Развод. Теперь я тебя ненавижу

Ношусь по дому, собираясь на работу. Я не знаю, как так получается, что я постоянно опаздываю! Вот и сегодня... И вроде бы с вечера вещи приготовила всем - и себе, и дочке, и мужу. И проснулись мы по будильнику. Но...

Заглядываю в зеркало, пробегая мимо. Улыбаюсь сама себе. Ой, Лерка, не притворяйся, что не знаешь, почему снова опаздываешь! Скажи еще, что не в курсе, отчего у тебя губы припухшие и счастье в глазах. Проснулась-то ты по будильнику, но встала с постели когда?

И вот зря, совершенно зря напридумывала себе, что Владу ты перестала быть интересной, что он тебя не хочет. Утром он опроверг твои глупые предположения. Причем дважды.

Приглаживаю волосы руками - выпрямлять уже некогда совсем. А так, неуложенные, они пушистые очень и придают мне вид молоденькой девчонки-школьницы, а не уважаемого педагога! Заправляю прядь за ухо.

И в эту секунду телефон, лежащий на полочке в прихожей, пиликает входящим сообщением. Причем оно приходит не в мессенджер, а просто, по старинке. И мне, конечно, читать некогда, и это, скорее всего, что-то от сотовых операторов или каких-то магазинов, где у меня бонусные карты оформлены.

Но какое-то непонятное чувство вдруг заставляет тревожно сжаться сердце, и я, словно завороженная, тянусь к мобильному.

"Твой муж тебе изменяет".

Рывком поднимаю взгляд с экрана на свое отражение в зеркале. Оттуда на меня испуганно смотрит симпатичная длинноволосая блондинка.

Кто это прислал? Номер не определился. Естественно.

Это правда? А вдруг это - правда?

Хотя... Ну, какая это правда? Разве это возможно?

Блондинка в зеркале быстро успокаивается: из глаз исчезает растерянность, губы вновь растягиваются в едва заметной улыбке.

Иван Дмитриевич, молодой имиджмейкер моего мужа, именно об этом и предупреждал. Мол, в какой-то момент появятся люди, которые захотят как-либо навредить Владу, и, в частности, нашему браку. Потому что конкуренты к выборам активизировались, потому что завистников у Влада куча. Потому что будут искать слабые места в его стратегии, и в его окружении! А я не имею права стать таким слабым местом!

Прислушиваюсь к возне из детской. Влад сегодня сам одевает Ваську, давая мне время собраться. Дочка, как обычно по утрам, капризничает, не желая идти в сад. Через распахнутые двери доносится их разговор.

-Хочу сидеть дома! - непререкаемым, злым голоском.

-Зачем тебе сидеть дома? Без причины дома нельзя оставаться! - в голосе мужа слышу улыбку. И невольно отзываюсь на неё, улыбаясь сама.

-Есть пличина! - так и кажется, что дочка топает ножкой.

-Какая? - терпеливо спрашивает муж.

-Болею я! - тоном "оставьте меня, я умираю" отвечает маленькая хитрюга.

-И что же у тебя болит? - с неподдельным интересом задает вопрос Влад.

-Э-э-э, - задумывается, выдавая свой обман, дочка.

Влад смеется. Этот смех, такой ласковый, такой мягкий, заставляет мое сердце счастливо сжиматься. Мне очень повезло. Очень. Я безумно люблю своего мужа. А он любит меня. И я так счастлива, что это огромное чувство не помещается в груди - давит, распирает, ищет выход и вырывается на свободу, выплескиваясь смехом, когда они, такие похожие, с одинаковым выражением лица появляются на пороге кухни.

-Мамочка, у нашей дочери, оказывается, болит левая коленка! - произносит, играя бровями, Влад.

-Да, мамочка! - тем же тоном говорит Василина. - Меня Лёнька вчела толкнул! Как я пойду? Ну, как?

Она делает пару шагов в моем направлении, старательно припадая не на левую, а на правую ногу. Влад кусает нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Сама еле сдерживаюсь, чтобы не захохотать. Хмурюсь, делая ему знаки, чтобы держал себя в руках.

-Ну, что ж, Васенька, тогда придется нам вместо сада поехать в детскую поликлинику. И там доктор проверит твою ногу, - быстро споласкиваю чашку, вытираю руки и беру в руки сумочку.

-А... как доктор будет пловелять? - с опаской спрашивает наша хитрая девочка.

В игру вступает Влад. Это наш обычный прием, правда, ролями мы часто меняемся. Сегодня у нас "плохой полицейский" папа:

-Доктор сделает тебе специальный укольчик. Если коленка посинеет, значит, здоровая. А если покраснеет, и отвалится, значит, болит! - серьезно произносит Влад.

Губы Василины начинают дрожать.

Вслед за этой дрожью в моем сердце тоже появляется некая дрожь, которая заставляет меня шагнуть к ребенку, прижать её к себе и успокоить! Но предупреждающий взгляд мужа удерживает на месте. Терплю. Держусь из последних сил!

-Так что, доченька, поедем в сад или к доктору? - ласково спрашиваю её.

-В сад! - с облегчением выдыхает Василина.

-Ну, в сад, так в сад! - радостно произносит Влад. - И чтобы не вздумала там рыдать в раздевалке! Ты сама захотела!

Василинка, так и не прочувствовав, где ее обманули, возвращается в комнату за забытым зайцем. Я, верная привычке, второй раз проверяю, не забыла ли выключить что-то из электроприборов. И когда лечу в прихожую, на выходе из спальни, он перехватывает меня.

Мы замираем лицом к лицу на несколько секунд. Боже, какой же он красивый! Какой же он...

-Лерка, я сегодня буду очень поздно! Ты не жди меня, спать ложись, - виновато шепчет, склоняясь к моим губам.

-Вот еще! Нет уж! Я дождусь. - едва касаюсь его губ своими, оставляя на них лёгкий блеск своей помады - пусть! Зато всем бабам в его администрации будет ясно, что этот мужчина занят и трогать его строго запрещено! - Не засну без тебя.

- Опять они обнимаются! - раздается недовольное за нашими спинами. - Опаздываем же!

Васька не терпит, когда обнимаются без нее.

Подхватываем ее каждый за свою руку и выносим на крыльцо, приподняв через порог. Пока Влад запирает дверь, дочка убегает к машине, напрочь забыв о "больной коленке".

По покрытой наледью брусчатке спешим через двор. Влад ловит мою руку. У него такая горячая ладонь, что я ее тепло даже через перчатку чувствую! Сердце замирает от счастья! Смотрю на него сбоку - горжусь им очень! Он такой красивый, такой мужественный, такой потрясающий в этом своем костюме с галстуком. Впрочем, он и без костюма безумно красивый...

Увидев нас, водитель бросает недокуренную сигарету, промазывая мимо урны и, сделав вид, что не замечает этого, прыгает за руль.

Я очень хорошо чувствую, как муж напрягается. Короткий взгляд в его лицо сбоку тут же даёт понять, что сейчас взорвется! Он вспыльчивый, да. Он не терпит безалаберности, безответственности, глупости, лени. И это - главная наша проблема! Потому что в политике, куда молодой бизнесмен Влад Волошин попал как-то неожиданно, по наитию, выдержка нужна железная! А он срывается, не умея сдерживать эмоции. Но у нас всё впереди! Мы учимся работать и поступать правильно!

-Влад! - зову его, когда Василинка уже оказывается в машине. - Спокойно! Не нужно сейчас этого делать!

Он несколько раз глубоко вздыхает, потом прижимается губами к моей щеке и шепчет:

-Спасибо!

За что? Да я на все готова ради тебя...

2 глава. Отрицание 2 стадия

Я почти забываю о том сообщении. Я вычеркиваю его из своей памяти нарочно, с усилием, но успешно.

Но когда с огромным трудом тяну на себя тяжеленную дверь, ведущую в нашу школу, слышу знакомый звук входящего сообщения. Точнее, сразу нескольких.

И мне очень, просто безумно, не хочется их читать! Но сообщение вполне могут прислать родители учеников, да и сами дети в чате нашего класса часто по утрам о чем-либо спрашивают или информируют, что не придут. Не взять телефон в руки - не вариант совсем.

На ходу, стараясь не растерять свои вещи, - портфель с проверенными сочинениями, сумочку и стаканчик с кофе, купленный в соседней кофейне, возле которой мне всегда останавливает водитель Влада, достаю телефон.

"Валерия Алексеевна, мы вас ждем в сквере на скамье, возле памятника Пушкину!"

Ну, елки! Точно! Я же сегодня с моим десятым классом обещала именно там урок провести! Ну, как я могла забыть? Хотя, учитывая, какое у меня было сумасшедшее утро...

Ну, вот молодцы - зайчатки мои, посмотри, даже запятые правильно расставили в сообщении!

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж в учительскую, на ходу печатаю им: "Сейчас буду. Никуда не расходитесь!" Благо хоть до парка две минуты ходьбы всего!

А вот второе сообщение... Снова пришло не в мессенджеры.

Его открываю внезапно задрожавшими пальцами. И застываю на месте.

"У нас с Владом есть сын. А скоро будет еще один ребенок. Он с тобой только из-за денег твоих родителей. Он с тобой не счастлив. А любил всегда только меня".

Взгляд филолога, как бы давая мне психологическую защиту, автоматически улавливает "не" написанное отдельно, машинально заменяю его синонимом без "не" - безрадостен, горестен, угрюм, а сердце пропускает удар.

Влад мне изменяет?

Закрываю глаза и пытаюсь нарисовать картинку, на которой мой муж обнимает другую женщину! Это возможно? Мы шесть лет женаты, и ни разу у меня и мысли не возникало ревновать и думать о том, что он способен предать!

Ничего не отвечаю. Убеждаю себя, что это - полный бред, что просто ошиблись номером! Но вот эта фраза о том, что деньги моих родителей важны для Влада... Это же правда! Мой отец на нашу свадьбу подарил нам некоторую сумму денег и документы на участок земли под строительство спортивного центра. Тогда мы даже подумать не могли, что построив здание и открыв в нем несколько секций для детей, Влад получит предложение избраться депутатом областной Думы, а потом как-то так само все закрутится, у него появится какое-то понимание, тяга к этому делу, и в скором времени, помимо центра, который теперь по документам принадлежит моему отцу, Влад будет управлять еще и всем строительным комитетом области! А теперь он готовится избираться на пост губернатора! И это всего за шесть лет!

"Мой муж делает головокружительную карьеру. И будет самым молодым губернатором в истории нашего края. А это пишут завистники! Больше некому" - так я убеждаю себя, но... Не помогает!

Потому что я понимаю теперь, КТО его прислал!

А он, действительно, ее любил.

Я даже видела их вместе...

...Арина - потрясающе красивая женщина. Красное платье. Длинные черные волосы, собранные в высокий хвост на затылке. Ни волосинки не выбилось из прически. Идеальные черты лица, холодные голубые глаза, черные брови, птицами разлетающиеся на высоком, без единой морщинки, лбу. Они с Владом похожи внешне, как брат и сестра. Он тоже высокий брюнет с голубыми глазами.

Как сейчас помню тот день рождения отца, когда в ресторане была куча народа и, в том числе, был приглашен Волошин, так как его маленькая строительная фирмочка тогда заключила контракт с папиной конторой.

И как он все время приобнимал ее за талию. Как она, склоняясь к его уху, шептала что-то, трогая тонкими пальцами кожу на скуле.

Я была поражена ими обоими тогда. Потому что красивее пары не видела за всю свою жизнь! Но Владом, конечно, была поражена сильнее...

А о потом она бросила Влада. Я случайно узнала от отца, и папа по моей просьбе пригласил его к нам в гости на семейный ужин.

И мне казалось, мы полюбили друг друга....

- Валерия Алексеевна! Ну, что же вы? - громоподобный голос Ильюши Казаченко выдергивает меня из моих безрадостных мыслей. - Ну, ладно бы одного Нестерова не заметили, но всю нашу дружную компанию проигнорили! Как можно?

Я так задумалась, что, действительно, чуть не прошла мимо моих десятиклассников, облепивших две стоящие друг напротив друга скамейки у памятника Пушкину.

Осматриваю их. Улыбаются, милые смешные мои. Мой первый выпуск будет в следующем году! Лифанова, не стесняясь меня, сидит на коленях Гуриновича - с седьмого класса встречаются, столько бесед проведено и с ними, и с их родителями... Ивановский с новым фингалом под глазом весело улыбается, сверкая выбитым в прошлом году в очередной драке, передним зубом. Светочка Фролова одергивает короткую до безобразия юбку - такое ощущение, что она их каждую неделю обрезает сантиметров на пять - вроде всё то же самое, но ноги оголяются всё выше и выше. Лиза Котова прячет в рюкзак настоящую бумажную книгу с драконом на обложке, а почти все остальные суют в карманы телефоны, знают, что я большой противник их использования на уроке. И прячут, прячут, хочется верить, что из уважения ко мне, хоть я еще ничего и не сказала!

Усилием воли заставляю себя выбросить из головы все, такие болезненные, такие горькие мысли. Эти взрослые дети всё-всё чувствую и всё замечают. Замучают вопросами. Мы с ними с пятого класса вместе - 5 лет. Столько двоек и слез пережили, столько походов к директору, а еще школьные дискотеки, походы и поездки в другие города, некоторые из этих детей даже ночевали у нас с Владом дома... А вот о Владе сейчас лучше не вспоминать.

Давай, Лерка, возьми себя в руки!

- Здравствуйте, ребята! Рада вас видеть! Простите, задумалась!

- Здравствуйте, Валерия Алексеевна! - раздается в ответ нестройный хор голосов.

- Несмотря на нетрадиционную для урока обстановку, давайте все-таки начнем! Итак, тема сегодняшнего нашего урока "Любовная лирика в творчестве современных русских поэтов"! И кто там у нас был самым смелым на прошлом уроке и говорил, что спокойно прочтет стихи хоть в парке, хоть на сцене? Ямпольский?

- А чего сразу Ямпольский? - идет на попятную, сдувая длинную челку с глаз, двоечник Марк. - Других у вас жертв нет, что ли?

- Ладно. Давайте, я начну, - предлагаю им.

Все радостно кивают.

Поднимаюсь на ступеньку перед памятником Александру Сергеевичу. Замираю на мгновение. Я не думаю, какие стихи читать. Они сами рвутся из моей души. И я читаю, не видя, но чувствуя на себе 17 пар таких разных, но таких одинаково дорогих мне глаз:

Тебя хоть там любят? Скажи мне, не мучай!

Тебя хоть там любят? Запомни, послушай,

На всякий пожарный, на экстренный случай,

Чтоб не было трудно, я вытрясла душу!

Чтоб больше не думать и больше не помнить,

Чтоб больше тревогой тебя не изранить,

Я вытрясла душу в уныние комнат.

О, Господи, дай мне короткую память!

Тебя хоть там любят? Лелеют? Целуют?

Тебя обнимают? Ты счастлив? Ты весел?

Нет-нет, не печалюсь, нет-нет, не тоскую:

Я вытрясла душу в уныние кресел.

Не холодно хоть? Не грустишь? Не измучен?

Зима, говорят, будет нынче суровой!

На всякий пожарный, на экстренный случай,

Я вытрясла душу в уныние слова,

Чтоб больше не выглядеть слабой и скучной.

Но помни: родных не бросают, не губят!

Ну что же молчишь ты? Скажи мне, не мучай:

Тебя хоть там любят?

Тебя хоть там любят?... (1)

(1) Ирина (Ах) Астахова

3 глава. Гнев.

Двенадцать, а Влада все еще нет. И, как водится, телефон недоступен. Долго держусь, но потом все-таки звоню его водителю Александру.

- А Владислав Сергеевич меня отпустил еще в шесть, - отвечает он сонным голосом. - Сказал, что сам за рулем будет...

Извиняюсь. Отключаюсь. Думаю.

Можно, конечно, позвонить еще и секретарше Влада и спросить, где он может быть, но ее рабочий день тоже до шести, неловко еще и ее, пожилую одинокую женщину, беспокоить так поздно!

Василинка заснула еще в половину десятого, так и не дождалась папу. Выключив свет, хожу по кухне взад-вперед. Ну, где же ты? Ну, можно же было написать, позвонить! Предупредить, что задержишься! А в голове только одна мысль - он у нее!

Глаза так и гипнотизируют молчащий телефон. Но запрещаю себе его брать и снова читать те сообщения.

Он предупреждал меня, что будет поздно. Да. Но не настолько же!

А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг авария? Или сердце? Или бандитов каких-нибудь встретил? Да мало ли! От ужаса меня потряхивает - Влад задерживался и раньше, да, но обычно всегда был в доступе.

А, может, он, действительно, у нее? Отключил телефон, чтобы я не доставала. А если там, и правда, сын? Если еще ребенок будет? А если он сейчас с ней в постели?

Хватаю телефон. Открываю сообщения. Палец замирает, над графой "Введите текст". Нет, глупость!Кто бы ни писал это, он или она именно этого от меня и добиваются! Отклика...

И еще полчаса я меряю шагами кухню.

Потом не выдерживаю:

"Он у тебя?" - отсылаю эти три слова с бешено стучащим сердцем. А что, если да? Что ты будешь делать, Лера?

Ответ приходит ровно через минуту:

"Уже нет. Встречай! Минут через пятнадцать будет у тебя".

И я не знаю, радоваться мне или плакать! Если он "будет" у меня, то... получается, был у нее? Раз она так точно знает время, через которое он будет дома.

Влад приезжает чуть раньше, чем через пятнадцать минут. Спешил домой...

Выхожу к нему в прихожую. Стою в дверном проеме, обнимая себя за плечи. Разувается. Уставший, вымотанный, осунувшийся. Скулы покрылись за день темной щетиной. Идеальная прическа растрепалась. Это она в постели ему волосы взъерошила?

Трясусь, как осиновый лист.

- Привет, малыш. Почему не спишь? Я же сказал, что буду поздно, - тянется ко мне, целует в лоб. Не замечает даже моего состояния!

Интересно, ее он тоже так приветствует? Или ее в губы целует? Получается, что после нее, меня в губы уже не хочется...

Осторожно втягиваю носом его запах. И мне чудится, что, действительно, от него совсем немного пахнет женскими духами. Запах, конечно, смешался с туалетной водой Влада, но все-таки! Все-таки другие нотки пробиваются, улавливаются мною! Что-то чуть резковатое такое, женственное.

- Есть будешь?

Задаю этот вопрос, а самой кричать хочется! Просто бессмысленно вопить на весь дом! Рыдать и бить посуду! А лучше... Лучше бить Влада за то, что мне сейчас так ужасно больно, а я зачем-то спрашиваю его не о том, где он шлялся, а о том, будет ли он есть! И веду себя так, словно ничего не случилось! А, вообще-то, случилось! Случилось!

- Нет, Лер, спасибо. Устал жутко, - морщится с отвращением. - Грязный весь. Жутко грязный. Сейчас в душ и спать!

Снимая на ходу костюм, идет в сторону ванной.

"Значит, она не забыла тебя покормить? И что у вас на ужин было? Она хорошо готовит? Знает, что ты любишь?" - мысленно кричу ему в спину.

Но на самом деле молчу! Молчу! И просто не знаю, что делать дальше!

Да я сейчас! Я просто убью его сейчас! И ее убью! И себя...

Ой, дурочка! Что за мысли такие? Василинка же... И мама... И отец... И Лучик...

Хватаю телефон. Нахожу вчерашнюю переписку с Лучиком. Печатаю. Знаю, что он уже спит давно. Но он - мужчина! А мне сейчас нужен совет именно мужчины, именно друга! Если не проснется и не прочтет, то я просто удалю к утру!

"Лучик, мне Влад изменяет! Что делать?"

Несколько секунд смотрю в экран на эти свои слова. И вдруг кружочек возле его фотки загорается, а галочки возле моего сообщения становятся синими.

"Солнце, тебе кошмар приснился? Скажи такие слова: "Куда ночь - туда и сон!" Обними мужа и спи дальше! Завтра расскажешь"

"Илья! Я серьезно! Он мне изменяет! Как поступить? Сказать ему, что я знаю об этом? Или удостовериться сначала наверняка?"

"Лера! Это невозможно. Он тебя любит. И Ваську любит. Что бы там ни было, его просто хотят подставить! Всё! Я не один! Отстань до завтра, а?! Разберемся утром!"

Посылаю ему целующий смайлик.

А вдруг он прав? Вдруг меня разводят, как дурочку?

Захожу в свою переписку с тем человеком, который мне придумался Ариной, любовницей мужа.

А там новое сообщение:

"Завтра в 20.00, ул. Володарского, д.12, кв.47. Не звони. Я оставлю открытой дверь".

4 глава. Чтобы не больно

Свернувшись в клубочек на самом краю кровати беззвучно плачу. В груди, в области сердца, давит. Виски простреливает болью. Я давно так лежу.

Влад уже спит. Слушаю его спокойное глубокое дыхание, когда ненадолго успокаиваюсь.

У нее есть доказательства. И завтра вечером в 8.00 она мне их предоставит, иначе разве писала бы адрес! И завтра моя жизнь закончится? Потому что я просто не знаю, как жить без него...

Вытираю мокрые слезы и нос. Оборачиваюсь. В комнате светло - окно не закрыто ночными шторами, потому что Василинка часто просыпается и прибегает к нам. Если темно будет, может упасть, удариться. А так фонари в нашем дворе всю ночь освещают второй этаж.

Рассматриваю его. Свет так падает... Черные провалы глаз, прямой ровный нос, расслабленные, во сне кажущиеся такими мягкими, такими чувственными, губы. Голая грудь без всякой растительности. Маленькие соски. Широкие плечи. Влад не качок там какой-нибудь, но тело у него красивое, жилистое, подтянутое. Ему и спорт-то для этого не нужен, но иногда он все же плавает в бассейне нашего спортивного центра и раз в неделю ходит на бокс...

Мне очень хочется его потрогать! Очень! А еще больше мне хочется, чтобы он меня обнял, как это делал обычно. Но...

Сегодня он лег, отвернулся от меня и мгновенно заснул! Ни "спокойной ночи"! Ни поцеловал! Ни обнял!

И именно это неожиданное (хотя теперь-то, как раз ожидаемое и понятное) безразличие меня убивает даже больше, чем те сообщения в моем телефоне!

Что же мне делать? Что?

Может быть, притвориться, что ничего не происходит? Жить, делая вид, что ничего не знаю? Но... Она же не зря написала! Предупреждает меня? Предупреждает, что скоро заберет его?

А если он всегда ее любил, а со мной жил, действительно, только потому, что нужны были деньги моего отца? Ну, еще немного потому, что любимая его бросила и одному было грустно?

Во мне нарастает злость! Нет, ну, получается, использовал меня, дурочку! А я, как идиотка слабовольная, буду терпеть, ждать, скучать-страдать, пока он там, на Володарского, 12 будет трахать другую бабу?

Да я! Да я себе тогда другого мужика найду! И буду тоже изменять!

У меня вырывается истеричный смешок, который оглушает меня саму в сонной тишине комнаты! Ага, изменять она надумала! Да ты, Лерка, даже смотреть в сторону других мужиков не можешь! Разве для тебя существовали другие?

Но злость на него уже завладела моими мыслями!

Он ее трахал, а ко мне нет желания прикасаться! Мне уже давно стало казаться, что он охладел. Значит, не казалось!

Еще пару месяцев назад каждая наша ночь начиналась с секса, порой нежного и ласкового, порой с безудержного и сумасшедшего. И так шесть лет! А иногда и утро так начиналось!

А тут вдруг... Мой муж стал уставать. И я думала, что подготовка к выборам и работа забирают все его силы, но, наверное, не только это.

Это только на меня, значит, его сил не хватает...

Меня ломает. Меня штормит! Я не могу лежать и ждать утра!

Руки сжимаются в кулаки - впиваюсь ногтями в кожу ладоней.

Я не знаю! Может, мне нужно как-то выплеснуть то, что так безумно мучает? И тогда я смогу терпеть? И тогда станет легче? Но как!

Руки сами тянутся к нему!

Нет, разум не желает трогать предателя! Мерзавца! Изменщика! Разум не желает, чтобы тело любило его! Но предательское тело... Но пальцы...

Почему? Почему они так ласково гладят его обнаженное плечо, его сильную, покрытую темными волосками, руку? Почему от самих подушечек, от нервных окончаний, на них расположенных, в мозг идут импульсы совсем не отвращения, а с точностью до наоборот - восхищения, радости от прикосновения, удовольствия?

Касаюсь его соска. Под прикосновением он сжимается в твердый камушек.

Мозг обжигает яростной мыслью: "Пусть! Пусть проснется и прогонит меня! Тогда я точно всё-всё ему скажу!" И в ответ на нее я придвигаюсь ближе, наклоняюсь и провожу языком по его соску, а потом легко сжимаю его зубами!