Ошибка глупой ученицы

Желание

Решившись, я всё же перенесла все ответы себе в работу. Кончик ручки дрожал в пальцах, но я упорно выводила формулы, стараясь не обращать внимания на тиканье часов — оно звучало всё громче, будто отсчитывало последние мгновения спокойствия.

Когда я дописала последнее решение задачи, прозвучал голос учителя, дающий понять, что время вышло. Он прозвучал резко, как удар хлыста, и заставил меня вздрогнуть.

На этот раз он не попросил никого собрать листочки — он сам лично прошелся по кабинету, неторопливо, словно хищник, осматривающий свою добычу. Его шаги отдавались эхом в тишине класса. И когда он подошёл ко мне, то быстро посмотрел на мою работу, а потом довольно улыбнулся. Эта улыбка не предвещала для меня ничего хорошего — в ней было чтото хищное, почти торжествующее.

Он быстро собрал все работы, а потом громко произнёс:

— Все свободны, кроме мисс Эллайны Эбигейл.

Моё сердце после его слов сначала замерло на месте, а потом стало биться так сильно, что я перестала слышать посторонние звуки: как собирались другие ученики, что они говорили. Я слышала только грохот в ушах — «бум, бум, бум», — будто это билось не сердце, а какойто древний барабан, возвещающий беду.

Я осталась на месте: не шевелилась и не смотрела в его сторону. Упрямо уставилась на свои часы, показывающие последние минуты моей жизни. Секундная стрелка двигалась мучительно медленно, словно издеваясь надо мной. Я следила за ней, чувствуя, как паника сковывает тело, а дыхание становится прерывистым.

Я стала считать про себя, отсчитывая секунды, пока оставалась одна в кабинете с этим демоном — демоном, которому я продала свою душу за жалкую оценку и который теперь пришёл за оплатой.

49... 50... 51... 52... 53... Он сидит в своём кресле, пальцы барабанят по подлокотнику — ритмично, размеренно.

54... 55... 56... Встал и подошёл к двери, провернул замок — тихо, почти неслышно, но этот звук отозвался в моей груди ледяным уколом.

57... 58... 59... Молча направляется в мою сторону, шаги звучат всё ближе.

60... 61... 62... 63... Не дойдя до меня всего двух парт, уселся на краю стола, облокотился, скрестил руки.

64... 65... 66... Я наконецто подняла на него взгляд.

67... 68... 69...

— И так, мисс Эллайна, вы готовы выплатить свой долг? — прозвучал его голос — низкий, бархатный, но от этого ещё более пугающий.

Я сглотнула, облизнула пересохшие губы. Его взгляд невольно скользнул к ним, задержался на мгновение, и по спине пробежал холодок. Я снова сглотнула.

— Ччто? — получилось немного неровно. Я выдохнула, собрала остатки самообладания и повторила уже твёрже: — Что вы хотите от меня, мистер Норт?

Хотя я старалась, чтобы голос звучал уверенно и твёрдо, «мистер Норт» сорвалось с губ почти шёпотом.

— Ммм, чего же я хочу... — протянул он, медленно осматривая меня снизу вверх. Его взгляд задержался на моих ногах, чуть открытых ключицах, а затем быстро вернулся к глазам. Он усмехнулся, заметив моё испуганное лицо. — Мне нужна девушка... эм, на вечер.

— Что?! — я подскочила на месте и, позабыв про страх, закричала: — Не буду я с тобой спать!

Да, изза страха я перешла на «ты», но сейчас это было не важно. Как он смеет?! Чтобы я легла в постель с этим монстром?! Нет. Он, конечно, симпатичный и молодой, но я не стану спать с кемто ради какойто оценки. Я не такая!

— Я лучше отчислюсь, чем буду спать с тобой! Вы что себе позволяете? Вот так вы зачёты у всех принимаете?! — нервно выпалила я и для убедительности приняла защитную позу: схватила сумку со стула и прижала к себе, будто она могла стать весомой преградой между нами.

А он всё это время наблюдал за мной с интересом, словно я была какойто зверушкой в зоопарке — забавной, но совершенно беспомощной.

— Успокойся, — мягко произнёс он. — Я не предлагаю тебе спать со мной. Ты просто сходишь на семейный ужин вместе со мной, к моим родственникам. А потом я отвезу тебя обратно домой — и всё, больше ничего.

Я растерялась, в голове всё смешалось.

— А?.. Ужин с родственниками? Зачем это?

— Да, ужин с родственниками, — подтвердил он и шагнул ближе. Я снова напряглась, мышцы свело от напряжения. Он ловко выхватил сумку из моих рук и поставил её на место.

— Ты думала, что какаято сумка поможет тебе? А если бы я был маньяком? Осталась одна, позволила закрыть себя в кабинете с мужчиной, а когда тебе предложили нечто непристойное, ты решила спрятаться за сумкой? — в его голосе смешались игривость и строгость. Почему он злится?

Он поднял прядь моих волос, выпавшую из причёски, и аккуратно заправил её за ухо. От этого прикосновения по коже побежали мурашки.

— В следующий раз, если ктото предложит тебе переспать или если ты просто так подумаешь, — бей этого подонка прямо в нос. — Он взял мою ладонь, согнул пальцы, показывая, как нужно ударить. — Вот так, тыльной стороной ладони.

Всё это время он не отрывал взгляда от моих глаз. Его зрачки чуть расширились, дыхание стало чуть чаще. А потом вдруг отшатнулся, словно я ударила его током.

— Так вот, мисс Эбигейл, у меня появилась некая проблема, — продолжил он уже серьёзнее. — Мой отец заявил, что впишет меня в наследство, только если у меня появится девушка. Он хочет, чтобы наша династия продолжилась, а я всё время только о работе думаю. У меня некогда этим заниматься. Поэтому я прошу тебя прийти на семейный ужин в качестве моей девушки. Отец успокоится, и все вопросы решатся. Ты посетишь один ужин — и забудешь про всё это. А я заплачу тебе. Хорошо заплачу.

— Вы... серьёзно? — мой голос дрожал, но теперь уже не от страха, а от смеси недоверия и растерянности. — Вы хотите, чтобы я сыграла роль вашей девушки на семейном ужине?

— Абсолютно серьёзно, — произнёс он ровным тоном. — Это всего лишь один вечер. Вы сидите рядом со мной, улыбаетесь моим родственникам, поддерживаете беседу. Ничего сложного.

— Но... почему я? — я всё ещё не могла поверить в происходящее. — У вас что, нет знакомых, которые согласились бы на это?

Он слегка усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло чтото горькое.

— Есть. Но отец знает всех моих знакомых. Он сразу поймёт, что это постановка. А вы... вы студентка. Новая, незаметная. Никто не заподозрит подвоха. Тем более вы сами задолжали мне желание.

В кабинете повисла тишина. Я нервно теребила край блузки, пытаясь собраться с мыслями. С одной стороны, это было безумием. С другой...

— И сколько? — неожиданно для самой себя спросила я. — Сколько вы готовы заплатить?

Мистер Норт чуть приподнял бровь, будто ожидал этого вопроса. Он достал из внутреннего кармана пиджака визитницу , вынул из неё карточку и положил передо мной на стол.

— Здесь сумма, которая покроет не только этот вечер, — сказал он тихо. — Но если вы согласитесь, то должны будете подписать соглашение о неразглашении. Никаких разговоров об этом ужине. Никаких намёков. Полная конфиденциальность.

— А если я откажусь? — прошептала я, поднимая глаза на учителя.

Он пожал плечами:

— Тогда вы просто уйдёте. И мы оба забудем об этом разговоре. Но... — он сделал паузу, — я не гарантирую, что ваша работа будет оценена так же высоко, как могла бы.

Внутри всё сжалось. Он не угрожал напрямую, но намёк был предельно ясен.

— Дайте мне минуту, — попросила я, отводя взгляд.

Мистер Норт молча кивнул и отошёл к окну. Он стоял спиной ко мне, глядя на улицу, где уже зажигались фонари. Вечер медленно опускался на город, а я всё пыталась решить, что делать.

С одной стороны — риск. Притворяться чьейто девушкой перед незнакомыми людьми, подписывать какието соглашения, связываться с этим демоном ...

С другой — возможность. Возможность решить финансовые проблемы, сохранить хорошую оценку, может быть, даже наладить отношения с преподавателем, хотя последнее точно не возможно.

Я глубоко вздохнула, сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогла сосредоточиться.

— Хорошо, — сказала я твёрдо, поднимая голову. — Я согласна. Но с условиями.

Мистер Норт обернулся, в его глазах мелькнуло удивление.

— Слушаю, — он скрестил руки на груди, ожидая моих требований.

— Вопервых, я хочу видеть соглашение до того, как его подпишу. Вовторых, сумма должна быть переведена на мой счёт до ужина. Втретьих, — я выдержала паузу, — вы обещаете, что после этого вечера мы забудем про случившееся и будем общаться только как преподаватель и студентка , вы забудьте про моё сообщение , а я про ужин.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, потом неожиданно рассмеялся — искренне, почти весело.

— Мисс Эбигейл, — сказал он, подходя ближе, — вы меня удивили. Хорошо. Я согласен на ваши условия.

Он протянул руку, и я, помедлив мгновение, пожала её. Рукопожатие было крепким, уверенным — как знак заключённой сделки.

— Отлично, — мистер Норт достал телефон. — Тогда завтра я пришлю вам детали. Будьте готовы к пятнице.

— К пятнице? — я невольно вздрогнула. — Так скоро?

— Отец назначил ужин в эту пятницу, — пояснил он. — У нас мало времени на подготовку. Но я уверен, вы справитесь.

Он собрал свои вещи, накинул пиджак и направился к двери. Уже на пороге обернулся:

— И, мисс Эбигейл... — в его голосе снова прозвучали те странные нотки, что пугали меня раньше. — Постарайтесь не передумать. Для нас обоих будет лучше, если вы останетесь верны нашему договору.

Дверь за ним закрылась, а я осталась стоять посреди пустого кабинета, сжимая в руке визитку с непомерно большой суммой. Сердце снова билось часто, но теперь не от страха — от предвкушения и тревоги.

Что же я только что сделала?

Подарок

Время быстро пролетело, и настал тот самый день — пятница.

Я проснулась с самого раннего утра. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, рисуя на полу золотистые полосы, а в воздухе витало странное ощущение — будто сама атмосфера вокруг была наэлектризована в преддверии чегото важного. Все последние дни я была на взводе, а вчера вечером, перед сном, пришло сообщение: «Вы не передумали, мисс?»

Я ответила чётким и коротким «нет», хотя внутри не чувствовала и доли той уверенности, что прозвучала в ответе. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось чаще — словно предупреждало: «Ты ввязываешься в нечто серьёзное».

Сразу после моего сообщения на почту пришло письмо. Там был договор о неразглашении — в него добавили все мои условия. Перечитав документ несколько раз, вчитываясь в каждую строчку, я ответила, что всё в порядке. В ответ мне сообщили: завтра он заедет за мной в 20:00, и при встрече мы подпишем договор.

К слову, деньги были переведены тем же вечером. Сумма оказалась предельно большой — я могла оплатить учёбу и не переживать за аренду квартиры ещё как минимум три месяца. Я стояла у окна, смотрела на город, который просыпался за стеклом, и пыталась осознать масштаб происходящего. Неужели это всё реально?

Ещё больше меня поразило следующее сообщение: мне не стоило беспокоиться о внешнем виде — он пришлёт платье доставкой. Это было очень кстати, потому что в моём гардеробе в основном были штаны и худи. Платья я не любила — пара штук, конечно, имелась, но вряд ли они подошли бы для ужина.

Когда я проснулась, сначала сходила в душ, где прохладная вода немного успокоила нервы. Потом приготовила завтрак — тосты с авокадо и кофе с корицей, — и как раз закончила с едой, когда раздался звонок в дверь.

С предвкушением я распахнула дверь — и увидела соседку. Да, именно её я сейчас меньше всего хотела видеть: Светлану Аркадьевну.

На вид — настоящая бабушка из сказки: кудрявые седые волосы, уложенные в аккуратную причёску, мягкие морщины по всему лицу, голубые, словно у куколки, глаза, миниатюрная фигурка. Прямо героиня «Красной Шапочки»! Но стоило ей открыть рот... И милая старушка тут же превращалась в самую настоящую ведьму.

Эта «добрая» женщина, сложив руки на груди и поджав губы, писклявым, протяжным голосом произнесла:

— Милочка, ты слишком громко ходишь! Я прямо слышу, как ты своими большими и толстыми ногами топаешь по квартире. Не могла бы ты... эм... быть потише? А то у меня складывается впечатление, что ты специально это делаешь — топаешь, прямо как бегемот!

Я вовсе не была пухлой или, как она выразилась, толстой. Да, у меня были формы в нужных местах, но это была здоровая фигура — лишнего веса точно не имелось.

— Светлана Аркадьевна, и вам доброе утро, — сдержанно ответила я, стараясь не выдать раздражения. — Хожу я предельно обычно и, смею вас заверить, не делаю ничего специально, чтобы вас потревожить. Всего доброго.

Я уже хотела закрыть дверь, но соседка, на удивление резко для старушки, поставила ногу между порогом, не давая мне это сделать.

— Послушай меня! Если ты не перестанешь, я всё расскажу Наташеньке — хозяйке квартиры. И тебя выгонят отсюда. В этом подъезде я главная, все должны меня слушаться — и уж тем более ты! Ты тут никто, поэтому будь добра: ходи в тапочках, а ещё лучше — похудей!

На мгновение я опешила от такой наглости этой милой только на первый взгляд «ведьмищи». Откуда столько злости в столь добродушной оболочке? Воздух между нами словно сгустился, стал тяжёлым и душным.

— Нет, это вы послушайте сейчас меня, — твёрдо сказала я, выпрямившись во весь рост и глядя ей прямо в глаза. — На момент снятия квартиры она становится моей, поэтому я имею право ходить в ней так, как пожелаю. Я не собираюсь потакать вашим прихотям — человеку, который, по сути, не имеет ко мне никакого отношения. То, что вы самоназванная «главная» подъезда, ничего не значит и не даёт вам никаких прав. Вы максимум можете поставить стульчик у входа и сидеть на улице, как сторожевая псина. А диктовать какието правила в чужой собственности — извольте идти... — Я хотела продолжить всем известной фразой, но сдержалась и добавила: — К себе домой. А сейчас наш разговор окончен.

Со всей силы я захлопнула дверь перед её носом — благо, она успела убрать ногу. Дверь глухо щёлкнула замком, отрезая меня от её возмущённого вздоха за спиной. Однако этот неприятный разговор сильно расстроил моё настроение.

Пару минут спустя снова раздались настойчивые стуки. Я распахнула дверь со всей яростью, ожидая увидеть всё ту же соседку, — но на пороге стоял мужчина в тёмносиней униформе курьерской службы, с коробкой и пакетами в руках.

— Мисс Эллайна Эбигейл? — уточнил он, сверившись с планшетом.

— Да, это я, — ответила я, невольно сглатывая.

— Распишитесь вот тут — что получили посылку.

Я поставила подпись дрожащей рукой, и мне тут же вручили пакеты и большую коробку, перевязанную атласной лентой цвета ночного неба.

Только сейчас я задумалась: откуда он знает мой адрес, размеры, номер банковской карты, электронную почту? Адрес и почту можно найти в документах института — помню, при поступлении я указывала эти данные. Реквизиты карты тоже там были — какникак, стипендию же надо было перечислять. Но разве нормально, что у любого преподавателя есть доступ ко всей этой информации? Или только у этого?..

Любопытство взяло верх, и я принялась открывать пакеты. В первом лежали украшения: синие серёжкикапельки, мерцающие, как капли дождя, серебряная цепочка с синим кулоном, напоминающим кусочек ночного неба, и двойной браслет с синими камнями, которые переливались при каждом движении. Открыв коробку, я поняла: украшения подобраны под платье — лёгкое и элегантное, чёрносинего цвета, из бархатной и удивительно мягкой ткани, которая скользила между пальцами, как шёлк. В другом пакете обнаружилась обувь — чёрные туфли на не слишком высоком каблуке, с изящной отделкой по краю.

Недолго думая, я решила всё примерить. Платье село идеально, будто его шили специально для меня. Туфли подошли точно впору. Когда я подошла к зеркалу, то обомлела от собственной красоты.

Роскошное вечернее платье сверкало, как ночное море под луной. Чёрный цвет доминировал, но в складках и изгибах проступали глубокие синие всполохи, будто далёкие огни на горизонте. Вырез в форме сердечка обрамлял декольте, подчёркивая благородство линий, а открытая спина с геометрическим вырезом до поясницы демонстрировала безупречную осанку. По бокам шли вертикальные вырезы, отделанные тонким кружевом, — они придавали силуэту стройность и динамику. Каждый шаг сопровождался шелестом ткани и игрой бликов: то угольнотёмных, то мерцающесапфировых.

Я стояла перед зеркалом, не узнавая себя. В отражении была не та девушка в худи и джинсах, а настоящая леди — уверенная, элегантная, готовая к чемуто грандиозному. Сердце снова забилось чаще, но теперь уже не от тревоги, а от предвкушения.

Я поправила свои каштановые волосы, слегка взъерошив их у висков, посмотрела в свои зелёные глаза — сегодня они казались ярче обычного, будто отражали зарождающееся внутри волнение. Улыбнулась своей фирменной улыбкой — той самой, что обычно обезоруживала даже самых хмурых собеседников, — и поняла: работы ещё много. Синяки под глазами выглядели откровенно уставшими, выдавая бессонные ночи и нервное напряжение последних дней.

Аккуратно сняла платье, сложила его на кровати с особой бережностью, будто это был не просто наряд, а талисман грядущего события. Бросила взгляд на часы: 10:00. До встречи ещё уйма времени — целых десять часов! Решив, что свежий воздух мне не помешает, я переоделась в привычные вещи: свободное худи с капюшоном, шорты до колена, нацепила чёрную кепку, обула кеды, вставила наушники и включила любимую песню — бодрый индирок, который всегда поднимал настроение. С лёгкой улыбкой я вышла из квартиры.

Улыбка, впрочем, погасла в тот же миг, как только я ступила из подъезда на улицу. Небо нависло тяжёлыми свинцовыми тучами, они клубились и давили своей массой, предвещая не просто дождь, а настоящий ливень в ближайшие минуты. Воздух стал густым и влажным, будто перед грозой. Вдалеке глухо прокатился гром, и первые редкие капли упали на асфальт, оставляя тёмные точки.

Не желая возвращаться, я всётаки решила хоть ненадолго заглянуть в ближайший магазин — купить еды и воды. До него я дошла буквально за 10 минут. По пути, у самого входа, заметила уютную кофейню с большими окнами. Не удержавшись, взяла ароматный латте с корицей — его тёплый запах немного успокоил и вернул ощущение контроля над ситуацией. Пока бариста готовил напиток, я разглядывала своё отражение в зеркальной стене: бледная, с растрёпанными волосами, в кепке, надвинутой на глаза, — полная противоположность той элегантной леди из зеркала полчаса назад.