- -
- 100%
- +
- И когда можно будет снять повязки? - непонятно откуда слышу недовольный голос Анжелы.
Звуки, как в мареве каком-то, доносятся приглушенно, нечетко, как будто я в коконе, а в ушах у меня вата. И я сначала улыбаюсь такому сравнению - недавно с Ромкой смотрел мультик про бабочку. Видимо, отложилось в памяти. Я, типа, бабочка сейчас. Но потом вдруг пытаюсь проснуться и открыть глаза... И я, вроде бы, не сплю... Но глаза открыть не получается!
Напрягаюсь. Руки! Мозг командует и они поднимаются! Я их ощущаю! Веду к голове. Щупаю лицо. Пальцам больно - такое чувство, что они все в порезах. Но глаза! Почему я не вижу руки. Поднимаюсь от подбородка выше. На глазах повязка. Бинты? О, Боже!
- Ан...- во рту так сухо, что кажется, звуки царапают гортань! Сглатываю инстинктивно, но слюны нет, от этого еще больнее. - Анжела-а!
- Ой! - вскрикивает она где-то рядом. И звук ее голоса приближается. - Он в себя пришел! А вы говорили, что от наркоза будет отходить еще полдня!
- Александр Евгеньевич, - чьи-то руки, теплые и сильные, обхватывают мои ладони и тянут прочь от головы. Это точно не Анжела! У той всегда ледышки и ногти на руках ощущаются.
- Объясните мне! - хриплю я. - Что случилось? Что с моим лицом? Что с глазами? Я ослеп?
О, Господи! Да что стряслось-то? Я не помню совсем!
- Мы вам все объясним! Только не нужно нервничать! - голос врача спокоен, и мне от этого становится немного легче - раз спокоен, значит, скорее всего, нет ничего не решаемого. Впрочем, что такое профессиональная деформация, я тоже в курсе. И, вполне возможно, у врача она заключается в том, что в какой-то момент перестаешь сочувствовать чужому горю.
- Сашенька! - хнычет Анжела, падая мне на грудь.
А там тоже больно. Стон вырывается сам собой. Я там тоже чувствую!
- Анжелика Альбертовна! - возмущается врач. Мне по голосу кажется, что это - мужчина, лет так 45-50, то есть примерно мой ровесник. - Что вы делаете? Нельзя его трогать там! Швы разойдутся!
Анжела воет еще громче. Он что-то говорит. Она причитает, как по покойнику:
- И за что ты так со мной, Сашенька! И на кого ты меня...
- Так! - рявкаю я. - Анжела! Выйди отсюда! Воды мне принеси! Немедленно!
- Но тут же есть...
Есть? Ну, я-то этого не вижу!
- Тогда просто выйди на минуту!
Причитая, она стучит каблуками прочь от кровати.
- Доктор! - в моей голове вдруг возникает неприятное слово "слепой"! - Я потерял зрение? Ослеп? Это... Это навсегда?
- Александр Евгеньевич, вы не волнуйтесь, пожалуйста! Я все вам сейчас объясню.
Да давайте уже! Объясняйте!
За Анжелой хлопает дверь. Врач недовольно цокает языком. Потом к моим губам прислоняется что-то небольшое, такое ощущение, что пластиковое, тоненькое, круглое. Трубочка?
- Пару глотков разрешаю сделать.
Тяну. Вода. Нарочно набираю в рот побольше, пока врач не вытаскивает трубочку и не убирает куда-то. Мелкими порциями проглатываю. Мало. Но не спорю. И не прошу еще.
- Рассказывайте! - по старой привычке, как будто я на совещании с подчиненными, приказываю ему. Хочется еще добавить: "Быстрее и без утайки!" Но непонятно, что за фрукт этот доктор и можно ли с ним вот так без обиняков.
- В машину, в которой вы ехали, стреляли...
В груди холодеет. Огнестрел в лицо? Я видел однажды такого вот страдальца после огнестрела в лицо. Сердце пропускает несколько ударов. Это пиздец тогда! Но почему я боли не чувствую? Должно же быть адски больно! Или это наркоз еще действует?
Я теперь совсем слепой? Навсегда? О, су-у-ука! Пытаюсь продышаться, рвано выпуская воздух через рот!
Врач что-то рассказывает. Слушай, Саша! Слушай!
- И, как мне сказали оперативники, ваш подчиненный, с такой интересной необычной фамилией... мгхм... не запомнил, но что-то такое... хорватское...
- Сербское, - машинально поправляю я.
- Да. Возможно и сербское. Так вот он вас оттолкнул с линии выстрела. Пуля прошла по касательной, совсем немного руку задела. Левую. Но он за рулем был, потерял управление. Машина слетела с трассы.
-Он жив?
-Он исчез с места происшествия.
-Как так исчез? - не понимаю я. Сам ушёл? И меня бросил? Да ну, не! Мик не мог! - И где он сейчас?
-Идёт следствие.
Ну, это-то и так ясно.
- А куда делся этот ваш... серб, никто не знает...
- Что с моим лицом? - перебиваю его, задавая самый главный для меня сейчас вопрос.
- У вас контузионные повреждения орбиты левого глаза, сопровождающиеся сильным отеком и механическое повреждение века правого глаза.
- Звучит жутко.
- Но, на самом деле, всё не так уж и плохо. Во всяком случае, зрение вы не потеряли...
Дальше я просто уже не слушаю. Зрение не потерял! Фух! Все остальное - фигня! Я такое облегчение испытываю, что меня даже в жар бросает! Лежу. Выдыхаю. Сердце постепенно успокаивается. Ладно! Ладно, Саня! Прорвемся!
- Так, доктор... Как вас по имени-отчеству?
- Семен Аркадьевич.
- Семен Аркадьевич, уважаемый, - я прямо-таки чувствую, как в голос возвращается спокойствие и уверенность. И мне даже смешно становится из-за того, что я несколько минут назад так паниковал! Идиот! Все нормально, оказывается! - Как скоро я смогу вернуться к своей нормальной жизни? Вот это вот, с лица, вы мне когда снимете? У меня на работе аврал просто! Проверки по нескольким отделам! Перестрелка опять же эта... Хоть бы кто объяснил, что там вообще произошло.
- Понимаете, Александр Евгеньевич, всё не так уж и просто. У вас, похоже, потеря памяти.
- Какая еще потеря памяти? Я всё помню! Ну, разве что то, что непосредственно в момент получения травмы случилось... Но ведь это объяснимо! Когда вы меня отпустите отсюда?
- Александр Евгеньевич! Мы получили насчет вас и вашего здоровья очень четкие рекомендации от... с самого-самого верху....
Я даже представляю себе, как при этих словах, доктор показывает пальцем в потолок палаты, как бы давая понять мне, да и себе тоже, насколько высоки те люди, которые просили позаботиться о моем драгоценном здоровье. Ну, если с самого-самого...
- Так. Но домой мне можно уехать? Если, например, приезжать буду на... что там, перевязки, консультации?
- Ну, в принципе, если вам будет организован надлежащий уход. Если вы будете соблюдать постельный режим. Если до завтра ухудшения состояния не будет... То я подумаю, что здесь можно сделать.
- Подумайте, Семен Аркадьевич! Прошу вас! Буду вам очень благодарен.
- Но до завтра чтобы никаких волнений и попыток вставать! Ясно!
- Так точно!
Слышу, как он идет к двери.
- Доктор!
- Да?
- Кроме моей жены, здесь есть кто-нибудь из моих?
- Сын был. Дождался окончания операции. Потом уехал. Да, кстати, просил передать, что у вас внучка родилась. Вот в роддом и уехал.
Внучка! Жизнь прекрасна?
2 глава. Семейные "радости"
- Давай, Шурочка, кушай, мой хороший! Ложечку за Анжелочку. Ложечку за Вадима. Ложечку за Сашу, - сюсюкает, как с ребенком.
- Прекрати! Очень тебя прошу! Сил моих нет это слушать!
- Вкусная кашка, Шурочка?
- Не называй меня так!
Каша отвратительна. Безвкусная совершенно. Нет. Точнее, вкус все-таки есть. Она соленая. Или горькая. Или... я сам понять не могу. Но глотаю, с трудом, еле сдерживая рвотный рефлекс. Все равно других вариантов ужина Анжела не предложит.
- Сама варила?
- Конечно сама. Кто же еще? Эта ж идиотка, тётя Зина твоя, уволилась! - кривляется, слышу по голосу. - Нет! Ну, надо же было бросить нас в такое время! А ты ей еще денег дал на ту халупу в деревне! Говорит, будет курочек разводить, поросяток. Сама она - курица!
Проглатываю кашу. Не могу сдержаться:
- Заткнись, Анжела! У меня от тебя... аппетит портится!
- Ладно, Шурочка, буду молчать! - прикасается губами к моей щеке. Бормочет заискивающе. Палец обводит мои губы. - Я карточку возьму твою, ладно? Твоя девочка в салон красоты записалась!
- На когда?
- На через час...- палец чертит дорогу по подбородку, по шее, чуть царапая кожу остро заточенным ногтем. И дальше проползает ровно по середине моего тела. По груди, животу. Через пупок к паху. Тонкая футболка совсем не мешает мне чувствовать прикосновение. И да. Некоторые мои органы абсолютно не пострадали во время аварии. И, несмотря ни на что они, органы эти... а точнее, один, самый важный для мужчины орган, моментально реагирует на прикосновения Анжелы. Вот что, что, а в сексе она толк знает!
- Если Шурочка хочет, - мурлычет она, ритмично постукивает пальцем по поднявшемуся члену. - А Шурочка хочет. То его девочка может ему отсосать.
И "Шурочка" почему-то вдруг совсем перестает хотеть что-либо. Становится так мерзко, как будто не я сам женился на Анжеле. Как будто не я сам когда-то трахнул ее в незапертом кабинете, и это смогла увидеть пришедшая внезапно жена. И как будто не я был настолько упорот семь лет назад, что поменял мать своего сына на эту шалаву.
И ведь знаю, что она перетрахалась с половиной моих замов и третью сотрудников поменьше должностью! Но нет у меня к ней ревности! Впрочем, ничего нет. Мне все равно. Даже тот факт не трогает, что формально рога-то у меня растут... Рога - это явление такое себе, растет, если ревность вырабатывает в организме специальное вещество. Нет ревности - нет вещества - нет рогов. А что там и кому привидится, мне глубоко фиолетово.
- Бери карту, - разрешаю ей. - Но учти, превысишь обычный лимит, будешь полгода забесплатно работать. Поняла?
Хотя "работать" - это смешно по отношению к Анжеле. Да, она пристроена мною помощницей секретарши в один из отделов. Но там скорее "подай-принеси", чем реальная работа. На большее у Анжелы просто мозга не хватит...
- Поняла. Все, любимый! Я побежала! А то опоздаю и стану некрасивой! И ты меня любить перестанешь!
- Анжела!
- Да, дорогой?
- Сиделку мне найди. Чтобы жрать умела готовить. А то от голода с твоей кашей сдохну!
- О-о! Правда? - вместо обиды я слышу нескрываемую радость в голосе жены. Да, ухаживать за мной у нее, похоже, особого желания нету. - Ладно! Прямо завтра и найду! Все! Я полетела!
- Лети-лети...
Нащупываю пульт от телевизора и начинаю щелкать по каналам, пытаясь прислушаться к тому, что там показывают. Лучше бы я обе руки сломал, чем вот так ослепнуть!
Где-то на тумбочке в вазе были какие-то фрукты. Жрать хочется. Кашей я совсем не наелся. Тянусь через сломанную руку. Без помощи зрения совсем не ощущаю края постели. Где тут тумбочка эта хренова!
- Ой, блядь! - больная рука "находит" тумбочку раньше здоровой! - Су-у-ука!
От боли и злости на весь мир швыряю яблоко куда-то в сторону! Слышу, как ударяется обо что-то.
Главное, чтобы без Анжелы поссать не захотелось. Уже проходили, знаем. Два раза не вписался в дверные проходы! Так недолго и вторую руку сломать! Или нос.
Звонит телефон. По мелодии слышу, что сын. Но где именно он звонит, хрен разберешь! И меня эта беспомощность так выбешивает, что просто сил никаких нет! И хочется разнести все вокруг в пух и прах! И кому-нибудь пилюлей навалять! Ну, хоть что-нибудь уже! Потому что просто от скуки загибаюсь!
3 глава. Недотрога
- Ты же знаешь, я у стариков не ворую! - раскачиваюсь на стуле, уперев ступни ног в стол. Старательно изображаю независимость и наглость. С Ренатом слабость показывать нельзя.
- Ну, во-первых, денег у него куча, а мы возьмем немножечко совсем. Он даже не заметит. Да и нечего быть таким буржуем! Нужно помогать сирым и убогим!
Потрясающая логика!
- Робин Губ, блин! Возьмем у богатого и отдадим бедным?
Но Ренат меня не слушает. Продолжает, как будто я не возражаю ему, а согласно киваю в ответ!
- Во-вторых, он совсем не старый! Ему еще и пятидесяти нет! Мужик в полном расцвете сил! Заработает еще больше.
- Если бы был в полном расцвете сил, зачем тогда ему понадобилась бы сиделка?
- Затем, что у него травма! Сотряс и что-то там еще! Лежит себе спокойненько в кроватке, ничего не видит. Ты придешь. Найдешь его тайничок. Возьмешь денежки... Люська сказала, что так ещё недели две лежать будет. Слепой и беспомощный! Так что у тебя время есть все разведать.
Люська - "осведомитель" Рената - медсестра из больницы, была одной из многих, кто сливал ему информацию.
- С чего ты взял, что у него наличка хранится в доме? Раз уж он, по-твоему, в полном расцвете сил, а не старый дедуля, значит, должен хранит деньги в "сберегательной кассе"!
- Светка сказала, что у него помимо валютных счётов, есть деньги на счетах, привязанных к картам. По поллимона на каждой. То есть, твоя задача - втереться в доверие. Получить пин-коды к картам. Или хотя бы к одной. Но так, чтобы без подозрений! Мы по старой схеме переведем денежки незаметно. И все довольны.
- Чем он занимается?
- Да хрен его знает, чем! Бизнесом каким-то! Тачка крутая. Хата. Упакован по самый небалуй!
- Ты хоть бы справки навел, - ворчу, тяжело вздыхая. Снова авантюра. В прошлый раз еле выкрутились. - Зовут-то его хоть как?
- Егоренко Александр Евгеньевич.
- Ну, ок. Раз ты справки не удосужился навести, я поработаю.
- Поработай! Только учти, что собеседование с сиделками будет уже сегодня в восемь вечера. И там зарплата нехилая. Ты бы, что ли, сходила просто. Не выгорит с тайничком его, так, - Ренат ржет, неприятно всхлипывая, как будто ему смешно просто до слез! - Хоть по специальности поработаешь. Кто ты у нас? Массажистка? Медсестра? Во-от! Бабла для своей дурочки заработаешь!
- Она не дурочка, - говорю шепотом, сквозь стиснутые зубы.
- Что? - затыкается придурок.
- Она. Не. Дурочка! Она! Нормальная! Просто! Ей лечение нужно!
- Ну, хорошо! Не дурочка, - он еще раз всхлипывает от смеха. - Правда, не ходит, не говорит, не реагирует! Но умная...
- Какая же ты скотина, Ренат! - так бы и метнула в него что-нибудь тяжелое. Взгляд скользит по поверхности стола. В центре - массивная пепельница, чуть ли не до краев наполненная окурками. Мысленно примеряюсь к ней. Пальцами правой руки, опять же мысленно, делаю щелчок в воздухе, отвлекая его внимание. Пепельницу хватаю левой. Прицеливаюсь и... запускаю ровно в его узкий лоб! Чпок! И Ренат спокоен. На веки вечные... Но, к сожалению, это возможно только в моих фантазиях.
- Скотина, - согласно кивает он. - Но кто еще тебе столько платить будет? Кроме Рената, некому! Да и то, скажи спасибо своему брату, если бы он не был мне другом, я бы с тобой не возился! Нашел бы себе более сговорчивую помощницу... А может, если бы ты была... более послушной...
Если бы мой брат был сейчас жив, то мне не пришлось бы иметь дела с тобой!
Поднимается со своего места. Идет в мою сторону. Кошусь на пепельницу снова. Вполне возможно, она мне сейчас все-таки пригодится. Потому что его подкаты не всегда бывают невинными.
Садится на стол рядом с моими ногами. Порываюсь убрать. Но его рука оказывается быстрее. Прижимает мои ноги к столу.
- Если бы была послушной... Нежной-ласковой... То и делать ничего бы не пришлось... Просто любила бы Рената. А Ренат давал бы тебе денежки!
Медленно ведет рукой по моим кожаным штанам до самого колена. Снова дергаюсь, чтобы убрать ноги. Хватает за коленку. Верхняя губа у него дергается. Это похоже на оскал. Как животное какое-то! Фу! Мерзкий!
- Не дергайся! Дурочка! Я ж к тебе со всей душой! Ты такая красивая... Такая... Ты ж знаешь, как я к тебе отношусь! Давай. Соглашайся.
Рука ползет дальше. Усилием воли заставляю себя терпеть. Ренат мне противен. Подлый, двуличный, с масляным раздевающим взглядом. И он далеко не в первый раз меня лапает. Бывало и похуже. Но... я приношу доход. А он щедро делится со мной. Прикрывает. И не переходит границы. Пока.
Рука доползает до паха. Подушечки пальцев легко пробегают по моей промежности, чуть надавливая в чувствительных местах. Меня передергивает от отвращения. К нему. И немного к себе. Потому что мое тело чувствует эти прикосновения! А я не хочу, чтобы чувствовало! А главное, я не хочу, чтобы чувствовало именно к нему!
Шлепаю с силой по наглой руке. Отталкиваюсь от стола. Стул пронзительно скрипит по полу. Подхватываюсь на ноги. И несусь к выходу.
- Недотрога! - мерзко хохочет Ренат. - Ничего! Так даже интереснее. Все равно рано или поздно моей будешь. Потому что кому ты еще со своим выродком нужна? Никому. Только Ренату.
4 глава. Приступайте
- Егоренко Александр Евгеньевич, - поиск в яндексе выдает кучу страничек в соцсетях. Сколько Ренат сказал, ему лет? 48? В нашем городе таких человек десять! Какой из них? По порядку рассматриваю каждого. Так, чтобы уж упакованы и прилично выглядели, всего трое. Не женат из них один.
-Та-ак! Ну, мой, походу, не женат! Иначе, вероятнее всего, жена бы за ним ухаживала. Или нет? Какая там логика у этих богатеев? По поллимона у него на каждой карточке! У-у-у! Буржуй!
Рассматриваю. Ну, так, внешне, не страшный, но простоватый. Интересно, где он работает?
Так, может, адрес пробить как-нибудь?
Телефон пиликает входящим. Ренат!
- Да! - рявкаю в трубку.
- Ты не забыла, что уже в восемь сегодня тебя смотреть будут? Только попробуй не явиться! Я с тебя шкуру сниму!
Времени, и правда, в обрез!
- И учти, там желающих куча! Чтобы обязательно понравилась ему! Ясно?
Это я умею. Понравиться. Не первый год, как говорится, замужем.
Аришка с бабушкой гуляют в парке. В квартире никого. Кручусь перед зеркалом. Рассматриваю себя со всех сторон. А Ренат-то прав... Красивая. И неважно, что одета, как пугало! И почему так несправедливо все в жизни устроено? Ну, вот взял бы меня и полюбил какой-нибудь симпатичный богатый заботливый добрый нежный властный страстный и, главное, миллионер... Чтобы не нужно было больше делать то, что я делаю... Аха-ха-ха! Ева! Кому ты нужна со своим "выродком"... пусть и красивая? Смеюсь, но через силу. Мне не смешно, не до смеха совсем...
Та-а-ак! Заплетаю волосы в две косы, косметику смываю напрочь. Джинсы, свитер, кроссовки. Так я, конечно, как школьница выгляжу, но он-то все равно ничего не видит. Произвести на этого мужика впечатление своей внешностью, у меня не получится... Тут нужно что-то похитрее.
Поэтому по-быстрому замешиваю запеканку из творога. Аришка ее любит, поэтому я делаю часто. Руку набила так, что получается почти идеально. Пока собираюсь, запеканка подходит в духовке. Потом нарезаю ее ровными прямоугольничками, поливаю сгущенкой и втыкаю сверху в каждый кусочек по листику мяты, сорванной с куста, который растет у меня в цветочном горшке на подоконнике. Получается красиво. Впрочем, он же слепой, что ему до всей это красоты!
Такси привозит по нужному адресу. Дом за городом. Большой двухэтажный особняк. Хозяева таких вряд ли деньги внутри дома держать будут. Ну, разве что там сейф с сигнализацией, которая на пульт ЧОПа какого-нибудь выводится.
Но как только я выхожу из такси, ворота открывает широкоплечий мужчина в пятнистой, военной форме. Охранник, что ли? Интуиция нашептывает, что нужно развернуться и бежать вслед за отъезжающим такси, но природное упрямство заставляет шагнуть во двор.
Охранник аккуратно заглядывает в пакет с запеканкой и даже слегка хлопает меня по карманам. И только потом провожает к дому, молчаливую и очень сильно офигевшую.
Внутрь меня впускает красивая девушка примерно моих лет. Дочь хозяина? Отшлифована так, что даже если под микроскопом рассматривать, наверное, не найдешь изъяна. Волосы - сказка просто, блестят, как глянцевые. Как они так делают-то? Маслом мажут, что ли?
Она разговаривает по телефону и одновременно бросает мне:
- Ева Гордеева?
- Да, это я, - приветливо улыбаюсь, с порога пытаясь произвести впечатление. Надо же, запомнила мое имя! Может, кроме меня никто и не приезжал устраиваться на это место?
- Вообще-то, все желающие приехали пораньше, и только ты одна, Ева Гордеева, опоздала!
Хватаю из кармана мобильник. Ну, на две минуты всего-то! И что? Все?
- Мне можно уже уходить? Вы уже нашли кого-то?
- Саша решил посмотреть... хм... посмотреть всех и выбрать потом!
Саша? Он ему не дочка? А кто?
Пока разуваюсь, слушаю её разговор по телефону. Обсуждают общую "подругу":
-Да-а. Да точно беременна она. Ненормальная. Распашонки, пелёнки, памперсы! Зачем это надо, не понимаю! Её Петечка всё равно ведь на ней не женится. Такие, как он, к любовницам из семьи не уходят. А? Дети взрослые? Ну, не знаю. Посмотрим. Но поверь моему опыту....
Догадка о том, кто она, озаряет мой наивный мозг в тот момент, когда мы проходим (она в туфлях на высоченных шпильках, я - в выданных на пороге смешных плюшевых тапках) в комнату старичка, за которым, возможно, мне предстоит ухаживать. Она походкой от бедра плывет к большой кровати, наклоняется и целует его... "Старичка"... в губы...
"Старичок" полусидит на шелковом постельном белье. Обнаженный по пояс... Это он так сиделок встречает? Рука в лангете. Мускулистый. Тело такое... Дергает руками, отталкивая девушку, при этом бицепсы напрягаются, прочерчиваясь четче. Ничего себе старичок! Что-то как-то не так все было на фотографии...
- Шурочка, милый, тут еще одна сиделка пришла! - мурлыкает она ему на ухо. Но мне тоже слышно.
- Халат мне дай! - бурчит он.
Злой какой.
- Где она? Сиделка эта? - спрашивает, продевая с трудом руку в лангете в рукав халата. Ему бы помочь! Он не видит и поэтому не попадает. Она просто держит, но никак не способствует тому, чтобы он попал. Он нервничает. У девушки снова звонит телефон, и она, держа одной рукой предмет одежды, другой отвечает, глядя в сторону.
-Да, Маргошенька!
Ставлю пакет с запеканкой на пол и подхожу к ним. Расправляю ему рукав и, чуть придерживая за лангет, помогаю продеть руку в него.
-Анжела? - недоверчиво спрашивает он. Но, видимо, понимает, что Анжела угукает в трубку, отвернувшись в сторону и в такой позе помочь ему не может никак.
-Александр Евгеньевич, - говорю мягко, спокойным, доходчивым тоном. - Меня зовут Ева. Я - ваша сиделка. Ваша возможная сиделка.
Анжела, никак не отреагировав на мою внезапную помощь, отходит к окну, громко обсуждая со своей Маргошенькой какие-то омолаживающие нити... В каком месте ими шьют-то, интересно, чтобы омолодиться?
-Ева?
Произносит он. Над повязкой, закрывающей глаза, на лбу образуются морщинки, как будто мужчина хмурится. Но имя моё он произносит как-то... приятно... задумчиво... Как если бы вспоминал кого-то хорошего.
-Да. Ева Гордеева. По специальности - медсестра. Подрабатываю сиделкой. Я вам... запеканку принесла.
-Что-о?
Улыбаюсь, по его тону понимая, что произвела то впечатление, какое и хотела. Он явно приятно удивлен.
-Запеканку! Сама сделала!
-О, ну, тащи её сюда. Я жутко есть хочу.
Тащу. Открываю лоток, даю ему в руки, и он ест, прямо так - нащупав запеканку руками и испачкав пальцы в сгущёнке. Молча и с явным аппетитом. Молчу тоже.
Рассматриваю его. Это точно не тот человек, которого я видела в интернете! Совершенно точно. Как точно и то, что он меня возьмёт! Доедает. Протягивает мне пустой лоток.
-Съедобно.
Что?? Это очень вкусно!!! Очень! Ах, ты!
-Ну, спасибо, - стараюсь, чтобы в голосе не проскальзывал сарказм, но он, зараза, так и сочится!
-Перевязку умеете делать? - он не обращает внимания на мой тон.
-Ну, естественно, я же медсестра.
-Одно, к сожалению, часто не означает другого в нашем мире.
Такой самоуверенный. Гад!
-Я умею делать перевязки.
-А готовить умеете? Что-то кроме этого?
Неблагодарная скотина!
-Умею.
-Я вас беру. Только к обязанностям приступайте сегодня.
-Дипломы будете смотреть?