Игрушка для детей дракона

24.

Я в ступоре застываю у стены. На ум приходят страшные истории о злых графах и их пленницах. Что задумал этот дракон?

А ведь таким приличным казался… Я его даже зауважала. И сочувствовать ему начала.

Надо бы закричать, пока он мне рот этими тряпками не заткнул. А то сейчас свяжет, утащит куда-нибудь в башню к мышам… Была глупая Лана — и нет глупой Ланы.

Я кошусь на Кайлона, приоткрываю губы и ору. Но из горла вместо вопля вырывается лишь бульканье. Я так напряжена, что горло сводит. От отчаяния на глазах выступают слезы.

Дракон отвлекается от рубашки и обеспокоенно смотрит на меня:

— С тобой все в порядке?

Я всхлипываю.

— Лана, что случилось? Тебя что-то напугало? — в голосе Кайлона искренняя забота. — Где-то мышь?

Вот же ящерица! Сам пугает и ещё издевается…

Меня прорывает.

— Только н-н-не связывайте меня, пожа-а-алуйста… — скулю я…

Дракон застывает, на лице недоумение. Потом он переводит хмурый взгляд на свои руки, потом на меня, потом снова на руки. И тут взгляд его проясняется. Он издает такой тяжёлый вздох, словно говорил полночи с тупым человеком, а утром выяснилось, что это стена.

Трет двумя пальцами переносицу. Отнимает руку от лица и смотрит на меня.

— Ну и… выдумщица же ты, Лана… — усмехается, полыхнув глазами.

Не похоже, что он собирается меня связывать и уволакивать в темную башню… Я сглатываю.

— Тогда для чего вы рвете рубашку? — осторожно спрашиваю я.

— Видишь ли, — с лукавой улыбкой отвечает дракон. — Одна маленькая трусишка так убегала от мыши, что… разорвала на спине платье.

Я открываю рот. Смотрю на Кайлона. Он продолжает ухмыляться. Так значит тот треск, который я слышала… Я с захлопываю рот, клацнув зубами, выгибаю шею, смотрю себе за спину…

Ох, сопли болотного демона! Юбка… по всей спине болтается отдельно от корсажа. Так это я что… Шла и светила бельем перед лордом Кайлоном?!

Меня целиком затапливает жаром. Как же стыдно… Я закрываю лицо руками, потому что не в силах смотреть в глаза Кайлону. Я вообще не в силах смотреть…

— Простите, милорд… — бормочу, пытаясь сдержать слёзы.

— За что? — совсем рядом раздается голос Кайлона. — Я оценил вид.

Я вдавливаю ладони в лицо. Оно горячее, словно я в огонь его сунула. Бездна… Бездна… Это просто ужасно.

— А по-моему, очень даже ничего… — отзывается Кайлон.

Я что, вслух сказала последнюю фразу? У меня от этого дракона мозги набекрень… Перед глазами в темноте начинают скакать цветные круги.

— Не дергайся, — мягко предупреждает Кайлон.

Я не успеваю ничего понять, как ощущаю его рядом он прижимает меня к себе, а его руки возятся где-то в области моей талии и спины. Я замираю, словно мышка перед котом. Задерживаю дыхание. Мне горячо и холодно одновременно. Сердце грохочет, кажется, во всем теле.

— Вот теперь порядок… — довольным голосом произносит лорд дракон и отстраняется.

Я не двигаюсь.

— Так и будешь стоять, Лана? — с едва уловимой насмешкой произносит Кайлон. — А как же обед? Ты вроде проголодалась…

И затем я слышу хлопок дверью. Он что, вышел из библиотеки?

Я тут же убираю ладони от лица и распахиваю глаза. Холодный свет режет по ним. Проморгавшись, я озираюсь. В библиотеке никого.

Я опускаю взгляд на живот, где еще горит кожа после невесомых касаний дракона. Мою талию украшает черный шелковый кушак. В нем я узнаю обрывки рубашки лорда Кайлона. Я заглядываю за спину — там повязан объемный черный бант, который прикрывает прореху в платье. Если не приглядываться, можно подумать, что это часть наряда.

Тёплая непрошенная благодарность просачивается в сердце. Я какое-то время стою, пробуя ее на вкус, а потом торопливо покидаю библиотеку.

Увидев, что произошло с моим платьем, Минди всплескивает руками.

— Что с вами случилось? — изумленно спрашивает она.

— Игры с драконятами, — пожимаю я плечами. — Пришлось прятаться, пока все не отправились на обед.

— Теперь понятно, куда вы запропастились, — с облегчением выдыхает камеристка. — А то дети весь замок перерыли. Вас искали.

Подумав немного, она уточняет:

— А где вы схоронились?

— Э не-е-ет, — с усмешкой тяну я. — Пусть никто не знает. А то еще займете мое место. Где я тогда буду прятаться?

Минди одобрительно хихикает и помогает мне быстро переодеться.

На обед я, конечно, опаздываю. Драконята, стоит мне появиться за столом, оживляются. Говорят хором.

— А где?.. — начинает Айрин.

— А как?.. — открывает рот Тарион.

— А что?... — округляет глаза Эдриан.

Но им не дают закончить.

— Тщ-щ! — пресекает разговоры лорд Кайлон.

Дети тут же замолкают. Лишь посматривают на меня с любопытством.

Даже леди Ку-Ку сидит тихо, как мышь под веником. И нет-нет, но посылает мне колючие взгляды. И видят драконьи боги, но мне эти взгляды очень не нравятся…

В остальном день проходит как обычно. Тарион учит меня читать, пока мелкие спят. Потом мы с драконятами сидим и рисуем в классной комнате. Айрин и Эдриан, высунув от усердия языки, срисовывают барашков и козочек, которых я намалевала им во время игры в лошадку. Тарион рисует подвиги какого-то сказочного рыцаря.

Вечер тоже проходит спокойно. Мы с Фридой укладываем детей спать. Сказки, истории — всё как в прошлый раз.

Накинув легкую полупрозрачную сорочку, обнаруженную в сундуке с подаренной одеждой, я готовлюсь ко сну. Ложусь в постель, гашу люмосферу и поворачиваюсь на бок.

И тут тишину детского крыла прорезает крик Эдриана.

25.

Рогвальд

Пронзительный вопль Эдриана.

Я моментально просыпаюсь. Бездна! До его дня рождения еще две недели! Неужели уже началось? Липкий холод ползет по позвоночнику.

Беспокойные, как мухи, мысли роятся жужжащим фоном, пока я подскакиваю с кровати, набрасываю халат и подбегаю к бюро, где хранятся снадобья.

Миг — и я выхватываю квадратный бутылек. Вылетаю из своих покоев и черной тенью несусь в детское крыло.

Эти крики по ночам начались четыре года назад. В годовщину гибели Лили. Эдриан был слишком мал, чтобы запомнить, что случилось с ним и с его матерью. Но какие-то воспоминания всё же сохранились.

Каждый год они всплывают, и неделю я не знаю покоя. Они заставляют моего ребенка орать от невыразимого, неосознанного ужаса. Но никогда еще они не проявлялись так рано.

Стискиваю спасительное для ума и здоровья сына зелье в руке. Сердце сжимается от острой жалости и боли, стоит вспомнить белое, перекошенное лицо Эдриана с огромными черными глазами, бессмысленными, полными ужаса, глядящими в никуда.

Когда я добегаю до детского крыла, криков не слышно… Это еще страшнее. Вдруг Эдриан упал, разбил голову, бьется в конвульсиях. Чувство собственной беспомощности против живущих в сердце сына кошмаров гонит меня по темному коридору.

Дверь в комнату мальчиков открыта. Я влетаю и замираю, словно наткнулся на стену.

Эдриан сладко спит. Дышит спокойно, ровно. Будто не его вопли сейчас рвали тишину моего замка. На лице блаженная улыбка.

Рядом с Эдрианом на краю кровати сидит Лана, держит его за руку и тихо напевает колыбельную. Ночь заглядывает в окно, звезды мерцают в такт простенькой народной мелодии про заблудившегося драконенка.

Тарион тоже спокойно посапывает, разметав по подушке темные волосы и запрокинув за голову руки. Расслабленный, безмятежный, лицо гладкое и по-детски беззащитное.

Я стою, как камень. Не в силах отвести глаз. Боюсь лишний раз пошевелиться, чтобы не спугнуть царящее в комнате умиротворение.

А у самого жжется в груди и в горле ком размером с булыжник. Сжимаю челюсти, чтобы никак не выдать своего присутствия. Наверное, стоит уйти, оставить их, не мешать. Но я не могу. Словно прикован к месту.

Так я и стою мрачной тенью в проеме, пока Лана не заканчивает петь. Жжение в груди постепенно угасает, сердце успокаивается. Лана осторожно поднимается, касается губами лба Эдриана, поправляет ему одеяло и поворачивается к выходу.

Увидев меня, дергается и зажимает рот руками, чтобы не вскрикнуть. Таращится испуганно. Дышит тяжело.

Я подношу указательный палец к губам, а затем маню Лану другой ладонью на выход. Она убирает руки от лица и с опаской направляется ко мне. Смотрит колюче — вылитая облепиха!

Пропускаю ее в коридор, ощущая, как она вся подбирается, когда проходит мимо меня. Усмехаюсь: происшествие с мышкой, кажется, знатно потрепало ей нервы. Впрочем, для меня оно тоже стало тем еще испытанием — на самообладание.

Затворяю дверь в комнату мальчиков и поворачиваюсь к Лане. Она стоит босиком посреди коридора. Держится на расстоянии. Вокруг тьма, но в отличие от людей я прекрасно всё вижу.

На Лане только полупрозрачная белая ночная сорочка, легкая, как облачко. Девчонка, видимо, подскочила с кровати и сразу побежала к Эдриану, не набросив ничего сверху.

Сквозь тонкую ткань просвечивают рассыпанные по телу веснушки. Маленькая аккуратная грудь натягивает материю. Острые ключицы, копна огненных волос, тревожные изумрудные глазищи… Бездна! Где же мышь, когда она так нужна? Увидев ее, Лана запрыгнула бы мне на руки, чтобы спастись. А я…

А я сглатываю и невероятным усилием воли отгоняю невесть откуда пришедшие в голову картинки. Сжимаю кулаки, грани бутылька врезаются в ладонь.

Лана облизывает пухлые губы, совершенно не осознавая, через что я сейчас прохожу. В этот миг мне хочется двух противоположных вещей одновременно: закинув девчонку на плечо, утащить ее в свои покои — и простить её братцу все долги, выпустить его из тюрьмы и выставить этих двоих прочь из замка. И денег на дорожку дать, чтобы уехали подальше и с концами.

Но ни того, ни другого я себе не позволю. Во-первых, потому что я лорд, а не бандит подзаборный. А во-вторых, потому что Лана действительно нужна драконятам.

— Вы что-то хотели, милорд? — шепчет она.

— Да… — хрипло откликаюсь я.

Щелкаю пальцами и активирую рядом с собой тусклую люмосферу. Лана тут же спохватывается и обнимает себя руками, пытаясь прикрыться. Хмурит бровки, краснеет. Глупышка… Она и не подозревает, что я слышу, как взвинтилось ее сердечко. И что я ощущаю аромат ее смущения.

Протягиваю ей бутылёк.

— Если колыбельная не поможет, дай Эдриану шесть капель этого снадобья. Не больше! Оно очень мощное. Так что береги его.

Лана осторожно вытягивает руку и принимает флакон. Наши пальцы на миг касаются, и девчонка вздрагивает. По моей коже рассыпается сноп теплых искр. Лана быстро выхватывает зелье и прижимает его к груди. Ну чисто енот, сцапавший походную галету.

Замирает испуганно, а потом бормочет скороговоркой: “Спкйнойнчимлрд”, — легко разворачивается и несется к своей двери.

— И ещё, Лана, — бросаю ей в спину.

Она замирает, вцепившись в ручку. Стоит не поворачиваясь. Ждет, готовая в любую секунду рвануть внутрь.

— Спасибо… — произношу хрипло. — И спокойной ночи.

Разворачиваюсь и быстро удаляюсь по коридору.

На выходе из детского крыла налетаю на Вилору и сметаю ее с пути. Она испуганно вскрикивает и падает.

Я стискиваю зубы, чтобы не выругаться, и помогаю ей подняться. Она поправляет юбку, шаль и поднимает ко мне встревоженное лицо.

Что она тут делает в этот час?

26.

Я влетаю в свою комнату, захлопываю дверь и приваливаюсь к ней спиной. Сердце колотится, как заяц. Ноги дрожат и вот-вот перестанут держать. Щеки горят огнем. В голове всё мешается.

Прохладный ночной воздух врывается в приоткрытое окно, пузырит легкие занавески, кусает за пятки. Проводит по лицу, будто шелковым платком. Но мне душно и жарко, словно я в пекарне.

Сжимаю в руке бутылочку и ошарашенно смотрю на нее. Что лорд Кайлон сказал? Дать Эдриану этого снадобья, если он не сможет уснуть? А сколько? Я забыла… Пять капель или шесть? Или ложек?

Закрываю лицо ладонью. Надо успокоиться и пойти спросить, пока лорд не уснул. А то вдруг лекарство понадобится, а я случайно отравлю ребенка. Такая трагедия однажды случилась на соседней улице. Я плакала от жалости, но при этом накрепко усвоила урок.

Идти к Кайлону надо. Хоть и очень боязно. Но еще больше — стыдно, что я такая легкомысленная, взяла и прохлопала ушами самую важную информацию. Как же неудобно…

Накидываю домашнее платье с запáхом, которое Минди назвала “халат”, и выскальзываю в коридор. Осторожно ступаю по толстому ковру, он щекочет стопы почти как молодая луговая трава.

Скольжу по детскому крылу, оглядываясь и прячась за огромные вазы и полные доспехи. Не стоит показываться на глаза слугам. А то мало ли чего наговорят… Я и так тут не пойми на каких основаниях, да еще и ночью к милорду в спальню бегаю.

Глаза быстро привыкают к темноте. Я отчетливо вижу все помехи на пути и ловко их обхожу.

Лорда Кайлона, к которому всем телом прижимается леди Ку-Ку при полном параде, я тоже отчетливо вижу. Холодный свет звезд выставляет напоказ, как леди Ку-Ку цепляется за его халат, почти виснет на нем, оттопырив зад, заглядывает в глаза. Ну ни дать ни взять кошка, нанюхавшаяся в марте мяты…

Я от неожиданности делаю шаг назад и задеваю локтем вазу. Та, пару раз звонко стукнув дном по каменному полу, падает и с грохотом разбивается. Осколки разлетаются во все стороны. Бьют по голым щиколоткам.

Леди Ку-Ку взвизгивает и ловко запрыгивает на руки к Кайлону. Кайлон с ней на руках и с опасным рыком разворачивается. В его глазах красные всполохи. По лицу рябится чешуя.

Я стою посреди россыпи осколков ни жива ни мертва от страха. Сжимаю в руках злополучную бутылочку и, кажется, вот-вот разревусь.

Как же я не вовремя! Да еще вазу расколотила. Теперь я навсегда останусь в этом замке, потому что долг растет как снежный ком. И каждый день буду наблюдать за телячьими нежностями дракона и этой… этой… мадамы! Глаза жжет, а в горле ком.

Лицо леди Ку-Ку искажается гневом, и теперь она больше похожа на коршуна или ястреба. Смотрит так, будто готова выклевать мне глаза. Вцепилась когтёнками в халат лорда, ну чисто поползень на дереве!

На Кайлона я боюсь взглянуть. Но надо. Потому что моего вопроса никто не отменял. Я обязана уточнить, сколько капель этого проклятущего снадобья нужно дать Эдриану!

Сжимаю губы, чтобы не дрожали, втягиваю носом воздух и медленно, осторожно поднимаю голову и перевожу взгляд на дракона.

Его глаза всё еще светят красными искрами, но в них нет гнева. К моему удивлению, на лице лорда Кайлона веселая ухмылка. Он осторожно ставит леди Ку-Ку на пол, и она нехотя разжимает пальцы, выпуская его из птичьего захвата.

— Спасибо за беспокойство, Вилора, — мягко произносит он. — Но час поздний, тебе надо идти спать. Сейчас набегут слуги, не стоит им видеть тебя, бродящей в одиночестве по замку.

— Как это в одиночестве? — хлопает глазами леди Ку-Ку. — Ты… меня не проводишь до моих покоев?

В голосе нескрываемое возмущение. Кайлон смотрит на меня, потом вдруг подмигивает и поворачивается к ошарашенной Вилоре, которая сейчас похожа на мокрую ворону.

— Я должен выяснить, зачем Лана шныряет у меня по замку. Допросить… с пристрастием. Вдруг она замыслила что-то недоброе.

Леди Ку-Ку хищно улыбается и стреляет в меня убийственным взглядом, будто сова на заблудшую лягушку. А Кайлон продолжает:

— А вдруг она собиралась выпустить брата из темницы или обокрасть меня? Или собиралась навредить тебе?

— Ты уж допроси ее, Рогвальд, — кивает леди Ку-Ку и кровожадно улыбается.

Затем бесшумно убегает. Но стоит ей удалиться, как слышатся шаги слуг и топот стражи.

Меня накрывает холодным ужасом. Положение — ничем не лучше утреннего, когда я сидела на коленях перед Кайлоном под столом, а потом убегала от мыши прямо по нему.

Сейчас же картина тоже многообещающая. Лорд и молоденькая простолюдинка полуодетые в темном холле посреди осколков вазы. Что подумают люди? Ладно Кайлон — к нему грязь не прилипает. А я? Мне ж сплетницы Миддракса все косточки перемоют…

Я пытаюсь улизнуть, пока люди еще далеко. Пригибаюсь и готовлюсь драпать. Меня останавливает рывок за плечо. Лапа дракона у меня на руке.

— А ну стой! — рычит в ухо Кайлон.

Я дергаюсь, испуганно смотрю на него.

— Пустите… — пищу жалобно.

— Ты же ноги порежешь… — как маленькой, объясняет он.

И быстро гляжу под ноги. И кожу на пояснице покалывает от страха. И правда… осколки вокруг опасно сверкают острыми краями. А я босиком…

— Милорд! — раздаются со всех сторон голоса стражников и слуг. — Что случилось? Что за грохот?

Вот теперь точно попалась… На язык ротозеям. Сердце падает в живот, по спине мурашки.

— Молчи, Лана, — успевает шепнуть Кайлон. — И твоя репутация не пострадает. Руки опусти, будто ты кукла. И взгляд сделай… побестолковее… Ну ты умеешь…

27.

Я не понимаю, что он задумал, но подчиняюсь. Стараюсь изо всех сил. Руки опускаю висеть плетями, глаза выпучиваю, даже рот приоткрываю, как рыба на суше.

— Идеально… — рокочет Кайлон и поворачивается к слугам и стражникам.

Они как раз подбегают и окружают нас. Человек десять. Среди них Тэд в длинной ночной рубашке и белом колпаке. Начальник стражи Дарк в брюках и накинутой на голое тело кирасе держит в одной руке магичсекий факел, в другой меч. Несколько стражников с оружием. Заспанная горничная пугливо жмется за широкими мужскими спинами.

Все смотрят на меня с любопытством, а Тэд — еще и со злорадством.

— Всё в порядке, моя ошибка… — спокойно поясняет окружающим Кайлон. — Я дал Лане бутылочку с сонным зельем для Эдриана и, видимо, неплотно заткнул пробку. Она, кажется, нанюхалась паров и сама впала в полусонное состояние. Лана! Лана!

Он водит у меня перед лицом рукой и щелкает пару раз пальцами. Я не реагирую, отыгрываю лунатика до последнего.

О! Я знаю, как они выглядят. Моя младшая сестренка страдала таким после ухода отца.

Представляете, я однажды просыпаюсь, а она стоит надо мной с ножом и завороженным голосом произносит: “Лана, идем со мной, я тебе ножку отрежу”, — и… идет на кухню, вытягивает из печи теплую курочку и отмахивает от нее окорочек… Так что я весьма наглядно представляю, как выглядит хождение во сне.

— Пу-пу-пу… — озадаченно произносит Кайлон и ставит руки на пояс. Выдыхает и с тревогой смотрит на меня, затем качает головой. — Неловко вышло…

— Бедняга… — тихо всхлипывает горничная.

— Да уж… Голова у недраконьих после этого зелья ужасно болит, — с сочувствием бормочет один из стражников.

— Уберите осколки, — командует Кайлон Тэду, а потом… осторожно берет меня на руки и выносит на безопасное место. — А я отнесу девушку спать. Дарк, поставь пару человек на входе в детское крыло, вдруг Лане вновь приспичит побродить ночью.

Бездна! Отыгрывать лунатика становится всё сложнее. Дыхание меня вот-вот выдаст. Или наливающиеся жаром щеки. Или сердце, которое, кажется, грохочет так, что его могут услышать все в дальних уголках замка.

Кайлон несет меня по коридору прочь от толпы, ступает беззвучно, не сбивая дыхания. Будто я перышко, а не здоровая девка.

— Шесть капель, Лана. Ты же хотела это уточнить? — тихо мурлычет лорд, глядя сверху. В глазах резвятся насмешливые искорки.

Я только вздыхаю.

— Спасибо, милорд, — шепчу виноватым голосом. — И… простите за вазу… Я всё отработаю…

— Не стоит. Она мне никогда не нравилась, — хмыкает лорд. — Подарочек от родителей Вилоры. Я его специально поближе к детскому крылу поставил, надеялся, что драконята ее в конце концов расколотят.

Мы оказываемся в моей спальне. Стоит Кайлону перенести меня за порог и хлопнуть дверью, я выкручиваюсь из его рук. Спрыгиваю, стукнув голыми пятками о пол, и отскакиваю на пару шагов. Прижимаю к груди бутылочку со снадобьем и замираю, настороженно глядя на лорда.

— Спасибо… — говорю уже более уверенно. — А теперь спокойной ночи.

Кайлон усмехается и не спеша идет к двери. Я так и стою, дожидаясь, пока он выйдет. Не буду же я при мужчине залезать в кровать!

Кайлон обхватывает ручку лапищей и оборачивается:

— Спокойной ночи, Лана. Завтра перед завтраком жду тебя в своем кабинете. Надо кое-что обсудить.

На этом лорд покидает мою комнату.

Я прячу бутылочку в комод. Зарываю подальше и поглубже в вещи, чтобы дети не нашли. А затем ныряю на свежие хрустящие простыни. Пока остывшее одеяло обволакивает меня приятной прохладой, я пытаюсь вспомнить, что я еще успела натворить, за что мне завтра может прилететь от лорда Кайлона.

Но на ум ничего не приходит, к тому же я почти сразу проваливаюсь в сон.

Утром просыпаюсь раньше обычного. Драконята ещё спят. Я одеваюсь с помощью Минди в новое платье нежного персикового цвета. Затягивая шнуровку на корсаже, камеристка участливо спрашивает:

— Как вы себя чувствуете? Голова не болит?

Я вспоминаю вчерашние слова стражника и отвечаю:

— Есть немного, а что?

— Ну да… — тянет Минди. — Вы же не помните…

Я замираю и смотрю на нее в отражение в зеркале. Округляю глаза:

— Что не помню?

— Лорд Кайлон дал вам вчера снадобье для Эдриана…

— Ну… Это я помню, — пожимаю плечами.

— А что потом ходили по замку и били вазы, помните? — Минди встречается со мной взглядом в зеркале.

Я стараюсь изобразить удивление, замешательство, непонимание. Поворачиваюсь к ней всем телом:

— Чего?!

В общем, придумка Кайлона прошла на ура. Минди, прислуга и стражники встречают и провожают меня сочувствующими взглядами. Мужчины предлагают помощь при спуске по лестнице. Мне в какой-то миг становится неловко, и под ребрами сосет нехорошее чувство вины перед добрыми и чуткими людьми.