Три Альфы?! Не смейте меня спасать!

Глава 10. Временное перемирие

Кира ожидала, что обсуждение пройдет в гостиной.

Так было бы логично. Там стоял длинный диван, несколько кресел и низкий стол, на котором можно разложить планшеты, документы и чашки с кофе. Окна закрывались плотными шторами. Дверь находилась в поле зрения охраны. Пространства хватало всем: Марку с его привычкой занимать место так, будто любое помещение автоматически превращается в кабинет, Тимуру с его тяжелым молчанием, Даниле с подушками, лекарствами и бесконечными попытками доказать, что свежие швы не мешают полноценной интеллектуальной жизни.

Но Марк выбрал другую комнату.

Небольшой кабинет на первом этаже находился в дальней части дома, за кухней и коридором, ведущим к гаражу. Здесь не было ничего уютного: прямоугольный стол, шесть одинаковых стульев, экран на стене, закрытые шкафы и одно узкое окно под потолком, через которое нельзя рассмотреть ни двор, ни лес. Свет падал сверху ровно и холодно, почти стирая тени. Помещение выглядело так, словно создавалось специально для разговоров, в которых никто не должен отвлекаться на комфорт.

Кира вошла последней.

Марк уже сидел во главе стола. Перед ним лежали планшет, блокнот и несколько распечатанных фотографий. Тимур стоял у двери, не занимая стул. Данилу все-таки привели из кухни, но Вера устроила его у стены в кресле с высокой спинкой, положила рядом лекарства и несколько раз предупредила, что при первом признаке ухудшения обсуждение закончится независимо от мнения присутствующих.

– Вы говорите так, будто мое мнение когда-нибудь что-то меняет, – заметил Данила.

– Иногда меняет, – ответила Вера. – Когда совпадает с медицинскими рекомендациями.

– Значит, почти никогда.

– Именно.

Кира села напротив Марка. Не сбоку, не рядом с Данилой и не ближе к двери. Напротив. Положила ладони на край стола и посмотрела на Северцева, давая понять без слов: если мужчина собирается читать очередной список правил, то хотя бы впервые будет делать это человеку, сидящему на равном расстоянии.

Марк заметил.

Разумеется, заметил.

Он вообще замечал слишком многое и редко позволял окружающим забывать об этом.

– Начнем с фактов, – сказал Северцев.

– Хорошее начало, – ответила Кира. – Особенно после трех дней недосказанности.

– Двух.

– Уже кажется, что трех недель.

– Это не редкость в стрессовых обстоятельствах.

– Не превращайте разговор в психологическую консультацию.

– Не собирался.

Тимур опустил взгляд, словно скрывал реакцию. Данила, наоборот, не скрывал ничего и почти улыбался, хотя бледность делала выражение лица усталым.

Марк развернул планшет так, чтобы изображение было видно всем.

На экране появилась схема. Не карта целиком, а несколько прямоугольников, соединенных стрелками. Первый обозначал флешку, найденную в клубе. Второй – карту памяти из рукояти биты. Третий оставался пустым.

– У нас есть основной носитель, – сказал Марк. – На нем архив, который Артём получил или украл у людей Ратникова. Большая часть данных зашифрована. Есть открытая папка с несколькими документами, достаточными для подтверждения подлинности. Карта памяти из биты содержит часть ключа. Не весь ключ.

– Значит, не открывает архив, – сказала Кира.

– Нет.

– Данила проверил?

– Да, – ответил тот. – Несколько раз. Хотел убедиться, что проблема не в моей склонности все усложнять.

– И?

– Проблема не только в ней.

Кира посмотрела на пустой третий прямоугольник.

– Чего не хватает?

– Второго файла, – сказал Марк. – Возможно, физического носителя. Возможно, строки, которую нужно преобразовать. Возможно, пароля, разделенного на части. Артём сделал так, чтобы одной находки было недостаточно.

– Разумно, – сказала Кира.

– Да.

– Если не учитывать, что одну часть спрятал рядом со мной и не предупредил.

– Да.

– Вы удивительно легко соглашаетесь, когда речь идет о чужих ошибках.

Марк посмотрел спокойно.

– Ошибка остается ошибкой, даже если совершил человек, которого мы пытаемся найти.

Фраза прозвучала ровно, без намерения задеть. Но Кира все равно почувствовала неприятное движение внутри. Последние дни она сама думала об Артёме хуже, чем когда-либо позволяла кому-то говорить вслух. Злилась. Вспоминала старые долги, исчезновения, обещания, просьбы приехать и помочь. Понимала, насколько закономерно брат превратил ее в тайник: не потому, что хотел причинить вред, а потому, что привык считать сестру надежной частью собственного мира. Человеком, который всегда останется на месте и подхватит, если потребуется.

Но злиться самой оказалось проще, чем слышать спокойное подтверждение от Марка.

– Что вы хотите от меня? – спросила Кира.

– Начать с подробного списка вещей, мест и воспоминаний, которые Артём мог использовать.

– Вещей еще могу понять. Мест тоже. Воспоминаний?

– Сообщение про лодочную станцию показало, что противник имеет доступ к личным деталям вашей семьи. Не исключено, что Артём использовал аналогичный принцип при создании ключа.

– Например?

– Дата. Фраза. Фотография. Слово, которое имеет смысл только для вас двоих. Название места. Номер старой квартиры. Любая информация, которую трудно восстановить постороннему человеку.

Кира откинулась на спинку стула.

– Но они уже восстановили часть.

– Да.

– Значит, если ключ связан с воспоминанием, люди Ратникова тоже могут подобрать.

– Поэтому нужно найти раньше.

– Вы хотите, чтобы я перебрала всю жизнь с братом и решила, какой именно кусок он использовал как замок.

– Да.

– Это займет не один час.

– Понимаю.

– И я должна делать это здесь, под камерами, пока вы решаете, какая часть информации мне положена?

Марк немного помолчал.

– Вот об этом и нужно договориться.

Кира подняла бровь.

– Вы умеете договариваться?

– Иногда.

– Свидетели есть?

Данила тихо произнес:

– Я могу подтвердить, что однажды видел попытку.

– Успешную?

– Доказательств не сохранилось.

Марк бросил на него короткий взгляд.

– Данила.

– Молчу.

– Временно, – сказала Вера.

– Благодарю за веру.

Кира снова посмотрела на Марка.

– Хорошо. Давайте договариваться.

– Первое условие, – сказал он. – Вы участвуете в поиске ключа и получаете доступ к материалам, которые непосредственно связаны с Артёмом, угрозой вам и найденными носителями.

– Не выборочно.

– Выборочно.

– Нет.

– Кира.

– Нет, Марк. Мы уже проходили это. Вы показываете только то, что считаете безопасным. Потом выясняется, что маячок лежал в бите, люди Ратникова знают лодочную станцию, старый телефон спрятан в машине, а разведчик фотографирует окно из леса. Каждый раз ваша дозированная правда приходит позже, чем опасность.

Северцев молчал.

– Я не требую доступ к именам ваших людей, адресам укрытий и всему, что связано с операциями, в которых ничего не понимаю, – продолжила Кира. – Но если информация касается Артёма, меня, клуба, квартиры, вещей или людей Ратникова, которые следят именно за мной, я узнаю сразу. Не после обсуждения в мужском кружке спасателей. Сразу.

Данила тихо кашлянул, скрывая улыбку.

– Мужской кружок спасателей звучит обидно, – сказал он. – Мы предпочитаем более солидное название.

– Например? – спросила Кира.

– Пока не придумал.

– Замолчи, – сказала Вера.

Марк не отвлекся.

– Сразу не всегда возможно.

– Почему?

– Потому что иногда информация непроверенная. Иногда ее раскрытие влияет на вашу реакцию. Иногда нужно несколько минут, чтобы понять, не является ли очередное сообщение провокацией.

– Несколько минут – не несколько дней.

– Согласен.

Кира замерла.

– Что?

– Согласен. Информация, которая касается вас напрямую, передается после первичной проверки. Без искусственных задержек.

– Кто определяет, что касается напрямую?

– Я.

– Нет.

– Тогда кто?

– Обсуждаем вместе.

Марк едва заметно покачал головой.

– В экстренной ситуации обсуждение невозможно.

– В экстренной – Тимур принимает решение на месте.

Тимур поднял взгляд.

Кира повернулась к нему.

– Вы сами говорили: если ситуация изменится и нужно лечь на пол, бежать или оставаться в машине, я выполняю команду без спора. Хорошо. Согласна. Но после того, как опасность миновала, вы объясняете, что произошло. Не Марк через несколько часов. Вы. Сразу.

Тимур смотрел внимательно.

– Если смогу.

– Без вашего любимого ухода от ответа.

– Иногда сначала нужно проверить периметр.

– После проверки периметра.

– Хорошо.

Марк перевел взгляд с Киры на Тимура.

– Вы уже договорились?

– Частично, – ответила Кира.

– Быстро.

– Он отвечает короче.

– Это помогает?

– Не всегда. Но хотя бы понятно, в какой момент спор закончился.

Тимур молча скрестил руки на груди.

Марк постучал пальцами по столу.

– Хорошо. В экстренной ситуации вы выполняете команды Тимура без обсуждения. После стабилизации получаете объяснение. В остальных случаях решения по вашей безопасности принимаются после обсуждения.

– Не только объяснение. Я участвую в выборе.

– В выборе из вариантов, которые не создают прямую угрозу.

– Вы снова пытаетесь оставить себе право исключать любые неудобные варианты.

– Потому что некоторые варианты действительно опасны.

– Тогда объясняете почему.

– Если это не раскрывает чувствительные детали операции.

Кира прищурилась.

– Вы физически не способны согласиться без оговорки?

– Нет.

– Это диагноз?

– Профессиональная привычка.

– Очень раздражающая.

– Полезная.

Она подумала несколько секунд.

– Хорошо. Но если вы отказываетесь объяснять причину, я не обязана считать решение совместным.

– Оно и не всегда будет совместным.

– Тогда называйте честно: приказ.

– Хорошо.

– И принимайте последствия.

– Какие?

– Мое сопротивление.

Марк посмотрел прямо в глаза.

– Я и так принимаю.

Между ними повисла тишина.

Кира почувствовала, что разговор наконец перестал быть привычным обменом колкостями. Марк не пытался выиграть. Не пытался убедить, что прав автоматически. Просто обозначал границы и ждал, насколько далеко она готова отступить. Точно так же действовала сама Кира. Ни один не хотел капитулировать. Оба понимали: абсолютная победа одной стороны разрушит возможность работать вместе.

– Второе, – сказала она. – Я получаю доступ к открытым материалам архива.

– Получите.

– Не в пересказе.

– Копию на изолированном ноутбуке.

– С которым можно работать самостоятельно.

– Без внешней сети.

– Это очевидно.

– И под наблюдением.

– Почему?

– Потому что на носителях могут быть данные, которые нельзя копировать или фотографировать.

– У меня нет телефона.

– Могут появиться другие способы.

Кира коротко рассмеялась.

– Вы действительно считаете, что я спрячу документы в носке и убегу через забор?

– Не исключаю.

– Невыносимый человек.

– Мне говорили.

– Хорошо. Работать могу одна, но ноутбук остается в кабинете.

– Да.

– И Данила помогает разбираться, если понадобятся пояснения.

– Если врач разрешит, – сказала Вера.

– Слышали? – произнес Данила. – Настоящая власть находится не у Марка.

– Никто не сомневался, – ответила Кира.

– Рад, что вы быстро ориентируетесь в иерархии.

Вера посмотрела на него.

– Еще немного, и иерархия отправит тебя наверх.

– Молчу.

Кира снова обратилась к Марку.

– Третье. Я участвую в обсуждениях, касающихся поиска Артёма.

– Не во всех.

– Почему?

– Потому что часть поиска связана с людьми, чьи имена вы не должны знать. Если информация утечет, они погибнут.

– Я не собираюсь ничего передавать.

– Вы уже невольно принесли маячок в первый дом.

Удар получился точным.

Кира напряглась.

– Это не одно и то же.

– Но показывает: человек может стать каналом утечки, не желая того.

– Значит, вы по-прежнему считаете меня слабым местом.

– Сейчас – да.

– Очень честно.

– Вы требовали честности.

Кира отвернулась на секунду.

Злость поднялась быстро, но за ней существовало неприятное понимание. Марк снова говорил то, с чем трудно спорить. Она действительно принесла маячок. Действительно спала рядом с ним. Действительно едва не поехала к лодочной станции после сообщения, которое звучало голосом Артёма. Даже если Кира не собиралась никого предавать, враг уже доказал: использовать можно не только сознательную ложь.

– Хорошо, – сказала она. – Имена ваших людей мне не нужны. Но результат каждого направления поиска сообщаете.

– Если связан с Артёмом – да.

– И если не связан, но влияет на мою безопасность.

– Да.

– И разведчик.

Марк посмотрел внимательнее.

– Что именно?

– Все, что скажет обо мне и Артёме.

– Да.

– Не выжимку. Не интерпретацию. Слова.

– Если разговор записан, получите запись.

– Он записан?

– Да.

– Хорошо.

– Смотреть будете здесь.

– Хорошо.

– Не одна.

– Почему?

– Потому что человек может говорить вещи, рассчитанные на реакцию.

Кира почувствовала раздражение.

– И кто будет сидеть рядом? Вы?

– Возможно.

– Нет.

Марк приподнял бровь.

– Почему?

– Потому что вы начнете объяснять, что именно я должна думать о каждой фразе.

– Не начну.

– Начнете.

– Тогда кто?

Кира посмотрела на Тимура.

Он заметил взгляд, но ничего не сказал.

– Тимур, – произнесла она.

Марк тоже посмотрел на него.

– Почему Тимур?

– Потому что он умеет молчать.

– Сомнительное преимущество.

– Для вас – возможно. Для меня – нет.

Тимур немного помолчал.

– Хорошо.

– Вы быстро соглашаетесь, – сказал Марк.

– Она права.

Северцев едва заметно нахмурился.

– В чем именно?

– Вы будете комментировать.

Данила тихо рассмеялся и сразу поморщился, придерживая бок.

– Простите, – сказал он. – Но ради таких моментов стоило спуститься.

Марк посмотрел на Тимура с выражением человека, который получил неожиданный удар от союзника и еще не решил, стоит ли отвечать.

– Хорошо, – произнес он наконец. – Запись смотрите с Тимуром.

– Четвертое, – сказала Кира.

– Их много?

– Достаточно.

– Продолжайте.

– Моя квартира. Если мы туда едем, я присутствую при осмотре. Не сижу в машине, пока люди охраны перебирают вещи. Не жду в коридоре. Не узнаю потом, что кто-то забрал коробку, фотографию или старую куртку.

– Тимур входит первым.

– Согласна.

– Проверяет помещение.

– Согласна.

– После этого вы заходите только по его команде.

– Согласна.

Марк замолчал.

Кира улыбнулась.

– Видите? Я умею быть разумной.

– Иногда.

– Не портите момент.

– Постараюсь.

– Все найденное показываете мне до того, как увозите.

– Если безопасно.

– Иначе объясняете почему.

– Да.

– Я участвую в поиске ключа.

– Да.

– И решаю, какие семейные вещи имеют значение.

– Да.

– Ничего не ломаете без согласования.

– Если нет экстренной необходимости.

– Опять оговорка.

– Возможны тайники.

– Тогда сначала говорите.

– Хорошо.

Кира медленно выдохнула.

Переговоры продвигались странно. Каждый уступал ровно столько, чтобы другой не встал из-за стола. Марк сохранял контроль над безопасностью, но впервые признавал необходимость объяснений. Кира принимала часть ограничений, но не позволяла снова превратить себя в молчаливый объект. Разговор напоминал не попытку договориться, а строительство моста над пропастью: один укладывает доску, другой проверяет, не слишком ли далеко пришлось шагнуть, затем отвечает собственной доской.

– Еще телефон, – сказала она.

Марк сразу ответил:

– Нет.

– Я даже не договорила.

– Смысл понятен.

– Хочу доступ к входящим.

– Через фильтр.

– Какой?

– Данила или человек из его группы проверяет сообщения, ссылки и номера. После этого показываем вам.

– Все?

– Все безопасные.

– Не подходит.

– Другого не будет.

– Вы можете скрыть сообщение Артёма.

– Могу.

– И?

– Но не стану, если оно не создаст прямой угрозы.

– Вы ожидаете, что поверю на слово?

– Нет.

– Тогда нужен контроль.

– Какой?

Кира задумалась.

– Данила.

Марк посмотрел на пациента.

– Что Данила?

– Он видит входящие первым вместе с вами. И сообщает мне, если вы решите что-то скрыть.

Данила приподнял бровь.

– Мне льстит внезапное доверие.

– Не обольщайтесь. Просто вы хуже умеете сохранять серьезный вид, когда врете.

– Несправедливо. Я отлично вру.

– Нет.

– Иногда профессионально.

– Не мне.

Данила улыбнулся.

– Уже интересно.

Марк не выглядел довольным.

– Это лишнее.

– Нет. Это проверка баланса.

– Вы предлагаете устроить внутри группы параллельный контроль.

– Вы сами сказали, что контроль полезен.

– Не в таком виде.

– Потому что теперь контролируют вас?

Тишина стала острее.

Тимур чуть повернул голову к Марку. Данила перестал улыбаться. Даже Вера, стоявшая у окна, посмотрела внимательнее.

Кира понимала: зашла далеко. Возможно, слишком. Марк не относился к людям, которые позволят оспаривать право принимать решения только потому, что собеседник умеет говорить уверенно. Он выстроил эту систему, собрал людей, продумал укрытия, маршруты и способы связи. Нес ответственность за всех. Требование поставить рядом с ним внутреннего свидетеля звучало почти как прямое недоверие.

Но именно недоверие и существовало.

Притворяться иначе бессмысленно.

Марк сцепил пальцы на столе.

– Вы не доверяете мне.

Это был не вопрос.

– Нет.

– Тимуру доверяете?

Кира посмотрела на мужчину у двери.

– Больше.

Тимур не изменился в лице, но взгляд стал тяжелее.

– Почему?

– Потому что он не обещает больше, чем выполнит. И не пытается спрятать приказ внутри объяснения.

Марк немного помолчал.

– Даниле?

Она посмотрела на пациента.

– Частично.

– Почему частично?

– Потому что он шутит, когда нужно сказать правду.

– Справедливо, – заметил Данила.

– А мне не доверяете совсем.

– Пока нет.

– И все равно хотите участвовать в операции, которую координирую я.

– Именно поэтому хочу участвовать.

Марк смотрел прямо.

– Если я соглашусь на эту схему, вы выполните правила безопасности?

– Те, которые будут объяснены и обсуждены.

– В экстренной ситуации?

– Команды Тимура – да.

– Мои?

Кира не ответила сразу.

Вот она, настоящая граница.

Не телефон.

Не материалы.

Не квартира.

Марк хотел знать, признает ли Кира его право командовать, когда времени на обсуждение не останется. Не из тщеславия. Не ради красивой победы. Потому что система, в которой один человек слушает только второго, может разрушиться в самый опасный момент.

– Если Тимура рядом нет, – сказала она, – выполню.

– Без спора?

– В момент опасности – да.

– Потом?

– Потом выслушаете все, что думаю.

Уголок рта Марка едва заметно дрогнул.

– Это неизбежно.

– Значит, договорились.

Он молчал еще несколько секунд.

– Хорошо. Данила получает доступ к входящим вместе со мной. Если сообщение не показываем вам сразу, он знает причину. Если считает, что причина недостаточна, обсуждаем втроем.

– Вчетвером, – сказала Кира.

– С вами.

– Да.

– Хорошо.

Данила положил ладонь на грудь.

– Трогательно. Меня повысили до независимого арбитра.

Вера посмотрела на него.

– Тебя повысили до человека, который сейчас поднимется наверх.

– Мы еще не закончили.

– Ты закончил десять минут назад.

– Марк?

Северцев посмотрел на врача.

– Еще пять минут.

– Три.

– Четыре.

Вера вздохнула.

– Ненавижу этот дом.

– Я тоже, – сказала Кира.

– Наконец-то полное единодушие, – заметил Данила.

Марк перелистнул несколько файлов на планшете.

– Теперь о том, что уже знаем. Разведчик назвался Максимом Лариным. Документов при нем не было, но отпечатки подтвердили личность. Раньше работал в частной охранной структуре. Официально последние два года – инструктор по безопасности в одном из реабилитационных центров Ратникова.

– То есть связь прямая, – сказала Кира.

– Через центр – да.

– Он признал?

– Нет.

– Но фотографию отправил.

– Через приложение на закрытый сервер.

– Данила нашел адрес.

– Адрес промежуточный. Сервер арендован через цепочку компаний. Источник пока не установлен.

– Что Ларин сказал про Артёма?

Марк положил на стол лист бумаги.

– Несколько фраз. Услышал имя от координатора. Знает, что Артём что-то украл. Не знает, где находится сейчас. Или утверждает, что не знает.

Кира взяла лист.

На бумаге были напечатаны короткие реплики. Вопросы. Ответы. Паузы отмечены многоточиями. Ларин действительно говорил мало. Но одна строчка сразу привлекла внимание.

«Девушка нужна не вместо него. Девушка нужна вместе с тем, что он оставил».

Кира перечитала.