Игрушка для детей дракона

28.

Ну тут я, конечно, не выдерживаю. Ему, лорду дракону, и вдруг нужна моя помощь? Что, надо рассказать леди Ку-Ку, или кем она будет сегодня, что я не желаю треснуть ее ведром по голове? Простите, причинить ей вред? А может, лорд Кайлон шутить изволит?

Поднимаю голову и встречаюсь с черным взглядом, в котором пляшут лукавые красные искры. Только лицо лорда абсолютно серьезное, будто он пришел корову покупать.

Все колючие вопросы растворяются на языке, и я просто спрашиваю:

— Какая?

— Эдриану через десять дней исполнится шесть лет. Я хотел бы придумать ему какой-то необычный подарок, который действительно сделает его счастливым. И вот тут мне нужна ты, — Кайлон ставит перед собой руки домиком и въедается в меня взглядом.

— Эм-м-м… — тяну растерянно. — Я очень хочу, чтобы у Эдриана был незабываемый праздник. Но не могли бы вы повторить, в чем должна заключаться моя помощь? А то мне кажется, ослышалась.

— Придумай, что ему подарить, — произносит Кайлон.

Я хлопаю глазами так, что, кажется, вот-вот взлечу. Смотрю на дракона в недоумении.

— Милорд, — начинаю осторожно. — Но ведь я знаю вашего сына всего три дня.

— И за это время узнала его лучше, чем те, кто знаком с ним всю жизнь, — приподнимает бровь Кайлон.

— Мы с ним совсем из разных жизней. В его возрасте Лео мечтал о деревянной ложке и сахарном леденце!

— Цена не важна, Лана, — рокочет Кайлон. — Эдриан может мечтать о заводной лошадке из столицы или о палке с привязанной к ней камнем, — главное, чтобы ты поняла, чего он хочет, и сказала мне.

— А если это будет десять дорогих заводных лошадок? — уточняю у дракона.

— Да хоть целый табун! Главное, чтобы Эдриан получил желаемое.

Киваю.

— Ага… — бормочу под нос. — И конечно же, Эдриан ни о чем не должен догадаться?

— Совершенно верно, — усмехается Кайлон. — Тарион и Айрин, как возможные источники утечки информации, тоже ничего не должны подозревать.

— Понятно… — вздыхаю я. — Вернее, не понятно, что там может утечь у Тариона и Айрин, но суть ясна: никто из драконят ни о чем не должен догадываться.

Кайлон издает странный хриплый звук, похожий на смешок. Я с подозрением смотрю на него — может, всё же шутит. Лорд усмехается и бархатисто произносит:

— Основное ты уловила, Лана. Чем быстрее узнаешь, что хочет Эдриан, тем лучше.

Я поднимаюсь, подхожу к двери и от волнения тяну ее на себя слишком быстро. И на меня с верещанием валится леди Ку-Ку.

Сегодня она в чёрно-белом платье. Наверное, хочет быть похожей на ласточку. Но всё больше смахивает на сороку. Да ещё и подслушивает. Так что сегодня она официально переименовывается в леди Сороку.

— Рогвальд! — подскочив, возмущённо восклицает она и направляется столу лорда. — Ты обещал наказать ее, а она выходит из твоего кабинета как ни в чем не бывало!

— Я обещал допросить ее, — мягко поправляет Кайлон. — Что я и сделал. Мы всё выяснили: вчерашнее столкновение было недоразумением. Ты о чем-то хотела поговорить?

— Да! О подарке Эдриану на день рождения, — сразу переключается на щебет мадам Сорока. — Я подумала и решила, раз уж Лана расколотила подаренную моей мамой вазу, наша семья подарит такую же.

Я смотрю на Кайлона и вижу, как он каменеет, а потом у него дёргается глаз.

— Какой… оригинальный подарок, Вилора, — выдавливает он и натягивает улыбку, которая больше похожа на судорогу.

Леди Сорока хлопает в ладоши. Я у нее за спиной изображаю, как беру воображаемую дубинку и бью ею по чему-то большому. Потом закрываю уши и приседаю. Кайлон, глядя на меня, ухмыляется и затем едва заметно кивает.

В общем, пусть дарит уродскую вазу! Мы с драконятами быстро с ней разберемся.

— Я знала! Я знала, что ты оценишь! — довольным голосом сообщает леди Сорока, принявшая усмешку дракона на свой счёт.

Я выскальзываю за дверь и иду на завтрак. Мне надо придумать, как расспросить Эдриана так, чтобы он ничего не понял. И когда я дохожу до столовой, я уже, кажется, придумала, как это сделать.

Завтрак проходит спокойно, а после него мы с драконятами идём на улицу. Сегодня нас ждут подвижные игры на свежем воздухе.

Мы выбираем вышибалы. И все какое-то время идёт хорошо, но потом недалеко от нашей площадки усаживается читать книгу леди Сорока.

Она выбирает очень неудачное место. Строго говоря, любое место рядом с ребенком, у которого в руках мяч, — неудачное. Но госпожа Сорока ещё и картинно разложила юбки, будто специально готовилась получать мячом по маковке.

— Только не попади в леди Тара… в леди Вилору! — строго предупреждаю Эдриана, который стоит, вытянув руки с мячом над головой.

— Конечно, Лана, — серьезно говорит он и… швыряет мяч в сторону тётушки.

На мой возмущенный взгляд широко улыбается и показывает скрещенные пальцы.

В Сороку он в этот раз не попадает, но с этой задачей прекрасно справляется чуть позже Тарион. А удар у него поставлен хорошо. Мои рабочие простолюдинские бока аж звенят от попадания пущенного им мяча. Что уж говорить о хрупкой Сороке.

Визжит она как застрявший в заборе поросенок. И я быстренько увожу детей в классную комнату. Пока Тарион читает какую-то толстую книгу, я рассказываю Айрин и Эдриана сказку.

— Жил-был маленький лесовичок. Однажды он узнал, что у его друга-драконенка должен быть день рождения. Лесовичок сел и задумался, что бы такого подарить юному товарищу.

— И что он в итоге придумал? — с горящими глазами спрашивает Эдриан.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — А что бы ты подарил?

Дети начинают сыпать предложениями. И я прошу их нарисовать свои идеи.

Когда они заканчивают и готовятся к обеду, я внимательно изучаю картинки и понимаю: вот она идея!

Ох, такого Кайлон точно не ожидал…

29.

Пару часов спустя

Кайлон устало зажмуривается и трет переносицу.

— Еще раз, Лана, — открывает глаза и переводит взгляд на меня, — ты считаешь, что самым лучшим подарком для Эдриана станет просто… праздник?

Пока младшие спят, а Тарион читает книгу, лежа на полу в классной комнате и закинув ноги на парту, я сижу в кабинете лорда Кайлона.

На этот раз мы не за его большим важным столом, а на диване. На столике перед нами чай и блюдо с лакомствами. Тут и печенье, и какие-то пирожные, и прозрачное дрожащее нечто с ягодами внутри… Над ними витает аромат корицы, ванили, печёных яблок и чего-то еще жутко аппетитного.

Кайлон сидит в развалочку, закинув одну руку на спинку. Ногой почти касается меня.

Я отодвинулась от дракона, насколько позволяет диван, и устроилась на самом краю у мягкого широкого подлокотника. Кошусь на угощения. Они такие яркие! Запахи — закачаешься! Руки так и тянутся схватить что-нибудь с блюда, рот наполняется слюной.

— М-м-м… — сглатываю и смотрю на лорда. — Не совсем так. Не просто праздник. Не вот эти ваши скучные приемы, где все такие нарядные, что аж глаза слепнут. А детский праздник!

Тянусь к круглой шоколадной печенюшке.

— Поясни, — коротко бросает Кайлон, вперив в меня взгляд.

Моя рука зависает на полпути к блюду. Я вздыхаю, кладу ладони на колени и стараюсь объяснить, бросая украдкой взгляды на печеньки.

— Вы пригласите детей соседних лордов и устроите ребятне шумное веселье.

Кайлон хмыкает.

— Поправочка, — произносит тихо. — Я приглашу. Веселье устроишь ты… Да возьми уже это печенье! — устало добавляет он.

— Можно? — радостно спрашиваю я.

— Нужно, — чеканит лорд. — А то ты ни о чем другом думать не можешь.

— Спасибо! — хватаю печенюшку, рассматриваю ее, а потом кладу в рот.

Кайлон терпеливо и, кажется, сдерживая улыбку, ждет, пока я прожую. Я зажмуриваюсь от наслаждения — это что-то невероятное. Тает во рту, потом слегка покалывает язык, а потом взрывается сладким и щипучим.

— Вот такое, — показываю на блюдо с печеньями, — точно надо на праздник. И побольше!

— А жаркое? — Кайлон приподнимает бровь. — А салаты? А гарниры с соусами? Надо составить меню…

— Нет-нет-нет! — обрываю его. — Никакого жаркого и гарниров! Простые и удобные закуски, которые можно схватить, быстро прожевать и убежать дальше. Или вообще бегать с ним в руках. Типа сэндвичей.

Дракон хмурится.

— Ты сейчас серьезно? — наклоняет голову и с прищуром смотрит на меня. — Это же праздник. Детям вельмож — и вдруг простые сэндвичи?

Вздыхаю. Собираю всё своё терпение и пытаюсь объяснить:

— Дети вельмож — такие же дети. Им надо побегать, поорать, поиграть. Для них в этом праздник, а не в том, чтобы сидеть за столом и бояться перепутать вилки, а потом еще слушать бесконечные заунывные тосты.

Лорд Кайлон кивает, откидывается на спинку дивана и задумывается. Пока он занят, я пробую все остальные угощения. Это вам не простое печенье из чего придется и не сахарный леденец-петушок. Тут — что-то невероятное. Да еще и украшено орешками, цветными полосками или выдавленными рисунками.

— Хорошо, Лана, — вырывает меня из мыслей о выпечке Кайлон. — Будь по-твоему. Мне кажется, что-то в твоей идее есть.

Вот и отлично! В груди разливается радость от того, что мне удалось придумать хороший подарок для Эдриана, а главное — отстоять его. Мне делается легко.

— Спасибо, милорд, — улыбаюсь я, — вы не пожалеете, а Эдриан будет счастлив. Я могу идти? И печенье с собой прихватить?

Я уже приподнимаюсь с дивана.

— Сядь, Лана, — рокот Кайлона прокатывается по кабинету и пригвождает меня к месту.

Я падаю на попу и испуганно таращусь на лорда. Вот вроде только что человеком был, а теперь рычит как дракон. Может, это я его как-то разозлила? Или какая-то драконья блоха укусила — мало ли что у этих ящеров в чешуе водится?

— Мы не договорили, — тон Кайлона смягчается, сам он сидит не шелохнувшись и заняв полдивана. Лишь прожигает меня взглядом. — У нас всего десять дней на подготовку.

— Да что там готовить-то? — бормочу я. — Навалили еды и пустили детвору бегать. Мы в Миддраксе всегда праздники для мелких так устраиваем.

— Вот только мы не в Миддраксе. И для драконят такой праздник в новинку. Поэтому их надо направлять и контролировать, чтобы они ничего не разнесли и не передрались.

— Угу… — нехотя признаю я и не глядя тянусь за очередной печенькой.

И случайно касаюсь руки Кайлона, который вдруг подается вперед и тоже цепляет выпечку.

По телу вихрем проносятся горячие мурашки, растворяясь где-то в пояснице и оставляя после себя жаркую тянущую пустоту. Отдергиваю руку, прижимая ее к груди, и замираю, как мышка перед кошкой. Гляжу во все глаза на дракона.

Он каменеет и следит за мной. Ощущаю исходящий от него жар. Глупое сердце под пальцами ускоряется, а щеки становятся горячими. Рывком вдыхаю густой воздух. Смотрю на него и проваливаюсь в черные бездонные глаза с красноватыми искрами, которые скользят по моему лицу и спотыкаются на губах.

— Так что мы с тобой должны тщательно всё продумать, — хрипло говорит дракон, и у меня в теле дрожат какие-то невидимые струны от его голоса.

Кайлон вдруг моргает, шумно выдыхает и отстраняется, снова расслабленно опираясь на спинку дивана. Я опускаю взгляд и вжимаюсь в подлокотник.

— И как вы собираетесь готовиться, чтобы дети ни о чем не догадались? — сглотнув вязкую слюну, уточняю я. — Я же почти всё время с ними.

— Ну… есть один вариант, Лана, — задумчиво произносит Кайлон, и мне чудятся в его голосе бархатистые ноты хищника.

30.

Незадолго до полуночи

Я тихо приоткрываю дверь своей спальни. Зевая с опаской вывихнуть челюсть и потирая глаза, плетусь по коридору прочь из детского крыла. Я спала в кресле, чтобы уж наверняка проснуться в нужное время, поэтому спина ноет, а ноги деревянные. Тихо ворчу под нос.

Есть один вариант, Лана! Чудесный вариант, Лана! Как подготовить сюрприз Эдриану, Лана…

Как же, как же…

Для драконов, видимо, в порядке вещей после захода солнца строить секретные планы. А я ночью привыкла спать.

Впрочем, хватит бурчать, Лана. Подарок Эдриану сам себя не организует. Можно и потерпеть немного. Зато будет настоящий сюрприз.

Приподнимаю подол платья и спускаюсь по лестнице, иду в кабинет. По пути встречаю пару стражников, которых лорд Кайлон предупредил, что я буду бродить по ночному замку. Один козыряет мне, а второй сально улыбается и подмигивает. Замечательно!

Вползаю в кабинет, притворяю за собой дверь и поднимаю глаза. Оторопело смотрю на лорда Кайлона. Сон как рукой снимает.

Вместо небольшого столика, на котором днем стояли печенюшки, у дивана поставили невысокий квадратный стол, на котором разложена карта. Лорд нависает над ней с задумчивым видом. Хмурится, водит пальцем одной руки по бумаге, во второй держит что-то с красной шляпкой.

— Проходи, Лана. Нужно обдумать расстановку сил, — не отрывая взгляда от карты, бросает Кайлон.

— Это что? — спрашиваю, осторожно подбираясь к столу.

Становлюсь напротив Кайлона.

— Это карта моих владений, — поясняет Кайлон и начинает тыкать в зеленое поле пальцем, приговаривая: — Миддракс, Хомстед, Мрачный лес…

Я вижу только цветные кружочки, рисунки домиков, деревьев и гор.

— Вот территория замка… — указательный палец Кайлона очерчивает круг на карте, а затем принимается скользить по нему. — Тут парк, пруд, вот лабиринт, хозяйственные постройки…

— А зачем нам карта? Вы что, готовитесь к войне? — с подозрением спрашиваю я.

Кайлон поднимает голову и серьезно смотрит на меня.

— Я готовлюсь к детскому празднику, Лана, — произносит сурово. — Это хуже, чем война. Война — предсказуема. Вот, возьми кнопки.

Он берет с края стола блюдце, на котором хищно поблескивают острыми кончиками маленькие гвоздики с разноцветными шляпками. Обходит стол, становится рядом со мной. Протягивает блюдце мне.

Мне сразу становится неловко и страшно, мысли выскакивают из головы. Щеки наливаются теплом. В черепе пусто и горячо.

— М-м-м… — задумчиво смотрю на гвоздики, пытаясь собрать мысли. А потом снова на лорда. Для этого приходится задрать голову. — А зачем они мне?

— Чтобы отметить дислокацию наших сил… — он запинается, глядит на меня, а потом вздыхает и мягко поясняет: — Нужно отметить, где дети будут есть, а где играть. И во что.

Киваю. Кошусь на карту. Мне тут ничего не понятно. Где замок? Кайлон же показывал… А еще я забыла всё, что хотела предложить для праздника. Склоняюсь ближе, чтобы рассмотреть и вспомнить хоть что-то.

Стоит отвести взгляд от Кайлона, как мысли возвращаются, словно нагулявшиеся мартовские кошки — медленные, довольные и с пополнением.

Ага… Тут всё подписано. Изучаю зеленое поле. И, кажется, начинаю понимать, что к чему. Соотношу карту с мыслями, прикидываю, где можно разместить столы…

Главное сейчас не смотреть на лорда, а то опять всё забуду.

— Дайте-ка гвоздик… — произношу я и не глядя резко выпрямляюсь, протягивая руку за блюдцем.

И тут же по затылку разливается тупая боль. Перед глазами вспыхивает тьма, в которой мелькают цветные круги и звезды. Я пригибаюсь, хватаясь за затылок рукой.

Лорд издает сдавленный стон, потом шумно выдыхает. Фарфоровое блюдце, которое я зацепила рукой, со звоном падает на стол, и по комнате разносится шелестящая дробь разлетевшихся булавок.

Я покачиваюсь, жду, когда темнота отступит, и выпрямляюсь. Продолжаю потирать ушибленный затылок.

Лорд Кайлон стоит, запрокинув голову и закрывая рукой нос.

— А я всё думал, Лана, — гундосит он в потолок, — как же ты в следующий раз захочешь меня убить.

Я отскакиваю и бегу к стеллажу, в котором в предыдущие посещения заприметила дверцу с рисунком снежинки. Один из моих соседей, артефактор Андре, изготавливает холодные ящики для продуктов и помечает их похожим символом.

Открываю дверцу, выхватываю первое, что попадается под руку, — увесистую бутылку с медового оттенка напитком, и несусь к лорду Кайлону.

— Садитесь! — толкаю его на диван.

Дракон нехотя садится. Я забираюсь на сиденье рядом, становлюсь на колени, чтобы наши глаза были на одном уровне, и тянусь к его лицу свободной рукой.

— Ты хочешь отпраздновать неудавшееся покушение? — поднимает брови Кайлон, не отводя рук. — Для таких случаев у меня припасен горький полынный напиток.

— Хочу прислонить холод, чтобы ваш вельможий нос не стал размером с помидор, — строго отвечаю я.

Лорд фыркает и убирает руки. Закрывает глаза.

Эко я его приложила! Нос уже похож на фиолетовую луковицу. Тётка Гэлька, конечно, ворчала, что я твердолобая. Но про затылок она ничего не говорила. А он у меня, судя по носу лорда Кайлона, каменный. Можно орехи колоть.

Бездна… Как же неловко. И стыдно. Опять я накосячила… В груди завязался узел из яда и горечи. Уши пылают. Мне невыносимо жарко находиться так близко, но надо исправлять то, что натворила.

И я делаю то, что обычно делала с младшими братом и сестрами, когда они падали и ударялись — приближаюсь и нежно дую на ушиб.

И тут лорд распахивает глаза. Черные, бездонные, с красноватыми отблесками. Смотрит так, словно хочет меня сжечь или задушить. По телу прокатывается огненная волна и застревает пустотой ниже поясницы.

Мамочки… Кажется, вместо того, чтобы затушить костер, я случайно раздула пожар.

31.

Я резко отстраняюсь и дрожащими руками прикладываю к лицу лорда холодную бутылку.

— Вот… Ос-с-студитесь, — лепечу я.

Кайлон с каменным выражением лица поднимает руку и прижимает бутылку к носу с левой стороны лица. Но его горящие глаза продолжают следить за мной.

Я отползаю. Во рту мгновенно пересыхает, а сердце ускоряется, будто я бегала за этой бутылкой в подвал, а оттуда улепетывала от мышей.

Тишина в кабинете густеет и становится плотной, горячей. От нее покалывает пальцы и закладывает уши.

Если не разбить это молчание, то, мне кажется, я вспыхну, как сухая ветка.

Я окидываю кабинет взглядом, стараясь не встретиться с глазами Кайлона, вижу карту и вспоминаю, зачем я здесь.

— Давайте я пока расскажу, что придумала для праздника, — предлагаю я.

— Очень интересно, — отзывается Кайлон и смотрит не моргая, вот-вот прожжет дырку своими огненными глазищами.

Сглатываю и зажмуриваюсь, чтобы хоть немного собрать мысли в стадо.

— Это будет большой пикник на свежем воздухе. Чтобы ребята могли поесть, поваляться и посмотреть представление, — приоткрываю один глаз и слежу за лордом.

— Представление? — приподнимает левую бровь Кайлон и тут же морщится. — Ты хочешь притащить на лужайку, или где там вы будете резвиться, императорский оркестр из Драконариса? Или… Я, если что, могу организовать армейский.

— Зачем оркестр? — открываю я и второй глаз.

— Ты же сказала: посмотреть представление. Хотя ты права… — задумчиво произносит дракон и смотрит на потолок, в глазах отражается активный мыслительный процесс. — Лучше пригласить столичную театральную труппу. Они как раз готовят новую постановку… Какую-то трагедию по поэме о леди-герольд…

— Стоп! — обрываю я.

Кайлон удивлённо смотрит на меня, но молчит.

— Не надо никаких трагедий и военных оркестров! — шиплю я. — Только если вы хотите, чтобы именинник и его гости уснули.

— Хорош-ш-шо, Лана… — цедит он. — Что ты предлагаешь?

Пожимаю плечами.

— Батлейку, шарманку… Уличных музыкантов. Пройдитесь по Миддраксу в ярмарочный день — и наберёте артистов. И много не возьмут, и ребят развеселят.

— Ты считаешь, что какой-то уличный скоморох справится лучше, чем заслуженные актеры? — в голосе дракона насмешка и недоверие.

— Какой-то уличный скоморох! Да я знаю такого уличного артиста, которому будут хлопать каменные статуи! Говорят, его однажды пригласили к умирающему купцу, и тот в итоге так хохотал, что выплюнул болезнь и излечился. Скоморох живёт на соседней улице и не раз присматривал за моими мелкими, если я по работе не могла побыть с ними.

— Я тебя умоляю, Лана, — закатывает глаза Кайлон. — Да твой скоморох ни в какое сравнение с примадонной Анной Ланце и ее труппой не идет. Когда они выступают, даже комары в зрительном зале замирают. А ты мне тут босяков каких-то предлагаешь!

Высокомерный, надменный дракон! Только и делает, что смеется надо мной. В груди колет обида, и я выпаливаю прежде, чем успеваю подумать:

— Давайте поспорим! Мой скоморох против ваших актеров. Посмотрим, кто справится лучше и больше понравится детям.

Кайлон ухмыляется и протягивает мне свободную руку:

— На что спорим? — вкрадчиво спрашивает он.

— Если вы проиграете, то… то… пойдете с детьми на выступление местных уличных артистов в большой ярмарочный день, — отвечаю я и тоже протягиваю руку.

— Идёт, — опасно произносит Кайлон. — Если проигрываешь ты, то я тебя веду в императорский театр в Драконарисе.

— Забились, — презрительно бросаю я и пожимаю руку дракону.

И тут же жалею об этом. Потому что от одного касания по коже разбегаются колючие мурашки, а в груди затягивается тугой ком из щекотки и огненного зуда. А уж когда он сграбастывает мою ладонь своей лапищей, во мне начинает что-то плавиться, словно восковая свеча. Глаза Кайлона снова вспыхивают голодным огнем.

Бездна… Мне бы тихо отсидеться до конца срока отработки долга и бежать, а я зачем-то дразню дракона. И кто дёргал меня за язык?

Я тяну руку на себя, но дракон на отпускает.

— Значит, пункт один — пикник. Пункт два, — хрипло произносит он, — представление и состязания артистов. Что ты ещё придумала?

— Игры… — пищу я, стараясь отстраниться. Но это нереально, кажется, если бы я даже была массивной коровой, не вырвалась бы.

— Игры… — повторяет Кайлон. — Какие?

— Жмурки в лабиринте и рейнджеры-разбойники. Команда детей против команды родителей.

Кайлон от удивления таки отпускает мою руку. Впивается в меня немного ошалелым взглядом.

— То есть ты хочешь, чтобы бароны и прочие дворяне бегали по лужайке и дурачились, как маленькие?

— Нет… — на этот раз я шустро отползаю на другой край дивана.

— Ну слава прародителям! А то мне показалось, что ты предлагаешь… — Кайлон криво усмехается.

— Не на лужайке! — перебиваю я. — А в лабиринте и в парке.

— А ты уверена, что они согласятся? — дракон подается немного вперед, снова накрывая меня волной жара.

— Согласятся… если вы прикажете.

Кайлон хмыкает и поднимается с дивана. Ставит бутылку на край стола и задумчиво смотрит на карту.

— Ну допустим, Лана. Что-то в твоем плане есть. Давай-ка отметим на карте место для пикника, сцены и игр… — он осматривается. — А где кнопки?

Они разлетелись по всему кабинету. И мы с Кайлоном начинаем их собирать. Я лезу под стол, за кресло, под стеллажи, за диван и даже шарю рукой под диваном, поднимаю гардины. Стараюсь держаться на расстоянии от дракона. Наконец пол обшарен вдоль и поперек.

— Тринадцать… — бросив быстрый взгляд на наш улов, произносит Кайлон. — Одной нет. Ну да ладно. Давай займемся картой.

Через полчаса душных препирательств мы наконец все распределяем все по местам. Я отчаянно зеваю, глаза слипаются. Голова уже отказывается что-либо понимать.

— На сегодня хватит, Лана, — бархатисто произносит Кайлон. — Иди отдыхать, продолжим завтра в детский обеденный сон. А я еще поработаю.

Я осоловело киваю. Бреду к двери. У выхода оборачиваюсь и вяло машу рукой:

— Спокойной ночи, милорд.

Дракон уже наливает в стакан золотистый напиток из теплой бутылки, нюхает, морщится и делает глоток. Кивает не то мне, не то стакану и опускается в кресло. И тут его глаза округляются, сам он замирает, сжимает челюсть и впивается пальцами свободной руки в подлокотники.