- -
- 100%
- +
– Потому что она моя.
Марк посмотрел на Данилу.
Тот пожал плечами.
– После проверки бумаги не вижу проблемы.
– Хорошо, – сказал Северцев. – Оригинал вернем.
Кира немного успокоилась.
Совсем немного.
– А сумка?
– Проверим полностью, – ответил Тимур. – Потом отдадим.
– Вещи Артёма тоже.
– Да.
Она поднялась.
– Я пойду наверх.
– Отдохните, – сказал Марк.
– Не командуйте.
– Советую.
– Еще хуже.
Кира направилась к лестнице.
Тимур пошел следом.
На втором этаже она остановилась возле двери комнаты.
– Вы снова дежурите?
– Да.
– Почему?
– Объект пока не проверен полностью.
– После каждого найденного разведчика вы будете стоять под дверью?
– Если понадобится.
Кира посмотрела на него внимательно.
– Сегодня в клубе я выполнила команду.
– Да.
– Хотя хотела остаться.
– Знаю.
– И вы удивлены?
Тимур немного подумал.
– Нет.
– Почему?
– Потому что обещали.
Ответ прозвучал просто.
Кира неожиданно почувствовала что-то теплое и болезненное одновременно. Не комплимент. Не попытку задобрить. Обычная уверенность: если она сказала, то выполнит. Тимур не считал ее безрассудным ребенком. Не ожидал автоматически худшего. Просто знал, что Кира будет спорить до последнего, но однажды данное слово удержит.
– Вы слишком хорошо думаете обо мне, – сказала она.
– Нет.
– Очень трогательно.
– Думаю точно.
– Еще трогательнее.
Уголок его рта дрогнул.
– Отдыхайте.
Кира уже открыла дверь, но остановилась.
– Тимур.
– Да?
– Вы верите, что Артём жив?
Он не ответил сразу.
– Да.
– Почему?
– Потому что иначе не было бы смысла искать вас так осторожно.
– Они могли просто хотеть ключ.
– Могли.
– Но?
– Если ключ спрятан у вас, Артём нужен, чтобы проверить, получили ли все.
Кира почувствовала холод.
– Это должно успокаивать?
– Нет.
– Вы всегда говорите правду именно тогда, когда лучше было бы соврать?
– Стараюсь.
– Невыносимый человек.
– Говорили.
Она вошла в комнату и закрыла дверь.
На кровати лежал блокнот. Кира села, открыла чистую страницу и положила рядом ручку. Некоторое время просто смотрела на список, составленный утром.
Потом добавила новые строки.
Спортивная сумка.
Старый шкафчик.
Фотография со станции.
Альбом родителей.
Слово «Прибой».
Записка.
«Ты всегда держишь самое важное ближе, чем думаешь».
Она перечитала.
Что Артём имел в виду?
Бита была рядом много лет.
Телефон лежал в машине.
Фотография – в сумке.
Альбом – в квартире.
Но «ближе» звучало иначе.
Не «у тебя дома».
Не «среди старых вещей».
Не «там, где мы были детьми».
Ближе.
Кира закрыла глаза.
Рядом с ней находилось не так много вещей, которые она носила постоянно. Ключи. Кошелек. Телефон, теперь изъятый Марком. Небольшая цепочка на шее, подарок матери. Часы отца, которые она иногда надевала, но последние недели почти не снимала. Брелок от машины. Старая фотография родителей в кошельке. Резинка для волос на запястье.
Она открыла глаза.
Посмотрела на часы.
Старые механические часы отца сидели на левой руке. Потертый кожаный ремешок. Круглый циферблат. Небольшая царапина возле стекла. Отец носил их много лет. После его смерти вещи долго лежали в коробке, потом Кира отнесла часы мастеру, заменила механизм и начала надевать время от времени. Артём однажды просил дать посмотреть. Сказал, что хочет такие же. Потом вернул.
Кира медленно сняла часы.
Сердце ударило быстрее.
Она положила их на ладонь и внимательно осмотрела.
Ничего необычного.
Задняя крышка выглядела обычной. Ремешок тоже. Но после биты обычность перестала что-либо доказывать.
Кира поднялась и открыла дверь.
Тимур стоял в коридоре.
Посмотрел сначала на ее лицо, потом на часы в руке.
– Что?
Кира протянула ладонь.
– Возможно, я поняла, что значит «ближе».
Он взял часы осторожно.
– Ваши?
– Отцовские. Артём держал их в руках несколько месяцев назад. Просил показать. Потом вернул.
Тимур осмотрел.
– Не трогали с тех пор?
– Носила.
– Часто?
– Почти каждый день.
– В душ?
– Снимала.
– Ночью?
– Иногда.
– Могли заметить, если тяжелее?
Кира задумалась.
– Не знаю. Они механические. И всегда были тяжелыми.
Тимур посмотрел на нее.
– Марку.
Они спустились вместе.
В кабинете Данила все еще изучал фотографию. Марк разговаривал по телефону. Увидев часы в руке Тимура, он сразу закончил разговор.
– Что?
Кира положила блокнот на стол.
– Артём написал: «Ты всегда держишь самое важное ближе, чем думаешь». Часы отца. Я ношу их почти каждый день. Несколько месяцев назад Артём просил дать посмотреть. Вернул через пару дней.
– Зачем брал?
– Сказал, хочет заказать похожие. Я не подумала.
Марк посмотрел на Тимура.
– Проверить.
Тот уже достал небольшой сканер.
Кира стояла рядом, наблюдая. Прибор тихо запищал. Тимур провел еще раз, медленнее.
– Есть дополнительный металл внутри, – сказал он.
Кира почувствовала, как ладони становятся холодными.
– Это может быть механизм.
– Может.
– Но?
Тимур осмотрел заднюю крышку.
– Есть следы вскрытия.
Данила поднял голову от ноутбука.
– Покажите.
Марк поднес часы ближе к камере.
– Можно открыть? – спросил Тимур.
Все посмотрели на Киру.
Вопрос удивил сильнее, чем должен был.
Еще несколько дней назад мужчины просто забрали бы вещь, проверили и сообщили результат позже, когда сочли безопасным. Теперь Тимур действительно ждал разрешения.
Кира кивнула.
– Открывайте.
Он взял инструмент, осторожно поддел заднюю крышку.
Металл щелкнул.
Внутри находился механизм.
Обычные шестеренки, пружины, мельчайшие детали.
И тонкая круглая пластина, которой там явно не должно быть.
Тимур достал ее пинцетом и положил на чистую поверхность.
Пластина выглядела почти как часть часов. Маленькая, металлическая, с едва заметной гравировкой по краю. На одной стороне находился ряд символов. Не слово. Не дата. Не понятный код. Просто короткая комбинация букв и цифр.
Данила наклонился ближе к экрану.
– Вот это уже интереснее.
– Второй ключ? – спросила Кира.
– Возможно, токен. Возможно, часть пароля. Нужно проверить.
Она смотрела на раскрытые часы отца.
На механизм.
На пустое место, где несколько месяцев находилась чужая тайна.
Все это время носила ключ на запястье.
Спала рядом.
Работала.
Ездила по городу.
Встречалась с людьми.
И не знала.
Артём действительно превратил ее в сейф.
Не метафорически.
Буквально.
Кира почувствовала, как внутри поднимается горячая, тяжелая злость.
– Он вскрыл часы отца, – сказала она.
Никто не ответил.
– Взял вещь отца. Вставил туда свою тайну. И вернул мне, не сказав ни слова.
– Кира, – тихо произнес Тимур.
– Нет. Не надо. Не объясняйте, что он пытался защитить архив. Не говорите, что так было безопаснее. Не надо превращать очередную мерзость в разумный ход.
Тимур молчал.
Марк тоже.
Данила смотрел на экран без улыбки.
– Он знал, что я буду носить, – продолжила Кира. – Знал, что не выброшу. Знал, что никто не полезет внутрь. Потому что это часы отца. Потому что я берегу их. Потому что он мой брат и прекрасно понимает, какие вещи для меня важны.
Голос дрогнул, но Кира не позволила себе остановиться.
– Он использовал не просто меня. Он использовал память о родителях.
Тимур медленно положил часы на стол.
– Мы вернем как было.
– Это ничего не изменит.
– Знаю.
– Нет. Вы не знаете.
Он посмотрел прямо в глаза.
– Не знаю. Но вернем аккуратно.
Кира отвернулась.
За окном кабинета темнел лес. Шторы были закрыты не полностью, оставляя тонкую полоску света. Еще утром это раздражало бы. Теперь Кира подошла и задернула ткань до конца сама.
Без приказа.
Без спора.
Потом вернулась к столу.
– Проверяйте пластину, – сказала она.
Данила кивнул.
– Сделаем.
– И если это ключ, открываем архив при мне.
Марк ответил:
– Да.
– Сразу.
– После технической проверки.
Кира посмотрела на него.
– Не начинайте.
– Носитель может быть защищен.
Она закрыла глаза на секунду.
– Хорошо. После проверки. Но я присутствую.
– Да.
– И больше никаких задержек.
– Если сможем открыть – увидите.
Кира села.
Тимур аккуратно закрыл корпус часов, не вставляя пластину обратно. Положил вещь в мягкий пакет и передал ей.
– Возьмите.
Она не ожидала.
– Уже?
– Часы ваши.
Кира взяла.
Пакет почти ничего не весил, но казался тяжелее бронежилета.
– А пластина?
– Проверим отдельно.
Она кивнула.
В кабинете снова началась работа. Данила давал инструкции через экран. Марк подключал защищенный ноутбук. Тимур готовил устройство для считывания. Кира сидела рядом и смотрела на отцовские часы в прозрачном пакете.
Фотография из старого шкафчика привела к ответу.
Не полному.
Но настоящему.
Артём оставил подсказку не для Марка. Не для Данилы. Не для кого-то из людей, способных разбираться в шифрах, серверах и чужих схемах.
Для нее.
Для сестры, которая должна была вспомнить.
Понять.
Найти.
Это могло бы показаться знаком доверия.
Если бы не одно обстоятельство.
Артём доверял Кире хранить самое важное.
Но не доверял знать, что именно она хранит.
Глава 12. Следовательские привычки
Пластина из часов оказалась не ключом.
По крайней мере, не тем ключом, который можно было вставить в программу, нажать несколько кнопок и немедленно увидеть содержимое архива. Данила установил это довольно быстро, хотя сначала потребовал увеличить изображение гравировки, потом заставил Тимура несколько раз изменить угол освещения и наконец настоял, чтобы металлический круг поместили в отдельный считыватель. На экране появились цифры, шестнадцатеричные последовательности, короткие строки команд и несколько окон, смысл которых Кира не понимала. Она сидела рядом, не пытаясь изображать техническую грамотность, и следила только за лицом Данилы на экране ноутбука. Обычно мужчина комментировал происходящее бесконечными шутками, но теперь молчал слишком долго. Это означало одно из двух: либо проблема действительно сложная, либо Вера наконец подобрала дозу обезболивающего, способную временно победить его характер.
– Пластина пассивная, – сказал Данила наконец. – Электроники нет. Радиометки тоже. Никакого сигнала она не передает. По сути это жетон с гравировкой.
– И зачем он нужен? – спросила Кира.
– Последовательность символов похожа на часть шифровального ключа. Не сам ключ, а один элемент. Возможно, идентификатор. Возможно, пароль для второго контейнера. Возможно, подсказка, указывающая, где лежит еще одна часть.
– Сколько частей вообще может быть?
Данила задумался.
– Учитывая характер вашего брата, подозреваю, что к концу недели нам придется искать записку внутри детского альбома, карту памяти в старом телевизоре и завершающий пароль на обороте школьного дневника.
Кира посмотрела холодно.
– Очень смешно.
– Простите.
Он действительно перестал улыбаться.
– Проверим несколько вариантов. Но быстро не обещаю. Артём явно хотел, чтобы архив нельзя было открыть одной удачной находкой.
– Он хотел, чтобы все остальные бегали по городу и разгадывали его загадки, пока сам прячется неизвестно где.
– Возможно, – произнес Марк.
Кира мгновенно повернула голову.
– Только не вы.
Северцев стоял возле окна кабинета, скрестив руки на груди. Шторы оставались закрытыми, но Марк все равно время от времени смотрел в сторону ткани, словно привычка контролировать внешний мир не исчезала только потому, что увидеть ничего нельзя. За последние несколько часов он стал еще более собранным. Не жестким – таким Марк был почти всегда. Скорее сосредоточенным до неприятного предела, будто мысленно уже раскладывал новые сведения на десятки направлений и определял, какие люди, машины и адреса потребуются дальше.
– Я просто не исключаю, что Артём не может выйти на связь, – сказал он.
– Знаю.
– И что часть его решений могла быть вынужденной.
– Знаю.
– Тогда почему злитесь?
Кира посмотрела на часы отца, лежавшие перед ней в мягком пакете.
– Потому что вы говорите так, будто каждое его решение можно объяснить необходимостью.
– Объяснить – не оправдать.
– Уже слышала.
Марк не стал продолжать. За последние сутки он научился останавливаться чуть раньше, чем разговор превращался в бесполезную ссору. Не всегда. Иногда следовательские привычки все-таки побеждали даже здравый смысл. Но теперь между ними существовало временное перемирие, и оба относились к нему почти настороженно, словно к хрупкой конструкции, способной рухнуть от одного неудачного слова.
Тимур стоял у стола, аккуратно убирая пластину в прозрачный контейнер. Двигался спокойно, как всегда. Никаких лишних жестов. Никакого желания вмешиваться в разговор, пока никто не нуждается в прямой защите от собственной вспыльчивости. Но Кира уже понимала: мужчина слышит каждую фразу. Даже если смотрит на приборы и делает вид, будто полностью занят техническими мелочами.
– Часы можно забрать? – спросила она.
Тимур поднял глаза.
– Да.
– Они работают?
– Должны. Механизм не поврежден.
– Вы уверены?
– Проверим у мастера позже.
– Не нужно.
– Кира.
– Я не хочу отдавать их еще одному человеку.
Тимур немного помолчал.
– Хорошо.
Он передал пакет.
Кира взяла часы и на секунду задержала пальцы на холодном корпусе через прозрачный пластик. Надеть обратно не решилась. Не потому, что боялась очередного спрятанного устройства. Тимур проверил внимательно. Просто вещь изменилась. Еще утром часы были памятью об отце, привычной тяжестью на запястье, почти незаметной после многих месяцев ношения. Теперь внутри них обнаружилась чужая тайна. Даже если пластину вынули, даже если механизм остался прежним, Кира уже не могла смотреть на круглый циферблат без мысли о брате, который держал вещь в руках, вскрывал корпус, прятал металл и возвращал сестре так спокойно, будто ничего не произошло.
– Я пойду, – сказала она.
– Куда? – спросил Марк.
Кира подняла взгляд.
– В комнату.
– Через час нужно поговорить.
– Мы и так разговариваем с момента пробуждения.
– Не о том.
– А о чем?
Марк посмотрел на блокнот Киры, лежавший возле ноутбука. На страницах стояли короткие записи: коробка, сумка, машина, клуб, часы, лодочная станция, фотографии, старый альбом. За последние несколько часов список разросся, но ясности не прибавилось.
– О последних месяцах жизни Артёма, – сказал Северцев. – Подробно.
Кира почувствовала усталость раньше, чем разговор начался.
– Зачем?
– Потому что ключ может находиться не только среди старых вещей. Возможно, Артём оставил что-то недавно. Возможно, пытался намекнуть. Возможно, приходил к вам после того, как понял, что за ним следят.
– И вы хотите разобрать каждый разговор.
– Да.
– Каждую встречу.
– Если понадобится.
– Каждую просьбу.
– Да.
Она коротко рассмеялась без веселья.
– Вы представляете, сколько их было?
– Нет. Поэтому спрашиваю.
– В этом и проблема. У Артёма вся жизнь состоит из просьб. Забрать. Передать. Одолжить. Не выбрасывать. Подождать. Не задавать вопросы. Если я начну вспоминать каждую, мы закончим через месяц.
– Начнем с последнего месяца.
– Потом?
– Посмотрим.
Кира сжала пакет с часами.
– Не сегодня.
– Сегодня.
– Марк.
– Чем дольше ждем, тем больше времени у людей Ратникова. Они уже знают про вас, клуб, первый дом, часть семейных деталей. Возможно, ищут следующий тайник параллельно с нами.
– Я понимаю.
– Тогда поговорим через час.
– Вы слышали, что сказала?
– Да.
– И?
– Считаете, что устали слишком сильно. Я считаю, что разговор нельзя откладывать.
– Удивительно. Ваше мнение снова важнее.
– Сейчас – да.
Тимур медленно закрыл контейнер с пластиной.
Кира посмотрела на Северцева.
– Мы договаривались.
– Именно. Вы участвуете в поиске.
– Участвую не значит позволяю допрашивать себя тогда, когда вы решили.
– Это не допрос.
– Вы уже говорили.
– И повторю.
– От повторения ничего не меняется.
Марк выдержал взгляд.
– Через час, Кира.
Она хотела ответить резче. Возможно, именно этого ждала какая-то упрямая часть характера, привыкшая защищать пространство хотя бы спором, если физически выйти за забор нельзя. Но злость оказалась слабее усталости. Кира сунула часы в карман толстовки, забрала блокнот и вышла из кабинета.
Тимур последовал за ней.
Она услышала шаги в коридоре, остановилась возле лестницы и медленно обернулась.
– До двери? – спросила Кира.
– Да.
– Даже сейчас?
– Объект не признан безопасным.
– Ларина увезли.
– Один разведчик не означает, что других нет.
– Вы собираетесь повторять это каждый раз, когда я захочу пройти по дому одна?
– Если понадобится.
Кира несколько секунд смотрела на мужчину.
– Вы можете хотя бы иногда сделать вид, что не следуете за мной?
– Могу идти дальше.
– Это будет еще хуже.
– Тогда останусь на расстоянии.
– Великолепный выбор.
Они поднялись на второй этаж. Тимур шел в нескольких шагах позади, не приближаясь без необходимости. В обычных обстоятельствах это раздражало бы сильнее. Теперь Кира ловила себя на странной двойственности: контроль по-прежнему казался невыносимым, но мысль о пустом коридоре и закрытой двери уже не успокаивала так, как раньше. После фотографии из леса, после Ларина, после маячка в бите даже собственное желание остаться одной приходилось проверять на разумность.
Возле двери комнаты Тимур остановился.
– Через час Марк придет сам? – спросила Кира.
– Скорее всего.
– Пусть не приходит.
– Передать?
– Да.
– Вы все равно поговорите.
Она прищурилась.
– На чьей вы стороне?
Тимур немного подумал.
– Сейчас – на стороне разговора.
– Даже если не хочу?
– Даже если не хотите.
– Почему?
– Потому что ключ нужен раньше, чем люди Ратникова доберутся до следующей вещи.
– Вы звучите как Марк.
– Иногда он прав.
– Очень опасная мысль.
– Да.
Кира открыла дверь.
– Я не хочу разговаривать через час.
– Хорошо.
– Вы передадите?
– Да.
– И?
– Через час посмотрим.
Она почти улыбнулась против воли.
– Ненавижу, когда вы позволяете себе шутить.
– Редко.
– Именно поэтому хуже.
Тимур кивнул и отошел к стене.
Кира закрыла дверь.
Комната встретила тишиной. После постоянных разговоров, экранов, ноутбуков и чужих голосов она почти давила. Кира села на кровать, достала часы из пакета и положила рядом. Несколько минут смотрела на них, не прикасаясь. Потом все-таки взяла, провела пальцем по царапине на стекле и вспомнила отца.
Он никогда не считал время особенно важным. Мог задержаться на работе, забыть о встрече, уйти в гараж на пятнадцать минут и вернуться через три часа. Мать ругалась, Кира смеялась, Артём защищал отца с той легкой преданностью, которая в детстве казалась естественной. При этом часы носил всегда. Старые, механические, не особенно дорогие. Иногда снимал возле раковины, когда мыл руки. Иногда позволял Кире поднести к уху и услышать тихое тиканье. Говорил, что хорошая вещь работает ровно, если не мешать ей быть собой.
После аварии часы долго лежали в коробке вместе с другими вещами. Кира не могла надеть. Потом однажды решилась. Отнесла мастеру, заменила ремешок, начала носить сначала редко, потом почти каждый день. Артём заметил не сразу. Или сделал вид, что не замечает. Несколько месяцев назад попросил дать на пару дней, потому что хотел сфотографировать модель и найти похожие.
Кира отдала.
Без вопросов.
Потому что это был Артём.
Потому что он всегда просил.
Потому что она устала спрашивать.
Именно последняя мысль задела сильнее остальных.
Кира положила часы обратно.
Не только брат привык, что сестра приедет, поможет и не станет слишком долго разбираться. Она сама привыкла жить именно так. Быстрее решить проблему, чем выяснять причины. Проще одолжить деньги, чем слушать объяснения. Легче отдать ключи, позволить оставить коробку или закрыть глаза на очередную странность, чем снова тратить силы на разговор, который все равно закончится обещанием исправиться.
В какой-то момент забота превратилась в усталость.
А усталость – в невнимание.
Через час в дверь действительно постучали.
Не Марк.
Тимур.
Кира посмотрела на часы на тумбочке. Ровно шестьдесят минут. Ни больше ни меньше.
– Войдите.
Тимур открыл дверь и остался на пороге.
– Марк ждет в кабинете.
– Я передавала, что не приду.
– Передал.
– И?
– Он ждет.
– Вы всегда так точно исполняете неприятные поручения?
– Нет.
– Тогда зачем сейчас?
– Потому что разговор нужен.
Кира поднялась.
– Если бы я отказалась окончательно?
– Марк пришел бы сюда.
– Без разрешения?
– Постучал бы.
– Какая деликатность.
Тимур немного помолчал.
– Кира, можно отложить на час. Не на день.