- -
- 100%
- +
А-ай, крик между ребрами сжат,
И нам не встретиться...
В рай, не полетела душа.
Больше не светится.
Ад. Что же мы сделали шаг
В разные стороны.
Над мертвой любовью кружат
Черные вороны... (NЮ "Вороны")
Пятый час идет обсуждение рекламного слогана для ламината от «Август-групп». Литры кофе выпиты. Мир задымил весь офис, и теперь, когда он в очередной раз достает свою сигару, Француз, как сидящий ближе всех, замахивается на него куском ламината, принесенного заказчиком не иначе как для нашего вдохновения. Мир, недовольно скривившись, прячет сигару в широкий карман очередной своей рубахи а-ля брутальный русский мужик. Вздыхает и выдает:
- Идея такая: три мужика с косами. Такими ручным, старинными. Перепоясаны кушаками, в русских рубахах. Синхронно косят траву. Вместо травы – кусочки нашего ламината. В смысле, не нашего, - стреляет глазами в пол. - А от «Август-групп», естественно!
- Слоган: «Коси, коса, пока роса?» - скептически кривится Француз.
- Примитивный ты, Леон, как французская устрица! Слоган: «Большой урожай низких цен»! Ну! Урожай-косить-мужик... Улавливаешь гениальную мысль? Можно еще поиграть со словами «Август», «август-групп», «урожай в августе», - Мир быстро зарисовывает все сказанное на одном из своих неизменных белоснежных листов таким же неизменно остро заточенным простым карандашом.
- Где она? - глубокомысленно изрекает Леон.
- Кто "она"? - спрашиваю, не успев уловить его посыл.
- Связь между ламинатом и урожаем!
Никита, явно не услышав последние наши фразы, выдвигает свое (очередное бредовое) предложение:
- Давай, лучше не мужики, а девушки с косами? С косами, в смысле, на голове! На кустах смородины вместо ягод растут кусочки ламината… Они собирают в корзинки...
- Ой, бре-е-ед! – Француз стыдливо закрывает куском рекламируемого продукта лицо, рукой взъерошивает свои, уже давно растрепанные от тяжелого мыслительного процесса, волосы. – Ну, та-а-акого бреда я еще не слышал! Никитосу хоть куда-нибудь бы бабу приткнуть! Не может он без женщин! Слышь, Гордый? Может, хоть уборщицу возьмем? Ту, что тебе Мир на прошлой неделе сватал? Как ее там – бабу Валю? А то Никите без женского внимания грустно!
Да. У меня с некоторых пор пунктик. Никаких баб в агентстве! Даже секретарь - парень. Даже уборку делает знакомый старичок. Потому что бабы – подлые, нелогичные, жестокие. С ними невозможно договориться! С нею… точно было невозможно.
Как завороженный слежу за кончиком карандаша Мирослава, который быстро-быстро штрихует тени от изображаемых им косарей. Но не вижу рисунка. А вижу ЕЕ портрет. Тот самый, что Мир подарил нам в день свадьбы.
Пока все пили за праздничным столом, он рисовал Дани. И сумел передать не только ее потрясающую красоту, но и чувства... те, которые она тогда ко мне испытывала – взгляд полный обожания, восторга, нежности… Точнее те чувства, которые, как я считал, она ко мне испытывала. Она была тогда такой красивой, такой восхитительно утонченной… самой лучшей… И я был счастлив безумно, невозможно, как, никогда в своей жизни ни до, ни после...
Сердце болезненно и привычно сжимается. Блядь! Обещал же себе держать в руках эту невероятную тоску и не давать ей возможности вырваться наружу!
Сосредотачиваюсь на долбанном ламинате, силой воли давя в себе память о своей жене... И идея приходит в голову как всегда неожиданно.
-Если тебя бросила жена, смени пол... - изрекаю я многозначительно.
Краем глаза замечаю, как переглядываются, обмениваясь понимающими улыбками, Мир и Француз. И добавляю:
-А заодно окна, потолок и входную дверь!
-Это лишнее, - Никита записывает мой вариант и, похоже, не вникает в иронию остальных. - Нас не уполномочивали рекламить двери и окна!
-А реклама ЛГБТ вообще законом запрещена! - смеётся Мир.
-И где тут реклама ЛГБТ? - вызвериваюсь я.
-"Пол смени" - Ника вдруг осеняет многозначительность фразы.
-Ну, так-то неплохо, - соглашается Леон. - Единственное, я бы не стал картинку со страдающим по ушедшей жене мужиком клеить. Просто слова на темном фоне. И, конечно, ламинат на полу вокруг. Всё. Лаконично и стильно.
2 глава. Ненавижу и люблю
-Ни за что на свете! Ни за что! Я лучше уволюсь! Или как там эта процедура называется? Уйду из нашего бизнеса!
Бегаю по палате от окна к двери, цепляясь каблуками за кусок линолеума, оторвавшегося возле кровати Айнура, и рискуя, как и он, навернуться и сломать себе что-нибудь.
-Не уволишься, - морщась, бросает он.
-Тогда! Тогда я...
Что бы такого придумать? Что?
-Я с тобой разговаривать не буду! Знать тебя не хочу! Ты же знаешь, что я видеть его не могу! Ты знаешь, что он со мной сделал и все равно решил его нанять, именно с его агентством заключил договор! Ты - такой же предатель, как и он!
-Ну, во-первых, - меланхолично начинает он. - Ничего я не знаю. Ты ничего, кроме того, что Трофимов - предатель, никогда не говорила. Во-вторых, я же не думал, что сломаю руку! Ты бы и не узнала ничего! Я сам бы всё решил, без твоего участия! Мы оба с тобой знаем, что "Лаборатория рекламы" Трофимова - лучшая в своем сегменте! И нам сейчас, на нашем этапе, нужны именно они! Знаешь ли, не каждый день маленькие кофейни, типа нашей с тобой, открывают филиалы и становятся сетью! Ну, и они нам скидку сделают...
- Скидку? - свирепею я. - Значит, ты, как обычно, чисто в целях экономии, запросто предал и меня, и своего племянника?
- Вот давай не будем, а? - морщится Айнур. - Ты знаешь, что именно я думаю по поводу Эмиля! Ты не имеешь права скрывать его от отца! Да элементарно! Одна случайная встреча - и Гордей сразу поймет, чей он сын! Вы же в одном городе живете!
- Но пока даже я с ним ни разу не встретилась! За три года ни разу! А потом, когда в Новгороде филиал откроем, как собирались, я туда уеду с мамой и Эми!
- Нам пока с этим филиалом разобраться нужно...
Это точно.
- Мне кажется, нам нужно немного отложить открытие! - жалобно говорю ему, присаживаясь на кровать рядом. - Я одна не потяну! Ты - мастер, ты - главный, я - просто помощница, исполнитель! Там еще конь не валялся - персонал не отобран, меню толком не составлено, ремонт не доделан! Там кредит в процессе оформления! И еще реклама! Нет-нет-нет! Я не могу! Я не хочу...
- Дани! Еще вчера всё это тебе даже нравилось! И ты была готова горы свернуть! - Айнур взмахивает гипсом, кривится от боли и, прошипев сквозь стиснутые зубы пару ругательств, продолжает. - Ну, хочешь, я договорюсь, чтобы с тобой работал кто-то другой из команды, не Гордый?
Хочу-хочу-хочу! Но это невозможно совершенно. Я знаю весь уклад их агентства - именно там я с бывшим мужем познакомилась, именно там начиналась моя карьера... Они всегда принимают решения вчетвером, придумывают вчетвером. Гордей все равно узнает, кто заказчик. И сделает все, чтобы помучить меня побольше!
Останавливаюсь у окна. Смотрю невидящими глазами на то, как ветер гнет тонкие, едва тронутые зеленью, ветви берез в парке через дорогу, как несет по небу тяжелые темные тучи. Жанна, моя подруга, секретарь Айнура, часто говорит, что время лечит. Но вот не лечит оно нифига! Меня во всяком случае не лечит абсолютно. Мне все также больно.
Прислоняюсь лбом к оконному стеклу. Оно холодное. Лоб горячий. Простудилась я, что ли? Или это меня от воспоминаний так трясет?
Гордей... Как же мне тебя не хватает.
Ненавижу тебя!
Скучаю.
Презираю!
Люблю.
Видеть не желаю!
Но забыть, забыть не могу!
Как забудешь, если я ушла от тебя не с пустыми руками? И по вечерам кто-то очень на тебя похожий каждым движением, каждым взглядом, взмахом длинных ресниц... о тебе...
На мгновение зажмуриваюсь. И в памяти возникает так ясно, как будто это вчера случилось:
... - Трофимова! Как звучит здорово! Не то, что какая-то там Рахимджанова! Конечно, она возьмет фамилию своего мужа! Слушай, Айнур, я не знаю, какие там порядки у вас на Родине, но у нас давно заведено - как мужчина скажет, так женщина и сделает! И, вообще...
Комкаю альбомный лист с неудавшимся рисунком и со своего кресла метко запускаю его Гордею в плечо. Удивленно оборачивается. Озадаченно ерошит модную стрижку, прикрывая ладонью телефон.
- Че за бунт на корабле? Видишь, я свидетеля уговариваю!
- Я еще не дала согласия на смену фамилии! И отцу обещала, что оставлю свою! И разве брат невесты может быть свидетелем на свадьбе?
- Айнур, я перезвоню. Во сколько? Да минут через пять перезвоню. Мне тут надо... Надо кое-что в общем.
Бросает телефон в кресло. А через пару секунд бросает на стоящий рядом диван меня. Придавливает собой так, что мне вроде бы и не тяжело, но в то же время пошевелиться невозможно совершенно. Рука каким-то непостижимым образом оказывает под бюстгальтером и накрывает грудь. Сосок чувствительно утыкается в горячую ладонь.
Кусает за нижнюю губу. За подбородок. За шею. За кромку уха.
- Ай-я-яй! - пищу, пытаясь вывернуться.
- Ты моя? Отвечай немедленно! - рука, пощипав сосок, пощекотав ребра, вырывая из меня судорожный смех и заставляя брыкаться из всех сил, легко проникает под резинку домашних лосин и нащупывает перешеек трусиков.
- Нет-нет-нет! - тело само, непроизвольно выгибается навстречу этим наглым рукам. И я скорее именно его уговариваю, чем Гордого.
- Не-е-ет? Не моя?
- Твоя-твоя-твоя! Чья же еще? Конечно, тво-о-оя! - подушечки начинают мягко массировать самые чувствительные точки.
Убрав руку, через одежду толкается внушительной выпуклостью, шатром приподнимающей тонкую ткань спортивных домашних штанов мне между ног. И я дрожу. Глаза закатываются.
И очень скоро я забываю о том, что он там мне хотел доказать, о чем мы спорили. Только Гордей не забывает.
Он хорошо меня чувствует. Он знает, как именно я люблю. От чего улетаю. Нежный долгий секс. Его жаркий шёпот. Особенно когда на ухо произносит, что любит... И потом, когда я подхожу к пику - сильные мощные даже толчки...
И специально замедляется во мне, когда я буквально повисаю на самом пике.
Извиваюсь под ним, мало понимая, где я и что он от меня хочет...
-Ты моя?
-О-о!
Пара быстрых толчков, мучительный стон мне в ухо.
-Словами, Дани! Ты моя?
-Да-а-а...
Ногтями впиваюсь в его ягодицы, подстраиваясь под толчки, пытаясь заставить его ускориться.
-Выйдешь за меня замуж? - хрипит, чувствительно кусая за шею.
Тут я даже не сомневаюсь:
-Да-а-а...
И тут же, без передышки:
-Возьмёшь мою фамилию? - и снова останавливается, едва покачиваясь во мне.
И я в порыве чувств, с затуманенным страстью мозгом тяну его на себя, тянусь к губам, извиваюсь...
-Только после "да-а-а"! - сдавленно смеётся он.
И я сдаюсь...
- Да-да-да...
... -Смотри! Ты пообещала...
История об Айнуре https://litnet.com/ru/reader/vorobyshek-dlya-bossa-b450758?c=5173522 "Воробышек для босса"
Дорогие друзья, заранее предупреждаю о том, что героиня может показаться несколько инфантильной, изнеженной барышней. Но так уж получается, что все мы разные, она вот такая. Тем не менее события, которые в книге будут происходить изменят ее, и в итоге, в конце, это будет уже совсем другая Дани. Что еще? В книге присутствует обсценная лексика и сцены 18+, впрочем, как и всегда в моих историях)
И, конечно, подписывайтесь на мой телеграм-канал - ссылка во вкладке "Обо мне". Там можно увидеть визуалы героев, ну, и пообщаться со мной поближе!
3 глава. Новый заказ
Опасно лавируя, кручусь по переполненной стоянке возле здания, в котором располагается наш офис. Обычно с утра места не найти, а после обеда потихоньку начинает освобождаться - посетители местных магазинов, сделав покупки, разъезжаются по домам. Но сегодня в конце рабочего дня не приткнуться.
Телефон пиликает очередным входящим. Кошусь на него, думая, что это снова Француз - команда заждалась меня. Там, вроде бы, очень удачный мозговой штурм у них был сегодня. Без меня. Так бывает редко. Но теперь бывает...
Звонит Айнур Рахимджанов. Айнур?
С Айнуром, братом моей бывшей жены, когда-то мы были очень дружны. Именно он меня с ней и познакомил. Но потом, когда Дани ушла, оставив ту несуразную записку, и я, естественно, пытаясь разобраться в ситуации, приехал к нему, Айнур даже разговаривать не стал. Так я одновременно потерял и друга, и любимую женщину...
Сердце сжимается, как будто это мне не мужик звонит, а ОНА сама!
Сначала от неожиданности и близости к ней сжимается. А потом от осознания - просто так бы он звонить не стал. Мой бывший друг ясно дал понять, когда я пытался выяснить, почему она меня бросила, что он на стороне сестры, хоть и не знает причины. Такой же предатель, как она.
Не взять? Но вдруг... Вдруг с ней что-то?
Останавливаюсь посередине парковки, наглухо перекрывая проезд. Хватаю телефон.
-Да!
От ужаса, что с ней беда, сердце в груди лупит отбойным молотком! Только не это! Да, я желал ей зла! И ненавидел её. Особенно в первые месяцы, когда подыхал от тоски. Но ведь это же было в сердцах, не по-настоящему! Нет! Да я что угодно отдам, только чтобы она была жива!
Сзади сигналят. Врубаю аварийку. Я физически сейчас не могу ехать.
-Здравствуй, Гордей.
-Приветствую тебя, Айнур.
-Уделишь мне несколько минут?
-Да.
Пытаюсь по голосу понять заранее, с чем он звонит мне. Чтобы его слова о ней, когда они все-таки прозвучат, не шокировали слишком сильно. Но голос кажется спокойным.
-У меня новый бизнес, - чётко и по делу начинает он.
И я выдыхаю. Это странно, да. Но меня окатывает таким ощущением радости, словно мне сейчас не про бизнес сказали, а... о моём выигрыше в лотерею, или там о том, что кредит одобрили. Нарочно не позволяю себе думать, что подобную радость я, скорее всего, смог бы испытать только от встречи с ней. И снова вру себе... Разве я бы обрадовался, появись сейчас Дани перед моими глазами? Я бы разозлился, да что там! Я бы в ярость впал! Психовал, выходил из себя, устроил бы разборки... И неважно, что прошло три года с того дня, как мы виделись в последний раз.
-Помнишь, я кафе открыл три года назад?
Как не помнить, мы там свадьбу гуляли... Блядь. Какого хера ты мне звонишь, брат?
-Так вот. Теперь я открываю ещё одно. Почти в самом центре. Плюс планирую в Новгороде следующее замутить уже в следующем году. В общем, дело пошло. Но новое кафе требует другого концепта. Понимаешь? Это будет "Шоколадница"...
Сглатываю болезненный комок в горле. Это Её мечта. Кафе-кондитерская. Герани в горшочках на окнах. Яркие леденцы на стенах нарисованы. Какого хрена я помню даже тот факт, что она хотела стены фисташкового цвета? И занавески в жёлтый горох...
-Я понял.
-Гордей, я хочу, чтобы рекламу сделал ты.
На несколько долгих секунд просто немею от такой наглости!
-Почему? - выдыхаю хрипло.
Три года назад ваша семья выбросила меня из своего состава, как ненужную вещь. Вы даже ничего объяснять не стали! Я, как пёс подзаборный, караулил твою сестрицу у дома, а твои парни не давали даже приблизиться к ней! А теперь я зачем-то снова понадобился тебе!
-Потому что лучше тебя никто не сделает. Бизнес... брат. Я заплачу, сколько скажешь. Плюс достойную премию гарантирую.
Ублюдок.
И мне дико хочется отказаться. Просто послать его и представить, что этот разговор мне почудился!
Но вот хрен вам! Тогда Айнур легко поймёт, что я её до сих пор... Что я обижен, что мне до сих пор больно.
Это только бизнес. Ничего личного.
- Насколько срочный заказ? - интересуюсь деловито.
- Очень срочный.
-Ценник на мою рекламу значительно подрос за последние три года. За срочность отдельная доплата.
-Я в курсе. Я звонил Французу. Он сказал примерно то же самое.
А вот мне он, скотина, ничего не сказал...
-Но, думаю, я потяну твой ценник. Ну, так что? Возьмешься?
А мне хочется вопросом на его вопрос сказать: "За что она со мной так поступила?" Неужели нельзя было объяснить? Неужели нельзя было поговорить по-человечески? Она же просто сбежала от меня! Она же просто тряпки собрала и свалила, пока я был на работе. А ночью перед этим мы вполне себе мирно и со смаком трахались, и ей было со мной очень хорошо...
До сегодняшнего дня я был уверен, что мне полегчало. Но, оказалось, что нет. Совсем нет.
И правильно было бы все-таки отказаться, сославшись на занятость, но я, вопреки здравому смыслу, отвечаю:
-Возьмусь.
-Я рад. Спасибо, брат.
И это его "брат" звучит гораздо увереннее, чем в предыдущий раз. Уверенно и оскорбительно. Потому что ты, Айнур, мне больше не брат.
-С Французом договорись о встрече, - бросаю в трубку и отключаюсь.
Сижу, гипнотизируя взглядом табличку, запрещающую курить на парковке. Пытаюсь осознать, что это было, вообще. Пока в стекло не начинает кто-то стучать.
Автоматически нажимаю на стеклоподъёмник.
-Ты долго ещё будешь дорогу перегораживать, придурок? - чувак в жёлтой бейсболке презрительно заглядывает в салон.
Нажимаю стеклоподъёмник снова, теперь уже поднимая стекло. Завожу машину.
Замечаю, как очень вовремя в соседнем ряду начинает выезжать чёрная "Лада Гранта", освобождая для меня место.
Телефон звонит снова. Теперь уже точно Леон.
Ладно. Посмотрим, что за партию разыгрывает мой бывший друг. И какая роль в этой партии отведена моей бывшей жене. Ну, точнее, как бывшей... Развестись она со мной так и не удосужилась. Жене.
4 глава. Дети, машины и прочие неприятности
-Сынок, прошу тебя, объясни! Зачем ты сделал это?
Потешно склонив голову к правому плечу, следит взглядом за собственной ногой, увлечённо шоркающей по полу. Ну, Карлсон один в один! Пропеллера только не хватает. Хотя иногда мне кажется, что он где-то все-таки есть...
Молчит. Надеется, наверное, что я устану ругать его, и ситуация сама собой сойдёт на нет.
-Отвечай, иначе я тебя накажу!
В свои два и восемь Эмиль вполне прилично разговаривает.
-Я хотел класиво!
-Ты испортил штору!
Тыкаю ножницами в ту часть занавески, на которой вырезаны аккуратные кружочки. Штук сто аккуратных кружочков.
-Класиво! - недовольно хмурится он.
-Но так нельзя, понимаешь?
Кивает. Понимает. Наверное.
-Ты будешь еще так делать?
Отрицательно качает головой.
-Я очень надеюсь, что ты больше НИ-КОГ-ДА не будешь брать ножницы без разрешения и резать шторы! Я очень рада, что ты понял, что так нельзя! Но наказание всё равно будет! Мультики сегодня перед сном отменяются!
Личико кривится, но он не плачет. Он очень редко плачет.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не начать его сразу жалеть. А хочется - прижать к себе, расцеловать щечки... Но нельзя же сразу сдавать позиции! Ребенок должен понимать, что им недовольны! Но сын таким взглядом просительным на меня посматривает, что невольно смягчаюсь.
- Ладно, хулиган, расскажи, как ты смог так ровно вырезать?
Кружочки примерно одного размера усеивают всю нижнюю часть шторы.
- Плосто.
Подходит, сматывает гульку из шторы и... сверху пальцами второй руки делает "вжик"! Да уж проще не бывает.
Прячу ножницы в самый дальний шкафчик на кухне - от греха. Пока готовлю нам ужин, приходит ко мне на кухню с игрушечным псом-далматинцем. Усаживает животинку в угол у холодильника, комментирует:
- Лекс, ты лезал? Ле-е-езал! Будешь тепель наказан на веки вечные...
"На веки вечные" - любимое выражение моей мамы. Как быстро дети перенимают...
"Ну, нет! - смеюсь про себя. - На веки вечные это слишком долго!"
Бросаю в суп самодельные фрикадельки, пока на сковородке пассируется морковка. Думаю о разговоре с братом. Но ухо привычно "ловит" всё, что, играя, произносит сын.
- ...Пойдешь с бабулей к Зине. Будесь сидеть тихо-тихо. Пока мамочка плидет... - с трудом разбираю в его детском лепете.
В смысле? Что опять?
Наша с Айнуром мать пьет. Нет, она не пьет все время, но периодически это случается. Это началось после гибели отца. Отец - азербайджанец, мать - русская. Они очень любили друг друга. Когда его не стало, она стала понемногу выпивать. С Зинкой, подругой из соседнего подъезда. Бросала. Потом могла на неделю, а то и месяц уйти в запой. Последний раз это случилось еще до рождения Эмиля, и мне казалось, что с появлением внука, мама нашла любимое занятие, что ей теперь просто незачем так убивать себя, что она - любящая бабушка, что ей хорошо...
И ведь обращала внимание, что она в последние дни отказывается ночевать с нами, а по вечерам уезжает к Айнуру, якобы приготовить-убраться у брата.
И вид ее помятый по утрам... Но ведь мне казалось, что она просто устает. Да и особо некогда было приглядываться!
Да, если честно, я толком с ней и не разговаривала - вечно опаздывала, вечно куда-то спешила!
- Сынок, ты у соседки бабушки Зины был?
- Да-а-а! И Лекс был! - показывает пальчиком на игрушечного далматинца.
Сжимаю виски пальцами обеих рук! Ну, вот только этого в сегодняшний жуткий день мне не хватало!
- Так, Эми, собираемся, пойдем бабушку вызволять!
Мы с Эми много читаем. Ну, в смысле я читаю ему, но и он уже некоторые буквы знает. Он развит не по годам, поэтому я не удивляюсь, когда он, обрадованный, спрашивает:
- Спасать у Зинки?
- Можно и так сказать...
Лучше бы, конечно, тебе этого не видеть... Но раз уж она тебя все равно туда с собой водит...
.... Утро явно не задалось. (Или это вся моя жизнь не задалась?)
-Жанна, да! Да! Я опаздываю! Ну, прости! Ну, так получилось! Ну, Жанна! Я уже почти на месте! - рулю одной рукой, второй придерживаю телефон. Сзади Эмиль в детском кресле громко поёт какую-то неопознаваемую песню, постукивая для ритма игрушечным телефоном по стеклу.
Айнур в больнице. Мать пришлось запереть в квартире, чтобы снова не ушла. Ребенка с собой на работу взяла.
Нет! Надо сына в детский сад устраивать, иначе вот что теперь мне с ним делать!!
- Эми, сынок, пожалуйста, потише! Мне не слышно тетю Жанну!
На мгновение оборачиваюсь к нему. Жанна что-то доказывает в трубку. Справа подрезает какой-то мерзавец на низкой спортивной тачке. Я в ужасе шугаюсь, естественно, дергаясь влево, и врезаюсь в бампер припаркованной почти у самой "Шоколадницы" машины.
- Авалия! - радостно вопит Эмиль, лупя телефоном по подголовнику моего кресла.
Сижу в шоке, судорожно соображая, что теперь делать.
Покоцанная машина вопит сигнализацией. Такое чувство, что все мужики в округе сбежались сюда, чтобы поглазеть на меня, то есть, конечно, не на меня, а на "обезьяну за рулем".
На крыльце "Шоколадницы" появляется Жанна. И она не одна.
Утро не просто не задалось. Это не утро. Это - катастрофа!
Рядом с ней стоит Трофимов!
Что делать? А-а-а-а! Айнур же не говорил, что он так быстро придет! Айнур же обещал, что договорится с Леоном или Миром! Не-е-е-т!
Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он увидел Эмиля! Господи!
Поднимаю глаза в потолок салона и, зажмурившись, умоляю:
"Пожалуйста! Помоги! Сделай так, чтобы это была не его машина!"