнулся:

– Что же, тебе не повезло, Феникс.

Смена его настроения мне не понравилась. Подозрительно. Еще больше мне не нравилось его пренебрежительное «феникс». Как будто я безымянный барашек для будущего обряда.

– Я Даша.

– Мне без разницы, как ты себя называешь.

Я вроде как в своем отношении к нему разобралась, а в его – ко мне, но все равно в груди будто иглой кольнуло. Но, к счастью, дракон моей боли не заметил: он отошел к столу, на котором стояли серебряные кувшин и кубки.

– Тогда зачем ты здесь? – поинтересовалась серьезно. Голос меня не подвел и не выдал моего состояния. Только вежливость, только безразличие.

– Вильгельм сказал, что ты используешь магию.

– И что? Это моя магия.

– Больше не твоя. Я за нее дорого заплатил. Теперь твоя магия принадлежит мне.

– К сожалению, к моей магии прилагаюсь я.

– К сожалению, – согласился Ксандр. Нет, я больше не могла называть эту горку-ледянку Алексом. Алекс был горячим, а этот – мороженое ходячее. – Но это ненадолго. Скоро я заберу ее.

– Ты в курсе, что я при этом не выживу?! – В отличие от дракона-морозко я замороженной не была, поэтому мой голос прозвучал на пару октав выше.

– Ты отправишься на перерождение, – всего лишь пожал он плечами и налил в кубок кроваво-красный напиток из кувшина. Конечно, это было вино, но его цвет заставил меня поморщиться. А вот его ответ просто взбесил.

– То есть для тебе нормально убивать беззащитных девушек?

– Если того требует мой долг.

– Какой такой долг может потребовать убийства? – скривилась я, а Ксандр уже вернулся ко мне с кубком и вручил его мне. Красивым таким кубком, который на манер известного медицинского символа оплетал серебряный дракон.

– Это тебя не касается. Твое дело – отдать мне магию во время ритуала, а до того момента ее не использовать. Знаю, тебе известно, что с каждым плетением, с каждой твоей необоснованной вспышкой, ты приближаешь дату собственной развоплощения. Ты прочитала это в книге про фениксов, в Наире.

– Развоплощение? Перерождение? Такие красивые слова, а суть одна: я просто умру. Давай называть вещи своими именами.

– Умрешь, – кажется, впервые согласился со мной дракон, – но не раньше, чем передашь мне свою магию.

У меня по коже проходит мороз.

– И ты так спокойно это говоришь, Алекс? После того, как мы столько всего прошли. Вместе. После того, как ты спас меня от василиска и от сирина. И даже от Борча. Ты помог мне спасти Яниса и целый город. Ты знаешь меня. Дашу.

С каждым, вытолкнутым словно из самой глубины моей души, словом я вглядывалась в его глаза, судорожно вцепившись в тяжеленный кубок, как в бортик затянутого в кольца шторма корабля. И так же с надеждой утопающего всматривалась в глубину взгляда, силясь найти там хоть капельку тепла. Хоть какой-то отклик! Эмоции. Чувства. Но наталкивалась лишь на лед и безразличие, будто на стену.

– Я не знаю тебя, феникс.

– Знаешь-знаешь. Как можно убивать того, кто стал тебе другом? Алекс, пожалуйста.

Кубок не позволил мне сложить руки в умоляющем жесте, но я вцепилась в него двумя ладонями.

– Это было ошибкой с самого начала, – отвечает он скучающим тоном. – Ты так и не поняла? Я не Алекс, к которому ты тут пытаешься взывать. Он просто маска, которая позволяет мне путешествовать инкогнито. Он не настоящий, феникс. Смирись с этим и перестань растрачивать мою магию.

– Это моя магия, куда хочу, туда и трачу, – огрызнулась я, а вот дракон мигом перестал «скучать», снова делая шаг ко мне.

– Неправильный ответ.

– Ничего не знаю. Я за свою магию ничего не получила. Пусть папочка выплачивает неустойку или еще одного феникса рожает. Я. На. Это. Не. Подписывалась. Все равно сделаю все по-своему. Вспомню все и тебе помешаю.

Ну и что он мне сделает? Я все еще ценный ингредиент для его зелья.

– Пей вино, феникс.

Что он заладил? Феникс-феникс!

– Я Даша.

– Пей вино, Даша. – Ласковые нотки в его голосе подействовали на меня, как голос сирина на воинов Саймона: я послушно поднесла кубок к губам. Вино приятно пахло ягодами, и я почти сделала глоток. По инерции. И потому что после моего монолога, от горького чувства несправедливости, у меня пересохло в горле. Я почти отпила, почти ощутила привкус ароматной сладости на языке, но в последний момент будто очнулась. Тряхнула головой.

– Что это? – поинтересовалась, держа кубок на вытянутой руке, будто ядовитую змею. Он и был ядовитой змеей, судя по тому, как нахмурился дракон. Он выглядел раздосадованным и удивленным.

– Что это за зелье?

Понятия не имею, что за магию или НЛП он на мне использовал, но я могла этому сопротивляться.

– Ничего из того, что может тебе навредить, – тоном доброго доктора заявил Ксандр.

– Ничего из того, что навредит моей магии, – зло усмехнулась я. – Это яд?

– Скорее средство от твоей неуемной фантазии.

– Я не буду ничего пить, – я пихнула ему в руки кубок, расплескав половину на дракона и шкуру под ногами, и попятилась. – И есть тоже.

А теперь вообще придется от еды отказаться, потому что мало ли чем меня будут травить… и чем травили до этого! У меня даже тошнота к горлу подкатила от осознания, что Вильгельм или слуги могли что-то мне подмешать, пока я считала себя в безопасности. Ксандр лишил меня этого чувства, вручив этот кубок, с которым он сейчас надвигался на меня. Причем быстрее, чем я двигалась к двери. Развернувшись, бросилась к выходу, но дракон меня догнал, не позволил даже дернуть на себя ручку. Я вмиг оказалась зажата между ним и дверью.

– Будь ты умнее, феникс, мне бы хватило одного твоего обещания. Но я тебе не доверяю.

Я едва не рассмеялась. Если уж он мне не доверяет, такой большой, наделенный властью и магией, крыльями, в конце концов, то что говорить обо мне?

– Пей! – прорычал он, но я плотно сжала губы и замотала головой. Еще и попыталась выбить кубок из его руки. Но реакция у Ксандра была лучше, поэтому он просто резко поднял его вверх, лишив меня этой возможности, а затем, шокировав меня, сам глотнул зелья из кубка. Это было неожиданно, и поэтому я замерла, вместо того, чтобы пытаться вырвать, а когда разгадала его план – стало поздно.

Он дернул меня за волосы, запрокидывая мою голову, и склонился ко мне.

– Нет! – выкрикнула я, широко распахнув глаза. Точнее хотела выкрикнуть, но получилось что-то маловразумительное, потому что он грубо раздвинул мои губы своими губами, и я глотнула вина вместе с его поцелуем.

Не знаю, что обожгло меня больше: осознание, что я все-таки выпила зелье, или ощущение грубого вторжения, не просто в личные границы, в меня. Прикосновение ни капли не напоминало ласку, тот поцелуй в Наире, когда мы подразнивали друг друга, когда сгорали в общем огне. Там между нами зарождалась близость. Там мы были на равных. А здесь дракон вторгся в меня своим языком, протолкнув проклятое вино, заставив судорожно вздохнуть и закашляться, когда он резко отстранился от моих губ.

От кашля на глазах выступили слезы. От кашля и от знания, что меня только что использовали. Ксандр зашептал что-то на незнакомом мне языке. Если верить книгам, фениксы понимали все языки, но либо не понимали этот, либо он был тем, который я забыла. Потому что я не разобрала ни слова. Но с этими проклятыми словами меня всю окутало каким-то болотным туманом: будто кто-то поджег цветной дым. На периферии сознания мелькнула мысль, что я сейчас его вдохну и снова начну кашлять, но, коснувшись тумана, я ничего не почувствовала. Он словно впитался в мою кожу, оставляя после себя горечь поражения.

– Что это за мерзость? – надтреснуто просипела я.

– Гарантия того, что ты не будешь использовать магию феникса. Не сможешь. Теперь она надежно запечатана в тебе.

Конечно, я не собиралась ему верить и попыталась «зажечь искру», как уже научилась делать с ладонями. Но впервые с самого первого дня, когда я пыталась позвать силу, у меня даже ладони не нагрелись. Будто кто-то отключил во мне электропитание. И до меня начало доходить. Медленно, но доходить. То есть дракон отнял последнее, что у меня было? Мою магию! Мою светлую. Мою родную.

И вместо светлой силы во мне словно вспыхнула темная.

Магию он у меня отобрал, а вот ярость забрать не мог. Я зарычала раненым зверем и бросилась на дракона. Все-таки выбила кубок из рук, облив его и себя. Но мне было безразлично, я целилась дракону в лицо, а лучше – в сердце. Выцарапать его черное сердце, чтобы никому больше не смог причинить зла. И у меня с моей яростью, с темными чувствами, что поднялись внутри, почти получилось его достать: я ударила дракона в грудь. Потом еще раз. Но на третий раз меня перехватили, завели руки за спину, чтобы больше не могла бить. Тогда я впилась зубами ему в плечо, но и это не сильно сработало: рубашка у него оказалась слишком плотной. Наверное, я даже синяк ему не смогла поставить!

От невозможности добраться до него, причинить ему такую же боль – чтобы почувствовал, чтобы узнал, каково это, я готова была разреветься. Но дракона с два ему, а не слезы феникса! Я не доставлю ему такого удовольствия. Вообще никакого удовольствия не доставлю!

– Успокоилась?

– Никогда не успокоюсь, – поклялась я. – Не успокоюсь, пока не помешаю всем твоим черным делам!

Я не могла бить его, но все еще могла жалить словами. Хотя я уже не была уверена, что дракон может что-нибудь почувствовать, кроме свой значимости. Он же толстокожий. Вернее, толстошкурый.

– Ты тоже глотнул этой дряни. Не боишься отравиться?

– Не беспокойся обо мне. На меня зелье не действует.

Кто бы сомневался!

– Надейся на это, – сказала я, не зная зачем. – Моя магия хорошо справляется с темной.

Как бы мне хотелось, чтобы это было правдой, но пока я могла только и делать, что говорить.

– Ты закончил? Отпусти меня и уходи. Видеть тебя не могу.

– Приказываешь мне в моем же замке? – Ксандр недобро прищурился, но все-таки руки убрал. Разом стало холодно, несмотря на камин. То ли от действия зелья, то ли от осознания, что на этот раз я совершенно точно беззащитна.

– Ты сам поселил меня здесь. Я не просила.

– Хорошо, феникс. Можешь возвращаться к себе. Увидимся весной.

Я не стала прощаться, выскользнула за дверь. За ней оказалась та самая служанка, которая сейчас шарахнулась от меня, как от прокаженной. Но почему так, я узнала лишь очутившись в своей комнате и взглянув в зеркало. Моя белая рубашка была залита вином цвета крови на груди, отчего создавалось впечатление, что я получила пулю в сердце. В каком-то смысле так и было, и чувствовала я себя не лучше. Даже переодевшись в сухое и чистое платье, я все еще ощущала сладкую корку присохшей к коже ткани и вспоминала темный драконий взгляд. Только забравшись на кровать с ногами, я дала волю слезам, выплескивая все свои чувства: гнев, разочарование, боль. Последняя ощущалась особенно остро. Я словно плакала за все дни, проведенные на Эфоре.

Весь день я провела в постели. Слезы помогли лишь отчасти: я впала в состояние какого-то отупения, когда всё все равно. Смысл посещать тайную комнату для тренировок магией, которая сейчас не откликалась? Смысл с кем-то общаться? Смысл что-то делать, если я каждый раз натыкаюсь на стену в своих поисках выхода отсюда?

К счастью, день и ночь прошли быстро. Я нарочно не выглядывала в окно, поэтому не знала, когда улетел дракон. Да и мне было по барабану. Сказал же: встретимся весной. Но на следующий день я все-таки выползла из своей комнаты в сторону сада. Чтобы во внутренней дворе натолкнуться на его драконье величество.

Не буквально натолкнуться, он стоял возле арок и беседовал с Вильгельмом, но Ксандра я узнала даже издали. Но в этот раз удивилась я больше, чем разозлилась.

– Король разве не улетел? – вырвалось у меня. Даже апатия куда-то делась.

– Его величество решил остаться.

– Почему?

Служанка посмотрела на меня странно. А могла бы уже привыкнуть!

– Этого я не знаю.

Я тоже. Потому что здесь что-то не сходилось. Ксандр попрощался до весны. Тогда что произошло сегодня? Почему он изменил своим планам?