Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1
- -
- 100%
- +
Посвящение
Моим родителям, Алексею и Анне.
Вы – настоящие люди.
Надежде
и морфитам из Гильдии Двадцати.
Без вас эти миры не стали бы живыми.
«К ним»
Виват, Империя семьи,
Что ярче и древнее звёзд!
Окутаны мы сенью тьмы,
Что разум раскрывает Ками:
Идеям, что плетём мы сами.
Тут житель – разум, тело и душа,
Которую ведёт судьба,
О чём давно мы позабыли:
Благодарим, великая чета,
За то, что от оков освободили!
Виват, императрица-арх1!
Едины мы в темнейшем чреве
И больше не питаем страх.
Виват, светлейший император!
Ткач душ – как в древнем том напеве.
Не сын, но внук взойдёт на трон.
Прощай, безумный Самаэль!
И ты, предатель Ио, вон!
Виват, Звезда Утра!
Ученья луч, Эарендель!
Эксцентрик, ждущий вдохновения,
Весь свет увидит твой талант,
Коль сможешь получить Её благословение.
О, изумленья диамант!
Виват тебе! Виват! Виват!
– Ивонна Ляпис
11 год эпохи, о которой говорят в кабинетах
Пролог
[Сорок Второй Присоединённый мир]
За 92 года до наступления эпохи, о которой грезил разум
В те годы после Войны к Империи Левайятан присоединилось столько новых миров, что не получивших имён галактик было больше, чем жителей Столицы.
Всякий, кто бывал на песчаных просторах Сорок Второго Присоединённого мира знал, что весь солнечный тринадцатый месяц, капфи2, не стоит выходить за пределы городов, обнесённых прочными стенами. Все тридцать три дня за ними, в открытых степях, слышались утробные вои модифицированных чудовищ3, которых с большим удовольствием загоняли аристократы Империи. Всякий житель этих земель знал, что стены городов неприступны, ведь в Империи всегда царил идеальный порядок.
После победы в Войне, императорская чета, Шимиа́н и Уайт, установила вечный мир, происшествия в котором попросту не случались. Всякому, кто сомневался в этих утверждениях, напоминали о Грёзах, особой организации, успешно поддерживающей спокойное сосуществование всех граждан Империи. С сильнейшей обладательницей Ками во главе, Сиянием, они являли собой неоспоримую силу, конкуренцию которой составить не мог никто.
Всякий знал об этом.
Никто и поверить не мог, что модифицированные твари, некогда брошенные в степи как игрушки для знати, в одночасье превратятся в живой шторм из клыков и ярости. Они обрушились на один из крупнейших городов Сорок Второго мира, сметая на своём пути тех, кто считал себя неуязвимыми.
Никто не знал, что это было только началом.
Измученное светило немилосердно жгло, и Холле приходилось жмурить глаза даже несмотря на защиту в виде форменной маски Грёз, напоминающей фехтовальную. Песок хрустел на зубах. Открытая воздушная капсула пролетала над испещрённой огромными следами убегающих существ пустыне, и Холле начинал жалеть о том, что согласился на повышение до четвёртого ранга в Грёзах. До того он целыми днями сидел в отделе подразделения О Контакте и проверял подозрительную деятельность пользователей эфириумной сети. Да, весёлого в том было мало, однако ему не приходилось справляться со столь мерзкими условиями – и эти мысли начали посещать его уже до того, как он с новыми коллегами добрался до разрушенного города и стал рисковать не комфортом, но жизнью!
– Говорят, в Грёзы четвёртых рангов берут новеньких только когда там, – Холле нервно сглотнул, по примеру остальных пряча нижнюю часть лица в шёлковый воротник формы, – освобождается место.
– В отличие от остальных слухов о секретном отделе, этот правдив, новичок, – устрашающе выглядящий воин с разными глазами напротив Холле мрачно хмыкнул. Платинового оттенка волосы выдавали в нём родственника императорской семьи, а должность в Грёзах – одного из презираемых бастардов княжны Гвиневер. Впрочем, в Грёзах были рады любым талантам – а в подразделении О Страсти профессиональным убийцам, как попутчик Холле, были рады исключительно. Холле сам несколько минут назад видел, как этот бастард двумя точными попаданиями ручных гранат убил чудовище высотой с девятиэтажный дом.
– Значит, в вашей команде один из участников ступил в новый цикл перерождения? – Холле не пришлось изображать скорбь, ведь ему искренне было жаль погибшего. Особенно, думалось Холле, что на месте предшественника скоро мог оказаться он сам.
– Не бойся, – сидящая справа миловидная девушка из подразделения О Нежности мягко погладила Холле по плечу. – Если что, я тут же тебя вылечу. Одни мои слова могут затягивать раны!
Холле с подозрением покосился на неё:
– А почему тогда ты не вылечила предыдущего координатора?
– Я могу залечивать раны. Склеить разорванное по кусочкам тело уже не в моей компетенции, – невинно пожала плечами девушка. Кажется, за годы службы она успела стать равнодушной к виду ужасных смертей. – Мой тебе совет, или даже скорее совет от твоего предшественника: когда занимаешься разведкой на поле боя и координируешь наши движения, будь добр, посматривай за спину.
– Не пугай его раньше времени, Шарлотта, – подал голос сидящий за рулём поджарый юноша с зализанными назад волосами. В руках он держал пакет с сушёной рыбой и непринуждённо хрустел ей. Холле успел понять, что именно этот юноша выступал в качестве лидера их оперативной группы. – Расслабься, новенький. По-быстрому закончим с этим, и разбежимся отдыхать. Как раз недавно увлёкся сёрфингом, хочу развеяться!
– Верно говоришь, Еспер. А я съезжу на Цэрриэль, – довольно кивнул воин-бастард. – Не терпится увидеть одно из местных шоу.
– Соберитесь, – буркнула на коллег Шарлотта. Она без лишних усилий забрала из рук лидера упаковку сушёной рыбы и положила её в сумку. – Мы должны показать новичку высший уровень профессионализма!
– Как скажешь, чара4! – заливисто рассмеялся Еспер, очарованный серьёзностью Шарлотты.
Вскоре ему, как и всем, стало не до смеха. Их транспорт приблизился к городу, из которого исходил ранее сигнал бедствия. Окружающая город стена, как и говорилось в сообщении, была испещрена зияющими провалами, что остались после нападения чудовищ. Всех жителей уже давно должны были эвакуировать власти местного сюзерена по фамилии Редбэлль, а потому группе Еспера предстояла оценка ущерба и устранение оставшихся чудовищ при необходимости.
Холле было непривычно видеть город с типовой застройкой без шума его обитателей, но, заметив спокойную реакцию коллег, открыто по сторонам оглядываться не стал. Вместо этого Холле активировал при помощи ушного чипа напоминающий моллюска дрон и отправил его вперёд сканировать улицы. Очень скоро тот засёк движение внутри одного из домов: завидев приближающийся транспорт, пушистая точка серебристого цвета с тёмной мордочкой начала скрестись в окно.
– Коллеги, там живой мираве5! – воскликнул Холле. – Кажется, его оставили хозяева во время эвакуации.
Еспер лениво потянулся и покачал головой:
– У нас нет на это времени, давайте ускоря-
– Чудесная идея, Холле! – перебила лидера Шарлотта. – Еспер, давай поможем ему?
Юноша тут же переменился в лице и без лишних слов подлетел к окну здания. Холле с благодарностью посмотрел на Шарлотту и подумал, что всё же бо́льшую власть в их команде имела именно она.
Не желая никого сильно задерживать, Холле принялся рыться в своём переполненном рюкзаке в поисках резака для стекла, который, как назло, не попадался ему на глаза. Вдруг со стороны окна Холле услышал негромкий хлопок, и оно вмиг рассыпалось на мелкую крошку. Бастард княжны с довольным видом крутил в руках миниатюрную бомбу.
– Так быстрее, новичок.
– Спасибо большое! – Холле искренне поблагодарил коллегу и запрыгнул внутрь квартиры. Она выглядела так, словно её покидали в большой спешке: повсюду валялись разбросанные вещи, которые хозяева предпочли с собой не брать. В глубине квартиры, забившись в угол, сидело животное, глядящее на Холле испуганными и голодными глазами. Прохладная дымка струилась вдоль его изогнутого тела, словно живое облако, а фиолетовые глаза светились мягким сиянием. Холле осторожно приблизился и дал обнюхать свою руку, после чего, не встречая сопротивления, аккуратно взял мираве на руки.
– Всё хорошо, малыш, теперь ты с нами! Никто тебя больше не обидит, – Холле погладил мягкую шёрстку и заметил ошейник, на котором висел медальон с аккуратно выгравированным именем «Клео». – Так ты у нас девочка! Пойдём, красавица, пойдём.
Холле принёс Клео в капсулу к остальным членам Грёз, и они тронулись дальше. Шарлотта предложила мираве сушёную рыбу из запасов Еспера, и Клео тут же жадно вцепилась в угощение.
Через полчаса в воздухе запахло кровью, и группа Грёз наткнулась на странную картину, заставившую их остановиться и спуститься вниз. Посреди городской площади друг на друге лежали ворвавшиеся в город чудовища: ныне растерзанные и смешанные в один ком. Вокруг них, насколько хватало глаз, на земле неподвижно застыли пёстрые жители города, каждый из них был обращён лицом с закрытыми глазами к небу, а выпрямленными ногами – к центру площади. На горе из мёртвых чудовищ в позе «лотоса» восседал мужчина. Взгляд его мягко охватывал всё окружающее пространство и казался абсолютно отрешённым.
– Оставайся здесь, новичок. Нам нужны будут твои указания издалека, – посерьёзневший Еспер приказал Холле, и тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
Остальные Грёзы спрыгнули с транспорта и осторожно приблизились к краю площади. Проходя мимо, они заметили указатель с надписью «площадь Публичных Казней».
– Шарлотта, – прошептал Еспер.
Девушка подбежала к ближайшей женщине и приложила руку к её шее, нащупывая поток нитей «сюжета». Шарлотта вкрадчиво кивнула лидеру:
– Они живы.
Вдруг в головах Грёз раздалось уверенное:
«Клянусь вам: рядом со мной эти чудовища вам ничего не сделают».
Затем этот же голос, на этот раз точно доносящийся со стороны мужчины на горе тел, мягко произнёс:
– Делаем глубокий вдох и внимательно следим за тем, как расслабляется тело, – его слова не были громкими, но отчётливо слышать их мог даже Холле, наблюдающий за происходящим издалека.
– Чар, нахождение на территории города запрещено! – по сравнению с интонацией незнакомца фраза Еспера звучала нелепо и даже по-детски. – Проходит полная эвакуация!
Незнакомец, не обращая внимания на слова Еспера, всё с той же непоколебимой уверенностью продолжил:
– Увидели и почувствовали стопы, икры, колени. С выдохом расслабили.
Раздался глухой стук. Трое Грёз, не последовавших указаниям голоса, одновременно упали на асфальт площади. Непонимание на их лицах мгновенно сменилось ужасом, когда всем троим пришло осознание: они больше не чувствовали своих ног. Громче Шарлотты закричал только бастард.
Еспер первым попытался помочь встать Шарлотте, но чем ближе к ней он подползал, тем отчётливее понимал, что его нижние конечности с места не двигались – это он одни за другими рвал связки, мышцы и даже раздвигал кости. Нестерпимая боль настигла его секундой позже.
– Увидели и почувствовали живот, грудную клетку, ключицы. С выдохом расслабили.
Бастард в панике огляделся вокруг: всего несколькими предложениями незнакомец нейтрализовал почти весь отряд Грёз четвёртого ранга, и защита шёлковой формы, пропитанной Ками, не задержала его даже на миг! Он точно обладал чудовищной формы Ками. А если он обладал Ками, то спастись можно было только подчинившись его воле.
– Чар! Вижу вы сильны и мудры! – взмолился бастард. – Не гневитесь и проявите милость! Я готов вам служить и вместе сражаться за правое дело!
Еспер, стараясь не потерять сознание от боли, увидел, как выражение лица бывшего коллеги изменилось на благоговейный трепет:
– Мой разум с вами, Сюзерен Сахасрара.
Больше боли бастард не чувствовал. Только наполняющее его блаженство, когда он лёг на спину ногами к центру площади – как и остальные жители города.
– Предатель… – прохрипел Еспер, с выражением муки на молодом лице хватаясь за грудь.
– Увидели и почувствовали кисти рук, локти, плечи. С выдохом расслабили.
– Да минует нас чаша сия! – воскликнула Шарлотта, и раны её и Еспера тут же затянулись. Они оба уверенно встали и выпрямились.
Еспер коротко кивнул. Он вскинул руку и обвивавший её браслет сформировался в плазменный пистолет. Еспер нажал на спусковой крючок и – пучок света попал ровно в голову незнакомца. Однако тот лишь медленно и всё так же с умиротворённой непоколебимостью моргнул.
Шарлотта крепко сжала руку Еспера и они, переглянувшись, ринулись было назад, к спасению, но следующая фраза незнакомца их опередила:
– Увидели и почувствовали гортань, язык, нёбо. С выдохом расслабили.
Еспер увидел, как Шарлотта, задыхаясь, начала свободной рукой царапать своё горло. Она пыталась освободиться от хватки Еспера, но тот, наоборот, подошёл ближе и обнял девушку. Он не обращал внимание на нехватку воздуха у себя и лишь надеялся, что Шарлотта ступит в новый цикл перерождения быстрее него и не будет покидать это воплощение в одиночестве.
– Царственные тьма и свет! – испуганно прошептал Холле. Он добежал до руля и как можно тише принялся отъезжать дальше и дальше от площади. Холле не сводил глаз с горы растерзанных чудовищ, улыбающегося в забытьи бастарда, с задохнувшихся в объятьях друг друга Шарлотты и Еспера, с безмятежного монстра, что сотворил это с ними.
Чего-то испугавшись, мираве громко мяукнула. Голова незнакомца резко повернулась в сторону Холле. Он успел разглядеть выражение древней печали на лице мужчины и, что есть сил, нажал на педаль газа.
«Сюзерен Сахасрара всегда держит клятвы,» – раздалось в голове у Холле.
В следующее мгновение с крыши одного из зданий прямо позади летающей капсулы приземлилось чудовище. Оно напоминало гигантского пса, чья голова была повёрнута челюстью вверх. Густая слюна из его пасти заливала располагающиеся снизу глаза, но это не мешало ему, сотрясая землю, гнаться за Холле.
– Тело тяжёлое, тёплое. Голова лёгкая, прохладная.
Гнилое дыхание сзади стремительно приближалось, и скоро Холле почувствовал, как на его рёбрах смыкаются острые клыки. Он пронзительно закричал.
– Не теряя ясного сознания, отдыхаем.
Эпизод 1
«Входящий грёзами объят тут в упованье»
«В затянувшейся вечности моего домена –
Я каюсь».
Глава 1
«Единственное существо в этом зале»
[Пятьдесят Четвёртый Присоединённый мир]
17 год эпохи, о которой грезил разум
«Моя жизнь – череда несбывшихся грёз».
Лестница, покрытая ковром, вела вниз под крутым углом. Свет от странного вида фонарей слабо освещал путь, а потому даже привычным к такой обстановке гостям приходилось заглядывать под ноги, чтобы не упасть. На стенах располагались жутковатого вида картины – по всей видимости, владелец данного места был поклонником не только маркизы Хастур, но и других эксцентричных художников, не боящихся заигрывать с запретными темами вроде смерти галактик или первых кровавых походов Безумного принца Самаэля, благословлённых Её Императорским Величеством.
Спуск закончился, и в глаза гостям ударил поток яркого света: они вошли в бальную залу с колоннами, отделанными мрамором и известняком, в котором были чётко видны отпечатки древних существ – преимущественно устрашающих хищников наподобие тех, на которых в Сорок Втором Присоединённом мире устраивали охоту обладавшие Ками аристократы. У стены, противоположной от входа, находилось небольшое возвышение, на котором одиноко располагалось широкое кресло-трон, обитое пламенно-красным бархатом (размер возвышения, однако, говорил о том, что некогда на нём располагалось два кресла).
От главной залы в две стороны расходились остеклённые коридоры, уходящие под океан раскалённой магмы, служащей заменой искусственного освещения; гости, до того фривольно шутившие и смеявшиеся, с опаской косились на эти провалы и старались занять место как можно дальше от них. В пёстрой толпе виднелись разодетые на самый странный манер женщины и сопровождающие их молодые мужчины.
Толпа расступилась, пропуская вперёд мерзкого вида существо – цорквика6. Огромная пасть, занимающая бо́льшую часть его тела, пестрела острыми клыками, а разбухший язык был увенчан гигантского размера жемчужиной, о предназначении которой оставалось только гадать.
– Фи! Кто разрешил привести сюда эту тварь? – брезгливо взвизгнули из толпы.
– Клиент же сказал приводить как можно больше существ! Что вас не устраивает в Бусинке? – возмутился абиссант7-хозяин цорквика, поправляя галстук, туго пережимавший жабры на шее.
– Разумных существ, идиот! – поправила абиссанта носящая маску девушка-авифар8 с болотного цвета волосами. – Вам, новоприсоединённым, ещё учить и учить терминологию!
– Скорее уведите это, пока оно не испортило настроение нашему нанимателю! – женщины и мужчины засуетились, стараясь отодвинуть «Бусинку» в дальний угол залы. – Не часто попадается столь щедрый клиент!
Главным украшением залы по праву могла считаться старинная фреска на сводчатом потолке. Изображало данное произведение искусства извращённую кальку на известное полотно Лоуренса Брейя «Столичная Башня»: величественная башня, служащая основанием мира-города Столицы, на нём теперь была разрушена бушующей в небесах грозой. На её вершине восседало несколько гуманоидов с лучистыми коронами, закрывающими верхнюю часть их лиц; в то время как подножие мегалитического сооружения было усеяно мёртвыми телами существ, среди которых можно было найти представителей самых разных рас.
Вдруг в нагревшемся воздухе прозвучал неестественно звонкий в гомоне светских бесед щелчок пальцев.
Секунда – и от слепящего глаза света не осталось и следа.
Все присутствующие в зале словно по команде послушно замолкли. Одно мгновение, два, три, и во тьме раздался гулкий стук о мраморный пол. Один этот звук смог ввести множество разумных существ в искренний трепет. Впрочем, объяснение этому явлению нашлось скоро, когда по зале пронеслось зычное:
– Великий чар Фэме́р Кёр явился! – объявил приятный мужской голос, в котором, казалось, навечно поселились игривость и наглость.
Включился свет, озаряя гостей и – объявившего самого себя статного мужчину, стоявшего на возвышении с троном. Фэмер был облачён в шубу из шкуры пятнистого экзотического зверя семейства кошачьих; столь же эпатажную, сколь был утончённым находящийся под ней брючный деловой костюм. На ногах мужчины были лакированные красные туфли, каблуки которых и издавали слышимый ранее во тьме стук. Особый шарм Фэмеру, помимо исходящей от него подавляющей властной энергии, придавали огненно-рыжие волосы и цепкие глаза, которые будто смотрели прямиком в разум каждому присутствующему на рауте существу. Стоило Фэмеру опустить руки, как стоящие до этого в оцепенении гости наконец ожили и все до единого разразились аплодисментами.
– Всё-всё, заканчивайте, – с притворным смущением засмеялся Фэмер, прижимая руку к груди. – Хотя нет, давайте ещё немного, мне приятно! – около десятка секунд Фэмер выслушивал восторженные крики в свой адрес, а затем резко поднял одну руку вверх на манер дирижёра, заставляя всех замолчать. – Вот так, а теперь тишина.
Распахнутые широко глаза по-хозяйски обвели всю залу, что-то оценивая и подмечая про себя – будто изучая сцену для будущего перфоманса. Уверенной походкой Фэмер спустился с возвышения, наслаждаясь получаемым им вниманием. Широкая самодовольная улыбка не сползала с лица мужчины ни на долю секунды.
– Чара Гало, – Фэмер с приторной нежностью поцеловал изящную руку девушки-авифара с болотными волосами, не отрывая взгляда от её глаз, – моя бессердечная птичка, прекрасна как всегда.
Она тут же зарделась и в застенчивости принялась обмахивать лицо расписным веером, сделанным «под старину».
Тем временем мужчина был уже в другом конце залы, во время своего дефиле не удостоив ни одного другого «гостя» взглядом, пристально рассматривая лишь стол для фуршета, на котором в ряд стояло несколько десятков рюмок с тёмным напитком. Когда Фэмер подошёл ближе к столу, он протянул руку, цепляясь за край столешницы, и лёгким движением выкатил её на середину залы. Щёлкнув каблуками туфель от эмоционального возбуждения, Фэмер извлёк из кармана шубы металлический прямоугольник.
– Чары! – экспрессивно начал мужчина. – Посмотрите на эти сосуды! Наполненные сладким напитком, ароматной вакханалией, они ждут только одного! – раздался щелчок, и верхушка прямоугольника отлетела куда-то в сторону, обнажая пару плазменных проводков, между которыми горело пламя. – Огня! Огня, огня, огня! Великого очищения! Того, что сделает из дурманящего яда достойную князей амброзию!
Фэмер поднёс зажигалку к первой в ряду рюмке и, не отрывая руки, пробежал вперёд, наслаждаясь овациями гостей. Резко остановившись у края стола, мужчина выбросил куда-то зажигалку и, подхватив рюмку с полыхающим алкоголем, осушил её за один глоток. Несмотря на мастерскую работу Фэмера на публику, отчего-то складывалось впечатление, будто он представлял себя единственным разумным существом в этом зале под пристальным взором искажённой грозой Столицы.
Вдруг по залу пробежался изумлённый и по большей части брезгливый шёпот. Среди многочисленных фраз и акцентов ярко выделялись вскрики Гало и её ближайших подружек:
– Опять это животное!
– Во имя династии Левайятан, что же это такое?!
– Уберите его уже наконец!
На импровизированном троне, громко и тяжело дыша от жары, сидел цорквик. Фэмер развернулся на пятках, чудом не задев легковоспламеняющимися волокнами шубы горящие коктейли.
– А у тебя есть чувство стиля! И как после такого величать тебя животным? – несколькими быстрыми шагами Фэмер дошёл до трона и протянул странному существу горящий напиток, озорно подмигивая: – Ну что, выпьем на брудершафт?
– …
Откуда-то со стороны входа донеслось утробное:
– Клянусь беспросветной тьмой Шимиан и чистейшим светом Уайта, ни одно беззаконие..!
Визг.
Панический визг разнёсся по залу, словно пожар. Гости заметались кто куда, опрокидывая столы и стараясь как можно плотнее прижаться к стенам, пытаясь слиться с ними.
Ужас у них вызвали две фигуры, облачённые в плотно закрывающие каждый кусочек тела одежды из белого шёлка – усиленного Ками белого шёлка. Лица их полностью закрывали маски, напоминающие фехтовальные, с нарисованными будто бы детской рукой чертами. У прокричавшего клятву на маске был нарисован один только рот с закушенной с одной стороны нижней губой, а у его спутника на маске красовалось подмигивающее лицо.
– Грёзы!
– Это Грёзы!
– А я ведь чувствовал, что выходить на работу сегодня не стоит!
– Пожалуйста, пусть после смерти мой разум переродится на Сакхе!
– Спокойно, чары, спокойно! – низкорослый мужчина, на маске которого было изображено подмигивающее лицо, в примиряющем жесте подняв руки, обратился к толпе: – Никого казнить не будут. Сейчас, – его голова на мгновение повернулась в сторону до неприличия расслабленного Фэмера. – Покидайте помещение по одному. Осторожно на ступеньках. И, будьте так добры, выключите симуляцию окружения.
Толпа, осторожно следуя указаниям одного из Грёз, направилась к выходу. Некоторые гости по пути всё-таки выпили залпом несколько рюмок, другие же ограничились тоскливым взглядом на изысканные яства с ещё не начавшегося фуршета.
– Наконец-то, а то жара здесь просто невыносимая! – на ходу расстёгивая плотный корсет, покинула залу девушка-авифар по фамилии Гало. Фэмера, от каждого слова которого она ещё недавно ахала, Гало не удостоила и взглядом.
Вскоре в зале не осталось никого – кроме двух Грёз и Фэмера, с утрированной увлечённостью гладящего Бусинку. С окружения постепенно стала спадать голограмма, рассыпаясь на мелкие пиксели. Исчезли магмовые коридоры, исчезла фреска Столичной Башни. В углу неприкаянно валялась растоптанная толпой нанятых актёров и куртизанок зажигалка, привести которую в надлежащий вид могли исключительно лучшие кузнецы Империи. От прежней роскоши остались одни только голые стены, посреди которых разодетый Фэмер выглядел чересчур выбивающимся – осколком давно забытого милого сердцу прошлого. Переглянувшись, с двух сторон к Фэмеру подошли Грёзы, беря того под руки. По пустой комнате с голографическими панелями на стенах разнеслось:
– Чар Кёр, пройдёмте с нами.
***
– Как жестоко с вашей стороны! Я потратил на это торжество почти всё своё оставшееся наследство! – театрально возмущался Фэмер.