Любовь на руинах

4. Зоя.

На нас напали. Иначе почему этот чужак стоит в моей комнате с оружием наперевес и совершенно не обращает внимание на вой сирены? Не факт, что если я выстрелю, смогу убить его сразу - вон какие металлические пластины у него на груди, точно бронежилет!

Думай, Зоя, думай! И я навела пистолет на, как мне показалось, самое уязвимое в его костюме (и теле - все мужики одинаковы) место.

- Шаг назад, иначе отстрелю яйца!

Он иронично поднял черную, красиво изогнутую, как у девушки, бровь.

- Скорее член. Если будешь целиться именно туда.

- По хрен. Все отстрелю.

- Слушай, Рыжая, я сейчас был у Слепого... - я не дала ему договорить. Я подумала, что он убил Женьку. Что моего друга, человека, который стал моей семьёй, моим братом, всем миром для меня, больше нет в живых, и бросилась на него с криком, размахивая пистолетом, как ножом. Не знаю, почему не выстрелила. Лупила его по плечам, по стальной, в буквальном смысле, груди. И даже, кажется, по лицу.

- Сволочь! Что ты сделал с ним? Убью тебя!

Я находилась в такой дикой ярости, что пришла в себя только тогда, когда оказалась прижатой к стене его телом. Странно, но он не убил меня. Более того, он даже не попытался сделать мне больно. И уж совсем странно то, что он аккуратно прижал мои руки к телу, как если бы не хотел причинить мне вред. Но это же - враг! Не понимаю! А потом этот мужлан наклонился и неожиданно спокойно прошептал мне на ухо, будто бы любовник своей подружке:

- Успокойся, рыжая фурия, я ничего не сделал твоему мужику. Он - жив и, наверное, здоров еще. Но на вас кто-то напал. И это не я. Мы договорились со Слепым, что ты прооперируешь моего... человека. Я за это окажу ему услугу. Все. Он разрешил.

Врет? Или, все же, говорит правду? Зайти так далеко в убежище, не убив никого из наших и не встретив сопротивления, невозможно! А от него не пахло горелым порохом - значит, не стрелял в ближайшее время.

Трудно было думать одновременно о двух диаметрально противоположных вещах - о том, что он говорит, и параллельно, о том, что он неожиданно приятно пахнет. Не так, как "пахнут" практически все мужики, и почти все женщины, которые когда-либо за последние годы подходили ко мне настолько близко, чтобы я могла ощутить их "аромат", обычно состоящий из нот пота, давно немытого тела, мочи и других всевозможных выделений. Он пах, конечно, не фиалками, как когда-то в другой жизни говорила моя подружка по институту Инночка, но приятным мужским запахом - чистой кожи, оружейной смазки, каких-то трав и чего-то неуловимо знакомого, что пока я не могла определить. Я невольно потянулась, чтобы проверить правильность моих ощущений и на секунду коснулась носом его шеи.

Он дернулся, как если бы я отвесила ему пощечину. Отодвинулся немного и заглянул в мои глаза с расстояния в несколько сантиметров. Я сразу же принялась разглядывать лицо. И была просто-таки разочарована тем, что вижу перед собой. Да он же... он же красавчик! Просто лицо сильно испачкано - сразу не разглядеть!

Он тоже рассматривал меня. С интересом.

- Так что, доктор, поможешь моему пацану?

У него ранен ребенок? О, ну, дети - это моя боль и слабость. Тут я не могу отказать.

- Где он?

- В твоей операционной.

- Отпусти. Я иду смотреть его.

- Только без глупостей.

- Что ты! Я на такое не способна.

Я шагала по коридору к операционной, вновь натянув шапку и спрятав под нее волосы.

- Расскажи мне пока идём, что с ним произошло и как его зовут.

- Саша. Александр. Пуля попала в живот. Наш медик достал пулю, но она повредила внутренние органы. У нас нет хирурга и операционной.

- Это твой сын?

- Зачем тебе это знать?

- Скорее всего нужно будет ему кровь переливать. У близких родственников вероятность больше, что группа совпадет.

- Нет. Не сын. Не родственник даже.

И уже у двери я не удержалась и спросила лично для себя, просто из любопытства:

- Как тебя зовут?

Он удивленно посмотрел на меня, вновь подняв свою красивую бровь, но ерничать не стал, просто ответил:

- Ярослав.

... Мальчик был тяжёлый. Без сознания. Быстро осмотрела. Сделала анализ на определение группы крови. Ну, тут мне повезло. Вторая положительная - одна из самых распространенных. У Пашки такая, например.

Мой медбрат уже был на посту.

- Пашка, молодец ты мой! Давай готовим его - наркоз и капельницу. И кровь ему твою переливать будем - у него тоже вторая.

Пашка с готовностью кивнул и заметался по нашей операционной. Конечно, мы старались содержать ее в чистоте. Хотя до стерильности было далеко.

Ярослав остался в комнатке рядом с операционной, откуда через окно было видно все, что здесь, у меня, происходит.

И когда я делала свое дело, знакомое и нужное, не сразу смогла сосредоточиться на работе. Почему-то мне все время казалось, что он внимательно разглядывает меня, следит за каждым движением. Я гнала эту глупую мысль, но она возвращалась снова - мне казалось, что следит он за мной не только лишь потому, что переживает за мальчишку.

5. Ярослав.

Она ничего не сказала при осмотре, но я столько ранений видел за свою жизнь, столько смертей, что понял и без слов - Сашка плох. И это неудивительно - крови потерял много и времени с момента ранения прошло немало.

Думал, что она меня выгонит, чтобы не глазел, но Рыжая указала на стул в соседнем помещении, которое связывало с операционной стеклянное окошко. Видимо, здесь когда-то делались показательные операции для студентов - медиков.

Через стекло, не идеально чистое, но и не кошмарно грязное, как все в их убежище, за пределами этой операционной, были видны все ее движения, все действия.

Я следил и сходил с ума от мысли, что мой мальчик может сейчас умереть.

.... - А когда твои мама с папой ходили на работу ты с кем был?

- Меня водили в детский сад.

- А что такое детский сад?

- Это такой большой дом, куда своих детей на время приводили родители. Там за ними присматривали воспитатели. Дети играли, кушали, спали. А вечером их забирали домой.

- И сколько там детей было?

- Ну, в моей группе - много, человек двадцать, наверное.

Санька удивленно округлил голубые глазенки.

- Это как у нас, здесь?

Ну, как тут объяснишь пятилетнему мальчишке, что когда-то детей в одном месте, в одной комнате, могло быть гораздо больше, чем шесть...

Их, маленьких, вообще, немного выжило. Видимо, детскому организму нужна гораздо меньшая доза радиации, чтобы умереть. И условия дальнейшей жизни - грязь, холод, голод, болезни, человеческая жестокость, в конце концов, сильно способствовали сокращению детского населения нашей планеты. Ну и конечно, мало кто хотел, да и в принципе, мог, рожать.

Как быстро люди превратились в животных, озабоченных только одной целью - выжить! Сколько мне приходилось встречать таких, которые готовы были убить любого за банку консервов! Первые годы после катастрофы процветали насилие, мародерство, убийства без причины.

Мне повезло тогда встретить Антона. Человека, у которого была цель. Человека с принципами и идеалами, и самое главное, с честью и совестью. Да, в нашей группе состоят люди разные. Есть среди них и неидеальные, те, кому приходилось немало плохого совершить. Но каждый, попадавший к нам, должен был уяснить четко следующее: подлости, неоправданной жестокости, лживости и предательства у нас не терпят. Но зато - немало дают своим соплеменникам: защиту, пищу, воду, примитивное лечение и заботу.

Интересно, а как здесь, в группе Слепого все устроено? Вот эта Рыжая, она кто главарю? Судя по ее реакции, когда решила, что я его убил, его женщина. Вот зачем, спрашивается, слепому такая красивая баба? Он-то все равно ничего не видит - любая бы сошла!

Мысли плавно скользнули в сторону женского пола. Классифицировать женщин до катастрофы я бы не рискнул - слишком много пришлось бы выделять категорий. Но сейчас, на мой взгляд, они твердо делились на две четко очерченные группы:

Те, кто научился быть ценной, как человек. Например, выращивать в специальных клетях с землёй овощи и ухаживать за ними. Те из женщин, которые готовили пищу, шили одежду. Короче, представляли из себя что-либо сами по себе. У некоторых из них были мужчины. Причем, обычно они жили вместе и строили отношения на равных. Такие бабы были в цене. Их было немного.

Ну, и вторая категория - те, кто без мужика-покровителя не были способны ни на что. Эти хорошо умели только одно - продавать свое тело. И таких баб, которые пошли по этому простому и необременительному пути, так уж сложилось, было гораздо больше. В современном обществе, они переходили из рук в руки, затаскивались, и в конце концов, как старая ненужная вещь выбрасывались прочь.

Но тут, в конкретном случае, по отношению к этой женщине, я впал в ступор. Я не мог определиться, куда ее отнести. Тут, два в одном! И покровитель у бабы серьёзный, и сама редчайший в нашем городе спец - хирург! Не медсестра какая-нибудь! Противный внутренний голос добавил: "И красивая! Вон как ты на ее руки смотришь!" И правда, руки Рыжей притягивали взгляд - быстро, четко, без лишних движений, спокойно делала эта женщина свое дело.

И я невольно восхищался ею. Особенно, когда, выйдя из операционной часа через три, она устало села на стоящий рядом со мной стул.

- Гарантий дать не могу. Но что могла - сделала. Больше в наших условиях - нереально.

- Жить будет?

Пожала плечами.

- Я тебе не Бог, откуда мне знать. Но шансы есть. Вот придет в себя, увидим.

Ну, это уже немало! Я рад был и таким прогнозам. Обратил внимание, снимая окровавленные перчатки и не выбрасывая, а складывая их в металлический бикс, она посматривает в мою сторону, как будто чего-то ждет. Ах, ну да! Подчинившись внезапному порыву, сделал шаг навстречу и положил руку на ее запястье. Она почему-то вздрогнула, испуганно вскинув глаза. Я, отбросив неуместное желание погладить теплую гладкую кожу, сказал:

- Спасибо! Спасибо тебе большое! Я - твой должник!

Она улыбнулась. Осторожно вытащила свою руку из захвата моих пальцев и шагнула назад.

- Уверена, что размер долга Слепой тебе уже озвучил.

- Да, что-то типа того: "Сходи туда - не знаю куда. Принеси то - не знаю, что"!

- Он мастер загадывать загадки!

А сказала-то как! С восхищением! Вот так и должна женщина о своем мужчине отзываться и никак иначе!

- Я так понимаю, что забрать Саньку сейчас не получится?

- Ни в коем случае. Несколько дней будет здесь. Слушай, а что там с тревогой? Я совсем забыла, когда оперировала.

- Да, как мы сюда вошли, так все и стихло. Мальчишка, который кровь переливал и помогал тебе, недавно возвращался, сказал, что все в порядке - все проблемы улажены. О большем я не расспрашивал.

Она кивнула.

- Ну, что пошли к Слепому. К Саше я пришлю своего помощника - будет сидеть и наблюдать.

Я задумался. Все-таки мы по разные стороны баррикад. Вдруг ее пацан моему мальчику чем-нибудь навредить захочет? Было бы лучше к нему Петровича приставить - да он еще и медик к тому же! Но она, похоже, поняла причину моих сомнений.

- Лекарство у нас - на вес золота. Особенно то, что в качестве наркоза используется. Если уж оно на кого-то потрачено, значит, этот человек важен для нас. Никто его не тронет здесь. И мой Пашка свое дело знает - я его учу.

Она шагала вперед, а я - следом, с удивлением посматривая на ее задницу - как-то с этого ракурса не успел рассмотреть! А надо сказать, смотреть было на что! Мужского покроя брюки явно были ей маловаты - туго облегали ягодицы. У нас в таком виде ходить было бы опасно для многих - если уж не трахнуть где-нибудь за углом (что, хоть и каралось, но тоже было возможно), то зажать и облапать, при отсутствии защитника, как пить дать могли.

А тут... ну, просто... красивая, в общем баба у Слепого. И не хрен на нее пялиться, иначе вечером придется Наташку звать! К ее услугам я прибегал иногда, с вполне себе прагматичной целью - снять сексуальное напряжение. С тех самых пор, когда Людмила, с которой жил несколько лет, ушла к другому.

Из задумчивости вывел насмешливый голос Рыжей:

- Задницу не видел, что ли? Дырку в штанах прожжешь!

6. Рыжая.

- Зачетная у тебя задница. Врать не буду - смотрел! Но ты тоже хороша - штаны посвободнее одеть не могла?

Ни фига себе! Ну и наглость! А ведь десять минут назад, когда этот пошляк руку мою своими пальцами сильными, грубыми, ласково так, нежно сжал, я чуть слюной не изошла! Таким он классным казался!

- Я, вообще-то, у себя дома - что хочу, то и надеваю.

- А ну-ну! Это твое дело, конечно. Но я на месте Слепого своей бабе не позволил бы так ходить.

Что? Это он сейчас о чем? Причем здесь Женька? И кто его баба? Я, что ли?

- Но ТЫ-то не на его месте. Так своей бабе указания и давай.

И пусть считает, что я с Женькой... так многие думают. Даже наши и то подозревают, что я со Слепым иногда ночи провожу. Он, конечно, мне нравился, потому что такие мужчины, как Женька не нравиться просто не могут. Но дальше взаимной симпатии дело не зашло. Мне иногда даже казалось, что, кроме как, о своей цели, наш предводитель ни о чем больше думать не способен. Раньше, до ранения, когда он мог видеть, когда на красивом лице горели синие, как небо в солнечный день, глаза, возле него всегда крутились бабы. Да и сейчас многие бы согласились... Но давно уже Слепой никого, кроме меня, к себе не подпускал.

Возле комнаты Слепого маячила длинная худощавая фигура. Явился! Два месяца не было. Я думала, что все, прибили уже где-нибудь мудака этого. Но нет! Живее всех живых, только грязный, как свинья. Впрочем, он такой всегда, даже когда подолгу у нас ошивается.

- О, Зоечка, лисичка моя рыжая! - запел, облизывая свои тонкие обветренные губы, глазенками глубоко посаженными обвел с ног до головы. - Как я по тебе скучал! А ты ждала меня, моя хорошая? Я тут тебе подарочек привез. Я зайду к тебе вечером, меня тут немного ранили. Полечишь?

Блядь! Как же неприятно! Да еще при этом ловеласе самоуверенном. Не удержалась, посмотрела на Ярослава. Снова бровь свою поднял и смотрит на меня пренебрежительно так. Словно я - последняя подстилка во всем Питере. Типа, а я что говорил - штаны свои надела специально, чтобы вот такие "герои" внимание обращали. Вон даже улыбается уголком губ... Красиво улыбается, между прочим, сволочь такая!

- Значит так, Валера. Еще раз со мной в подобном тоне заговоришь и я так тебя полечу, что мало не покажется. А подарочек свой можешь смело засунуть себе в жопу.

Победоносно посмотрев на ошалевшего красавчика, я первой открыла дверь и шагнула в комнату Жени.

Всегда плотно закупоренное окно, сегодня было открыто. Слепой стоял возле него, упершись обеими руками в подоконник. Он даже не обернулся. Я молча вошла и он сразу спросил:

- Рыжик, как прошла операция?

Слышал наши голоса из-за двери? Или, как всегда, знал, видел каким-то своим внутренним зрением?

- Нормально прошла. Но мальчишка плох - поздновато к нам привезли. Да и крови много потерял. И Женя..., - понизила голос почти до шепота и шагнула ближе, чтобы эти двое, которые вошли и маячили за моей спиной, не поняли о чем речь. - у нас все уже на исходе. Еще одна, максимум две, вот такие операции - и все. Нечем будет даже царапину обработать!

- Знаю, Зоя, все помню. Но ты присаживайся, у нас будет долгий разговор, - он, наконец, повернулся и поднял невидящие глаза на Странника, так у нас звали придурка Валеру.

Валера при этом не дышал даже, как мне казалось. Но улыбался.

- Здравствуй, Странник! - Слепой раскинул в стороны руки, давая понять, что готов обнять Валеру. Тот, рассмеявшись, шагнул навстречу.

- Вот как ты это делаешь? Ну, ведь знаю, что не видишь ничего, а всегда узнаешь? По запаху, что ли?

- Ну-у, по запаху сейчас тебя запросто можно за километр учуять! Чувствую я, чувствую! - и ведь не врал, по-моему... - Более того, я знал, что ты именно сегодня появишься.

Странник недоверчиво качал головой. Я изподтишка посматривала на Ярослава. Он пытался казаться невозмутимым, но явно был заинтересован тем, что слышит сейчас. Чувствовал он себя в чужом месте совершенно свободно. Прошел, прислонил автомат к стене, а сам сел на табурет, стоящий рядом. И дреды на его голове почему-то не казались мне чем-то грязным и мерзким... И глаза... какие у него глаза красивые! А ресницы, на кончиках светлые, а у корней - черные. Так и кажется, что подводкой глаза обведены. Хоть бы свалил уже быстрее отсюда, иначе... Не успела додумать, чем мне грозит долгое общение с этим мужиком, как Женька оборвал мои странные мысли:

- Зоя, у тебя времени - до утра. Собери все необходимое в дорогу. Путь займет не меньше двух недель. Поедете на машине Яра. Вас будет шестеро. Учти, что обратно вы будете везти человека больного. То есть возьми с собой лекарства.

- Что-о? - эта новость была полной неожиданностью для меня. - Куда нужно ехать? Зачем?

Вообще-то, больше всего мне хотелось спросить, почему Я должна ехать с НИМ? Ни за что! Но об этом - только наедине!

- Ехать нужно в Москву. Там вы заберете одного человека и привезете сюда. Живым. Во что бы то ни стало. Ты поедешь потому, что человек этот не совсем здоров. Конкретно, что за болезнь, я не могу сказать, припадки какие-то его бьют. Дорога спокойной не будет, а без сопровождающего он может ее не перенести. Ну и, там, у человека этого, назовем его Пророком, ты сможешь свои запасы пополнить. У него целая аптека.

Посчитав, что мне сказано достаточно, и вопросов я больше к нему не имею, Слепой повернулся к Ярославу.

- Ярослав, ты понял уже, в чем твоя роль?

Тот пожал плечами.

- Съездить в Москву и привезти сюда Пророка. Я могу взять с собой своих людей?

- Я пошлю с тобой Зою и Странника, он знает дорогу и знаком с Пророком. Остальные - твои.

- Трое, я так понимаю?

Я не удержалась.

- Почему трое? Женя, давай из своих кого-нибудь отправишь?

Спросила у Слепого, но ответил Ярослав:

- Трое потому, что больше просто в машину не влезут - максимум семь человек машина вмещает. А трое моих потому, что наша роль - тебя и Пророка привезти сюда живыми, а лучше всего сделать это я смогу со своими, проверенными, сработавшимися людьми.

Я переводила взгляд с него на улыбающегося Слепого.

- Я знал, что Жук никогда бы не сделал глупого человека своей правой рукой.

Ярослав, кажется, не обратил на эту лесть никакого внимания. Он встал, не торопясь взял свое оружие и, сделав шаг к двери, сказал:

- Завтра в семь утра я буду у вас. Надеюсь, о моем парне здесь будут заботиться?

- Я это тебе обещаю. Независимо от исхода вашей поездки, - а Женя всегда держал слово, правда, чужак этого знать не мог.

Ярослав повернулся ко мне:

- Рыжая, если ты выйдешь в этих штанах, я лично их сниму и одену тебе другие!

7. Ярослав.

Антон задумался, обхватив руками кудрявую голову.

- Блядь, сейчас покурить бы! Яр, ты уверен, что это - не ловушка? Я про Слепого слышал. Умный, хитрый, а еще, говорят, что он - мутант. Из тех, которые хватанули радиации немерено, только она не лучевую вызвала, а, наоборот, сверхспособности открыла. Опасно будет. Он не просто так именно на тебя вышел. Ты ж понимаешь, ЧТО может случиться в дороге?

- А что может случиться, Антон? Максимум, погибнем все. Неужели ты думаешь, что он все подстроил - Сашкино ранение, например? Но я ведь мог и не повезти пацана к ним. Да и разве стал бы он свою бабу отправлять с нами, если бы просто хотел ослабить нашу группу и напасть, когда меня не будет рядом с тобой?

- Ну, во-первых, что значит для него какая-то там женщина? Может, так, разменная монета? А во-вторых, сколько человек в их группе?

- Меньше, чем у нас, однозначно. И, нет, этой бабой Слепой точно дорожит. Она - хирург, это она Сашку оперировала.

- Яр, я не узнаю тебя! И просто удивляюсь твоему безрассудству! Как ты вообще мог рвануть к ним? А если бы тебя и остальных наших, кто с тобой поехал, просто расстреляли, даже ко входу не подпустив? А ведь они могли это сделать запросто!

- Сашка мог умереть!

- Я против твоей поездки. Отправь... вон, Давида. Или, на крайний случай, Стрелка! Они справятся. Почему именно ты должен ехать?

Я и сам подумал об этом. Но отправить кого-то из подчиненных практически на верную смерть, чтобы отдать Слепому свой, личный долг, я не мог. И еще одна странная, незнакомая мысль не давала покоя. Чем дальше я отъезжал от больницы, от места, где расположилась группировка Слепого, тем сильнее тянуло меня назад, тем больше хотелось вновь увидеть эту рыжую стерву... В голове возникла совершенно нелепая суеверная мысль: ведь я не ел, не пил у них - опоить, отравить, приворожить к себе меня она не могла.

- Антон?

- Вот только не начинай! Не вздумай говорить, что я должен буду о Сашке заботиться, если с тобой что-нибудь случиться!

Я улыбнулся через силу и пожал плечами. Он сам все знает, к чему сотрясать воздух?

....Старался тратить время только по делу: отобрал людей, подготовил машину, оружие проверил - почистил и смазал как положено. Попросил старушку Матвеевну, мать Лёхи-Стрелка приготовить нам что-нибудь в дорогу. Лёха - счастливчик! У него отдельные аппартаменты, в которых живет целая семья: мать, жена, двое детей. Мало кому повезло так же, все больше наши по-одиночке обитают, вот как я или Антон, но и ответственности на Лехе больше. А чего стоит прокормить такую ораву! Хотя мать у Стрелка, наверное, и из травы с пылью обед сварганить может! Так готовит, что пальчики оближешь. Старушка даже обрадовалась моей просьбе, несмотря на позднюю ночь. Знала, что в таких случаях из моих припасов всегда немного и для своих внуков выгадает.

Прошел еще раз по всему убежищу, проверил часовых - стоят, хорошо я их поднатаскал, не садятся даже. Помылся в холодной воде, благо в бывших душевых налажена постоянная ее подача. У нас такой уж большой проблемы с водой, как у других, не было. На территории бывшего хлебозавода, где мы обитали, была старая скважина и даже система очистки вполне сносно работала. Одел свежую одежду. Потом посмотрел на отцовские командирские часы, подаренные после первой моей удачной командировки, которые вот уже пятнадцать лет ношу на левой руке. Четыре часа в запасе еще есть. Неизвестно, когда в следующий раз получится поспать.

Заснул, как всегда, в тот момент, когда голова коснулась подушки, вырубился, словно кто-то щелкнул выключателем. Последней мыслью было: "Хоть бы Наташка не пришла!"

Она явилась к утру. Скорее всего, всю ночь согревала другую постель. Я не подозревал даже, а знал наверняка, что Наташка помимо меня спит еще с парой-тройкой наших мужиков. И брезговал ею. Только ее мало смущал тот факт, что я никогда, кроме самого первого раза, два года назад, не трахал ее традиционным способом. Элементарно боялся заразиться чем-нибудь. И, да, я знал, что многие болячки запросто передаются со слюной, но разве мог отказаться от ее умелых рук и губ? Наташка знала, как именно я люблю, и делала все на высшем уровне.

Я почувствовал, что кто-то зашел в комнату, когда она, шагнув в чуть приоткрытую дверь, сделала первое движение в сторону постели. По плавным, уверенным шагам понял, что это именно она. Разделась, бросая одежду на стул, стоящий возле моей кровати. Залезла на нее, встала на колени между моих раздвинутых ног, руки легли сразу, без ненужной подготовки, на пряжку ремня. Рассегнула, оттянув резинку трусов, вытащила наружу мгновенно твердеющий член и, облизав, как леденец на палочке, вобрала глубоко в рот. Невольно подался бедрами вверх. Она довольно заурчала, так, словно ей, на самом деле, доставлял удовольствие этот процесс.