- -
- 100%
- +
Смотрю на себя в отражении узкой полоски зеркала на одной из стен лифта.
Я некрасивая. Мне нечем похвастаться перед Егором.
Лицо изможденное, исхудавшее - мне приходится даже на еде экономить. Джинсы собрались складками на бедрах, а совсем недавно были в обтяжку. На ногах вместо шпилек потертые, но удобные кеды - мой путь из другого города сюда, в Ярославль, был неблизким, нужно было обуться так, чтобы иметь возможность много ходить.
Волосы потускнели и выглядят безжизненными. У меня нет ни сил, ни денег, чтобы ухаживать за ними.
Глаза блеклые. Ресницы бесцветные. Краситься нет смысла. Нет времени. Нет желания. Нет жизненных сил.
- Добрый день! Можно мне к Егору Дмитриевичу? - кладу руку на стойку, за которой стоит стол секретаря. Взгляд цепляется за ее длинные красные ногти с черными геометрическими узорами. Сжимаю свои пальцы в кулак. На моих руках давно нет маникюра, ногти просто обрезаны под корень. А из украшений - след от кольца на правой руке, на безымянном. От того самого кольца, которое когда-то дарил Егор, предлагая выйти за него замуж.
Я его тогда так и не нашла в себе силы снять... А теперь вот пришлось. Чтобы он не увидел моей агонии... И это кольцо, кстати, ждет та же участь, что и все мои украшения и украшения матери - если Багиров мне не поможет, я его тоже продам.
- Э-э, здравствуйте! А вам назначено? - удивленно смотрит на меня секретарша.
- Нет. Но мне очень нужно его увидеть.
- Не назначено? Так давайте я вас запишу, - она листает ежедневник, исписанный ровным круглым подчерком. - И... ну, допустим, в пятницу в 11, вы сможете с Егором Дмитриевичем встретиться.
Из-за двери доносится голос. Мужской. Замираю, вслушиваясь в его звуки, в его тембр. Слов не разобрать. Но это, конечно, он, это Егор. Я не могу не узнать. Он здесь, за дверью, в кабинете.
- Егор Дмитриевич сегодня очень занят, - начинает тараторить секретарша. - У него совещание с директорами филиалов компании по селекторной связи!
- Я подожду, - усаживаюсь на диванчик возле дверей.
Ноги противно дрожат, то ли от голода, то ли от страха, то ли от предчувствия нашей встречи.
Господи, дай мне сил! Прошу тебя! Не оставляй меня!
- Ждать бессмысленно, - недовольно бросает секретарша. - Через два часа у Егора Дмитриевича очень важная встреча в другом конце города! Он не сможет уделить вам время.
Молчу. Вполне возможно, что и не сможет. А скорее, даже не захочет. Потому что я для него никто. Он не искал меня, не пытался вернуть. Он изменял мне, врал, предавал. Да и, возможно, он и не узнает меня.
Это я его любила. А он меня нет.
Стараюсь не смотреть на секретаршу. Потому что в голову лезут совершенно непотребные мысли на ее счет. Егор - любитель таких вот дамочек с большой грудью и длинными белыми волосами. Может, и она для него не только секретарша?
В кабинете не стихают голоса, то есть совещание продолжается, именно поэтому я подскакиваю от неожиданности, когда дверь распахивается.
- Мариночка, принесите, пожалуйста...
Поворачиваюсь.
Он застыл в дверях. Смотрит на меня так, словно увидел привидение.
А у меня такое чувство, словно мне в мозг вонзили длинную острую иглу. Всё тело прошивает болью. Хочется сжаться в комочек под его пронизывающим взглядом и закричать от ужаса, от боли, от всего того, что рвет на части мое сердце.
- Здравствуй, Егор...
6 глава. Фантомные боли
- Через полчаса. Зайдешь ко мне, - бросает он, разворачиваясь.
- Егор Дмитриевич, - щебечет секретарша. - Вы не забыли, что у вас встреча в 12?
Но он ничего не отвечает. Захлопывает дверь.
Чувствую на себе ее любопытный взгляд. Но она ничего не спрашивает, и я, конечно, молчу.
Боже мой, как выдержать и не заплакать? Как быть сильной в такой ситуации? Я не смогу! Я не могу! У меня нет сил!
Он изменился. За эти пять лет Егор превратился из молодого красивого парня в мужчину. Взрослого, яркого внешне и обладающего очень давящей, тяжелой энергетикой внутри. Он просто смотрел на меня, а у меня всё внутри дрожало! Впрочем, может, это просто от нервов? Потому что болеть и дрожать нечему - для него у меня уже нет сердца.
Из-за двери всё еще доносятся голоса. Только я не узнаю в них его голоса. Егор изредка односложно отвечает.
А стрелка больших часов, висящих на стене над головой секретарши, неумолимо отсчитывает секунды обозначенной половины часа.
В углу, за перегородкой характерно щелкает, включая нагрев воды, термопод, и секретарша встает и направляется в его сторону. Чтобы хоть как-то сдержать переживания, смотрю на нее.
У нее под пиджаком облегающее платье, которое очень плотно обтягивает большой живот. Беременна!
Длинная стрелка касается пятнадцати минут одиннадцатого - я четко слежу за минутами. Подхватываюсь с места, чтобы идти в кабинет. Одновременно с этим звонит телефон, и, уже берясь за ручку двери, я слышу, как она отвечает:
- Добрый день, офис компании ООО "БагсСтрой". Да... Нет, это не Елена. Это Марина Владимировна... Багирова, да...
Багирова? Жена? Его жена? О, Боже!
Хотя, Варя, ну, чему ты поражаешься, глупая? Может, это именно та девица, которую ты тогда с ним видела? У той тоже были длинные светлые волосы...
Вдыхаю глубоко-глубоко и открываю дверь.
- Входи, - машет он мне от стола, вглядываясь в какие-то бумаги. - Садись.
Сажусь в кресло, стоящее перед его столом.
Мы так близко.
Мы так далеко.
Мне так больно.
Фантомные боли какие-то.
Как будто не было пяти лет. Как будто я все еще его люблю!
Я была уверена, что все чувства сгорели, вырваны с корнями из сердца и выброшены прочь.
И то, что я чувствую - это не любовь, конечно! Потому что любить предателя может только идиотка! А я не идиотка! Ни за что ею не стану!
-Итак, Варвара Ивановна Абрамова, зачем пожаловали?
Поднимаю глаза. Встречаемся взглядами. У него - холодный и презрительный. Он даже вины не чувствует за собой!
А мне так трудно выдержать этот взгляд! Мне так трудно! Но я не позволяю себе опустить плечи, не позволяю себе расклеиться. И, самое главное, не позволяю себе думать о том, что от этого разговора будет зависеть жизнь и здоровье двух моих самых дорогих людей - мамы и дочки.
-Мне нужны деньги.
Он усмехается.
-Как интересно. Столько лет ни слуху, ни духу. И тут вдруг заявляешься, как к старому доброму другу, - задумчиво разглядывает меня, постукивая кончиком карандаша по столу. - И какова же сумма?
-Пять миллионов рублей, - я произношу это дрожащим голосом. Я и сама отлично понимаю, что ему нет абсолютно никакого резона давать мне деньги.
Во всяком случае, он об этом резоне не знает. Но он есть. И если я скажу ему, что воспитываю его дочь, то, вероятнее всего, денег Егор даст. Ну, или, как вариант, даст, а потом отсудит у меня ребёнка. Мало ли. Я столько читала о подобном. Поэтому о Марусе ему говорить нельзя ни в коем случае.
Впрочем, если эта блондинистая Марина Багирова, действительно, его жена, что ему за дело до моего ребёнка?
Но я все равно не могу ему сказать о Марусе! Не могу! Ведь если скажу, он решит, что я, прикрываясь ребёнком, вымогаю деньги!
-Это очень немаленькая сумма, - вкрадчиво произносит Багиров. - Почему ты пришла именно ко мне? У твоего отца бизнес, насколько я помню. И всё в шоколаде у вашей семьи...
- Отец погиб полтора месяца назад в автокатастрофе. Я не знала, что у него проблемы с бизнесом, кредит огромный, всё имущество распродано или заложено. А мама... - мой голос все-таки задрожал, и чтобы сдержаться и не расплакаться, я сжала челюсти и впилась пальцами в собственный рюкзак. - В общем, он ушел, оставив мне долги, кредиторы насядают, коллекторы угрожают...
- Так почему эти проблемы не решит твой мужчина? - презрительно спрашивает Егор.
Медленно поднимаю на него глаза.
Нет, Варя, нет! Говорить, что все эти годы ты думала о нем одном нельзя!
7 глава. Решение
Она всё такая же красивая.
Живая. Настоящая. Если бы я не знал ее насквозь подлую натуру, я бы запросто проникся и поверил... Глаза такие честные, страдающие... Невыносимо страдающие. В них легко можно прочесть и стыд, и страх, и все-все переживания. Которые она великолепно умеет играть.
Другая бы на ее месте оделась во что-то производящее впечатление, макияж, укладка, запах... Чтобы дать понять мужику, у которого собирается просить денег, чем именно может заплатить за это благо. Но эта хорошо меня знает.
Поэтому и одета скромно, поэтому и не накрашена толком. Поэтому и строит из себя сейчас убитую горем, несчастную, которую все бросили и оскорбили.
Я пять лет не верил в то, что у нее без меня может быть всё хорошо.
Сколько раз я приезжал в ее город и следил за ней! Поначалу так, кажется, что я буквально жил под ее окнами в своей тачке, желая понять, ради кого она меня бросила.
И однажды увидел их вместе. Невысокий коренастый блондинчик напомаженный и слащавый вел под руку мою женщину, преданно заглядывая в глаза. В тот день я, как долбаный сталкер, покатался за ними до вечера. У них был многообещающий маршрут: "женская консультация - аптека - магазины - дом". Убедившись, что он остался на ночь, я уехал, чтобы вычеркнуть ее из своей жизни навсегда.
Хотя, если подумать, не было смысла в моем сталкерстве - она предельно честно изложила это всё в своей прощальной записке. Ее я, естественно, выбросил, но написанные на бумаге слова до сих пор жгли мозг. Забыть их я был не в состоянии.
"Я ухожу. Не ищи меня. Я полюбила другого человека. Не такого, как ты".
У нее даже не хватило совести сказать мне это всё, глядя в глаза!
Я пять лет думал, что однажды она придет и скажет, что ошиблась, что любит меня одного, что хочет вернуться.
И вот она пришла.
И что же говорит мне?
Что всё, что ей от меня нужно - это деньги?
Как же это... противно.
Мне хочется сказать ей одну простую, примитивную даже фразу. Эта фраза буквально крутится у меня на языке.
"Пошла прочь". А потом, уже в спину, добавить: "И чтобы больше ноги твоей здесь не было".
И я порываюсь это сделать!
Я даже открываю рот, но всё время... Говорю другое!
- А что же твой мужик, которого ты так "полюбила", - насмешливо смотрю в ее глаза.
Опускает взгляд, игнорируя вопрос. Шепчет едва слышно:
- Я верну эти деньги тебе, как только смогу...
"А может дать ей денег? - мелькает в голове глупая мысль.
Но зачем? Чтобы упиваться своим собственным благородством?
А ведь это даже в какой-то степени унизительно - давать деньги женщине, которая тебя предала. Как если бы я только этим, наличием бабок, и ценен для нее. А я хотел, чтобы она любила... Я был болен ею! Я, как пацан, тосковал и страдал по ней! Я, сука, только выздоравливать начал от болезни по имени Варвара Абрамова! Я наконец на других баб смотреть научился! А не только на ее фотки дрочить...
Задумавшись, теряю ощущение времени.
А она вдруг встает и идет в сторону двери.
Куда? Уходишь? Уже?
И я, блядь, сам себе противоречу! И это необъяснимо ни хрена! Но это сильнее меня...
- Стоять! - рявкаю так, что она вздрагивает, но останавливается, вцепившись в ручку. Оборачивается.
Нет, дорогая, я так просто тебя не отпущу! Ты из меня пять лет назад всю душу вынула. Теперь моя очередь. Ты еще пожалеешь, что пришла ко мне.
Но все эти мысли - просто оправдание... Оправдание за следующие слова:
- Я дам тебе денег.
Наверное, у меня вид злой. Наверное, заметно, что я на пределе просто! Потому что она испуганно спрашивает:
- Что я буду тебе за них должна?
- Что с фирмой отца?
Насильно переключаю в себе некое подобие тумблера с отметки "эмоции" в более правильное положение "бизнес".
- Я не знаю. Там теперь какие-то чужие люди командуют. Я у отца в отделе кадров работала. Фирма продолжает существовать. Завод функционирует. Но меня уволили и даже личные вещи забрать не позволили.
- Но юридически ты ведь его наследница?
- Да, получается так.
- А по документам?
- Я не знаю, - губы у нее начинают дрожать. - Я не вникала никогда. Я же не думала, что отец...
Глупые бабы! Как можно было "не вникать" в такие вещи?
- Ты передаешь мне права на фирму. Продаешь их. За пять миллионов. Я разгребу то дерьмо, которое после себя оставил твой папаша. Но фирма будет моей. И фирма, и завод и... что там у него еще имелось во владении. А ты выйдешь на работу теперь уже ко мне. Только не в кадры. Будешь личным помощником, пока я буду в вашем городишке находится. Как только уеду - возвращайся снова в кадры. Согласна?
У нее нет выбора. Я это отлично понимаю. Как понимаю и то, что мысленно Абрамова уже давно попрощалась со всем имуществом отца. А по-хорошему, там по ходу просто кто-то борзый и глупый пытается рубить бабло в обход настоящего владельца. И нужно просто показать силу. И взять всё, что у нее есть, себе.
- Согласна.
8 глава. Спи, Варвара
Спи, Варвара! Спи уже!
В салоне его машины всё располагает к этому. Подогрев сиденья расслабил мое тело. Чуть слышная приятная музыка. За окном быстро темнеет. На приборной панели светятся огоньки...
Господи, какое счастье, что я додумалась сесть сзади! Так он не может меня видеть. И мне от этого немного легче.
Спи, Варвара!
Прислоняюсь лбом к стеклу. Почему-то вспоминается, как Багиров ухаживал за мной в тот день, когда я узнала об имене. Как мерил температуру, как кормил лекарствами, каким был ласковым и нежным. Какой ледяной казалась его ладонь на моем разгоряченном лбу. Он не знал, что я уже в курсе! Он очень умело притворялся. Зачем только? Для чего? Я ведь даже женой тогда не была...
Ох, если бы можно было закрыть глаза и в то же мгновение уснуть! Но ведь мозг тут же начинает копаться в памяти, доставая оттуда такие воспоминания из нашего общего с Багировым прошлого, что меня бросает в жар!
Он был моим первым мужчиной. Он остался единственным. Как я ни старалась это изменить.
Но мужикам вообще опасно доверять. Егор предал меня. А папин компаньон Виктор Семенов предал отца. А папа так хотел, чтобы мы с Виктором были вместе и постоянно подсовывал мне своего "друга". Семенова даже моя беременность не отпугнула - наоборот, он всячески подчеркивал свою любовь к детям и заинтересованность во мне. До рождения Маруси он, словно личный шофер, каждый день возил меня на работу, в больницу, по магазинам. И даже пару раз оставался ночевать...
Да только меня откровенно тошнило, стоило только Семенову коснуться иначе чем по-дружески.
Спи, Варвара!
Но куда там спать? Во мне благоразумия нет от слова "совсем"! И я срываюсь, обещая себе мысленно, что задам ему только один вопрос.
- Зачем ты сейчас едешь? Может, лучше было бы с утра?
Ведь естественно не для того, чтобы довезти до дома меня!
- Врага нужно застать врасплох. И взять тепленьким, когда он только-только из постельки выпрыгнул и на любимую работу пришел.
- Но тебя даже на порог не пустят! - недоумеваю, потому что меня саму как раз-таки и не пустили после смерти отца.
Косит в мою сторону, саркастически поднимая бровь.
- Пустят. И даже будут принимать, как дорогого гостя.
Ну, конечно! Ты умеешь врать и притворяться!
- Ну, а как ты это сделаешь?
- Что именно?
- Ну, вернешь фирму...
- Я ее не верну. Тебе. Я ее заберу себе. За уже переведенные тебе 5 лямов.
Неверяще моргая, хватаюсь за сумочку. Там, действительно, сообщение от банка. Деньги на счету.
Меня буквально обдает волной облегчения, как будто бы сбрасывая камень с плеч. Завтра я расплачусь с тем самым Геннадием Максимовичем, потом матери сделают операцию, потом я ее домой заберу и всё у нас наладится, всё будет хорошо...
Прислонившись лбом к стеклу, уплываю в какое-то эйфоричное состояние, уверенная, что уж ради такого можно потерпеть даже Багирова! Тут ведь речь о жизни и смерти шла... И моей, и Марусиной, и маминой. А Багиров за пару дней справится с задачей, а потом свалит навсегда... И скатертью дорога!
Мимо, по трассе, на огромной скорости проезжает какой-то явно недослышащий человек, врубивший звук в машине так, что в момент, когда мы равняемся, звуковой волной, кажется, подбрасывает автомобиль Багирова. Вздрагиваю. Я заснула, что ли? И сама не поняла.
-Спи, Варвара. Еще далеко ехать...
Что? Вздрагиваю - прям как будто мысли читает!
Послушно закрываю глаза.
И позволяю себе ненадолго просто пустить мысли врассыпную, не фиксируя на том, о чем нужно и правильно было бы думать. И в блаженном полусне чекнутая фантазия подсовывает мне картинку какой-то другой реальности. Невозможной.
...Мы с Егором едем домой. Туда, где нас ждет наша дочка. Я просто устала, поэтому вот это его "спи, Варвара" произносится другим тоном - ласково, с заботой и неприкрытыми откровенными чувствами. И в этой реальности я позволяю себе, прежде чем, действительно, закрыть глаза и уснуть, перегнуться через водительское кресло и зацеловать колючий подбородок, щеку, скулу, черный ежик волос на висках... В этой реальности он непременно пошленько шутит - он всегда был тот еще пошляк... Что-то типа такого "Еще один поцелуй, и придется тормозить на обочине, иначе я членом, блядь, ширинку проткну!" И меня бросает в жар от возбуждения... И я намеренно провоцирую, проводя языком по линии роста волос на шее к уху...
Идиотские фантазии какие-то...
9 глава. Ведьма
Это называется спалиться, что я знаю ее адрес. Но мне похрен.
Полчаса сижу в машине возле ее дома, пока она сладко спит на заднем сиденье.
Я уже шею, блядь, себе свернул оборачиваться на нее!
Разбудить надо. Уже половина одиннадцатого. Но я зачем-то тяну.
Недавно в дом вошла молодая женщина, держащая за руку мальчика лет пяти. А потом, спустя пару минут, в окнах квартиры Абрамовой загорелся свет. У нее сын? А девушка - присматривает за ним? А отец ребенка где?
Ей пора. И мне пора тоже. Номер в гостинице для меня забронировала секретарша. Но завтра предстоит столько дел, что, вероятно, нужно набраться сил и выспаться. Пора ехать!
А я сижу, как последний идиот и не решаюсь ее разбудить.
Это уже ни в какие рамки, Багиров! Пиздец ты дебил! Это вообще-то не любимая женщина, чей сон ты бережешь, не жена, а так... вертихвостка, которая манипулирует чувствами людей, которая мужиками крутит, как пожелает!
И вот интересно, чем я ей не угодил? Ну, что обычно баб привлекает? Бабки? Так у меня их и тогда было достаточно - я хоть и был моложе, но уже зарабатывал прилично. Серьезные намерения? Так я замуж звал! Не просто поматросил и бросил... Внешность? Смотрю на себя в зеркало заднего вида. В салоне темно - мотор я заглушил, чтобы не привлекать лишнего внимания. Видон у меня конечно еще тот - к вечеру подбородок зарастает щетиной. Но в целом... не урод, это однозначно!
Чего тебе не хватало, мерзавка? Я же любил тебя...
Злюсь на нее. Злюсь на себя.
Ты собирался быть хладнокровным и безразличным? Так сдержи уже обещание!
Раздраженно щелкаю тумблером, включая в салоне свет.
- Варвара! - получается неожиданно хрипло - голос не желает подчиняться своему хозяину. Прокашливаюсь.
Я никогда ее так раньше не звал. Мне нравилось "Варька, Варенька"... А "Варвара" грубо звучит - ей не идет совсем...
Подхватывается, испуганно озираясь.
- Приехали.
Она не акцентирует внимание на том, откуда я узнал адрес. И это хорошо. И к лучшему. Мне совсем не улыбалось сейчас объясняться, что я когда-то следил...
С опаской вглядывается в свои же окна.
- Завтра заеду за тобой в половину восьмого. Покатаемся тут - налоговая, администрация, полиция... Покажешь мне, где и что находится. К двенадцати дня моя команда подъедет - юрист, экономист, бухгалтер, силовики. А после обеда будем штурмовать твою крепость, без боя сданную врагу.
- Что от меня нужно?
Задумываюсь. Обернувшись, смериваю взглядом. Заставляю себя зафиксировать в ней мелочи, а не упиваться, как пацан в пубертате, одной единственной щенячьей восторженной мыслью о том, какая же она красивая.
Маникюра нет. Прически тоже. Волосы небрежно собраны в хвост. Мне только сейчас в голову приходит мысль, что это не специально так, а... А почему?
- Одежду нормальную надень. Строгий костюм, туфли. Прическа, макияж... В общем, всё, что полагается вам, бабам, когда выходите на тропу войны.
Хочется добавить: "Чтобы была красивой завтра". Но смысл кривить душой - ее хоть в мешок одень, все равно будет восхитительной...
Обиженно поджимает губы.
Мне твои обидки вообще безразличны!
- И чтобы мне подчинялась беспрекословно. Скажу, улыбаться - улыбаешься, скажу, матом ругаться - ты ругаешься, скажу - кофе сварить, где хочешь его, блядь, бери, но чтобы через пять минут был. Поняла?
- А дышать мне разрешается? - бормочет, открывая дверь.
Пиздец, шутница! Не в твоей ситуации шутить!
И мне бы просто уехать, как только она выйдет! Но нет же! Не могу удержаться.
- Привет, мужу и сыну!
Завожусь и с пробуксовкой сваливаю. А взгляд все равно ловит в зеркале отражение ее хрупкой фигурки. Застыла у подъезда. Смотрит мне вслед.
А может, это всё игра такая? Особенная извращенная хитрость - заманить меня в этот город и снова в душу нагадить? Может, она, как ведьма, силу получает, когда у людей душу выворачивает?
Усмехаюсь. Да, Багиров, вот что значит не доверять больше женщинам!
Администратор - молоденькая блондиночка - подобострастно выскакивает с ключами из-за своей стойки, облизывая взглядом.
- Я вас провожу к номеру!
Да, нет! Не женщинам ты доверять разучился. А именно одной, конкретной предательнице. А к женщинам ты, Багиров, все так же очень даже расположен... И даже вполне можешь сейчас это себе доказать...
10 глава. Не комплимент
Мне бы одеться просто и скромно - костюм, значит, костюм, прическа - значит, прическа. Неброский макияж. Но нет же! Я пол ночи не спала, придумывая себе наряд! А потом подхватилась в половину шестого, чтобы собраться и доехать до квартиры, которую пришлось продать еще в самом начале, когда стало ясно, что у отца проблемы.
И почему я не сказала, что я там больше не живу?
Да всё просто! В окнах горел свет. И мне хотелось уколоть Багирова - вон, посмотри! Меня ждут! А тебя? Тебя кто-нибудь ждет? Кто-нибудь настоящий? Не твои бесконечные кратковременные любовницы?
Марусю я вчера забирать не стала - так и оставила с ночевкой у двоюродной сестры отца, тети Нади, которая раньше с отцом совсем не общалась, а потом на похоронах очень мне помогла. Да как-то и сблизились на почве Маруськи - у тети Нади своих детей не было, соответственно, внуков тоже, а тут вдруг Маруська моя. И они, что называется, нашли друг друга, даже лучше общаются, чем с моей мамой, родной бабушкой. А я к своему стыду иногда пользуюсь этой любовью - нанимать няню средств нет, а оставлять круглосуточно в саду не позволяет жалость к ребенку.
Мне всё велико, висит, словно вещи внезапно растянулись. Нарочно надеваю белое - говорят, этот цвет полнит.
Впервые за долгий срок наношу макияж. И вижу в зеркало словно бы совсем другого человека. До этого я казалась себе девчонкой - взъерошенной, неухоженной, обычной. А тут вдруг скулы стали четче, а лицо словно бы заострилось, проявляя все черты ярче, отчетливее. А особенно глаза. Нагреваю утюжок, чтобы, как обычно, вытянуть волосы, сделав их прямыми и гладкими, но вдруг понимаю, что вот именно к этому образу больше подойдут мои собственные волнистые, неуправляемые...