- -
- 100%
- +
- Варвара Ивановна? - раздается в телефонной трубке. - Меня зовут Анжелика, я - оператор кредитного отдела Внешторгбанка. Неделю назад была просрочена выплата по кредитному займу Абрамова Ивана Степановича. Вы являетесь поручителем этого займа, поэтому мы и обращаемся к вам...
- Извините, но папа... то есть Иван Степанович Абрамов... - у меня перехватывает горло и я с огромным трудом выталкиваю из себя следующую фразу. - П-погиб в автокатастрофе две недели назад...
- Мне очень жаль, - девушка делает паузу, а я судорожно думаю о том, что да, когда-то, действительно, отец возил меня в банк подписывать какие-то там документы по кредиту. Кажется, это было года два назад. Но разве этот кредит еще не выплачен? - Но в вашем кредитном договоре содержится условие об автоматическом переходе поручительства при смене заемщика, а значит, поручитель обязан отвечать по кредиту. И... Варвара Ивановна, разрешите посоветовать вам. Лучше было бы заплатить просроченный платеж как можно быстрее, потому что там проценты штрафные включились, а они немаленькие. А потом приходите в наш офис и попробуем что-то решить с займом... Есть некоторые возможности. Например, кредитные каникулы в связи с гибелью основного заемщика...
Обхватив голову, в ужасе пялюсь в стену. Только этого сейчас не хватало!
Наш дом и так заложен! Вторая отцовская машина продана! Дачу вот-вот купят. Но я рассчитывала, что этих денег с продажи дачи должно хватить матери на операцию, а теперь даже не знаю, что делать!
Так, Варвара, собралась! Завтра едешь в этот банк и решаешь там с отсрочкой!
А пока в больницу, к маме.
...Мама мучается от боли. Последняя операция оказалась неудачной, врачи задели какой-то нерв, из-за этого произошло ущемление. Ей постоянно больно. Но дозу сильнодействующего обезбаливающего врачи постепенно снижают, а простые таблетки ей не помогают совсем!
- Мамочка, как ты? - беру ее за руку.
У нее тут же начинают трястись губы. Отворачивается к стене, чтобы скрыть слезы.
- Не очень, - хотя, судя по всему, ей хочется сказать, что очень... плохо. - Болит все время, не прекращая. Ночью совсем невыносимо было.
- Спать не давала всю ночь, - ворчит старушка Ефимовна с соседней койки. - Так стонала, так стонала, что я два раза медсестру вызывала.
- Спасибо, - говорю старушке, стараясь выдавить из себя улыбку. - Мам, доктор говорит, что на следующей неделе уже можно оперировать! А завтра у меня сделка про продаже дачи. Так что чуть-чуть уже осталось! Ты потерпи, пожалуйста!
- Варечка, дочечка, а вдруг снова не получится? Вдруг еще хуже станет? - снова паникует она.
- Куда уж хуже-то? - подает голос Ефимовна. - И так ни ходить, ни сидеть не можешь! Не выдумывай! Соглашайся на операцию!
Мама выжила в аварии, в которой погиб отец. Ее три часа доставали из искореженной, сложившейся буквально в гармошку, машины. Выпиливали, разрезая корпус. У нее в нескольких местах сломан позвоночник, ребра, удалена селезенка, поврежден мочевой пузырь...
Ухожу, обмыв ее и поменяв подгузники. Я за эту процедуру доплачиваю нелегально санитарке, плюс еще и Ефимовне, чтобы когда-никогда помогала матери, но все равно стараюсь рано утром перед работой и вечером после нее заезжать и делать сама - мама очень стесняется обременять чужих людей. И ночевать с ней не могу! Марусю одну не оставишь...
- Варечка, - зовет мама, когда я уже берусь за ручку двери. - Ты в следующий раз Марусю привези, пожалуйста. Может, в последний раз увижу...
- Мама! Ну, ты что такое говоришь! Не надо меня расстраивать такими словами!
- Света! - тут же вставляет свои пять копеек Ефимовна. - Ты обалдела на старости лет, или как? Что говоришь-то такое? "В последний раз"! Ты еще на свадьбе у внучки отплясывать будешь! Так, Варвара, ты поезжай, поезжай! Я ей сама мозги на место поставлю!
И я уезжаю. Потому что, как обычно, опаздываю.
Детский сад работает до семи, а сейчас уже без пятнадцати. И Маруська снова там одна с воспитательницей сидит.
А вечером, когда мы с Марусей подъезжаем к дому, от подъезда, преграждая путь, шагают два незнакомых высоченных амбала в спортивных костюмах.
- Абрамова Варвара Ивановна?
- Да. Это я...
- Мама, кто эти дяди? - дочка испуганно жмется к моей ноге. И я инстинктивно прижимаю ее к себе.
- Чш-ш, котенок, спокойно, нас никто не обидит!
- Не обидим, конечно, Варвара Ивановна, если вы вернете деньги, которые ваш отец задолжал одному очень хорошему человеку. А вот если решите не возвращать, тогда обидим. Вы уж не обессудьте. Вот номер телефона, - он сует мне в руку клочок бумаги с написанным на нем номером и цифрой 5 с несколькими нулями и бросает еще одну фразу, от которой у меня буквально темнеет в глазах. - 5 миллионов перевести по номеру телефона, Геннадию Максимовичу С. Можно несколькими суммами. Можно в течение недели. Если в следующее воскресенье денег на счету не будет...
- Лучше, чтобы они были, - басит второй мужчина с длинной бородой, скрывающей половину лица и маленькими глубоко посаженными глазками, которые никак не могут подняться выше уровня моей груди и, кажется, прожигают в одежде дыры. - Не хотелось бы обижать таких милых девочек.
От страха я даже не додумываюсь спросить, кто этот Геннадий Максимович С. И как мог отец ему задолжать. Забегаем в маленькую квартирку, которую я сняла после того, как пришлось съехать из своей. Запираюсь изнутри на оба замка, приваливаюсь спиной к двери. Дочка, почувствовав себя в безопасности, быстро переключается и, сбросив белые кроссовочки, бежит в комнату к игрушкам.
Вот именно тогда впервые мне в голову приходит дикая мысль, которую я, конечно, сразу же прогоняю прочь. Попросить помощи у Егора Багирова... Человека, которого я не видела 5 лет. Предателя, которого я ненавижу...
Дорогие друзья, эта книга об ошибках, которые мы все совершаем. Об ошибках, которые могут разрушить жизнь не одного человека, а всех окружающих. Я верю, я знаю, только любовь способна такие ошибки исправить. Только любовь может заставить прощать там, где, кажется, простить невозможно! Буду благодарна за лайки книге.
2 глава. Напридумывала?
Флэшбек. За 5 лет до событий, описываемых в 1 главе.
Я точно знаю - все мужчины любят сюрпризы. И мой мужчина, конечно, не исключение.
А от такого, как придумала я, он вообще будет без ума!
Сегодня я сбежала с последних пар в институте, чтобы приготовить ему романтический ужин. И повод для этого имеется замечательный - ровно год со дня нашего с Егором знакомства.
А раз сюрприз, значит, и продукты должна купить я лично. Ну, как-то не сложилось в моей голове, что можно было вчера прислать ему список, а он бы привез все необходимое сам.
Вот уже пять месяцев, как мы живем вместе! Вот уже пять месяцев счастливее меня нет женщины на земле! А летом у нас свадьба...
Я, действительно счастлива. Потому что таких, как Егор больше нет на свете, потому что я люблю... И уверена, что меня тоже любят! И, конечно, немного греет душу мысль, что Егор Багиров - молодой бизнесмен, умный человек, красивейший мужчина, выбрал именно меня! Ну, как при таком раскладе не быть счастливой?
Несусь с сумками к закрывающимся дверям лифта. Ну, как несусь? Скорее, плетусь, сгибаясь под тяжестью покупок.
- Придержите, пожалуйста! - кричу стоящей в нем соседке с третьего этажа.
С трудом протискиваюсь, улыбаясь Римме Геннадиевне. Ставлю сумки к своим ногам, чтобы не рассыпалось содержимое.
- Варюша, деточка, - укоризненно качает головой пожилая, но не лишенная привлекательности седая дама в пальто и с карликовым пуделем Боней на руках. - Ты зачем таскаешь тяжести? Тебе рожать еще!
- Я ужин Егору хочу приготовить! Праздничный! - расплываюсь в улыбке, желая поделиться собственным счастьем. Треплю по умильным кудряшкам тычущегося мокрым носиком в мою ладонь Боню. - Бонечка, лапочка такая!
- Ох, деточка моя! Не ужином надо брать современных мужиков, не ужином, - она хитро улыбается. - А мы с Бонечкой Егора твоего видели недавно. Вот в лифте, как и с тобой, часа полтора назад ехали вместе. Только вниз. Он еще одет был непривычно - по спортивному, в такую безрукавку яркую красную...
Удивленно смотрю на соседку, не понимая, как такое могло случиться, чтобы Егор сегодня приезжал домой. Он вообще-то должен быть на совещании в другом городе. Но мало ли, может, что-то изменилось в планах.
- А потом, когда мы спустились, и я Бонечке разрешила побегать самому на стоянке, смотрю, а Егор твой, - она заговорщески снижает тон, склоняясь ко мне. И хоть мы в лифте едем вдвоем, не считая Бони, конечно, говорит шепотом, словно боясь, что нас кто-то улышит. - В машину садится. Ну, думаю, дай обойду, а то там лужа такая огромная сбоку, вдруг обольет, когда разворачиваться станет. И вот обхожу и вижу - сбоку, на пассажирском сиденье, значит, сидит такая мадам - расфуфыренная вся, волосья в белый выкрашены, губищи огромные, красные, как у макаки... Думаю, наверное, коллега его какая-то. И куда они красятся-то так а, Варюша? Думают, что красиво это?...
Римма Геннадиевна продолжает что-то рассказывать дальше, но я больше не могу ее слушать.
И ведь ничего такого, слишком уж подозрительного, в том, что с ним в машине сидела женщина, нет - в компании, действительно, очень много сотрудниц женского пола, и такое уже случалось, когда забрав меня из института, Егор подвозил своего бухгалтера, пожилую полную даму, или секретаршу Валентину, вместе со мной до дома.
Но я бываю иногда в офисе у Егора. И ни разу не видела там женщину, похожую на такое описание!
Наскоро прощаюсь с Риммой Геннадиевной, и, зайдя в квартиру, обессиленно оседаю на стульчик для обувания.
Сердце словно горячим обручем сжали и стягивают-стягивают, от чего сильно давит в груди.
"Да нет! Быть того не может! - твердит разум. - Я в такое и не поверю никогда!"
Но тревожное предчувствие свидетельствует об обратном.
Достаю телефон. Долго кручу его в руках, не решаясь позвонить Егору. А ведь чего проще, кажется, - набери номер и спроси обо всем, что тревожит! Но нет же, страшно... вот и тяну.
В голову внезапно приходит мысль о том, что Егор как-то в оба наших телефона устанавливал программки такие хитрые с геолокацией друг друга. Я в этом даже разобраться не пыталась - это он всё шутил, что всегда будет знать, где я нахожусь и не прогуливаю ли пары.
И, честно говоря, не понимаю, что мне может дать сейчас его геолокация, но зачем-то нахожу на дисплее значок этого приложения.
Долго вожусь, пытаясь разобраться. И когда терпение иссякает, неожиданно понимаю, что красная точка на карте в том самом районе, где Егор строит большой трехэтажный коттедж для нас, это и есть обозначение его местонахождения!
Там же, вроде бы, неделю уже работы не ведутся - рабочие, отделав третий этаж, на время переключились на другой объект, тоже принадлежащий компании моего мужчины, временно заморозив строительство дома...
Так что там может делать Егор?
Звоню.
Сейчас просто услышу его голос. Его привычное: "Да, любимая!" И моя глупая тревога уляжется. И я спокойно буду готовить праздничный ужин и ждать его с работы...
Но он отвечает немного иначе:
- Варя, у меня серьезная встреча! Я занят! - и отключается.
От его резкого тона я испуганно вскакиваю со своего места. Пакет с продуктами падает на пол. Оранжевые апельсины, мимо которых я не смогла пройти в магазине, рассыпаются и медленно катятся по белому пушистому ковру.
Завороженно смотрю на эту картину.
За что он так? А вдруг у меня что-то важное? Да лучше бы уж просто сбросил вызов!
Становится так обидно, что на глазах вскипают слезы.
Серьезная встреча на стройке? Интересно, с кем? С прорабом? Или со строителями?
Не отдавая себе отчет в том, что делаю, я вызываю такси и еду к тому месту, где, как показывает геолокация, сейчас находится Егор.
3 глава. Лучше не видеть
На первом и третьем этаже горит свет. Застываю на заднем сиденье такси, не в силах решиться и выйти. Не отводя взгляда, смотрю на дом.
А рядом с ним, на выложенной тротуарной плиткой площадке, которая в будущем должна стать парковкой, стоит только машина Егора, и ни одной больше. Ни машины прораба, ни машин строителей нет. Да и снующих по двору рабочих не видно.
- Девушка, вы выходить будете? У меня следующий заказ, - говорит таксист.
Всю дорогу я сидела, как на иголках. А сейчас вдруг просто приросла к креслу!
- Да-да, сейчас...
Оплачиваю поездку и выхожу из машины.
И еще долго стою у ворот, не решаясь войти.
Да там заперто скорее всего! Хотя... Если у него здесь встреча, то зачем тогда запирать?
Берусь за витую кованую ручку. Надавливаю. Дверь легко открывается.
Вот ты дурочка, Варька! Сейчас окажется, что Егор с прорабом обсуждают план дальнейших работ, стыдно тебе будет до ужаса! Представляешь, что Егор подумает? А что он скажет?
Ой, зря такси отпустила! Отсюда обратно в город сложно добраться - такси полчаса ждать, а то и больше! А уже темнеет - к автобусной остановке далеко и страшно идти! И сапоги на каблуках еще...
Нерешительно иду к крыльцу.
В сумерках ярко освещенные окна дома, как прожектора, привлекают внимание. Не могу оторвать от них глаз.
Движение в одном из окон замечаю, когда ступаю на первую ступеньку крыльца. И замираю, как вкопанная, на месте.
Это лоджия. Там окна в пол. Егор захотел такие. Собирался поставить у окна удобные плетеные кресла, чтобы мы вместе пили чай и любовались открывающимся видом на лес вдалеке... Так говорил мне. И я заодно с ним мечтала сидеть рядом, укрытая пушистым пледом, пить чай, положив голову на плечо любимому мужчине.
А оказывается, что у этих окон есть еще и другое применение.
В данный момент к окну изнутри дома прижимается голой грудью роскошная длинноволосая женщина. А к ее заднице... мой Егор!
Нет, конечно, можно попытаться обмануть себя и придумать, что это - другой мужчина. Ведь яркое освещение за их спинами не позволяет разглядеть лиц. Но... Мне-то этого и не нужно! Я-то и без лица его узнаю, и даже со спины...
Вцепившись руками в бедра, он в бешеном ритме трахает ее. Женские ладони ритмично скользят по стеклу. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Потом она, выгнувшись, обхватывает рукой его за голову, и он вжимается губами в ее шею. Ее грудь, этакие круглые упругие шарики, дергается при каждом его мощном посыле вперед.
Это красиво. Она красивая. И он. Его тело - просто произведение искусства. Такие крепкие жилистые руки...
Господи! Это же мой Егор с какой-то бабой!
С другой женщиной сейчас занимается сексом не какой-то там мужик, а мой Егор!
Рыдая, оседаю на холодную мокрую ступеньку.
Как же так?
Но он же знает, что я его дома жду, что люблю его знает. Он же говорил о свадьбе! И я, как дурочка, верила! Я думала, что мы будем когда-нибудь вместе жить в этом большом красивом доме, что у нас родятся дети, что мы будем счастливы! А у него все это время была другая...
Я не хочу смотреть на них - мне больно это видеть! Но глаза сами тянутся к окну, и я снова, захлебываясь слезами, "любуюсь" их жарким сексом.
Что мне делать?
А что если они меня сейчас заметят?
О, нет! Я не хочу, чтобы они знали, что я их видела!
Это глупо, это необъяснимо, но мне кажется унизительным, что они могут узнать! Что увидят мою истерику, мою боль, что, может быть, будут смеяться над глупой дурочкой, которой с таким удовольствием наставляют рога.
Подхватываюсь со ступенек и бегу к воротам, подскальзываясь на подмороженной мокрой дорожке и едва не падая на землю.
Я не помню, закрываю ли я ворота, не помню, как выбираю свой дальнейший маршрут. Просто бегу, задыхаясь, ощущая сильную боль в правом боку и такую же, только еще более мучительную, в сердце.
Ближе к центру поселка встречаю нескольких людей. Чувствую, как меня рассматривают - это потому, что у меня мокрое от слез, и, скорее всего, испачканное тушью, опухшее лицо. Стараюсь успокоиться, мне просто нужно сейчас добраться до дома, а там я смогу дать волю слезам.
Автобус, к счастью, приезжает очень быстро. И в него садится всего несколько человек. Занимаю место у окна и считаю минуты до приезда домой.
Мне очень хочется забиться куда-то в тёмный уголок, чтобы не видел никто, и рыдать там, орать в голос, рвать волосы на голове - делать что угодно, лишь бы стало хоть немного легче! Мне кажется, что всё это может мне помочь унять боль в сердце, которое истошно бьется в груди, ноет, горит и сжимается от ужаса и боли.
Егор мне изменил.
Егор меня не любит!
Меня так трясет от увиденного, что зубы выбивают чечётку, а потом в какой-то момент бросает в жар так, что темнеет в глазах и двоятся бетонные столбы, мимо которых проезжает автобус.
А когда, наконец, я поднимаюсь на наш этаж и засовываю ключ от квартиры в замочную скважину, дверь внезапно открывается сама.
И за ней стоит улыбающийся Егор...
Увидеть визуалы героев и многое другое можно в моем тг-канале. Ссылка во вкладке "Обо мне" ПК-версии сайта.
4 глава. Лихорадка
- Варька, что случилось? - обхватив за плечи, затягивает в квартиру.
Ошарашенно смотрю на него. Как он может улыбаться сейчас мне? Как может спрашивать таким обыденным, таким притворно обеспокоенным тоном, после того, что делал там, с этой женщиной? Как может он притворяться, что ему есть дело до того, что случилось у меня, со мной, если он мне изменил?
И мне так безумно жалко себя за этот его обман, за то, что, возможно, он каждый день встречался с другой женщиной, занимался с ней любовью, а потом приходил сюда, ко мне и вот так вот говорил со мной!
Зачем он меня обнимает? Зачем? Зачем притворяется, что ему важно, что там могло у меня случиться!
У меня такая буря в душе, у меня так в голове все перепуталось, что я не вырываюсь - просто рыдаю, уткнувшись в его плечо. А он обнимает.
В последний раз.
Просто он еще не знает об этом.
Как могут его руки быть такими нежными? Они недавно, и двух часов, наверное, не прошло, обнимали другую. Как может он целовать мои волосы? Как может быть таким... Таким подлым притворщиком!Предателем!
- Варечка, маленькая моя, ты чего? Что случилось, малыш? Кто тебя обидел?
И мне хочется крикнуть: "Ты! Ты меня обидел!"
Но я словно дар речи утратила.
Стою, как каменная, не шевелясь. Как изваяние, которое злая волшебница превратила из счастливой молодой влюблённой девушки в никому не нужную опухшую от слез дурочку, которая верила каждому слову этого мужчины! Этого обманщика! Лжеца! Потаскуна!
Чувствую, как с мокрых волос капают на лицо холодные капли, как намокает его домашняя одежда от моих вещей - я ведь от остановки до дома шла без зонта, а там начался промозглый дождь со снегом.
Трясусь то ли от холода, то ли от шока.
Егор подхватывает меня на руки, заносит в гостиную, усаживает на диван и начинает раздевать, уговаривая, как маленького ребенка, что нужно обязательно снять мокрое, что нужно переодеться, иначе я заболею.
И мне кажется, что он напуган! Я чувствую это по тону, по взглядам, которые он бросает на меня! Конечно, он уже, наверное, понял, что я всё узнала! Конечно, он боится разоблачения... Ведь если бы не боялся, зачем бы ему волноваться обо мне? Зачем переживать?
У меня такое странное ощущение, как будто всё это не со мной проиходит! Как будто я со стороны наблюдаю, как красивый молодой мужчина в белой футболке и спортивных штанах стаскивает с меня, мокрой и облезлой, джинсы. Как с озабоченным видом, трогает ладонью мой лоб.
- О, да ты горячая жутко! Я сейчас чайник поставлю и градусник принесу! А ты ложись! Ложись-ложись, давай! - командует он.
И я говорю себе, что как только он вернётся, я ему всё-всё обязательно скажу! Я буду резка и хладнокровна! Я выскажусь, а потом соберу вещи и съеду на хрен из этого дома, от этого человека!
Но я вырубаюсь до того, как он приходит.
Смутно помню, как несколько раз он будит меня, трогает лоб, заставляет через дикую боль в горле глотать сиропы и таблетки, как укутывает одеялом, как меняет на мне мокрую футболку к утру. Я не желаю выползать из этого черного, тяжелого забытья, где мне кажется, что мой Егор всё еще любит меня. Я не хочу возвращаться в настоящее. В эту действительность.
Но за ночью всегда приходит утро.
Я просыпаюсь в обед в нашей с Егором кровати. По привычке, которая прорывается во мне на автомате утыкаюсь лицом в его подушку! И сначала меня накрывает его родным запахом - бергамот, лаванда, кожа... И только потом куда-то в солнечное сплетение бьет резкой сильной волной ужаса и боли!
Егор мне изменяет.
Рыдаю, уткнувшись в подушку, даже не подумав о том, что он может быть дома! Но нет, конечно, ради меня, заболевшей, умирающей, не важно какой, отменить работу он не в состоянии. Или не работу, а встречу с этой...
Всё тело ломит, голова пульсирует болью. С трудом встаю с кровати.
Медленно, держась за стены от слабости, обхожу дом.
Прощаюсь.
На кухонном столе в фарфоровом блюдечке лежат таблетки, рядом записка. Беру в руки. Что там, внутри? Нет, не слова прощания. Иначе зачем бы ему заботиться обо мне тогда? Зачем бы лечить, таблетки складывать? Что там? Притворные лживые признания в любви?
Как же это подло!
Открываю.
"Варечка, девочка моя, как проснешься, сразу позвони! Я буду переживать! Не хотел уезжать, но к утру температура у тебя спала, а у меня очень важная встреча. Люблю".
Любит. Надо же. И хватило же совести так написать!
Эта лживая записка, кажется, придает мне сил. Сжав зубы и не обращая внимания на то, что в глазах от резких движений темнеет, я складываю вещи. Беру только самое необходимое, оставив всё, что было куплено Егором или за его деньги. Мне ничего не нужно.
Потом, не удержавшись и кляня себя за слабость, вытаскиваю с полки тонкий вязаный свитер. Я сама его вязала ему. А он говорил, что это - самая любимая вещь... И постоянно носил...
Формально это - мое. Вязала я. Нитки покупала я.
Фактически... Мне нельзя это брать! Но...
Прижимаю свитер к лицу, вдыхаю родной запах. Боже мой, как же я буду без него? Я смогу без него? Я умру без него! Но он все равно меня бросит. Это - вопрос времени. Засовываю свитер в сумку.
Я потом, когда немного переживу вот это все, просто выброшу его в мусорку! А сейчас мне нужна его частичка... Просто чтобы выжить.
Сердце сходит с ума от боли, когда, собравшись, я медленно спускаюсь по ступенькам со второго этажа.
Ну, вот и всё. Вот и закончилось мое короткое счастье.
Осталось самое последнее. Самое важное.
Бросив сумку в прихожей, иду в кухню, сажусь за стол, достаю ручку и пишу на обратной стороне его же записки... Пишу то, что не позволит ему меня искать. Больше никогда...
5 глава. Реальность
Я знала, что я когда-нибудь сюда вернусь.
Правда, представляла себе это возвращение не так. Мне хотелось однажды проехаться по улицам этого города на собственной дорогущей машине, и при этом быть одетой в бриллианты и шикарное платье.
В этих фантазиях непременно появлялся Егор Багиров, мой несостоявшийся муж, изменщик и предатель. Он обязательно стоял где-нибудь неподалеку в тот момент, когда я, вся такая прекрасная и удивительная, выходила из машины, сжимая руку красивого мужчины, который открыл передо мной ее дверцу. Непременно более красивого мужчины, чем Багиров... И более богатого. И более любимого.
А вышло по-другому.
Вышло так, что я поднимаюсь на пятнадцатый этаж, где находится офис компании Багирова, приехав к нему на маршрутке. У меня нет денег даже на такси. У меня больше нет моей машины. У меня нет бриллиантов, которые когда-то дарил отец. И платья тоже нет.