Любовь на руинах

10. Рыжая.

Если бы это было возможно! Была бы я в машине сейчас совсем одна! Я бы плакала, рыдала бы свернувшись клубочком на жестком заднем сиденье этой фырчащей, похожей на маленький танк, машины. Страшно смотреть на серую мрачную картинку окружающей действительности. Просто страшно.

Я привыкла к Питеру. Да, знала, что у нас все плохо. Но что настолько! Все вокруг серое и мрачное: буйно разросшиеся деревья и кустарники, превратившаяся в страшное месиво дорога, моросящий дождь, собаки эти, больные несчастные люди, никому не нужные, доживающие свои последние дни..

А еще... этот красавчик с внешностью этакого восточного актера, даже небольшая бородка не портила нисколько. Какой же приставучий, какой настырный! Да поздно тебе, дружок, бисер перед свиньями метать - не дрогнуло сердце ни на минуточку... И ни бородка твоя, ни карие с поволокой глаза не изменят моего отношения. Вот такими мыслями сама себя развлекала. Ну и посматривала в зеркало заднего вида на водителя. Иногда ловила на себе его ответный задумчивый взгляд. Руки на руле - сильные пальцы, аккуратно обстриженные ногти, темные волоски на запястьях. Хоть бы этот, сидящий сбоку павлин сладкоголосый, не заметил, как я на Яра пялюсь!

Начинало темнеть. Я, конечно, помалкивала. Но становилось немного жутко - по обе стороны от дороги густые непроходимые заросли... Кто в них сидеть может? Да кто угодно - и люди, и звери всякие! Ужас! Неужели мужики рискнут ночью ехать? Но нет, к счастью, свернули с главной дороги на узкое подобие грунтовки. По небольшому лесу буквально через десять минут выехали к деревушке. К бывшей деревушке. Сейчас от множества деревянных домиков, стоящих в ряд вдоль леса, осталось целыми всего несколько. Остальные - полуразрушенные, с заколоченными окнами. Зачем забивают их? Никогда не понимала этого - все равно, кто желает войти, тот войдет!

Выйти из машины было сродни подвигу - все тело затекло, ноги гудели, как будто я не ехала, а шла пешком целый день. Огляделась кругом - не покидало ощущение, что из лесной чащи кто-то наблюдает, следит за нами. Не хотелось бы мне здесь жить. Но ведь кто-то же живет!

Странник открыл мудреную задвижку, просунув руку между двумя близко прибитыми, но все же имеющими небольшую щель, досками в воротах, легко запрыгнул на высокое крыльцо, игнорировав ступеньки и забарабанил в дверь. Яр и его люди осматривались, держа оружие в руках. За домом стоял небольшой сарайчик, из трубы на крыше которого столбом вверх уходил дым. Баня, что ли? Вот это да! Открывать нам не спешили, но шторка на окошке дернулась - правильно, гостей в наше время нужно сначала разглядеть, как следует, а уж потом в дом пускать...

Странник сунул в окно свою наглую физиономию - мол, смотри, это я пришел! Дверь, спустя мгновение, открылась. На пороге стоял высокий худощавый пожилой мужик с длинной и жутко грязной бородой, лицо его было обмотано старым шарфом, чуть топорщащимся в районе щеки. Тело поверх одежды и мехового жилета, замотано еще одним шарфом - шерстяным, когда-то бывшим полосатым.

- Странник, опять ты? Ну только неделю назад же был? Чего приперся?

- Тебе, Ванька, спасение привез! Пляши давай и в хату зови!

- Какое спасение? Водку что ли?

- Дурак! Доктора привез. Щас осмотрит тебя.

Старик посторонился, впуская в дом и с любопытством, живыми, ярко-синими глазами осматривая сначала меня, а потом остальных.

В доме было, на удивление, чисто. В центре комнаты - сложенная достаточно топорно, видимо, самим хозяином, печка. На ней чугунок, источающий аромат вареной картошки. В животе сразу же заурчало. Организм напоминал, что хоть раз-то в день кушать нужно, чтобы не помереть от голода. Мужики разошлись по комнатам, игнорируя возмущенные возгласы хозяина, осмотрели все, потом вернулись в кухню снова.

- Все чисто, кажется, - констатировал факт Медведь.

- Хозяин, - Ярослав обратился к старику. - Разреши переночевать у тебя.

- Переночевать? Да где ж я вас всех размещать буду? На полу что ли?

- Да хоть и на полу. Мы не балованные.

- Ну, если на полу - то пожалуйста! - мужик разговаривал с Яром, но глаза его настойчиво прощупывали каждого, как будто чего-то искали. - А где же ваш доктор?

Вон, оно что! Сильно прижало-то! Судя по щеке перевязанной - зуб болит невыносимо.

- Я - доктор, - пришлось обратить на себя внимание, потому что меня из своего списка на должность врача, старик, видимо, вычеркнул сразу же, как увидел.

- Ты? Ты же баба!

Красавчик и Медведь расхохотались. Красавчик тут же спросил:

- Как ты определил-то, старик, что она баба? Сисек, вроде, не видать.

- А ты помелом-то своим не мели. Зачем так о бабе говоришь? Нехорошо. Глаза у нее добрые, не то что у тебя, дурака. Так ТЫ, девонька, доктором будешь?

- Да, я.

- Помоги, Христа ради, прошу, - в глазах мужчины появились настоящие слезы. - Так намучился, сил никаких нет!

- Зуб болит?

- Да он, он, падлюка такая! Что я только не делал - и чеснок в дырку засовывал, и соль прикладывал, и водкой полоскал. Ничего не помогает! Болит еще больше. Ни спать, ни есть не могу!

- Давай, посмотрю, может что и сделаю. Только свет нужен, да поярче.

В избе было сумрачно. Но мужик, услышав мое обещание, тут же засуетился - убежал куда-то из дома. Яр и Странник тоже ушли на улицу. Медведь развалился на кровати хозяина, стоявшей в углу за печкой. А Красавчик, (вот же наглец!) полез ножом в котелок, кипящий на плите - готовность картошки проверять. Молодой, Степка, кажется, вообще еще в дом не заходил - транспорт наш охраняет, что ли? Я решила сходить к машине за своим чемоданчиком. Обезбаливающее понадобиться точно.

11. Яр.

А мужик-то не один живет. Интересно, кто с ним? Похоже, ребенок. В комнате, под кроватью - игрушки. И явно засунуты туда наспех, чтобы мы не догадались. Почему прячет? Хотя... защитник из него - так себе. Видимо, приходилось сталкиваться с разными людьми, не доверяет первым встречным. И правильно делает...

Чем, интересно, живет этот человек. Чем кормится? Огород небольшой имеется, но одной картошкой сыт не будешь.

Машину нужно загнать, спрятать за воротами во дворе. Вышли со Странником на улицу, я осмотрелся - в принципе, места достаточно.

Ощущение чужого взгляда жгло затылок. Кто следит? Кто смотрит?

Следом за нами вышла Рыжая. Пока мы со Странником открывали скрипучие старые ворота, косо висящие на ржавых петлях, она направилась к машине, распахнула дверцу и сказала, обращаясь ко все еще сидящему в салоне Степке.

- Эй, парень, подай чемоданчик.

Краем глаз непроизвольно следил за ней. Поэтому сразу обратил внимание, что протянутый Степкой увесистый баул она почему-то не взяла, а вдруг шагнула в сторону леса, не отрывая взгляд от чего-то увиденного там. И шла, как зачарованная, в сторону кустарника. Бросив открытую наполовину створку ворот, пошел следом. Многое слышал, особенно в последние годы, о людях, которые научились с помощью мысленных приказов подчинять себе других, которые умели проникать в разум и читать мысли. Радиация странные вещи творила с человеком! Вдруг и Рыжая под гипнозом сейчас? Иначе, зачем бы ей рисковать - одной идти туда, где мог спрятаться враг? Да и шла она как-то странно - вытянув вперед одну руку. Но потом я услышал, как она сказала вполне осмысленным голосом:

- Не бойся, я тебя не обижу... - ласково так, доброжелательно сказала, как если бы совершенно не опасалась того, к кому шла.

Я вгляделся в листву неизвестного мне густого кустарника с красновато-зелёными листьями и синими ягодами и увидел в переплетении его веток огромные глаза. Сначала именно их, и только потом все остальное. Только и глаза эти тоже увидели меня, испуганно округлились и девушка, достаточно взрослая, точно не ребенок, сквозь кусты рванула в глубь леса.

Рыжая резко обернулась, подскользнулась от неожиданности на влажной траве и упала бы, но я успел не допустить этого. Всю дорогу мысли то и дело, нарушая мои приказы, соскальзывали на нее. Всю дорогу сюда она не давала мне покоя, притягивая к себе, привязывая невидимыми нитями. Упустить такой шанс дотронуться до нее, прикоснуться, просто не мог, с каким-то извращенным удовольствием подхватил легкую тонкую фигурку и, делая вид, что просто не хочу позволить упасть, прижал к себе. И она, не пытаясь вырываться, жарко выдохнула в шею:

- Ну, что же ты делаешь, а? - я и сам так думал. И не понимал, зачем, почему веду себя, как мальчишка, одурманенный, ошеломленный впервые нахлынувшими чувствами к представительнице противоположного пола. И тем неожиданнее стала для меня следующая ее фраза. - Ты же напугал ее!

- Ты зачем одна к лесу пошла? - отпустил, понимая, что еще немного и я, не сдержусь и поцелую ее. Чувствовал, знал, кто именно и почему сейчас с ненавистью сверлит взглядом мою спину - выходили-то со Странником! А я и так слишком долго прижимал ее к себе.

Рыжая, не обращая внимания на мой вопрос, задала встречный:

- Разглядел ее? Странная, правда?

Я ничего странного увидеть не успел, да, в принципе вообще ничего не разглядел, ну, может быть, только глаза.

- Что странного-то?

- Пугливая, как ребенок малый, а сама взрослая уже - лет двадцать пять, точно. Мужчин боится, как огня. А во мне, несмотря на одежду, сразу женщину увидела и поманила к себе.

- Загипнотизировала?

- Нет. Позвала. Ты разве не слышал? Она меня Линой называла.

- Ничего не слышал. Тихо было. Мысленно, что ли, позвала?

Зоя удивленно смотрела на меня.

- Неужели и, правда, мысленно? Я и не сообразила...

- Ты понимаешь, что одной нельзя уходить? Опасно это. Для всех. А для тебя в первую очередь.

Обиженно вскинула голову:

- Почему? Потому что я - женщина, потому что за себя постоять не могу, да? Он ночью напал, пришел ко мне в комнату. Я просто не ожидала...

- Давай так договоримся, сейчас я за тебя отвечаю. Моя цель - сохранить твою жизнь. И я постараюсь это сделать. Поэтому запрещаю без моего разрешения уходить от меня дальше, чем на два метра. Поняла? Давай, каждый своим делом заниматься будет? Ты - врач, вот и лечи. А я охранять тебя буду и везти к месту назначения.

В сумерках, конечно, было не разглядеть, но мне показалось, что глаза Рыжей полыхнули яростью. Но она ничего не ответила, развернулась и быстро пошла к машине. Схватила с переднего сиденья, оставленный Степаном чемодан, и направилась к дому.

Когда я загнал машину во двор, закрыл ворота и вернулся вместе со Степкой в дом, операция была в самом разгаре. В центре комнаты сидел на стуле старик, широко раззявивший обрамленный грязной бородой рот. На кухонном столе горела керосиновая лампа. Мои бойцы-троглодиты уже вытаскивали из своих рюкзаков припасы и, обнаглев вконец, доставали и чистили готовую горячую картошку нашего хозяина. Ему, видимо, было сейчас не до возражений.

Рыжая осмотрела рот, удрученно покачав головой. Потом разложила на столе и протерла бинтом, смоченным спиртом нечто похожее на щипцы. На плите в металлическом кастрюле что-то отчаянно булькало и стучало о дно.

Чувствуя вину за грубость, спросил у нее:

- Тебе помощь нужна?

Она скептически посмотрела на меня и пожала плечами.

- Ну, в принципе, может быть, если корни глубоко и крепко сидят, то поможешь тянуть. И голову ему подержать бы надо, - глянула на мужика и добавила. - И его самого.

Мужики мои насторожились - никто не желал в этом участвовать. А бедный дед заскулил на стуле, запричитал:

- О-е-й, доктор, я хоть не помру?

- Если зуб не вырвать - помрешь обязательно. Гноем все заплыло. Сейчас вытащу зуб твой, рану почищу и лекарство положу в дырку. Тогда, глядишь, протянешь еще немного.

Рыжая достала из кастрюльки старинного вида металлический шприц, набрала из стеклянной ампулы лекарство и прокомментировала:

- Обезбол предпоследний на тебя трачу. Но при таком-то отеке, думаю, все равно будет больновато.

Она уколола куда-то, как мне показалось, в глубину рта. Немного посидела рядом на стуле. Потом выразительно посмотрела на меня. Я кивнул Димону. Он с тяжелым вздохом подошел сзади и взял бедолагу за плечи, крепко удерживая в одном положении.

Я встал рядом и внимательно наблюдал за спокойными и уверенными действиями девушки. Мне казалось даже, что она слишком ласково придерживала такого неопрятного противного мужика за подбородок. Потом взяла щипцы и, обхватив ими зуб, начала расшатывать его. Старик дернулся, попытался взмахнуть руками, но я успел удержать и не позволить ему выбить щипцы из Зоиных рук. Она продолжала расшатывать, мужик дико выпучил глаза и начал крутить головой. Димон второй рукой зажал его голову.

В рот страдальца я теперь боялся заглядывать - каша из гноя и крови заполнила все вокруг. Рыжая тянула изо всех сил - а их явно не хватало, рука подрагивала, на лбу выступила испарина, шапка сбилась на бок, выпустив на свободу рыжую прядь.

- Давай помогу, - обхватил ее руку и потянул вместе с ней. И почувствовал, как что-то там, в зубе треснуло, мужик дернулся и начал заваливаться на Димона, закатив глаза. Рыжая, отодвинув мою руку, бросила в стоящее на полу пустое ведро окровавленный зуб, схватила кусочек ткани и, открыв баночку, намочила ее. По комнате тут же пополз неприятный запах нашатырного спирта. Мужик, понюхав тряпочку, тут же очнулся, по его подбородку стекала струйка крови. Рыжая выразительно посмотрела на меня:

- Слава, всё, дальше я сама, спасибо!

Что? Слава? Почему не Яр, как все? Так меня сто лет уже никто не звал...

12. Ночь.

Хозяину дома полегчало где-то через час. Он, лежавший, свернувшись калачиком лицом к стене, вдруг медленно сел, все еще держась за щеку. Удивленно покрутил головой, как будто впервые разглядывая мужиков, которые заняли практически все горизонтальные плоскости в помещении. И, наконец, остановился взглядом на мне.

- Не болит. Нет. Болит, но не так болит. Почти не болит.

Красавчик, сидевший на стуле возле стола и все еще жующий, кстати, очень вкусную картошку, заржал:

- Ты б уже определился, болит или не болит!

Я подошла к нему, заставила снова открыть рот - толком-то не удалось обработать даже, совсем никакой он был после удаления наболевшего зуба. Ну вот, вроде получше.

- Нормально, через пару дней, вообще, забудешь о нем.

Он вдруг схватил за руку.

- Доктор, не знаю как и благодарить - так не хотелось из-за зуба какого-то подыхать до того, как... в смысле, раньше времени.

Смочила кусок желтого от старости бинта из своих, стремительно подходящих к концу, запасов остатками перекиси из пластиковой бутылочки и дала ему. Видимо, своим лечением я вызвала уважение и, как следствие, доверие у мужчины, потому что он сказал тихонько, чтобы остальные не слышали:

- Можешь сходить со мной... тут недалеко? Кое-что покажу.

Я пожала плечами, ночью с незнакомым человеком куда-то идти не очень-то хотелось. Но, в принципе, сидеть в чужом доме с толпой малознакомых мужиков, один из которых только утром пытался изнасиловать, вообще не слишком-то безопасно. Тем более, что Ярослав (надо же мне было, глупой, Славой его назвать! Он даже дернулся от неожиданности! Сама не поняла, с чего это я вдруг?) вместе с Медведем, так я называла его про себя, хотя уже и запомнила, что все обращаются к мужчине - Димон или Десантник, ушли на улицу. А нечего мною командовать - кто он такой, чтобы позволять себе так со мной разговаривать, как тогда, возле дома?

Да и о девушке очень хотелось расспросить нашего хозяина. Почему-то она не давала мне покоя. Он снова наклонился к моему лицу и прошептал:

- Если что, скажи им, что я тебя в уборную поведу.

Я кивнула, собрала свои причиндалы назад в чемодан и, когда он снова обвязав лицо шарфом (правильно, чтобы не застудить), пошел на выход, я направилась за ним. Молодой нехотя встал со стула.

- Зоя, мне командир приказал тебя одну не отпускать никуда.

Хороший мальчик - спокойный, милый, добрый, симпатичный, не то что этот черноглазый, который ухмыльнулся и покачал головой, услышав Степкины слова.

- Степа, хозяин меня в туалет проводит. Я скоро вернусь.

Плевать. Я вам не барышня какая-нибудь, давно пришлось забыть о таких приятных, но ненужных в наше время вещах, как скромность. И на удивленный взгляд красавчика мне захотелось добавить: "Я и при тебе нужду смогу справить, если понадобится..."

Хотела сказать это, но не стала. Только когда шагала за стариком через двор мимо машины, подумала, что при этом самовлюбленном наглеце смогла бы, а при Славе (тфу, блин, привязалось ко мне имя это!), при Яре - ни за что, лучше в штаны...

За туалетом, на который, действительно, указал хозяин, видимо, на всякий случай, в заборе была дыра. Вот туда-то и нырнул старик. Я, естественно сгорая от любопытства, шагнула за ним. По хорошо натоптанной тропе мы быстро дошли задними дворами до еще одного, стоящего в ряд на улице полуразрушенного домика. Но мужик в дом не пошёл, а открыл дверь в крепкий сарайчик.

Вот все-таки страшно было идти туда за ним - мало ли, вдруг он - маньяк! Сейчас тюкнет меня по голове топором и поминай, как звали! Но он остановился и негромко проговорил в темноту:

- Лина, не бойся, это я пришёл... И не один...

Он шагнул в домик, а я стояла на пороге, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Было слышно, как чиркнула спичка, и скоро помещение осветилось керосиновой лампой, стоящей в центре на столе.

Одна комнатка. Стол, лавка возле, в уголке - кровать. На кровати - та самая девушка, которую я видела в лесу. Она сидела, укрывшись по самую шею грязным ватным одеялом. Я рассматривала ее, а она меня. Спокойно, без страха.

Красивая очень, волосы только спутанные и сто лет немытые. Глаза огромные в пол-лица, маленький носик и четко очерченные полные губы, вдруг зашептавшие что-то. Я шагнула к ней, чувствуя непреодолимое, непонятно откуда взявшееся, желание дотронуться, погладить по голове и услышать, что именно она шепчет. И тут она резко встала с постели, отбросила одеяло и громко сказала:

- Ли-ина...

Я округлившимися глазами смотрела на нее. Ох, даже не знаю... как тут и быть....

13.

Когда она пряталась в зарослях возле дома, огромный живот видно не было. Когда убегала, тем более - слишком густой кустарник хорошо скрывал ее тело. (Как же она с таким-то бежала вообще?) Да в тот момент я больше о мужчине думала, который неожиданно появился за моей спиной. Сейчас я ее разглядела. И ужаснулась. Широкая длинная рубаха не могла скрыть от глаз нереально большой живот. Двойня? Или даже тройня у нее будет! Как рожать их в вот в таких-то условиях? Верная смерть... Кесарево нужно делать. Операционная нужна. Ну, теоретически-то я могла бы попробовать, только к нам ее нужно. Успеем ли вернуться до того, как роды начнуться? Разрешат ли мне ее к нам привезти? Да и кто потом этих младенцев выхаживать будет? Е-моё!

Старик подошел к девушке, ласково погладил по плечу, подтолкнул к кровати. Она легла, он укрыл ее:

- Ты не пугайся, она ничего не отвечает, да и не разговаривает почти. Я выйду ненадолго. Проголодалась, наверное, бедняжка моя. Сейчас что-нибудь придумаю. Картошку-то съели всю, наверное. Доктор, посмотри ее, прошу тебя! Может, как помочь сможешь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.