- -
- 100%
- +
Ангелина
- Ненавижу!!!! Нена-а-авижу-у-у! – из последних сил тужилась я, умирая от разрывающей тело боли.
- Ничего-ничего, деточка. Немного уже осталось. Так все говорят, а потом всё забывается, и снова приходят. За вторым, третьим, четвертым…
- Да ни за что! Ни за-а-а что! Ни к одному мужику больше не подойду! Ненавижу их! Ненавижу его! Ненавижу-у! – казалось, когда я кричу, особенно, когда кричу именно это, конкретное слово, мне легче, не так сжимается внизу живота пружина сильнейшей боли или, во всяком случае, откуда-то берутся силы ее терпеть! И я очень старалась, прямо-таки по буквам его выплевывала. – Не-на-ви-жу-у-у!
- Во-от, - ласково проговорила пожилая очень упитанная женщина-акушерка, копошась у меня между широко расставленных ног. – Молодец! Правильно! Толкай его! Тужься сильнее, но по моей команде!
Краем глаз я, конечно, замечала, как готовится принимать ребенка девушка-неонатолог, а врач-акушер возится с какими-то страшными железными штуками возле специального маленького столика, расположенного по правую сторону от родильного кресла. Раз они все в сборе, ЭТО скоро закончится! Скорее бы!
- Как тебя?
- Что?
- Зовут тебя как? – спросила женщина, ласково погладив затянутой в синюю перчатку ладонью мою голую коленку.
- Ангелина.
- Давай, Линочка, на счет три, толкаешь его изо всех сил. Раз! Два! Три!
На счет три у меня потемнело в глазах, заложило уши и, кажется, внутри тела произошел атомный взрыв. Во всяком случае, боль была примерно в таких масштабах. Зажмурившись, я сосредоточилась на том, чтобы толкать, как учила медсестра, напряглась изо всех сил и… Услышала тоненький писк.
И стало, на самом деле, легче! Да, еще болело все тело, да, еще судорожно сжимался от боли низ живота, да, дрожали руки, цепляющиеся за кресло, но организм уже почувствовал нереальное облегчение, какое бывает, когда заканчивается что-то страшное, что-то пугающее, когда все уже позади…
- Девочка у вас, - радостно проговорила неонатолог. – Хорошенькая, здоровенькая, 9 из 10 по Апгар. Подержите, мамочка?
…Тепленькая. Маленькая. Красненькая. Носик-пуговичка. Пушок темненький на голове. Такого же оттенка, как его волосы… Как волосы того, кто никогда не узнает, что только что, вот сейчас, в эту минуту, стал отцом.
- Ну, что же вы плачете, мамочка? Так ругались замечательно, а теперь плачете? Всё же хорошо! Все просто замечательно! Давайте попробуем к груди ее приложить на минуточку. Просто чтобы почувствовала ваша малышка, что мама рядом. А потом я ее ненадолго заберу на осмотр и в палату к вам через часок доставлю уже чистенькую и одетую.
Полгода спустя. Богдан
- Напоминаю, господа… и дамам напоминаю особенно, что съемки начинаются уже в понедельник! В понедельник, Вероника… Сергеевна! Не в четверг, не в пятницу и даже не во вторник! В понедельник жду вас во втором павильоне и начнем прямо вот с первой сцены!
- Вы ж обещали, что мы будем сниматься в старинном замке! Что мы три месяца там жить будем! – заныла Вероника, бросая на меня яростные взгляды.
Да, она, конечно, хотела сразу в замок! Но ведь за него платить нужно – аренда там, перевозка реквизита, аппаратуры, еда опять же! А мне сэкономить нужно было позарез! Та-а-ак, я ж перекличку сделать забыл! Все собрались или опять кто-то решил проигнорить приказа режиссера!
- Ну-ка, Семенова, проверь по списку, все ли пришли сегодня. А вы, господа… и дамы, особенно дамы, не спешите расходиться – Семенова готовит списки для аванса. Кому аванс нужен в понедельник, не уходим, не отметившись!
- Арзамасов! – начала Семенова.
- Совсем, да, Семенова? – недовольно отозвался наш великий актер, светило больших и малых, Станиславский… отдыхает, когда Арзамасов на сцене! – Не заметила меня, что ли?
Да тебя, Арзамасов, хрен не заметишь! Глянь, нимб как сияет!
Я внимательно рассматривал толпу, то есть труппу. Взгляд искал ту девочку… гримершу новенькую. Ну, как новенькую? Прошлый сезон она с нами в первый раз отработала. Нет ее сегодня, что ли? Как ее фамилия? Какая-то простая такая… Забыл! За почти полтора года, что прошли после последних съемок, пока готовился к проекту, пока деньги выбивал, пока женился, совсем вылетела из головы эта девчонка. Но вот сейчас вспомнилось вдруг…
А вспомнилась-то чего… Ну, если по-честному, Потемкин? Если по-честному, так достало все, так не хватает ее чистого обожания, ее восхищенного взгляда. А ведь хотел за ней приударить, да свадьба эта, да она еще такая… чистая такая, неиспорченная. Поцеловать даже не решился, не то что приударить… Кому скажи, не поверит же никто!
А в ту ночь, в последнюю, когда вся команда нажралась вдрызг, когда я набрался смелости, а точнее, наглости и бесстрашия, и решил все-таки к ней подкатить, в гримерке девчонку целовал Арзамасов. Я тогда расстроился, упился до беспамятства и пошел к Веронике… Кажется, к Веронике. Впрочем, она почему-то так и не призналась, что в ту ночь была именно со мной.
Помотал головой из стороны в сторону – забыть, как страшный сон. Неделю от той пьянки отходил. Все! Больше не пью совсем!
А новая актрисулька, кстати, ничего так. Симпатичная, улыбается так заманчиво… Подкатить, что ли? Но взгляд с какой-то необъяснимой тоской, переползал с лица на лицо, все еще надеясь отыскать длинноволосого зеленоглазого Ангела, который так восхищался мною тогда… Надо будет спросить у Семеновой…
... - Как ушла в декрет? А с кем? Точнее, от кого? Замуж вышла? – я ошалело смотрел на Ядвигу Семенову, мою помощницу, всегда и все знающую о каждом человеке из моей команды.
Почему-то вспомнились последние съемки, проходившие в деревне. Мы с Ангелом каждый вечер случайно встречались – то в магазине деревенском, то на речке, то ягоды собирали на окраине леса… опять же случайно. Разговаривали. Ничего она о женихе не говорила тогда. Впрочем, полтора года прошло – мало ли кого могла успеть встретить! Я же успел жениться... Ну, как же так? Такая девочка милая была…
Вот именно, Потемкин! Она, Линочка эта, была (да и есть, наверное) милая скромная девочка, к которой даже ты, известный повеса и бабник, не посмел протянуть свои грязные ручонки! А какой-то нормальный парень нашелся и прибрал к рукам эту прелесть. Всё! Выбросить из головы! И забыть…
И какого хрена я вообще так часто ее вспоминаю! У меня, в конце концов, жена имеется. Законная. Чтоб ей пусто было! И папаше ее! Пусть бы провалились со всеми своими бабками…
- Замуж не вышла, вроде бы. Просто родила себе ляльку. А, впрочем, сейчас молодежь часто живет, не расписываясь. Может, и она так.
- А что у нас с гримером? – пытаюсь переключиться я.
- Хреново у нас с гримером. Помнишь, когда снимали ролик для фирмы по производству украшений из янтаря, тетка работала с гримом? Вот она согласилась…
- Это такая злобная мегера, которая гримировала хуже, чем ты на работу красишься? – ужаснулся я. – Нет!
- Но, - Ядвига захлопала своими накладными ресницами. Ох, что ж вам, бабам, так натуральная красота надоела – ну, все, от уборщицы до моей помощницы с этими накладными! Хлопают ими, как крыльями бабочек, высасывающих глаза… Фу, блин! Ну и ассоциации…
- Я сказал, нет! Достань мне телефон Смирновой.
- В декрете же…
- Няньку наймет и выйдет, - вдруг созрела в моей голове замечательная идея.
- Ну-у, я принесу, конечно. Только сам звонить будешь. Маленький ребенок, это, знаешь ли, не игрушки! Его кормить нужно по времени, ему, в конце концов, мать нужна, а не нянька какая-нибудь!
- Ты телефон мне дай. А там я без твоих ценных советов как-нибудь…
Ох, как же вы мне все надоели! Еще и Пашка сценарий отказывается переделывать! А там, на минуточку, чуть ли не батальные сцены у него! Где столько людей для массовки брать, ума не приложу!
2 глава
Ангелина
Сегодня Алёнке исполняется полгода! В честь такого огромного юбилея приедут гости – бабушка с дедушкой, Марина, крестная дочки, с Алешкой, соседка придет с мужем. Вчера весь вечер я старалась – делала заготовки всякие, в квартире убиралась. Неделю уже продукты закупаю, но вдруг оказалось, что куплено далеко не все – давно мы не отмечали праздников…
Уложив Алёнку спать в обед, я попросила соседку из пятой квартиры – тётю Лиду - присмотреть за ней, а сама побежала в ближайший супермаркет докупить забытое. И когда летала там, между стеллажами с продуктами, неожиданно увидела издалека, в отделе со спиртным знакомую мужскую фигуру.
И я честно хотела уйти! Но не смогла. Ноги сами вели ближе, ближе… Не заметив брошенную кем-то прямо на проходе тележку с продуктами, бедром ударилась об ее угол. Вскрикнула от боли, на мгновение отведя глаза от его спины… А когда подняла взгляд снова, он развернулся в мою сторону. И это был совершенно другой мужчина. Разве что ростом и фигурой похожий на Потемкина. Галлюцинации?
Медленно плелась домой, растеряв напрочь праздничное настроение и желание видеть кого-либо. Дыши, дурочка! Забудь его и дыши! А без него разве можно дышать? А без него разве можно жить? А какие у тебя варианты? Твоя малышка, его дочка, хочет есть, играть, смеяться... И никто, кроме тебя, не даст ей всего, что нужно детям от матери. Он и не знает… Он и не вспомнил… Он и не вспомнит никогда!
С трудом достаю из кармана куртки – руки-то заняты пакетами – зазвонивший неожиданно телефон. Номер незнаком. Обычно я не беру, но сейчас в таком раздрае нахожусь, зачем-то принимаю вызов…
…- Алло, Ангелина Смирнова? – ЕГО голос в трубке заставляет уронить на ногу пакет с продуктами.
- Ох…
- Это да или нет? – бархатный смех в телефоне.
- Скорее да, но я не уверена, - ляпаю откровенную глупость я.
- Ангел, я новое кино снимаю. Мне позарез нужен классный гример. Без тебя просто вешалка! Соглашайся! Обещаю, будет интересно…
Дыши, дурочка…
Богдан
Очень четко представляю себе ее лицо. Красивая девочка с зелеными глазищами. Без накладных ресниц. И, как это ни удивительно при ее профессии, совсем без грима… Представляю, как ее губы удивленно складываются буквой «о», когда она слышит мой голос. Ну да, я сам-то от себя не ожидал такого.
- Ангел, я новое кино снимаю. Мне позарез нужен классный гример. Без тебя просто вешалка! Соглашайся! Обещаю, будет интересно…
- Я не могу, - говорит как-то неуверенно. И я эту неуверенность слышу и понимаю.
- Стой-стой, - перебиваю ее, потому что отлично знаю – женщин надо брать с наскока, уговаривать, пока не опомнились. Потому что, если дать время на размышления, надумают кучу причин, чтобы отказать. – Смотри! График у тебя будет скользящий – приехала, сделала всем красоту и свободна! Машину за тобой присылать буду. Ну, а в дни, когда привалит много работы, пусть отец с ребенком посидит. А ты заработать сможешь! Двойной оклад тебе гарантирую!
- Отец, говорите, Богдан Романович? Ну-ну, - мне отчего-то показалось, что в голосе девчонки сквозит явная насмешка. Это она надо мной или над отцом ребенка сейчас посмеивается? Совсем он безрукий, что ли? Не справится с младенцем?
- Ну, отец, а что такого? Мы, мужчины, на многое способны ради своих женщин! И зря ты сомневаешься!
- А я и не сомневаюсь совсем, что на многое…
- Так что?
- Я подумаю.
- До скольки?
- В смысле, до скольки? Пару дней подумаю…
- Нет, милая моя, у тебя есть два часа на размышления. А, точнее, у тебя есть два часа для того, чтобы согласиться. Отказа я не приму. Семёнова тебе после обеда перезвонит.
- Богдан... Романович? - вдруг начала она после долгой паузы.
И я зачем-то вместе с нею выдохнул:
- Ангел?
- Что вы хотели сказать?
- Что ты...
Потом, уже положив трубку, я отчего-то долго пялился в окно своего кабинета без мыслей, без чувств... Хотя глупо врать. Чувства, они, конечно, были. И, поймав собственное отражение в зеркале, я их сумел понять. Я испытывал глубочайшую досаду от понимания того, что именно эта девушка никогда уже не станет моей... Потому что у неё ребёнок. Потому что у этого ребёнка есть отец. И неважно, муж он ей или нет.
Правда, пришедшая от директора будущей картины Ядвига своими ужасными новостями (других у нее в силу паникерского склада характера и не бывает!) вытеснила из моей головы разлагающие боевой настрой мысли. И мне стало чуть легче, но ненадолго...
Спустя две недели. Богдан
- Вероника, ну, что за глупости такие? Ну, ты реально веришь, что подобное возможно? Бред! Просто бред какой-то! Люди пропадают! Приведения в замке! А вообще, что за замок без приведений? Ну и хорошо, что они там есть! Нам веселее будет! А что там про новую актрису второго плана и Арзамасова говорят? Слышал сегодня, как обсуждали две... дамы в буфете, - каждый раз что-нибудь такое происходило во время съемок. Обязательно кто-нибудь с кем-нибудь переспит, обязательно это увидит кто-то третий. Был случай, когда прямо на съемках появилась жена звукорежиссера с фотками, на которых были компрометирующие моменты его взаимоотношений с одной из актрисулек. Она поскандалила и запустила в воздух всю эту красоту. А съемки происходили в деревушке, на пленэре так сказать... Ветрено было в тот день. Так вот потом кто только не приносил мне эти фотографии - каждая из деревенских бабулек, продавщица из местного магазина и даже участковый - их далеко разнесло... Такие слухи ходили о том, что именно я снимаю!
- Да, что говорят... Как обычно. Каждая мало-мальски привлекательная девица обязательно проходит через руки и постель Арзамасова. Но, знаешь, Потемкин, эта Марианна... она мутная какая-то... Странная...
Вероника понизила голос и наклонилась ко мне. И я, движимый скорее любопытством, чем верой в её рассказ, наклонился в её сторону тоже. И хоть в глубине души немного посмеивался над глупостями, придуманными актрисой, приготовился слушать...
Неожиданный и резкий звонок телефона заставил нас дернуться и отскочить в разные стороны. Я засмеялся. Вероника, несмотря на то, что когда-то у нас с нею уже всё случилось, почему-то смутилась, как будто нас застали на горяченьком. Я потянулся за трубкой, она уткнулась в свой мобильный, и тема как-то забылась, стёрлась из головы.
...Дворец напоминал средневековые немецкие замки - острые шпили башен, серый камень стен, узкие бойницы, и при этом разбитый вокруг современный парк со множеством красивейших клумб, всевозможными причудливо постриженными деревьями, прудом, качелями и площадкой с какими-то статуями (до них мне пока не хватило времени дойти и рассмотреть, как следует). Чуть в отдалении от дома, если пройти самую густую и немного одичалую на вид часть парка, можно было выбраться к остатками крепостных стен, которые, в отличие от всего остального, были облагорожены мало и, похоже, избежали реконструкций. С одной стороны, это было плохо - подниматься на стену было опасно. Но с другой - какие же замечательные здесь были места для съёмок! Ну, и доказательства появлялись того, что замок, на самом деле, старинный.
Обычно, прибыв на место будущих съёмок, я находил, "своё" место. Оно не имело ничего общего с моей комнатой или той точкой, откуда я наблюдал за съёмками основных сцен. Где-то я облюбовывал себе беседку, где-то, как в последний раз в деревне, хозяйскую веранду с креслом-качалкой. Здесь я нашёл крутое место на стене. Небольшая круглая площадка, когда-то, скорее всего, предназначавшаяся для лучников, обороняющих замок - справа, если смотреть на дорогу, даже сохранилась часть окружающей эту площадку стены с двумя узкими окошечками.
Именно туда я отнёс два раскладных стула, небольшой походный столик и термос с кофе. И пока вся команда размещалась, доводя своими просьбами и вопросами до белого каления несчастную Ядвигу, я быстро разложил свои вещи в лучшей, мною самим выбранной, комнате и отправился "к себе" - завтра уже будем снимать, нужно было обдумать и прикинуть, как и с чего начать.
Стоянка с моего места просматривалась на раз. А вот меня было видно плохо. И я думал и наблюдал, как подъезжают "звезды" - Арзамасов, Вероника... основной мой продюсер - Герман... Новенькая Марианна...
К вечеру стало холодать - непривычно тёплый октябрь всё-таки иногда "вспоминал", что осень давно перевалила за середину. Закат яростно алел у самой кромки горизонта. Вокруг замка были сплошные луга и посадки - он находился на территории заповедника, поэтому распаханные территории не портили картинку.
Почему-то вяло подумалось, что до цивилизации очень далеко, и случись что-то из ряда вон - не дозвонишься ни за что! Телефон уныло показывал всего одну полосочку связи, да и то только здесь, наверху, в самом замке, вообще было глухо.
С высокого крыльца от самого замка уже покричал меня Герман - естественно намечалась пьянка. И мне, конечно, было нужно поприсутствовать - наша братия - народ суеверный, им традиции соблюдать просто жизненно необходимо, иначе распсихуются и работать будут плохо. Но что-то держало на месте, словно ожидание, предчувствие какое-то. И я ждал, игнорируя теперь уже Ядвигин громкий и требовательный зов.
Машину такси, направлявшуюся сюда, было видно издалека - дорога узкой лентой просматривалась до самого горизонта. Остановившись у самых ворот - остальные места были заняты - таксист неожиданно резво выскочил на улицу и бросился открывать двери. Что ж там за королева прибыла? Я с любопытством перегнулся через стену.
Ангел приехал... Узнал её сразу. Волосы эти не узнать просто невозможно! Длинные, волнистые, до талии почти доходящие. Личико сердечком, родинка над верхней губой.
Молодой водитель-кавказец, похоже, был сражён... И так настойчиво просил номер телефона, а она так смущённо отказывала, что хотелось крикнуть, чтобы отстал от девчонки, что замужем она! Но выдавать себя было никак нельзя - скажут ещё, что подглядываю. Только в какой-то момент он вдруг схватил её за руку! Она испуганно вскрикнула. И я не сдержался - подхватил из-под ног камешек, явно отслоившийся от древних стен, и этим раритетом засандалил в крышу машины. Испуганно огляделся по сторонам - хоть бы никто из моих не видел, как Потемкин, "самый серьезный из молодых режиссеров", "потрясающий талант" и т.д. и т.п., творит подобные легкомысленные вещи!
Ангел, воспользовавшись секундным замешательством неожиданного ухажёра, выхватила из его рук свою сумку и рванула к замку, пока он разглядывал размер ущерба, причинённого мною "кормилице" и искал глазами того, кому громко грозился оторвать руки... Меня, то есть... Но не находил. Потому не находил, что я отодвинулся к другой стороне своей площадки и смотрел вслед девчонке. Просто оторваться не мог - пальто до колен облегало тоненькую фигурку, а мощные ботинки, которые должны были бы изуродовать образ, сделать его более тяжеловесным, почему-то полностью уничтожались видом развевающихся на ветру волос. Она выглядела более взрослой... Не той девочкой, какой я ее запомнил... Она была ещё красивее, ещё неприступнее... Интересно, а мной восхищаться будет так же? Хотя... Теперь, наверное, восхищается отцом своего ребёнка...
3 глава
Ангел
Проклинала свои бесхребетность и глупость, ругала себя нехорошими словами, и... паковала вещи!
- Линочка, я с Алёнкой останусь с радостью настолько, насколько нужно, ты же знаешь, - мама похлопывала засыпающего на моей кровати ребенка по спинке ладошкой - и смотрела на меня таким ласковым, таким пытливым взглядом, что я не находила в себе сил соврать ей. - Но не понимаю, зачем тебе это нужно? Может, денег не хватает? Так, вроде бы...
Нет, денег мне хватало - родители помогали, что-то было отложено из декретных, а еще иногда я подрабатывала, делая знакомым профессиональный макияж на праздники. Врать не имело смысла, что еду из-за денег, тем более, что мама, конечно же, знала нелепую историю моей любви. Мы с ней дружили, доверяли друг другу. Да и когда я узнала, что беременна, а потом, что Потёмкин женился... Это был такой удар. Мне жить не хотелось. Мама выпытала у меня. Не ругала его, тем более не ругала меня, просто знала мою тайну и свято соблюдала правило - в моём присутствии тему Потёмкина не поднимать. И я была ей благодарна за это.
Соврать не смогла, поэтому сказала, как есть:
- ОН позвонил и попросил.
- Лина, - ахнула мама. - Ты что! Растревожишь себе душу! Снова будешь рыдать по ночам в подушку!
Так и будет. Так уже есть. Достаточно было всего лишь его голос по телефону услышать. Но я не могла иначе. Я была ЕМУ нужна! Дура! Какая же я дура! Но сердце замирало от одной только мысли - я скоро смогу его увидеть! Просто увидеть. Большего мне и не нужно.
- Не буду, - соврала, не удержалась. - Съёмки продлятся всего три месяца. Меня каждый вечер водитель привозить домой будет. График скользящий. Ну, и двойной оклад. Заработаю нам с Алёнкой на поездку к морю...
Мама смотрела скептически - моё враньё, похоже, не производило на неё никакого впечатления.
- Ну-ну, - сказала она, когда я замолчала. - Ты, главное, не роди мне потом ещё одного внука. Я-то их буду любить, конечно, но, знаешь, дочка, отец тоже должен ответственность за детей нести, а не только ты одна! Ты поезжай! И расскажи ему... Я ни разу не сказала о Потемкине ничего плохого... Но сейчас скажу! Скажу! Хочешь, обижайся - хочешь, нет! Он мог бы просто поинтересоваться хоть раз, узнать у тебя, не имел ли последствий тот... акт любви, который у вас был!
- Мама! - возмутилась я. Но не нашла в себе сил рассказать ей о том, что Потёмкин... и не знал о том самом "акте любви"... Точнее, не знал, что он был именно со мной.
- Ладно-ладно, - мама подняла вверх руки, показывая, что сдается и больше не будет говорить на эту, болезненную для меня тему. - Ну, а этот красавчик из "Сказки о любви" не звонил больше?
Красавчик, частенько мелькающий на экране телевизора, самим фактом этим доводил мою маму до блаженного экстаза. Арзамасов звонил. Почти каждый день. И даже приезжал, хоть я и запрещала. И не сказать, чтобы Олег мне не нравился... Он был приятен в общении, привлекателен и очень заботился о своей внешности, ухаживал красиво, но... Во-первых, он смотрел на Алёну странно... Как если бы перед ним находился не ребенок, а таракан - брезгливо, с плохо скрываемой нелюбовью. А во-вторых, не лежало мое сердце к нему! Ну, не лежало и всё тут!
...Я, конечно, именно сегодня могла бы и не ехать в тот замок, где должны будут проходить съёмки. Но помнила о правилах, которые неукоснительно соблюдались в команде Богдана - первый и последний вечер съёмок все обязательно проводили вместе. Команда должна увидеть и осознать друг друга... Или что там ещё у него были за идеи на этот счёт?
Но актёрские суеверия, конечно, были для меня всего лишь предлогом. Главную причину понять было легко - соскучилась до безумия, до дрожи увидеть его хотела. Дико боялась выдать свои чувства, но, как бабочка на огонь, всё равно летела к нему...
Места, в которых намечались съёмки, были просто потрясающими - красивейший замок стоял на холме, а с обеих сторон его окружала широкой полосой посадка. Сейчас, осенью, листья на деревьях горели таким буйством красок, что я не могла оторвать зачарованный взгляд от рощи, тянущейся на протяжении почти всего пути вдоль дороги.
Не сразу заметила, что водитель примерно так же, как я на природу и замок, любуется в зеркало заднего вида на меня саму. В наступление парень пошел уже в пункте назначения, когда, опередив меня, выскочил, чтобы открыть дверь машины.
- Красавица, дай телефончик! Может быть, сходим куда-нибудь вместе? - он говорил практически без акцента, и был достаточно приятен внешне. И, по сути, никаких предубеждений по поводу его национальности у меня не было - человек и человек, какая разница? Только разве я сейчас могла хоть о чём-то думать, кроме скорой встречи с Потёмкиным?
- Ну, я даже не знаю, - с ходу не получалось сочинить необидную и честную причину отказа.