Ни единого шанса

10 глава. София

- Что это за придурок с тобой выходил? - мы убираем инструменты уже далеко заполночь, и Димка, злившийся весь вечер на меня за долгую отлучку, вдруг решает выяснить отношения.

Пожимаю плечами - собственно, кроме имени, я ничего о нём и не знаю, так что не вру. Немного напрягает, что Димка так негативно об этом парне говорит, но я всё равно не могу защитить его из-за отсутствия голоса, да и не чувствую в себе сейчас такого уж сильного желания дать отпор, чтобы бросаться в драку за почти незнакомого человека.

- Приставал к тебе? - неожиданно смягчается Димка, почему-то так и не переходя к вопросу о том, где я была тогда так долго или где платье взяла, в конце концов!

Как ответить? Приставал? Ну, в каком-то смысле да - из клуба увёл, держал, не позволяя вернуться. Но при этом он так смотрел! Это всё платье Маринино волшебное! Красавчик Ванечка, модно постриженный, стильно и, совершенно точно, дорого, одетый, смотрел на меня с восхищением! И для меня это было волшебство! Пусть невозможное, нереальное, но такое желанное...

- Я надеюсь, ты понимаешь, что такие, как этот мажорчик, умеют залить девчонкам в уши, создать впечатление о себе, а потом просто добиваются своего и бросают! - читает нотации Димка.

"Да откуда ты это знаешь?" - возмущаюсь одними глазами.

- А потому, Соня, что это - закон жизни! Такие, как он...

Димка внезапно замолкает, но я мысленно могу продолжить и сама: "Такие, как он, не созданы для таких, как я". И что? Я это и сама знаю! Да и опять же... Он ушёл, когда мы играли вторую песню. И больше не возвращался. Проводить обещал... Может, пьяный был? Для этого же все они сюда и приходят! И пусть я запаха алкоголя не ощущала от него... Мало ли...

- Пошли, провожу тебя, - решает прекратить свои наставления Димка.

Киваю. Хоть мне и не хочется, чтобы провожал. Знаю, что снова начнёт что-нибудь говорить о... Ванечке. Стоит только мысленно имя его произнести - сердце замирает в груди! Красивый такой. Высокий, чёлка темно-русая на лоб падает и завивается слегка. И такое чувство рядом с ним, как будто бы он - взрослый, сильный, способный защитить, справиться с чем угодно, а я маленькая...

- Идешь? - раздаётся над ухом.

Киваю. Забрасываю на плечо гитару. Шагаю следом домой... Хотя, домой ли? Можно это место домом называть? Дом - это ведь там, где человеку хорошо? Так?

Уже заперевшись в своей комнате, я позволяю себе достать из пакета с Мариниными вещами то, что Ванечка мне подарил. При Димке, конечно, не решилась рассмотреть. На ладони лежит фигурка князя Владимира из мультика про трёх богатырей размером примерно с два моих больших пальца. Красивая, очень аккуратно вырезанная и с коричневыми камешками вместо глаз. Князь? Невольно улыбаюсь - это у него мания величия или мультики любит смотреть? Трогаю золотистую металлическую корону, острыми вершинками выступающую над головой князя - что это и зачем - открывалка, что ли?

...Засыпаю под пьяные разговоры за стеной. Сегодня у них друзья. Мужики какие-то. Смеются, матерятся, рассказывают похабные истории. Мне слышно всё. Такие вот колыбельные. Сжимаю в руке подарок - это глупо и мне непонятно совершенно, зачем он мне это подарил! Но сам факт, само ощущение прикосновения к чему-то, чем владел ОН, наполняет сердце... Чем наполняет, я пока не могу понять. Просто там, внутри меня, больше не пусто... И впервые за долгие годы я засыпаю с улыбкой на губах.

А просыпаюсь в кромешной темноте от ощущения, что кто-то есть в комнате. От страха не могу пошевелиться. Хочется подхватиться с кровати и бежать... Только куда? Не к матери же? Она, вероятнее всего, как обычно пьяна в стельку и, вполне возможно, спит прямо там же, где пила, сидя за столом!

Лежу, не дыша. Прислушиваюсь к малейшему шороху. Хочется спросить: "Кто здесь?" Но, во-первых, я знаю, что голос ещё не вернулся. А во-вторых, по-детски кажется, что если тихонько лежать под одеялом на кровати, то ночное... чудовище меня не заметит и уберется восвояси. И, самое главное, ни в коем случае нельзя открывать глаза! Ни в коем случае!

11 глава. София

Он наваливается сверху одним движением! Я успеваю подумать, что Мишкин друг просто ошибся комнатой и решил лечь спать на первую попавшуюся кровать! Но я же запирала дверь! Да и руки... Чьи-то грубые, мерзкие руки лезут ко мне под одеяло! Глупые иллюзии тут же испаряются, когда он начинает сбивчиво шептать:

- Тихо, тихо! Чего ты брыкаешься? Ты же у нас уже взрослая девочка, да? Тебе же восемнадцать было уже, да?

Он дышит в лицо смрадом из запахов водки, хлеба, консервов и чего-то мерзко-кислого, гадкого. И меня тошнит от этой смеси!

- Мама! - практически беззвучно шепчу я.

- Спит твоя мама... Под столом! - смеётся мужик.

Его лицо приближается, и мокрые губы больно впиваются в кожу на подбородке! Меня всю передёргивает от отвращения!

- Нет! - шепчу ему, отталкивая наглые руки, задирающие на мне футболку!

- Чего нет-то? Да! Тебе понравится! Я, знаешь, какой? Я всё умею! Тебе понравится!

Он сползает вниз по моему телу, обслюнявливая шею, тянет зубами ворот моей футболки. Луплю ногами и руками по чему попадётся, беззвучно кричу:

- А-а-а!

И резко замолкаю от удара по лицу. Даже, кажется, на долю секунды отключаюсь! Глаза распахиваются ровно в ту секунду, когда его руки начинают стягивать с меня мои тоненькие от старости пижамные шорты. А тело словно оцепенело всё - и я не могу найти в себе ни сил, ни смелости, чтобы сопротивляться ему дальше!

Вдруг ощущаю, что руки, лежащей вдоль тела, что-то касается. Нащупываю Ванечкин подарок. Откуда-то приходит внезапное спокойствие. И я намеренно затихаю и не брыкаюсь, и не пытаюсь вырваться, когда он, стащив с меня шорты, отбрасывает их прочь! Я дожидаюсь того момента, когда он, задрав мою футболку, начинает лезть своей рожей к груди. А потом, размахнувшись, и даже почему-то не боясь промахнуться в темноте, изо всех сил бью фигуркой князя ему в то место, где должен быть глаз!

Он дико орёт, скатившись на пол! Попала! Несусь бегом в кухню, на ходу инстинктивно натягивая футболку на голую задницу.

Мать, действительно, спит под столом, свернувшись в позу эмбриона. Мишка тоже дрыхнет - положив кудлатую голову на стол, прямо в пепельницу с окурками. Будить бесполезно. Что делать?

Хватаю из ящика стола самый большой кухонный нож и, сжимаясь от страха, иду обратно в свою комнату, где орёт и матерится, обещая меня убить, мужик.

В стену прихожей стучат соседи. И если и обычно мне стыдно в таких случаях перед семьёй Зиминых, то сегодня я даже рада, что они не спят - пустить к себе, может, и не пустят (ненавидят всю нашу "семейку" - натерпелись от нас!), но хоть ментов вызовут! Стучу им в ответ изо всех сил, слыша, как за стеной разъярённо матерится в ответ на мою наглость дядя Вася.

В дверной проём из освещённой прихожей мне виден поднимающийся с пола мужик - огромный, страшный. И отчего-то мне кажется, что он не так уж и пьян... А значит, мой нож - такая себе защита.

И я ускоряюсь. Передумываю идти к себе. Несусь в материну комнату. Хватаю ее, брошенные на стул, спортивные штаны. В прихожей сую босые ноги в свои ботинки и срываю с вешалки куртку, краем глаз видя, как насильник выходит из спальни, держась одной рукой за правый глаз!

- Стоять! - ревёт он.

Уже слетая по лестнице вниз, перескакивая через две ступеньки, я вспоминаю кровь на его лице - неужели глаз ему все-таки повредила? Жутко! Если да, он же меня всё равно найдёт - завтра, послезавтра... К бабушке нельзя никак - мать сама ему меня сдаст, расскажет, где я прячусь! А больше мне некуда! Разве что к Димке... Только телефона нет, денег тоже, а до него - через весь город! У выхода из подъезда, испуганно озираясь все время в сторону лестницы, быстро натягиваю широкие материнские треники, кое-как прячу в рукав нож - мало ли, там темно и страшно, и, натянув на голову капюшон, выхожу из дома.

На улице холодно. Я быстро замерзаю в своей курточке на рыбьем меху. Жутко - фонари в полночь выключаются, потому что город экономит электроэнергию. Бреду вдоль своего дома, совершенно не зная, как поступить...

12 глава. Ванечка

- Мам, иди спать! - не выдерживаю я.

Отцу стало лучше. Его осмотрели собственные же коллеги, вкололи, что там нужно, даже прокапали и, понаблюдав пару часов, разрешили уехать домой. Он спокойно спал, а мать сидела рядом на стуле, второй час не сводя с него глаз.

- Иди, если хочешь! - с каким-то злом отвечает она. - А я буду сидеть!

- Мам, нам же сказали, что ничего не случится, что всё хорошо будет. Завтра его обследуют хорошенько, выпишут лекарства. Он пролечится, и все будет хорошо!

- Я же сказала тебе! Иди! Вам лишь бы свалить из дому! Вам родители не нужны совершенно! Только тогда о нас вспоминаете, когда деньги заканчиваются!

Я даже не удивляюсь такому её внезапному психу - в этом вся мама! В минуты сильных душевных переживаний, ей всегда кажется, что по-настоящему волнуется и всё, что только возможно, делает для родных, только она одна! А остальные - люди безразличные и эгоистичные!

- Я пойду подышу полчасика, а потом вернусь. Надеюсь, ты успокоишься к тому времени. И если захочешь, сам буду с ним до утра сидеть, - со всем возможным спокойствием говорю ей.

Она, с обидой сжав губы, молча гладит отца по руке. Выбегаю из дома, прихватив ключи от машины. Покатаюсь по ночному городу полчасика и обратно...

На улицах ни души. Сворачиваю с нашей пригородной улицы, где в основном, размещаются двух-трех этажные коттеджи в сторону центра. Навстречу попадаются единичные машины, пара такси, пьяная компания возле парка, девушка, стоящая в окружении своры собак...

Проезжаю мимо... Что за фигня? Может, они нападают на неё? Разворачиваюсь на перекрёстке. Возвращаюсь. С биксами торможу позади неё, открываю окно - слышу, как одна из собак, действительно, угрожающе рычит и скалится на девчонку.

- Ты чего здесь ночью шатаешься?

Молчит. Не двигается. Боится, что зверюги бросятся на неё! С тяжёлым вздохом вылезаю из салона, достаю с заднего сиденья биту и медленно иду к ним.

- Так. Медленно двигаешься к машине. И, как только я дам сигнал, быстро садишься внутрь. Поняла?

На улице темно, но в свете луны и иллюминации витрины какого-то магазина, я вижу, как она кивает. Становлюсь рядом, перехватывая на себя внимание рычащий своры.

- Эй, твари! Чего вам надо? Давай, подходи по одному - будем бошки вам отрывать!

Отодвигаю девчонку себе за спину. Командую:

- Шуруй в машину!

Она, медленно пятясь спиной к моей тачке, открывает дверь и ныряет внутрь. А собаки так и не решаются напасть - порыкивают и скалятся с расстояния в пару метров, но ближе не подходят. Тоже спиной, прикрываясь битой, отступаю к машине - и мне совсем немного хочется, чтобы напали! Хочется драки и выхода переполняющим эмоциям! Зачем я сбежал из дома? Нужно было по-мужски успокоить мать и взять на себя проблемы!

И я только в машине понимаю, кого сейчас спас!

- Ты? - ловлю её такой же удивлённый взгляд.

Это судьба, детка!

Куда-то на задворки памяти уносит ссору с матерью. Губы сами расплываются в улыбке. Свет в салоне автоматически гаснет. Щелкаю включателем. Кутается в тонкую жутко затертую курточку. Штаны размеров на пять больше, чем нужно. Я такие треники только в фильме про ментов видел.

- Что случилось? - спрашиваю и вспоминаю, что она не говорит.

Переформулирую:

- У тебя что-то случилось?

Кивает. Расслабленно растекается по креслу. Я замечаю, как трясутся руки, которыми девчонка пытается заправить за уши растрёпанные волосы.

А она всё равно красивая. Даже в таком жутком наряде. Бледная. Очень худенькая. Скулы острые. Глаза блестят.

- Эй, ты плачешь, что ли? - скольжу пальцами по подбородку, приподнимая лицо.

У неё кожа гладкая, тёплая. Нежная. Мне хочется касаться и смотреть. Смотреть и касаться её. Обрываю свои неуместные мысли.

- Тебя кто-то обидел? - вглядываюсь в огромные глаза, которые на её худеньким личике кажутся несоразмерными.

Снова кивает. И во мне вдруг начинает расти злоба - я даже не сразу понимаю, что это я на её возможных обидчиков реагирую.

Ночь. Одна на улице. Обидели. Одета легко совсем. Ни телефона, ни сумки. Сбежала откуда-то. Сто процентов ей некуда идти.

Заглядываю в глаза, беру в свои руки ладошку. Холодная. Пальчики тоненькие, музыкальные...

- Я не обижу. Веришь?

Кивает. Ну вот как так? Она ж даже пожаловаться не может!

- Мы сейчас ко мне поедем. Переночуешь, а завтра будем решать твои проблемы. Хорошо?

Неуверенно и вопросительно заглядывает в глаза, а когда я убираю руку и начинаю заводить машину, сама касается моего плеча. Неловко тянется к уху. Наклоняюсь. Шепчет:

- Спасибо, Ванечка...

И это так звучит! Я мир порвать на флажки готов, не то что её обидчиков! Что угодно! Ванечка... А-а-а!

Поворачиваю домой. Что там мать, интересно? Хоть немного успокоилась?

13 глава. Ванечка

Сразу веду в свою комнату. И прихватываю ее страшнейшие поношенные ботинки тоже - к чему шокировать и без того взвинченную мать. Ставлю в свой шкаф, в самый его низ. Смущенно посматривает на меня, опускает глаза в пол, замечая свою обувь у меня в руках. Она без носков даже!

- Чувствуй себя, как дома. Кровать в твоём распоряжении. Я на минуту...

А уходить не хочется. Хочется рассмотреть её в привычной обстановке моей комнаты. Хочется "принять" ее - ощутить, как она осваивается здесь, как вписывается в окружающую действительность. Потому что знаю - она впишется, несмотря ни на что. Иначе, я сам впишу...

Иду в родительскую спальню. Ночник освещает большую кровать. Мать лежит сбоку от отца, устроив голову на его правом плече. Одетая, поверх одеяла, но со смытой косметикой и распущенными волосами.

- Мам, - зову шёпотом.

Открывает глаза не сразу. Вот дурак! Она, похоже, дремала!

- Ты лежи, лежи! Я думал, не спишь...

- Вань, ты прости! Я не знаю, чего меня понесло!

- Да ладно, ерунда! Ты... прости меня тоже. Если что, я дома. У себя в комнате буду.

- Иди. Иди спать, сынок.

Целую её в лоб, как будто я - ей родитель, а не она мне. Гладит щеку ухоженными мягкими пальцами. Укрываю её сброшенным на кресло пледом.

Перед тем, как направиться к себе, сворачиваю в кухню.

Да, я никогда ни о ком не заботился. И мне чуждо вот это странное желание - что-то для кого-то сделать, чем-то порадовать совершенно незнакомую девушку. Но хочется. И это - факт. Я не могу и не хочу противиться этому чувству.

Достаю из холодильника мамину шарлотку, отрезаю приличного размера кусок, наливаю в высокий бокал молока. Немного подумав, грею его в микроволновке - сам я люблю холодное, но для нее, как для маленькой девочки, хочется именно подогреть.

Спешу. И уже напридумывал себе всякого - как кормлю ее, как она рассказывает мне шепотом на ушко о своей беде, как успокаиваю, придумывая, что можно для нее сделать. Даже до поцелуя додумываюсь, пока иду... И, если уж совсем честно, не только до поцелуя...

Открываю дверь. Стараясь не испугать, чтобы не подумала, что это кто-то другой, от двери говорю тихонько:

- Это я, не бойся...

Прерываюсь, не договорив. Она спит, калачиком свернувшись на моей кровати. А рядом на тумбочке лежит огромный кухонный нож со старой выщербленной ручкой!

Как дебил, смотрю на это орудие убийства несколько минут. Это она для самозащиты использовать собиралась? Или использовала? А вдруг... Да нет! Обвожу взглядом тоненькую фигурку, так беззащитно, так по-детски подложившую ладошки под щеку. Такая милая, такая нежная... Такая, как она, и мухи не обидит!

Стараясь не стукнуть, осторожно ставлю стакан и тарелку с шарлоткой на свой письменный стол. Ну и что мне с тобой делать, девочка без имени?

Укрываю ее пушистым пледом. Замираю лицом к лицу. Хмурится во сне. Черные бровки сдвинулись к переносице. Длинные ресницы веерами на щеках лежат. Мелкие рыжие веснушки на носу и под глазами. Кожа белая, нежная, особенно на скулах... А губки... Самоубийство смотреть на них просто! Прикоснуться хочется так, что дыхание сбивается! Но ведь нож неспроста с собой носит...

Цыпленок-амазонка какая-то!

Прихватив спортивные штаны и футболку, иду в душ. Ловлю свое отражение в зеркале. Ну, и чему лыбишься, идиот? Не от хорошей жизни эта девчонка к тебе пришла! Не потому, что от тебя без ума! Просто выбора у нее не было. Но эти мысли почему-то не могут стереть улыбку...

Выключаю подсветку и с тяжелым вздохом укладываюсь на маленьком диванчике, стоящем у противоположной от кровати, где спит девушка, стены. Долго смотрю в потолок. Забавное ощущение такое. В этой комнате у меня никогда не ночевали девушки. Для встреч и интима я снимал комнату в гостинице - благо, родители никогда не ограничивали в финансах, а оба зарабатывали предостаточно (отец - знаменитый кардиохирург с мировым именем, а мать - управляющая сетью ресторанов), либо муж сестры подкидывал ключи от их офиса, ну, машина, опять же... А тут я даже имени не знаю! Но она спит в моей кровати в метре от меня и мне от мыслей об этом факте как-то... волнительно как-то, словно предчувствие какое-то сжимает тисками сердце...

Отчего-то чудилось, как утром в комнату врывается мать и спрашивает: "Это кто у нас тут спит с таким тесаком в руках?" А я отвечаю: "Мам, ты что, не узнаешь? Это же - твой новый шеф-повар!" И мне казалось, что я даже во сне улыбаюсь...

14 глава. София

Просыпаюсь в незнакомой комнате. Нет, я всё помню. Просто толком рассмотреть не успела - меня вчера так трясло, что хотелось свернуться калачиком и лежать, ни о чем не думая, ничего не делая. Я даже чувствовала, как засыпаю. И хотела уснуть, чтобы не смотреть в полные жалости к себе красивые карие глаза Ванечки! Это так... так глупо, нелепо так, когда тебя жалеет такой вот парень! Пусть уж лучше не замечает! Пусть с брезгливостью смотрит, пусть презирает за мою бедность, затертость, заношенность, за ботинки стоптанные, с отклеившейся подошвой, которые он нес так, будто это два огромных жирных грязных таракана...

И мне почти хочется, чтобы вчерашнего вечера вообще не было в моей жизни! Просто вычеркнуть из жизни и забыть! Потому что дальше как? Денег у него попросить на обратную дорогу? А-а-а! Молча уйти пешком на другой конец города - к бабушке?

Но и к бабушке я не могла. Хотя она, конечно, приняла бы. И пусть в крохотной однушке с Лилькиной коляской было не развернуться втроем, но ведь и ей от меня какая-никакая помощь - я и погулять с сестрой могу, и коляску стащить вниз с третьего этажа, и в магазин... и мне - спокойнее, чем с матерью. Но матери было плевать на меня. А вот бабушке - не плевать. Бабушка не знала, что я в клубе играю по ночам. А если бы знала, стала бы умолять этого не делать, не отпускала бы, плакала... Было дело - похвасталась ей в самом начале, год назад, что работу себе нашла! Так скорую помощь вызывать пришлось, старушка так причитала, что мне всего восемнадцать, что учиться, а не по клубам шляться нужно, что сердце прихватило!

Я очень боялась, что с бабушкой что-нибудь случится. Потому что тогда Лильке дорога в интернат. Я ведь, даже если захочу, не смогу её взять! Несмотря на то, что я совершеннолетняя, ясно же, что просто прокормить сестру пока не сумею, а уж о каком-то лечении и речи не может быть...

Осторожно села на постели и осмотрелась.

Ванечка спал на диванчике в метре от меня, лёжа на животе. Одна рука свисала вниз, длинные пальцы касались пола. Я удивлённо уставилась на замысловатый узор тату, покрывающий крепкие запястья и поднимающийся вверх до самого плеча! Как красиво! И как идёт этот рисунок его смуглой коже!

Он был... холеный! Да именно так бы я сказала! Ногти ухоженные... С отвращением покосилась на свои - обрезанные простыми ножницами под корень, без всяких там пилочек и лаков, на которые у меня просто не было денег. Причёска у него такая... Волосы вьются. И цвет необычный - как если бы тоненькие прядки в густой шевелюре кто-то высветлил специально. Хотя, может быть, у него и есть специально? Это в моём мире парни так следить за своей внешностью не умеют...

Оторваться от разглядывания Ванечки было очень трудно - настолько необычайно красивой казалась мне его внешность. Но он пошевелился, и я быстро перевела взгляд в окно - только бы не попасться за разглядыванием.

На тумбочке у кровати стоял стакан молока и тарелочка с куском пирога. Это... мне? Он ночью принёс для меня? Посмотрела на него вопросительно, как бы спрашивая у спящего, правда ли он обо мне позаботился или я сейчас это придумываю себе.

- Ага. Тебе принёс, - вдруг сказал он хриплым ото сна голосом, хоть глаза и были закрыты. - Теперь холодное всё.

Даже представить невозможно, чтобы я при тебе ела! С голоду умирать буду, а при тебе не смогу!

- Ну вот чего ты возмущаешься так? - вдруг правильно реагирует он на мой взгляд. - Как в сказке было, помнишь? Накорми, напои, спать уложи.

Ага, Баба Яга так своих жертв обхаживала!

- "В баньке попарь" - забыл ещё... - добавляет он.

А потом переворачивается на спину. И мой взгляд следует за ним. Так лицо видно лучше - никогда таких красивых парней настолько близко не видела - только в телевизоре...

- Рассказывать будешь, что вчера случилось с тобой? Или мне можно начинать процедуру дознания?

Показываю ему пальцем на своё горло - ты же знаешь уже, что я немая!

- Этот отмаз не прокатит! - легко, словно не спал только что, подхватывается с дивана, и я забываю дышать от близости Ванечки, когда он, схватив со стола ноутбук, быстро садится рядом со мной. - Писать ты, я надеюсь, умеешь?

Молчу. Сейчас я умею только на тебя смотреть. И запах твой вдыхать! И от него ещё могу чуть-чуть с ума сходить... Вот, пожалуй, и всё, что я сейчас умею. А писать... не, даже не знаю, что это такое...

- И первый вопрос... Барабанная дробь... Как тебя зовут? А-то мне неловко как-то... Сейчас родители придут, а я даже не знаю, как тебя представить!

Теперь уже я резко подхватываюсь с кровати, едва не выбив ноутбук у Ванечки из рук.

- Воу! Полегче, Шумахер! Я пошутил. Никто сюда без стука не войдёт! Заперто у нас с тобой изнутри. Но ты не боись, мы пообщаемся немного, и я отвезу тебя, куда пожелаешь!

Киваю на его вопросительный взгляд. Ладно. Выбора-то все равно нет.

Склоняюсь к клавиатуре и набираю пять букв.

- София, - улыбается Ванечка. - Наконец-то, познакомились!

15 глава. Ванечка

- Сколько тебе лет? - задаю безобидные вопросы для начала.

"19", - пишет она.

- Ну, слава Богу, ночевать в моей постели закон тебе уже не запрещает, - комментирую я, испытывая необъяснимо огромное удовольствие от её смущения. Краснеет, на щеках появляется румянец! Вау! Так мило. Когда в последний раз я видел смущающуюся Лизку? Я видел смущающуюся Лизку вообще когда-нибудь?

- Фамилия? - изображая следователя на допросе, вхожу во вкус я.

"Ростова", - быстро печатают её пальцы.

- Тогда тебе больше имя Наташа подошло бы...

"А тебе - Шерлок", - бегают по клаве её пальцы.

- Хм, ладно. Продолжим. Что с тобой вчера ночью случилось?

Замирает ненадолго, но потом все-таки печатает:

"Одному козлу вбила в глаз твой подарок".