Вокруг да около магии

Хороша Богиня Катишь, —

И красою, и умом!

Книга 1. Богиня Катишь и поэт Вадим

Хорошо, что ты Богиня,

Есть кого любить отныне!

Глава 1. Похищение

Ох, похитили меня!

От того страдаю я…

Так как я родился в год дракона, я часто фантазировал на тему превращений себя в дракона и обратно.

Но пока что от дракона у меня была только отрыжка, превращающая мое дыхание в огненное. Да и то по чуть — чуть.

Дыхание огня дракона,

Испепеляет все вокруг.

В дракона превращусь я снова,

И не сгори, мой юный друг.

Но так сам я невеликий,

То мал мой яростный дракон.

Скорее он похож на блики,

На солнечного ветра стон.

Дракончик крохотный, как заяц,

И безобидный, как диван.

Он откусить не может палец,

И положить его в карман…

Эллочка (моя наставница в университете Эмеров (меняющих реальность) изменила условия, теперь я жил в Москве один почти в самом центре. Ходил на выставки и музеи и наслаждался жизнью на полную катушку.

Хожу на выставки, в музеи,

Похожий я на ротозея!

Я побывал и в своем родном городе и встречался с родителями. Но из-за изменения реальности у них был теперь другой сын и они меня не помнили.

Это было печально, но ничего тут не поделаешь — вряд ли было бы лучше, если бы они помнили меня и тосковали из-за разлуки.

Бывает трудно иногда расстаться с прошлым,

Но Бог мне в помощь, Эллочка в друзья.

Я вырасту духовным, а не пошлым,

И будет у меня своя семья.

Сейчас я шел из музея изобразительных искусств на Волхонке с выставки к себе домой.

Иду домой я по Волхонке,

И птички летом очень звонки.

Тепло на сердце и в душе,

И в целом очень хорошЭ!

Выставка была замечательная, я сделал множество фотографий скрытой камерой (в 70-ые годы 20 века в музеях нельзя было фотографировать), но у меня была техника будущего.

Пофоткал выставку я смело,

Осталось распечатать их.

Фотограф я весьма умелый,

И сочинил хороший стих.

Дома я включил компьютер, скомандовал голосом: напечатать фотографии, и принтер выдал мне 235 фотографий с выставки.

Много, много фотографий,

Распечатал нынче я.

Есть хорошая бумага,

Есть хорошие друзья…

Завтра я собирался пойти в Третьяковскую галерею.

Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает…

Собрался Вадик в Третьяковку,

Но Бог расставил всё так ловко!

Не мог Вадим предугадать,

Что подготовил ему Бать…

Я часто писал стихотворения о себе в третьем лице. Так мне больше нравилось.

Утром я вошел в лифт на четвертом этаже, чтобы ехать вниз. Там уже была девушка моего возраста или чуть постарше. На улице было теплое лето, и она была в легком летнем платье без рукавов голубого цвета в белый горошек. Мода в то время была строгая.

Девушка красивая в платье легком тут,

Мысли о фривольном завсегда бегут.

Вроде бы хотелось мне в Третьяковку шасть,

А теперь от похоти как бы не упасть…

Лифт сначала поехал, а потом остановился между этажами. Девушка нажала кнопку — Вызов диспетчера и попросила нам помочь.

Диспетчер обещала помощь в течении получаса.

Застряли в лифте невзначай,

Теперь мы пьем холодный чай!

Точнее чая нету здесь,

И так хотелось бы поесть!

Честно говоря, я растерялся. Не помню, чтобы что-то сбоило в мирах, где я побывал во Вселенной.

Там техника работала как часы.

Вот же техника сбоит,

Долго ждать нам предстоит,

Но придется всё же ждать,

Боже, дай мне благодать.

Девушка села на пол по-турецки, поджав под себя ноги. То ли мне показалось, то ли на ней не было нижнего белья, и я увидел легкий пушок на интимном месте. Но потом девушка опустила полы платья и сказала мне, улыбнувшись:

— Садись рядышком. Я Катя.

— Вадим, — представился я полным именем, — но друзья меня зовут Вадюсик.

— Значит, будем друзьями, — решила Катя.

Я вслух сочинил:

Застряли в лифте вместе с Катей,

Придется пол — часа сидеть.

Но скажем — правильно, не глядя,

И верно ну хотя б на треть.

— Ты поэт? — восхищенно спросила Катя, — обожаю поэтов!

— Да, — скромно сказал я.

Я бы мог воззвать к Эллочке, и она бы дистанционно наверняка бы наладила работу лифта, но, честно говоря, мне понравилась девушка и хотелось с ней поговорить.

Когда-то я был влюблен в свою наставницу Эллочку, но времена те уже прошли, сердце моё опустело и требовало приключений.

Приключений я хочу,

Самых — самых разных.

Девушек младых люблю,

И весьма прекрасных!

С ними мне поговорить,

Так необходимо.

Мыслей много ощутить,

Было у Вадима.

По идее я и сам мог попробовать поменять реальность и починить лифт дистанционно, но мне Эллочка категорически запретила это делать под угрозой отчисления из университета.

Да я и сам понимал, что пока не могу рассчитать все последствия и вполне в состоянии подвергнуть серьезной опасности население Земли.

Менять реальность мы не будем,

И в лифте посидим сейчас.

Придут когда-нибудь к нам люди,

На волю выпустят всех нас.

Как я и думал, Катя жила в этом же доме на 6 этаже с родителями, которые уехали в отпуск на юг.

Мы обменялись краткой информацией друг о друге, причем мне пришлось слегка, а может и не слегка, приврать.

Слегка приврать необходимо,

Не выдавать же тайн лихих.

Есть, есть секреты у Вадима,

Зато приятен добрый стих!

Разговаривать с Катей было легко и просто, как будто мы были знакомы уже давно. Нашлись общие темы — девушка тоже любила картины и выставки. Полчаса пролетели незаметно.

Действительно, вскоре нас вызволили из плена, и Катя пригласила меня к себе в гости.

В гостя Катя нас зовет,

Здравствуй, новый хоровод!

Пообщаемся еще,

Пусть нам будет хорошо!

— А ты же хотела куда-то идти, — вспомнил я.

— На встречу с подругами я уже опоздала, они без меня ушли. Лучше с тобою пообщаюсь.

Пообщаемся с Катюшей,

Я готов ее послушать!

Может, и она меня,

Веселей день ото дня!

Катя привела меня к себе домой и сказала:

— Я нудистка и привыкла дома голой ходить. Ты не против, если я разденусь?

Раздеться хочет наша Катя,

И это правильно весьма!

Еще хотел бы я салатик,

Еда ведь свыше нам дана!

Я спросил у своего киберпомощника значение слова нудистка и он объяснил мне, что это значит.

События развивались так стремительно, что я потерял дар речи и смог только кивнуть.

Катя повернулась ко мне боком и сняла через голову платье. Нижнего белья на ней действительно не было. У меня захватило дух от этого прекрасного зрелища. Она была еще юной девушкой с едва намечавшейся женственностью, но все равно была умопомрачительно хороша.

Катя села напротив меня в кресло, чуть раздвинув ноги.

Катя стала много краше,

Как разделась догола.

У меня срывает башню,

Лето — славная пора!

Катя была стройная, слегка загорелая, с красивыми длинными черными волосами, рассыпавшимся по полным плечам. Груди у нее были небольшими, но почти идеальной круглой формы. Где-то я читал, что у женщин груди могут быть разного размера, но у Кати все было одинаково. Я не люблю ассиметрию и мое эстетическое чувство ликовало! Это было восхитительно!

Круглой формы наши груди,

О других мы позабудем,

Вот бы грудь ее ласкать,

Хорошо бы было, мать!

Околососковые кружки темно-вишневые, крупные, соски задорно торчали в разные стороны.

Как торчат смешно соски,

Не умру я от тоски.

И торчат прилично,

Вот же фарт отличный!

Живот у нее был подтянутый, пупок еле заметен.

А животик как хорош,

Даже сразу не поймешь.

Что же лучше — грудь, живот,

Кто тут прямо разберет?

В сидячем положении бедра казались больше и это тоже было очаровательно. Ноги стройные, длинные, с круглыми приятными коленями.

Ноги стройные милы,

Офигительной длины!

Но, естественно, наибольшее мое внимание привлек лобок с курчавыми рыжими волосами. Интересно, что волосы на голове были черные, а на лобке — рыжие. Еле заметная черточка между ног была совершенно великолепна!

Рыжие волосы здесь на лобке,

Очень курчавятся сильно.

Черные волосы на голове,

Длинно растут и обильно!

Честно говоря, я впервые в своей жизни увидел раздетую девушку и сильно возбудился.

Что-то вдруг мне тесно стало,

Где-то там, в трусах моих.

Что-то там как будто встало,

Возбужденно я притих!

— Если хочешь, можешь тоже раздеться, — сказала Катя.

Я немного поколебался, так как в обнаженном виде будет виден мой эрегированный хвостик, но похоть победила, и я разделся тоже.

Разделся тоже ваш Вадим,

И что же мы сейчас хотим?

Возможно, продолжений,

И нежных песнопений!

Я чувствовал некоторую опасность, но похоть пересилила все разумные доводы. Опять же Катюша не выражали никакого неудовольствия от моего обнаженного вида, а наоборот, ласково улыбалась.

Разделся я и хвостик мой,

Стоит, на Катю смотрит.

И что же делать мне с тобой?

Кажись, не отчехвостит…

Катя встала и подошла ко мне. При движении маленькая ее грудь слегка очень эротично колыхалась, и я возбудился еще больше.

Она села рядом, обняла меня одной рукой, а вторую положила мне на ногу рядом с возбужденным петушком и стала нежно поглаживать.

Вот так новость, вот так ход,

Катя мило пристает!

Пристает ко мне сама,

Вот так зимушка — зима!

Я почувствовал острое наслаждение и у меня произошло преждевременное семяизвержение. Мне стало неловко.

Неожиданно то как,

Из меня излилось.

Что-то там пошло не так,

Как бы прохудилось…

— Экий ты быстрый, — сказала Катя, увидев то, что произошло, — сейчас тебе салфетку принесу.

Она ушла, покачивая изящными бедрами, что было очень приятно.

Ко мне возвращалось благоразумие, и я почувствовал сильную опасность.

Но сил бежать не было.

Бежать бы мне, но силы нет,

Тут не поможет Меганет.

Поможет мне один лишь Бог,

А без него Вадюсик плох!

Примечание: Меганет — Вселенская сеть.

Вдруг все вокруг потемнело, и я почувствовал мгновенное перемещение неизвестно куда.

Только сейчас я догадался воззвать к Эллочке, но связи не было!

Вокруг меня расстилалась степь незнакомой планеты. Я был совсем один. Катя куда-то пропала.

Меня украли! Это было ужасно!

Киберпомощник тоже молчал.

Меня переполняли ужас и отчаянье.

Всем, дочитавшим до этого места — благословение на спокойствие в трудной ситуации!

Глава 2. Безымянная планета

Пусть планета безымянная,

Но во многом и желанная!

Я постарался сочинить успокаивающее стихотворение, но из-за волнения не смог сочинить ни строчки. В довершение всего я был совершенно голый! И с липкими пятнами в области паха.

Я сел прямо на грунт и предался отчаянью.

Через некоторое время я слегка пришел в себя и был удивлен тому, что я попал не в какую-то тюрьму, но был совершенно свободен.

Это было совершенно необъяснимо.

Вскоре я смог сочинить первое в новом месте стихотворение.

Нахожусь не ясно, где,

Прямо скажем, что в… беде.

Больше двух строк не получилось.

Тогда я осмотрелся. Ровная как стол поверхность планеты с жидкой травой без намека на деревья не радовала глаз. Маленькое красноватое солнце над головой. Тепло, почти жарко. Кислорода вполне достаточно. Дышалось легко.

Но что мне было делать и кушать?

Что кушать мне среди степи,

Ну разве что траву?

Чего попить желаем мы,

Что дальше, не пойму!

Единственно приятна была теплая погода и ласковое красноватое солнышко. Не было палящей жары, что особенно важно в отсутствии воды.

Но что будет ночью?

Правда, опасности я не чувствовал и это радовало.

Что будет дальше, непонятно.

И кушать что, неясно мне.

А начиналось как приятно,

И развивалось в тишине…

Где-то у горизонта я увидел какую-то точку, которая двигалась в мою сторону.

Через некоторое время я узнал Катю, которая была по-прежнему голая и очень привлекательная.

Во время бега груди у нее мотались в разные стороны и это было как-то очень мило. Волосы красиво развевались и это тоже было прелестно!

Но страх по-прежнему владел мною. Как ни странно, но я опять-таки возбудился.

Катя к нам бежит вдали,

Похоть, мимо отвали!

Приближается она,

Помощь мне сейчас нужна!

Катя бросилась ко мне с распростертыми объятиями, но я застыдился и прикрылся.

— Ну что ты, глупышка, — удивленно сказала Катя, — меня также украли, как и тебя. Я еще в Москве поняла, что ты Эмэр (меняющий реальность).

— А что ты в Москве делала? — недоверчиво спросил я.

— Отдыхала от учебы, как и ты. Я из Москвы.

Как хорошо, что Катя появилась!

Вдвоем намного лучше, чем один.

Тоска и боль тактично удалились,

Воспрянет духом наш поэт Вадим!

Пока мы разговаривали, Катя очень нежно и ласково обнимала меня и гладила по спине, и я понял, что хочу ее прямо сейчас.

Это получилось как бы само собой, и очень быстро.

Только что мы стояли, обнявшись, и вот уже я лежал на ней и стонал от страсти.

Стону от страсти я сейчас,

Воткнув куда-то хвостик.

Надеюсь, что не слышат нас,

Создав прикольный мостик!

Конец стихотворения был скомкан, но это обуславливалось тем, что я был занят больше приятными ощущениями, чем стихосложением.

В этот раз прошло, наверное, две минуты, и все закончилось. Оргазма в этот раз не было вообще.

— Вот же ты скорострел — с легким неудовольствием произнесла Катюша.

Я в изнеможении откинулся на спину. Мне удалось сочинить:

Кажись, сегодня стал мужчиной,

И что за скорости причина?

Катя нежно гладила меня по причинному месту, видимо, в надежде возбудить, но у нее ничего не получалось.

Она явно расстроилась и сказала:

— Может, поласкаешь меня губами и языком?

— Сил нет, — еле проговорил я.

И тут же заснул.

Заснул герой наш, ведь устал,

Не зря мой вырос причиндал…

К счастью, ночью было достаточно тепло, и я не замерз. Да и Катя была горячая, как печка.

Утром я проснулся и посмотрел на Катюшу другими глазами. Меня несколько удивила татуировка на плече в виде дракона. В остальном девушка была практически совершенна и нравилась мне все больше и больше. Тем более, она была у меня первая!

На плече ее дракоша,

Ну а я с довольной рожей!

Катя проснулась и предложила пойти к солнцу навстречу.

— Там есть что-то съедобное, — сказала она, — я чувствую.

Мы взялись за руки и пошли.

Идем вдвоем с Катюшей,

И хочется мне кушать…

Я любовался ее маленькими, но красивой формы грудями, которые при ходьбе раскачивались в разные стороны. Зрелище было необыкновенно занимательное. Хорошо, что поверхность планеты была ровная, а то я бы десять раз споткнулся и упал.

Она несколько раз как бы случайно дотрагивалась до моего петушка, но возбуждения не приходило.

Видимо, я сильно перенервничал от случившихся событий.

Зато удалось сочинить небольшое стихотворение.

Есть хочется давно и сильно,

Слюна течет весьма обильно.

А что взять с Кати? Секс и всё.

Да лучше скушать мне чего!

Наверное, если бы я покушал, я был бы в большей потенции, но голод отбивал все возбуждение напрочь.

Босиком идем мы по траве,

Помутилось что-то в голове…

Через два часа ходьбы мы присели отдохнуть на грунт.

Хорошо хоть ходить босиком по траве было не больно.

Катя оказалась очень доброй и нежной. Она гладила меня по груди и говорила на ушко разные приятные слова, которые восстанавливали меня самым непосредственным образом.

Как приятны нежные слова,

И от них кружиться голова,

Но еще покушать я хочу,

Без еды я в небо полечу…

Изменение реальности требовало душевного покоя и сосредоточенности.

Ни того, ни другого пока в наличии не было.

Не могу ничего изменить,

Объяснить даже я не могу.

Очень хочется кушать и пить,

Не желаю такого врагу!

Катя опять стала гладить меня в интимных местах и опять ничего не получилось.

Тогда она вдруг опустилось передо мною на колени и взяла это место в рот. Хвостик мой был липкий от спермы и мне казалось, что девушке должно быть просто противно.

Что такое происходит,

Ничего я не пойму,

Входит что-то и выходит,

Только как и почему?

Аж челюсть от удивления отвисла. У меня вообще с сексуальным образованием был пробел.

Но усилия Катюши возымели действия и, несмотря на голод, я возбудился.

Она тут-же взгромоздилась на меня сверху и стала прыгать на мне, как не знаю кто.

Вот распрыгалась чертовка,

Быстро, ласково и ловко…

У меня очень долго ничего не получалось. Сказалось нервное напряжение.

Зато Катюша стонала от удовольствия и судя по всему, была весьма довольна.

Когда она только начала стонать, я перепугался и спросил, не больно ли ей, но она сквозь зубы сказала: да помолчи ты и я замолчал.

Стонет Катя, как от боли,

Сделал больно я ей, что ли…

Все это выглядело очень странно. Но, возможно, я чего-то не понимаю.

Не понимаю в сексе ничего,

И почему вдруг застонала Катя?

И в рот зачем она брала его,

Покушать что ль хотела, как салатик?

Потом она слезла с меня и с удивлением спросила:

— А ты не закончил, что ли?

— Что я сделал? — удивился я.

Катя раскатисто расхохоталась.

Что же Катю рассмешило?

Мы, похоже, два дебила…

Мы легли на землю, и она обняла меня. Её ласковые прикосновения и слова быстро восстановили мои силы. Через 15 минут мы оба отдохнули и пошли дальше.

Приятны объятия нежные Кати,

И ласковых рук обаятельный плен.

Но все же поесть хочет искренне Вадик,

А все остальное разруха и тлен!

Я немного отстал и вдруг впервые увидел Катину крохотную очаровательную попочку такой милой формы и восхитительной упругости, что даже на мгновение престал чувствовать голод и жажду.

Как приятна попа Кати,

Полюбил ее ваш Вадик!

Но потом есть и пить захотелось еще сильнее. Слава Богу, вскоре мы набрели на ручей и смогли хотя бы напиться.

После этого мне удалось немного посочинять:

Хочу я скатерть — самобранку,

И хлеба свежего поесть.

Не ел вчера и спозаранку,

Но сохранить сумел я честь!

Про сохранить честь было явное преувеличение, но на что не пойдешь ради хорошей рифмы!

После чего буквально через 200 метров наткнулись на разложенную прямо на земле скатерть с двумя батонами белого хлеба.

Мы сожрали каждый по батону за минуту.

— Вот это ты реальность меняешь! — с восхищением сказала Катя.

— Стимул хороший, — скромно пояснил я.

Теперь захотелось умыться и я сочинил:

Фонтан бы нам воды прохладной,

Но все-таки не ледяной.

Ходить в грязи весьма досадно,

А чистому один покой!

И через километр мы увидели бьющий из земли фонтан высотою в метр, примерно.

Мы оба с удовольствием помылись и еще раз напились.

Туалета тут не было, я отвернулся от Кати и пописал прямо на землю. Катя почему-то для этого присела.