Развод. Новый год. Здравствуй, новая жизнь!

6 глава. Встреча

-Зайдешь? - спрашиваю Зайца.

-Нет-нет, ты что! Я... Лучше здесь посижу, - естественно, сливается он.

Причина мне известна и понятна.

Бабулю не каждый может... Как бы это правильно сказать... Выдержать? Перенести? Правильно понять?

А если уж она кого-то невзлюбила! Всё! Суши весла. Зайца она невзлюбила, поэтому его желание встречаться с моей бабулей, как можно реже, мне понятно.

-Пойдем, Нео, - открываю ей дверцу и протягиваю руку.

Она стала ещё красивее. Как говорит бабуля: "Дети растут, мужики стареют, одни мы - красавицы".

Она - красавица. Лицо, волосы, руки... Фигуры под курткой, правда, не разглядеть, но я уверен, что и там у неё все прекрасно. Ухоженная, нежная...

Только грустная, что в такой ситуации неудивительно. Но с моей бабулей это ненадолго. Что-что, а с нею точно не соскучишься и не загрустишь.

С удивлением на лице протягивает мне свои пальчики. Выражение лица такое, как будто ей никто и никогда не подавал руки, помогая выйти из машины.

И я беру. Нет, слава Богу, вспышек там всяких и электрических разрядов от прикосновения не случается. И в жар не бросает. Хоть я и думал, что нечто подобное обязательно должно случиться.

Но... Что-то такое... Словно поскользнулся и вот-вот треснешься на землю... случается. На мгновение как будто торкает куда-то в солнечное сплетение. Секунда.

И снова всё нормально.

Это всё потому, что я иногда вспоминал её.

И даже бывало думал, что было бы, если бы тогда в далеком детстве, нас не разлучили....

Потому что потом ничего хорошего у меня так и не случилось. Жизнь прошла, а вспомнить нечего.

Хорошо, что Изабелла умотала на юга. Не хотелось бы, чтобы Нео с ней здесь встретилась.

Поднимаемся на крыльцо.

-Дом не узнаю совсем, - осматривается она. - Где балкончики? Где лепнина?

-Отреставрировал. Давно уже. Когда только в город вернулся. Оно там всё на честно слове держалось. Проще было убрать, чем ремонтировать.

-И бабуля позволила?

-Трижды имитировала сердечный приступ, но в итоге... Сама видишь. Так. Сейчас заходим и сразу направо. В доме темно, значит, все спят.

Там, внутри, главное, преодолеть общую прихожую. А дальше дом разделяется на две условные части. Направо - моя. Без стука туда уже давно никто не входит. Налево - бабулина, где она обитает с хахалем. А прямо - общие помещения, куда обычно мы заселяем гостей.

Нео - не гость. Она - своя. И я хочу её поселить у себя.

Заходим, не дыша и не включая свет.

Переговариваясь шепотом, разуваемся возле двери.

Подсвечиваю ей фонариком на телефоне, чтобы не споткнулась ненароком - хахаль любит бросать свои многочисленные тапочки где попало.

И в это мгновение из глубины комнаты раздаётся характерный щелчок взводимого курка.

По спине идет холодок. Руки автоматически дергаются вверх, прочерчивая светом фонарика замысловатые светотени на стенах.

-Кто? - басит бабуля, пытаясь сымитировать мужской голос. - Наши все дома. Чужим здесь не рады.

-Ба, ты что? Это же я, Лев! - опускаю руки. Но осторожно. Мало ли, вдруг она забыла слуховой аппарат надеть? - Не бойся, Нео, в ружье нет патронов. Я давно уже вытащил.

-Ахаха! Ошибаешься! Дурошлëп купил. Вчера посылала, - загробным голосом сообщает бабуля.

-Анна Вениаминовна, здравствуйте! - вдруг вступает в разговор Нео.

-Кто это? - настораживается старушка. - Голос не узнаю. Надеюсь, Изку из санатория ещё не выперли за недостойное поведение?

О, бабуля! Вот только не надо про Изабеллу сейчас!

-Ба, я сейчас свет включу. Ты ружьё опустила?

-Изку, говорю, из санатория не выпустили? - повторяет она. - Если это она, я стрелять буду!

Глаза привыкли к темноте, и я вижу, как она одной рукой пытается поправить свой слуховой аппарат, видимо, в спешке как попало засунутый в ухо.

-Бабуль, повторяю второй раз... Можно я свет включу?

-Мне второй раз повторять не надо, - перебивает она, видимо, справившись с аппаратом. - Мне с первого по хрен!

Включаю свет.

Слышу, как рядом издаёт странный звук Нео. То ли смешок, то ли что другое.

Да, картина эпичная, я в курсе.

Бабуля стоит в дверном проёме, широко расставив ноги. В руках отцовское ружьё, направленное на нас.

Одета в длинную, до пят, кружевную ночную сорочку. На голове сетка, удерживающая несколько крупных красных бигуди, на которые намотаны пряди её сиреневатых волос.

На носу - огромные окуляры в роговой оправе, перемотанные скотчем посередине. Так-то, днём, она носит красивые новые очки, а по ночам, чтобы ненароком не разбить хорошие, надевает эти, если вдруг надо встать.

-Всем хрен, а нам два! - вдруг выдает бабуля свою любимую фразу. - Наконец-то, Лев бабу привел! А-то я уж думала, мой единственный внук гомосеком вырос! С женой не спит... Баб не водит...

Бля-я-ять! Я так надеялся, что удастся завести Нео по-тихому к себе и уложить спать. А утром, сменившись пораньше, успеть дать ЦУ хахалю и бабуле! А нет. План не удался...

-Заходи, сударыня, будем чай пить, - повернув голову в сторону своей спальни, бабуля кричит командирским громовым голосом. - Дурошлëп, вставай, к нам гости!

-Дурошлëп, это кто? - шепчет, улабаясь, Нео, практически прикасаясь к моему уху губами.

И вот тут, под дулом отцовского ружья, которое бабуля так и не удосужилась опустить, поздней ночью, после тяжкого дня и нашей неожиданной встречи, я вдруг понимаю, что да, оно все-таки есть! И электричество, и разряд, и мурашки...

И нет, я, конечно, не строю никаких планов, но... Просто так я её отсюда не отпущу!

7 глава

-Ба, ну, какой чай, в самом деле? Два часа ночи! Завтра кофе попьете утром, - отобрав у бабули ружьё, Лев вытаскивает из него патроны и рассовывает их по карманам.

В этот момент справа из-за старой, покрашенной белой краской, двери появляется некое создание... Господи, можно было и не спрашивать про дурошлепа - тут не ошибешься. Ох, и Анна Вениаминовна, не в бровь, а в глаз!

До колен у него натянуты полосатые гетры, как у Санта Клауса. Потом идут такие штанишки, типа панталон, потом почему-то обычная тельняшка с рукавами. Сам... извините, но тут по-другому не скажешь, дурошлеп - маленький, худенький, с ручками-веточками и невыразительными чертами лица.

Его лысую макушку венчает самый настоящий колпак! Полосатый, под гетры. Я думала, такие вот ночные колпаки уже лет двести имеются только в музеях, ан нет... Кое-кто ещё их носит.

Перед собой человечек несёт забинтованную руку, укачивая её, как младенца.

На входе в прихожую спотыкается о валяющийся в дверном проёме тапок и едва не падает вперёд лицом.

Лев успевает подхватить за плечи.

-Куда ты прешься, как лось по кукурузе? - кричит из кухни Анна Вениаминовна.

Человечек вздрагивает, делая испуганные глаза.

-О, Феофан Григорьевич, а что у вас с рукой? - спрашивает Лев.

-Э-эээ-эх, - вздыхает человечек, глазами показывая в сторону ушедшей на кухню и гремящей там чашками Анны Вениаминовны.

-Бабуль, ты что, Феофану Григорьевичу руку сломала? - с осуждением в голосе произносит Лев, забирая у меня одежду и вешая её на плечики в огромный встроенный шкаф.

Что интересно, в доме, ровно по центру прихожей как будто пролегла граница, разделяя его на два суверенных государства. Слева - современная такая страна с новой дорогой мебелью, свежими стильным обоями и шикарными дверями. Справа - всё почти такое, каким сохранилось в моей памяти, каким было 25 лет назад, ну, может, чуть облагороженное.

-Так а чо он пальцы в дверь сует? - без грамма вины отвечает Анна Вениаминовна. - Я тут, понимаешь, соседку провожаю, а он в щелку между дверью и стеной палец засунул! Как дитё неразумное. Я стала дверь закрывать, а он, видите ли, не ожидал! Вот дверь ему палец и того... Так он заорал так, что у меня приступ сердечный случился. Думала, лапти за печку двину.

-Охохо, - виновато вздыхает несчастный дурошлеп.

-Так, ладно, понял. У вас, что ни день, то новые приключения. Давай, Нео, заходи. Покажу, где тебе спать ложиться, да и поеду, а то Заяц там уже заждался.

Заходим. В современную часть здания. Здесь в центре - большая комната, типа собственной гостиной. И от нее, как лучи солнца, в разные стороны отходят двери.

-И часто у вас такое случается? - спрашиваю Льва.

-Да нет, только в полнолуние, - улыбается, взмахивая рукой в сторону каждой из дверей по порядку. - Спальня, ванная, туалет.

-Я тогда здесь, на диванчике, лягу? - робко киваю в сторону стоящего в центре гостиной дивана.

-Нет уж. Ложись в спальне. Диван беру на себя.

Он поворачивается ко мне. Замолкает.

Смотрит сверху-вниз.

Глаза улыбаются.

Становится так неловко-неловко, как будто я должна что-то сказать, а что, не знаю!

Смотрю в его глаза, судорожно придумывая какую-нибудь фразу.

Глаза у Маршала очень красивые. Теплые. Цвета расплавленного шоколада, обрамленные густыми чёрными ресницами.

Смотрим друг на друга, затаив дыхание. Я его, можно сказать, спокойно впервые разглядываю.

В памяти всплывает вдруг фраза его бабушки о том, что он не спит с женой. Да, я, несмотря на шок от увиденного, услышала и запомнила.

Надо сказать, что, естественно, это меня не касается. Позвал человек переночевать - и на том спасибо. А что там у него в личной жизни - захочет рассказать, расскажет. Не захочет... Ну, значит, нет.

Но одно дело правильно думать, а другое так же поступать!

И я, словно со стороны, слышу вдруг, как сама же произношу:

-А жена твоя где? В санатории?

На мгновение зажмуривается, словно я сказала что-то неприятное. Потом вздыхает. Потом только отвечает.

-Слушай, мне, правда, пора уже. Я завтра сменюсь, приеду и всё тебе расскажу. Ладно?

Киваю.

Собственно, мы столько лет не виделись. Человек ведь и не обязан мне душу изливать!

-Ты в шкафу в спальне бери любые вещи, белье постельное, полотенца. В общем, можешь чувствовать себя, как дома. И я скажу им, что ты устала и легла, чтобы не доставали. Сюда никто без стука не войдет. Надрессировал.

-Ладно, - киваю.

-Я пошел? - спрашивает ровно также, как это делал Родион возле больницы час назад.

Сам же, наверное, понимает, что звучит фраза знакомо. И тут же исправляется:

-Я пошел. До завтра.

-До завтра...

Слышу, как он что-то там объясняет на кухне. За массивной дверью слов не разобрать, но его хрипловатый бас уютно гудит вдалеке.

Осматриваюсь. Хорошо здесь. Всё просто, но добротно - и ремонт, и мебель, и даже шторы. По-мужски. Как будто бы и нет никакой жены...

Едва только за Львом закрывается дверь входная, в дверь, ведущую в гостиную Льва, тут же стучат:

-Сударыня, милости просим отведать чаю!

Не очень-то здесь слушают приказы Маршала...

Нет, я, конечно, могла бы извиниться и не выходить, но... Эта парочка действует на меня как-то... Умиротворяюще, что ли. Да и рядом с ними вообще не думается о том треше, который случился в моей жизни.

Поэтому я, конечно, выхожу.

8 глава. Чаепитие

Я помню эту гостиную! И этот круглый стол, накрытый белой вязаной скатертью помню. И даже эту вазочку, сдвинутую к краю.

В вазочке лежат печенье-курабье, пара пряников и несколько розовых зефирок.

Рядом стоит тарелка с нарезкой из сыра и колбасы.

В центре стола красуется бутылка вина!

Два часа ночи.

Стол. Двое странноватого вида стариков в потрясающих воображение нарядах.

Бутылка вина.

Что ты здесь делаешь, Нила?

-Дурошлеп, убирай чашки, Лев уже уехал, значит, можно не шифроваться. Доставай стаканы.

Феофан Григорьевич тут же срывается к высокому буфету и по одному достаёт оттуда три красивых бокала на длинных ножках.

-Погляди-ка не него, сударыня, он таблетки ест и хочет их а'лкоголем запивать! С головой человек совсем не дружит.

С тоской посмотрев в сторону бутылки вина, дурошлеп молча ставит один бокал обратно.

Подает два других Анне Вениаминовне.

Она сама с видом генерала, собирающегося сказать войскам напутственное слово перед битвой, разливает вино и поднимает бокал:

-В общем-то не важно, как устроен мир, если нам хватает на вино и сыр, - произносит с очень серьёзным видом. - За это и выпьем.

Как за такое не выпить?

Особенно в половину третьего ночи?

Чокаемся. Делаю несколько глотков. Ставлю бокал на стол.

Анна Вениаминовна, выпив своё вино до дна, внимательно наблюдает за мной.

С явным неодобрением.

Беру бокал и допиваю вслед за ней тоже всё, что налито. Не хочется её обижать.

-Наш человек, - кивает Феофану Григорьевичу в мою сторону. - Изка бы уже сказала, что Кагор с поминок пить не будет.

-Угу, - с готовностью соглашается Дурошлеп, откусывая кусочек зефирки.

-А кто это - Изка? - нет, я, если честно, уже догадываюсь, что это и есть та самая жена Маршала, но... Каюсь, в голове созревает не очень благородная идея, пока нет Льва, выяснить о ней хоть что-то.

Зачем? Для чего?

Сказал же человек, что приедет и сам все расскажет!

Наверное, после трудного дня и случившегося в роддоме, у меня самую малость едет крыша...

-Бери-бери колбаску, Феофанушка, - бабуля профессионально делает вид, что оглохла сразу на оба уха и не слышит мой вопрос.

Понятно. Видимо, на этот счет Лев дал им очень чёткие инструкции...

-Расскажи, сударыня, где живешь, чем дышишь, - смотрит на меня через очки умными маленькими глазками.

Неужели не узнала меня? Хотя... Что удивительного-то, столько лет прошло!

-Анна Вениаминовна, я - Неонила, Неонила Смирнова, помните, мы тут, на соседней улице жили. Мы со Львом дружили, я к вам в гости ходила.

-Помню, как же не помнить, - тут же отзывается Анна Вениаминовна.

Но я по глазам вижу, что не помнит, только вид делает. А вид делает потому, что боится не помнить. Потому что в таком возрасте, наверное, нет для человека страшнее, чем потерять память. Это как... себя потерять.

Не хочу, чтобы она расстраивалась, поэтому, естественно, не акцентирую внимание. Рассказываю дальше.

-Сейчас живу на другом конце города. Работаю медсестрой в перинатальном центре...

-Замужем? - бесцеремонно спрашивает бабуля, наливая ещё вина в оба бокала.

Мне очень хочется сейчас, повторив за Анной Вениаминовной, сделать вид, что я не расслышала и перевести тему. Но не могу! Они оба с такой явной надеждой смотрят на меня, как будто от моего ответа чья-то жизнь зависит!

-Да. Замужем. Детей нет. Сегодня узнала, что у мужа имеется беременная любовница...

Вот к чему эта последняя фраза, Нила? К чему? Зачем вываливать пожилым посторонним людям такое? Ты еще расскажи, что твой Бедаев написал Ржевскому на твой счёт в сообщениях!

Феофан Григорьевич и Анна Вениаминовна переглядываются. Мне кажется, оба имеют такой вид сейчас, как будто я сказала им, что являюсь дочерью дубайского миллиардера и привезла им в подарок немного своих миллионов.

-Мужик у тебя, значит, из породы кобелиных, - деланно вздыхает, как будто очень сочувствует данному прискорбному факту, бабуля. - Такой всенепременно рано или поздно оставит говна на крыльце. Лучше рано. Пока ты ещё не совсем состарилась. Не горюй, найдем мы тебе нормального мужика!

Отчего-то мне думается, что она сейчас намекает на своего внука.

Поднимает бокал, делает глазами знак, чтобы я тоже взяла свой.

Беру. Что уж теперь отказываться...

-Пусть тоску и геморрой унесет пчелиный рой! - произносит торжественно, как будто толкает тост где-нибудь в высшем обществе.

Выпиваем.

Вино немного ударяет в голову.

Анна Вениаминовна рассказывает историю в тему. Про свою подругу, которая застала мужа с любовницей. И то, как она схватила со стены ружьё (муж был охотником) и начала целиться ему между ног.

-А он как закричит: "Дорогая, дай мне последний шанс, умоляю!" - рявкает Анна Вениаминовна. - А она отвечает: "Хорошо. Раскачивайся из стороны в сторону".

И мне вдруг становится так хорошо-хорошо. И смешно.

Сонно хохочу, так и не поняв, выстрелила подруга бабули в мужа или нет.

Отчего-то представляется мне голый Радик и то, как он стоит и раскачивает своим хозяйством из стороны в сторону, из стороны в сторону.

А я целюсь в него из бабулиного ружья...

...Просыпаюсь от неожиданного звука рядом с ухом.

Как будто сопит кто-то.

В памяти мгновенно всплывают события вчерашнего дня и особенно ночи.

Медленно и с опаской открываю глаза...

9 глава

-О, Боже мой! - с испуганным воплем спрыгиваю с кровати Маршала, как с горячей сковороды.

Потому что мало того, что со мной рядом примостился мужик, так это еще и не Лев!

Не то, чтобы я была согласна на то, чтобы это был Лев, но его присутствие в его же собственной кровати я хоть смогла бы понять и простить. А тут...

Мужчина, видимо, разбуженный моим криком, резко вскакивает с постели и, бешено озираясь по сторонам, тут же хватается за штаны.

Мамочки! Со мной в одной постели спал не просто чужой мужик! Но и абсолютно голый чужой мужик!

Не моргая, шокировано рассматриваю его.

Молоденькой совсем. Лет двадцать пять от силы. Мускулистый такой, с татухами на плечах и... Кажется, даже с татухами в паху... Вот тот дракон, который поднял голову примерно над хозяйством парня, очень даже мило смотрится...

Господи, Нила, куда ты пялишься? И о чем ты думаешь при этом?!

Видимо, оценив исходящую от меня угрозу, как минимальную, и так и не попав ногой в штанину, парень плюхается обратно в кровать и спокойно говорит:

-Ну, чо ты всполошилась? Мужика голого не видела, чо ли?

За моей спиной по законам жанра распахивается дверь.

-Кого убивают? - в комнату шагает Лев.

Таааак! Лев о мужике, получается, не в курсе?

Как тогда, спрашивается, какой-то мужик попал в выделенную мне кровать? Я уже было успела придумать, что он пришел со Львом с работы и... Дальше не хватает фантазии! Ну, не мог же Маршал подложить ко мне под бочок своего боевого товарища?

-А это ещё кто у нас? - с угрозой спрашивает Лев, кивая в сторону парня.

-В смысле? Это не с тобой разве? - теряюсь я.

-Это, скорее, с тобой, Нео. Во всяком случае, когда я уходил его здесь не лежало.

-Ну, чо вы тут устраиваете? - парень падает головой в подушку и натягивает одеяло, прикрывая причинные места. - Ну, зашел человек... Ну, лег... Чо теперь...

Его голос становится тише, а речь неразборчивее с каждым словом. И в конце он снова начинает сопеть и даже слегка похрапывать.

Лев воинственно шагает внутрь. По взгляду вижу, что дракону сейчас непоздоровится.

Хватаю за руку, тяну в гостиную.