Ассистентка лорда дракона

Глава 5

Я молчу. Не в силах сказать “да”.

Незнакомец чуть сильнее давит на меч. Сердце испуганно дергается. Перед глазами встают лица Марго и Клауса. Такие, как сегодня утром, — сияющие, с улыбками, с ямочками на щечках.

Их убьют, если я сейчас откажусь…

— Да! — рвано вскрикиваю я. — Я помогу, но…

Незваный гость ослабляет давление и смеется. От его свистящего смеха по коже мороз.

— Ты еще ставишь нам условия?.. — отсмеявшись, хрипло произносит незнакомец.

Сквозь стиснутые зубы выдавливаю:

— Мне надо знать, что мои родные живы. Иначе как я могу вам верить?..

Негодяй убирает меч, и я могу наконец сесть прямо и отдышаться. Шею сзади пронзает боль, отдающая в голову и спину, мышцы сводит от напряжения.

— Резонно… — задумчиво произносит незнакомец. Потом кивает сам себе и говорит: — Хорошо, будут тебе доказательства, что твои мелкие и мамаша живы.

— Каждый день, — твердо произношу я.

— Раз в неделю, — глухо отрезает незнакомец.

Я молчу. Незнакомец достает из складок плаща свиток и дает мне. Я разворачиваю. Луна сегодня такая яркая, что без труда в ее свете читаю перечень фамилий. Тридцать две. Они тут же оседают в памяти, намертво укоренившись в ней.

Тридцать два предателя… Рука с листком дрожит. В уме я уже представляю, как все до последней передаю Фламбергу. Думаю, раскрытие заговора — отличное начало для моей карьеры. Тогда я наверняка смогу быстрее забрать родных в Драконарис.

— Прочитала? Запомнила? — спрашивает незнакомец.

Киваю.

— Отлично… — незнакомец забирает обратно список, щелкает пальцами, и комнату на мгновение озаряет яркая вспышка — мимолетное пламя в доли секунды пожирает улику.

Я заслоняю лицо рукой. Белый отпечаток вспышки еще какое-то время маячит перед глазами.

— А чтобы у тебя не было соблазна сразу по прибытии побежать к императрице и выболтать ей наш с тобой общий секрет, мы… приготовили тебе маленький сюрприз, — тянет самодовольно гость. Затем чуть громче зовет: — Фуртива!

Скрип входной двери. Легкие шаги в холле. В кухню входит еще одна фигура.

Передо мною стройная меланхоличного вида девушка, моя сверстница. Миловидная, с контрастной внешностью. В лунном свете не понять, какого цвета ее глаза. Разбираю лишь, что кожа у нее настолько бледная, что почти сияет. На черных гладких волосах играют синие блики луны.

— Знакомься, Ариенна, — гость театрально взмахивает рукой, представляя мне девушку, — это Фуртива. Твоя служанка и отныне самая близкая подруга. Она настолько переживает за тебя и твою честь, что вынуждена следить за тобой. Подглядывать и подслушивать.

Сцепляю зубы и сжимаю кулаки. Во рту горечь. Досадую на свою наивность. Конечно. Глупо было полагать, что заговорщики так просто отпустят меня.

Девушка одаривает меня ледяным взглядом и приседает в изящном, нарочито вежливом реверансе.

— Рада познакомиться, Ариенна, — холодным будничным тоном произносит она. Ни дать ни взять — светский раут, а не беседа с заложницей на разгромленной кухне.

— Не могу сказать того же, — отвечаю в ее же манере.

— А ты у нас, значит, дерзкая… — коварно улыбается моя новая служанка. — Это хорошо. Таких ломать интереснее всего…

Как бы я ни храбрилась, но ее тон словно падающая на голову сосулька — смертоносный, холодный и абсолютно прозрачный.

Я с кристальной ясностью осознаю, что она гораздо опаснее, чем ее дружок с мечом.

— Смотри сама не обломайся, — бросаю ей.

Фуртива щурится и с наслаждением тянет: “М-м-м-м…” Будто съела что-то вкусное. Ее дружок подходит ко мне, нависает сверху, скрестив руки на груди и жестко выговаривает:

— Слушай внимательно. Если Фуртива решит, что ты играешь против нас — твои родные умрут. Если Фуртива решит, что ты плохо стараешься вспомнить гербы — твои родные умрут. Если Фуртива не выйдет с нами на связь в условленное время — твои родные умрут.

Каждое слово ядовитым жалом вонзается в сердце.

Душу затапливает вязкий ужас понимания, что я полностью в руках этих извергов. Что они могут и будут вертеть мною, как хотят. И что моя карьера при дворе начнется с государственной измены.

И почему-то особенно остро чувствуется стыд перед Фламбергом. Его черные глаза с опаляющими искрами не выходят из головы. В груди печет. Под веками жжется.

— Ой… Ты, кажется, расстроил девочку, — тянет Фуртива, состроив жалостливую мордашку. — Она сейчас расплачется.

— Это уже не мое дело, — равнодушно пожимает плечами гость. — Главное, я донес до нее нашу маленькую просьбу. А теперь разрешите откланятся.

Он тихо покидает кухню, входная дверь едва слышно скрипит.

Карета прибывает рано утром. С ней отряд солдат, которыми командует немолодой плотный мужчина с пышными усами. Он помогает погрузить наши вещи, предупредительно распахивает дверцы экипажа, подсаживает нас.

Дорога занимает пять дней. Всё это время Фуртива рядом со мной. Во время пути сидит напротив. Покачивается в такт движения кареты. Смотрит почти не мигая, напоминая опасную змею. Глаза у нее оказываются голубыми, почти прозрачными, как два осколка горного ледника.

Она спит со мной в одной комнате. Ест со мной за одним столом. Даже в уборную сопровождает меня.

Солдаты охраняют меня от угрозы, даже не догадываясь, что главная опасность уже рядом. И что ее представляет миловидная девушка, с которой им так нравится перекинуться парой шуток.

По мере приближения к Драконарису воздух теплеет и наполняется ароматами молодой зелени, звоном ручьев и трелями птиц, а утром пятого дня даже жужжанием насекомых. К обеду мы въезжаем в Драконарис, и колеса кареты громыхают по булыжной мостовой. А салон экипажа пропитывается ароматами городского чада и многоголосьем толпы.

Проехав город насквозь, мы прибываем в императорский дворец. Карета останавливается. Лошади радостно ржут.

Мое сердце так же замирает — от тревоги. Как меня тут встретят?

Фуртива

Дорогие читатели!

А тут — история про сына Тальгринара Родара. Сможет ли молодой и горячий Кадмона Фламберг изменить жизнь в городе, который так полностью и не покорился его отцу? И какую роль в этом сыграет попаданка-эколог?

Я попаданка в мире магии и драконов. В наследство от мужа мне достается свалка на задворках империи. А вместе ней — беженцы, опасный магический мусор и обвинения в отравлении реки. Да еще местный губернатор требует в кратчайшие сроки устранить нарушения. Но ведь недаром я мечтала стать экологом! Уж я наведу порядок на этой свалке, объединю мусорщиков в гильдию, выясню, кто на самом деле травит горожан, и покажу всем, что мусор может быть настоящим сокровищем.

Вот только на мои владения постоянно нападают неизвестные, а губернатор повадился проводить инспекции почти ежедневно…

Читать тут

https://litnet.com/shrt/ALWD

Глава 6

Снаружи раздаются солдатские приветствия.

Дверь распахивается, и в карету проникает свет и свежий воздух. В проеме возникает лакей, который помогает мне спуститься.

Я быстро осматриваюсь и не узнаю ничего. Высокие крепостные стены, которые мне запомнились угрюмыми и мрачными, теперь скрыты густыми кронами. Сам дворец выглядит светлее и легче.

Вдоль выложенных разноцветной плиткой дорожек высажены розовые кусты, усыпанные роскошными бутонами золотистого цвета. Воздух наполнен их тонким ароматом, пением птиц и плеском фонтанов.

Мы остановились у парадного крыльца. На входе вытянулись стражники с идеальной выправкой. К экипажу спешат несколько крепких слуг.

За спиной слышу скрип. Это лакей помогает Фуртиве спуститься на площадку у замка, затем возвращается ко мне и с поклоном говорит:

— Леди Ариенна, Ее Величество приказали сразу по прибытии сопроводить вас к ней.

Я с тоской смотрю на свое платье, покрытое пылью, местами с потертостями и заплатками.

— Спасибо. Могу ли я переодеться с дороги в… более подходящий наряд?

Я лукавлю: переодеться мне особо не во что. Все мои наряды выглядят примерно так же, только без слоя дорожной пыли.

— Прошу прощения, леди Ариенна, но приказ Ее Величества звучал вполне отчетливо, — склоняет голову набок лакей. — Ваша служанка пока подготовит комнату для вас.

На этих словах он машет рукой, и пара крепышей снимают наши пожитки и несут в боковой вход. Фуртива кидает на меня предупреждающий взгляд и спешит за дворцовой прислугой.

Лакей, затянутый в бархатную ливрею винного цвета, заложив руки за спину, чинно шагает передо мной по узорчатым дорожкам. Я с тяжелым чувством иду за ним. На фоне сочного буйства зелени ощущаю себя невзрачной тенью.

Наш путь по лабиринту дорожек проходит через открытую круглую площадку. На ней несколько фрейлин с задорным смехом удирают от разряженных юношей, некоторые из которых сильно старше меня.

При моем появлении игра прекращается, и я ощущаю на себе любопытные взгляды. Дорогу мне и лакею загораживает безусый румяный верзила со светлыми волосами. Он взмахивает холеной рукой, подзывая остальных.

— Вы посмотрите только, какая прелесть! — высоким голосом восклицает он, рассматривая меня, как какую-то диковинку.

Я останавливаюсь, понимая, что только что подвезла этим бездельникам бесплатное шоу. Они окружают меня, оттесняя невозмутимого лакея. Глазеют. Шушукаются.

— А это, наверная, та самая геральдистка, которую вывезли откуда-то с Севера, — вслух предполагает одна из девушек.

В ее голосе отчетливо слышится пренебрежение. Тонкой иглой вонзается в самолюбие и будит во мне колючую злость.

— С Севера? — наигранно удивляется стоящая рядом со мной блондинка. Она протягивает руку и осторожно, будто я могу укусить в ответ, касается заплатки у меня на рукаве. — А это такая мода у вас на Севере? Что-то новенькое!

Она бросает взгляд на верзилу, который послушно смеется. И по площадке разносится нестройный смех. Я спокойно жду, пока они перестанут издавать натужное хихиканье, и спокойно отвечаю:

— Видите ли, в этом месте я посадила чернильное пятно, когда переводила манускрипт со стародраконьего. А вот тут, — я приподнимаю руку и показываю вторую заплатку на корсаже, — я капнула воском, когда ночной порой чинила переплет старой книги. Ну а это — след от краски, которой я обновляла блеклый герб в справочнике.

Наступает тишина. Придворные явно не ожидали, что я приму вызов. Я упираю в блондинку взгляд и четко выговариваю:

— Заплатки на моем платье — показатель образованности и знаний. А у вас такое красивое платье! Без единой заплатки…

Взрыв хохота, кажется, сейчас сметет меня с площадки. Блондинка стоит с открытым ртом и хлопает густыми ресницами. Темноволосый престарелый юноша толкает ее в бок локтем и со слезами на глазах говорит:

— А она тебя уделала, Ингрид!

Блондинка краснеет, но берет себя в руки. Поведя плечом и окинув снисходительным взглядом смеющихся, она продолжает атаку:

— Как любопытно! Не каждый день в общество роскошных бабочек залетает бледная моль…

По сравнению с тем, что я выслушивала в течение семи лет от суровых северян в Смаугберге, ее выпады — комариный укус на фоне медвежьего. На первый взгляд тонкий, незаметный, но чешется и досаждает еще долго.

Вот только я не упоминала, что книга, переплет которой я чинила, — это самоучитель по изящным придворным спорам и словесным дуэлям. И во время починки я ее перечитала несколько раз.

Так что я с мягкой улыбкой парирую:

— Бабочки действительно очень красивые. Жаль, живут недолго… А моль, если завелась — уже не выведешь.

Новая порция хохота со всех сторон. Симпатичную мордашку Ингрид искажает гримаса злости. Но фрейлина быстро справляется с лицом и дергает головой, давая знак остальным, что потеха окончена.

— Чего встали? — капризным голосом спрашивает она. — Пойдемте играть. А то еще засмущаем эту… драную кошку. — Ингрид разворачивается и собирается покинуть круг.

— Не переживайте за меня, — кидаю ей в спину, — кошек не интересует мнение мышей.

Бездельники снова смеются, но при этом послушно идут за Ингрид. Я выдыхаю, ощущая, как дрожат колени. Это было страшно, но очень бодряще. Словно прыжок в прорубь.

На краю площадки меня ожидает лакей-провожатый, бессовестно бросивший меня на потеху придворным. Он смотрит на меня с интересом и, одобрительно качнув головой, манит за собой.

Я следую за ним. Но уходя с площадки, ощущаю липкий взгляд того верзилы. Пару раз украдкой оглядываюсь и замечаю, что он так и стоит, пялясь мне в спину.

Мы еще какое-то время плутаем по лабиринту парковых дорожек, но в конце концов входим во дворец. Лакей ведет меня на второй этаж, и вскоре мы оказываемся у двери, рядом с которой застыл стражник с горящим взглядом. Верный признак дракона.

Лакей открывает дверь и вводит меня в кабинет, обставленный со сдержанной роскошью. У окна спиной к нам стоит высокая стройная женщина с золотыми волосами и в богатом наряде.

Я делаю пару шагов внутрь и понимаю, что отсюда площадка, где мы с Ингрид упражнялись в острословии, как на ладони. А когда императрица поворачивается ко мне и смотрит на меня золотыми горящими глазами, я осознаю, что она, вполне возможно, слышала нашу с фрейлиной светскую беседу.

Её Величество императрица Фероция Первой Доминодракс

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в еще одну свою историю

“Переводчица лорда-дракона”

Только для читателей 18+

— Кого я вижу? Леди, которая со всем справится сама… — рокочет мэр.

Это же тот незнакомец, который спас меня и с которым я была не слишком учтива… Бездна… И это он — мой начальник?

Он опаляет меня горячим взглядом, а затем рассматривает мои запястья. На которых теперь нет брачных браслетов. И в его глазах вспыхивают голодные огоньки.

Поверив клевете, муж изгнал меня из дома, а родные отвернулись. Мне удается устроиться переводчицей в управлении далекого северного порта. Его хозяин — могущественного дракона. Опасный и горячий, он смотрит так, будто знает, чем я буду заниматься ночью.

Поверить очередному властному засранцу? Ну уж нет — отгородиться от него стеной из гордости и профессионализма!

Вот только он, кажется, твердо намерен и камня на камне не оставить от моей обороны.

Читать тут

https://litnet.com/shrt/7shj

Глава 7

Ее Величество Фероция — драконица. И судя по тому, что она умудрилась выжить в дворцовых интригах и взойти на престол, очень могущественная и опасная.

Я беру себя в руки и молча кланяюсь. Фероция благосклонно улыбается и указывает на стул перед своим рабочим столом:

— Садитесь, леди Ариенна, — у нее теплый глубокий голос, обволакивающий, как дорогая тяжелая ткань.

Сама императрица плавно проходит к своему рабочему креслу напротив стула для посетителей и грациозно усаживается в него. Шелка тихо шепчутся, золотые нити и драгоценные камни в ее наряде мягко, приглушенно сверкают. Фероция кладет руки на стол и смотрит на меня долгим немигающим взглядом.

Я послушно иду, испытывая трепет, какой ощущала прежде перед величием природы. Сажусь, выпрямляю спину. В сером простеньком платье на фоне дорогого интерьера ощущаю себя мухой, угодившей в мед.

— Я знаю о вашем отце, — начинает Фероция без предисловий. — И сочувствую. Но сочувствие при дворе — роскошь, которую никто не может себе позволить. Поэтому здесь вы его точно не найдете. Впрочем, лорд Фламберг отрекомендовал вас как девушку боевую. Стойкую. Он уверен, что вы справитесь с давлением окружающих. Но у меня возникло желание… проверить это мнение.

Внутри всё стягивается в липкий ком. Проверить. Столкновение в парке… Всё было слишком вовремя, слишком нарочито. Значит, не случайно лакей оставил меня одну с Ингрид и ее подпевалами.

— Было познавательно, — мягко подтверждает Фероция. По ее губам скользит лёгкая улыбка и тут же испаряется. — Вы не растерялись. Не заплакали. Даже нашли, чем уязвить. Это хорошо. Потому что атаки будут. И не такие безобидные.

Она переплетает пальцы на столе. Ногти отливают перламутром.

— Многие при моём покойном брате получили титулы и регалии за умение лизать сапоги или рассказывать похабные анекдоты. Поэтому вас будут бояться. И ненавидеть, — Фероция делает паузу и затем продолжает, добавляя в голос стали: — Вы должны быть готова отбиваться.

Меня корежит от страшной тайны. Аура императрицы взрывает нутро. Вот он — момент для признания! Желание рассказать обо всем жжёт горло, просится наружу. Сейчас. Сказать ей. Выложить всё про список, про угрозы, про Фуртиву.

Императрица сильная. Она может помочь. Она должна.

Я набираю в легкие воздуха, словно перед погружением в воду.

— Я понимаю их, — говорит вдруг Фероция, в ее тоне задумчивость. — В конце концов, они лишь вчера узнали, что у них будет новый герольд. Вернее, герольдистка. До этого информация была… закрытой. Только для узкого круга самых приближенных.

Воздух вырывается из моих лёгких тихим свистом. Я сжимаю края стула, чтобы пальцы не дрожали.

Лишь вчера.

До этого никто не знал.

Лишь узкий круг приближенных...

Меня словно прошивает от затылка до копчика ледяная игла. Когда Фламберг приехал в Смаугберг, еще никто почти не знал, что меня сделают герольдом. Но к этому дню, всё было готово: списки, план, Фуртива.

Значит, заговорщик есть и в сердце этого самого узкого круга высокопоставленных приближённых. Кто это? Министр? Личный секретарь? Начальник тайной канцелярии? Ясно одно: главный предатель сидит рядом с троном. И если я сейчас заговорю, он об этом узнает в числе первых. И тогда мама, Марго, Клаус…

Я захлопываю рот. Глотаю слова вместе со страхом. И они падают в живот каменным грузом.

Императрица смотрит на меня. Молчит. Слишком долго. Золотые зрачки будто прожигают кожу. Горло стягивает спазм.

— Вам надлежит приступить к работе как можно скорее, — наконец говорит Фероция, и в голосе снова звучат деловые ноты. — Герольд — это не только пыльные книги. Это рассадка гостей на пирах. Это контроль за соблюдением этикета. Чтобы какой-нибудь герцог не вызвал на дуэль соседа по столу из-за неправильно поданного блюда.

Лёгкий кивок — и я понимаю, что аудиенция окончена. Поднимаюсь, делаю реверанс. Сердце всё ещё колотится где-то в горле, но разум уже лихорадочно работает.

Лакей с тем же невозмутимым видом провожает меня обратно через парк. Солнце уже клонится к закату, кидая розовые всполохи на деревья и мрамор фонтанов.

Впереди слышится визгливый смех Ингрид и тонкий голосок:

— Отдай! Отдай! — просьбы прерываются сорванным плачем.

На той же площадке, где мы мило пообщались с фрейлиной, с воплями и мелким хохотом скачет компания бездельников. Они нашли новую жертву. Их мишень — маленькая фигурка в пёстром платье из лоскутков. Девочка? В груди клокочет негодование.

Эти дуралеи окружили ее и перебрасывают над её головой ее алый бархатный берет с пером. Она прыгает, пытаясь поймать, но они выше, сильнее, смеются.

Во мне что-то щёлкает. Быстрее, чем я успеваю подумать, врываюсь в круг, поднимаю руку в момент, когда берет летит от верзилы к темноволосому остряку, и хватаю его на лету.

Всё замирает. Смех моментально смолкает.

Я разворачиваюсь и протягиваю берет его владелице. Только теперь вижу: это не девочка. Это девушка чуть младше меня, только крошечная, как ребенок, с непропорционально большой головой и огромными, полными слёз глазами. Карлица. Теперь ясно, почему на ней такой странный наряд. Это придворная шутиха.

— Ваш берет, мадам, — говорю я.

Она хватает его, прижимает к груди, стреляет в меня удивленным взглядом.

— Спасибо… — выдыхает едва слышно. Приглаживает рукой растрепанные волосы, надевает берет и косится на разочарованных из-за окончания забавы бездельников. — Они всегда такие… глупые, как пробки.

Ингрид фыркает и изображает надменную усмешку. Верзила скользит по мне вязким взглядом, от которого неуютно и хочется уйти поскорее.

— Не стоит благодарности, — бросаю я и поворачиваюсь, чтобы идти дальше за лакеем.

— Подожди! — слышу за спиной тонкий голосок. Карлица догоняет меня семенящими шажками. — Я — Беатриче. Шутиха. Мой папа — Фортунато, придворный шут. Он тебе поможет. Потому что за добро платит добром. Это он так говорит.

Она решительно кивает мне на прощание и убегает. Между деревьями и кустами шустрым огоньком мелькает ее яркое лоскутное платье. Странный союзник.

Лакей ведёт меня во дворец. Услужливо распахивает передо мной дверь. Я вхожу и… Интерьеры меня просто оглушают.

Мы проходим насквозь анфилады залов. В паркете под ногами отражаются расписанные потолки, гобелены на полстены и длинные ряды императорских портретов. Меня окутывает запах воска, старины и власти.

Мои покои оказываются на втором этаже, в крыле с окнами на парк. Я открываю дверь и попадаю в маленькую аккуратную прихожую с приоткрытой дверью в следующее помещение. Выходит, мои покои — это не одна, а несколько комнат. Окидываю взглядом изящную банкетку.

И вдруг тишину взрывает голос. Громкий, раздражённый, раскатистый. Голос Фламберга — из моей комнаты! И лорд дракон явно чем-то разгневан.

Глава 8

— …бездарная служанка, которая не может отличить драконий шелк от парчи и норовит примерить то, что ей не принадлежит!

Ответный голос — шипящий, холодный — принадлежит Фуртиве. Я с трудом разбираю слова:

— Я всего лишь проверяла качество ткани!

Сердце проваливается, кажется, прямо в ботинки. По спине тонкой струйкой катятся мурашки.

Быстрым шагом пересекаю маленькую прихожую. За ней просторная комната с высоким потолком, резной мебелью. Угасающее солнце играет бликами на тонких узорах. Мозг мимоходом отмечает все детали — от дубовых стеновых панелей до дорогущей мебельной обивки. Всё случается непроизвольно, ведь мне не до интерьеров.

Видимо, это гостиная. От нее ведут две двери. Я влетаю в ту, из-за которой слышится шипение Фуртивы, и попадаю в спальню. Кровать с балдахином, комод, пара кресел, туалетный столик и шкаф в углу. Всё изящное, выполненное со вкусом. Кажется, это моя комната.

Посреди комнаты черной скалой возвышается Фламберг. Уперев руки в бока и метая глазами молнии, он с гневом смотрит на бледную Фуртиву в шелковом красном платье. Та замерла у раскрытого гардероба. Губы сжаты в тонкую полоску.

Что тут происходит? Неужели Фламберг раскрыл шпионку? Тогда мне… конец! И маме, Клаусу, Марго — тоже!

— В чём дело? — резко спрашиваю я.

Оба оборачиваются. Во взгляде Фламберга черные молнии. Но при виде меня они растворяются в золотистых искрах. А вот взгляд Фуртивы пугает меня до содрогания. Он, словно осколок льда, вонзается в кожу и рвет по живому.

— Леди Ариенна! — Фламберг делает шаг ко мне, говорит уже ровным голосом с насмешливыми нотами. — Вы нашли себе уникальную служанку. Она не только не умеет вешать платья. Она умудрилась… хм… запутаться в одном из них. А заодно прихватила пару ваших браслетов.

— С чего вы взяли, что это ее браслеты? — возмущается Фуртива, крутя на запястье широкий серебряный браслет с тонким узором. — У Ари… госпожи Ариенны отродясь таких не было!

Фламберг сжимает губы и смеряет Фуртиву совершенно убийственным взглядом.