Сердцу больше не больно

5 глава. Контакт

Голос молодой. Руки мягкие, осторожные. Запеканка вкусная. Пахнет от девушки приятно. Мне почему-то в присутствии сиделки упорно мерещилась такая себе Катя Пушкарёва из фильма про некрасивую секретаршу. Моя первая жена, мать Вадима, обожала смотреть этот сериал. Героиня там такая... Круглые очечки, вся такая правильная, взглядом побитой собаки смотрит из-под берета.

С чего я этй Еву такой себе представил, трудно сказать, но было даже любопытно узнать, прав или нет. Хотя, как понял... Ясно как. Если бы сиделка Ева была красавицей, Анжела не пустила бы её на порог, как она сделала с одной из возможных сиделок, третьей по списку.

Мне скучно. Телевизор надоел. Днем развлекают подчинённые, звонящие почти непрерывно. Вечером - хоть вешайся от непривычного безделья! Да ещё и болит всё, как будто катком по мне проехали!

-Шурочка, - жмётся сбоку Анжела.

А меня от этого "Шурочки" прямо коробит всего! И ведь сколько раз говорил ей, чтобы так не называла! Специально она, что ли?

-Милый, я тут подумала... Как ты смотришь на то, чтобы я себе немножечко грудь увеличила? Чуть-чуть совсем. На один размерчик! Там у Рустамова в клинике... Ну, там, где мне губки делали, сейчас скидки огромные просто! Другой такой возможности не будет точно!

-Зачем? У тебя нормальные сиськи.

-Будут ещё лучше! Такие упругенькие, торчащие... Форму чуть-чуть подправить нужно.

На самом деле, я ещё от её губ не отошёл. Были губы, как губы. Да и сама Анжела, надо признать, баба красивая. Была. Потом стали не губы - вареники, бесформенные, без чётко выраженного края. И теперь я, когда смотрел на неё, взглядом цеплялся исключительно за них! Из-за этого уже и забыл, какого цвета у Анжелы глаза.

-Я против. Зачем мне силиконовая кукла? Мне нормальная баба нужна.

-Ну, знаешь! Если тебе денег жалко, то так и скажи!

-Жалко. На эту дрочь жалко!

-Тебе на всё для меня жалко! - подхватывается с кровати и начинает бегать по комнате. Знаем, проходили. Сейчас в клуб рванёт, чтобы, значит, мне отомстить. - Я для тебя всё на свете! А ты! А ты! И разве это плохо, что твоя женщина следит за собой, вкладывает средства в красоту! Разве тебе не приятно в компании своих старперов похвастаться такой молодой и красивой женой?

-Я, получается, старпер?

-Нет. Ты - нет.

Но звучит это как "да".

- Я к Марго съезжу в гости, - бурчит Анжела.

- Валяй, - безразлично отзываюсь я.

Меня не трогает. И это меня не трогает тоже. Ничто не трогает уже. Жизнь давно стала пресной и однообразной: работа-Анжела. Разве что редкие поездки к сыну становились каким-то ярким пятном. Вот у сына в семье тепло, уютно. Пацан Сашин был мне по сердцу. Да и сама Саша тоже. Домашняя, ласковая, улыбчивая, скромная. И красота у неё естественная! Не то, что... И это я даже не вспомнил про то, как замечательно она готовит!

Кстати! В доме пахло мясом.

-Анжела!

В ответ тишина. Ушла уже, наверное.

Прислушиваюсь. Шум доносится откуда-то с первого этажа.

Осторожно и медленно поднимаюсь. Нет, меня даже не чувство голода влечёт на кухню. А и сам не знаю, что. Желание пообщаться? Но смысл? Женщина-то не знакомая. А я давно уже забыл, что такое общаться с незнакомыми женщинами не по работе.

Но что-то тянет вниз. И я иду. Держась за стену, выхожу из комнаты. Так, к лестнице - налево, к туалету - направо. Решительно сворачиваю к лестнице.

По спине идёт холодок. Если не правильно рассчитаю расстояние сейчас, то вполне смогу навернуться вниз. И тогда Анжела станет богатой наследницей и сможет сделать себе не только сиськи, но и задницу, если захочет. Нет! Мне нельзя вниз. Нужно завещание сначала переделать. На сына. Когда мы с ним разругались, и я женился на Анжеле, сгоряча на неё всё оформил. Идиот.

А он вот завтра приедет, нужно обговорить...

-Стоп! - раздаётся резкий окрик снизу.

-Бля, чего ты орешь-то так? - от неожиданности вздрагиваю, но останавливаюсь.

-Ещё шаг и рухнешь вниз! - топочет вверх по ступенькам.

Не Анжела, конечно. У той бы каблуки грохотали, как отбойные молотки. Да и, вроде бы, ушла она - входная дверь уже хлопала.

Хватает сбоку под правую руку.

-Пошли... те! Осторожно, ступенька.

Её руки сквозь ткань халата ощущаются тонкими, хрупкими, но горячими и сильными. И это, на самом деле, странное сочетание.

-Вы бы меня позвали, я бы помогла вам спуститься!

-Может, тебя и в туалет просить меня сопровождать? - по привычке ворчу я.

-А что здесь такого? Это моя работа! Можно и в туалет.

-Да ни за что!

- Почему?

- Сколько тебе лет? - игнорируя ее вопрос, спрашиваю сам.

Мне бы больше всего подошло, если бы лет 50 было, но женщин этого возраста почему-то на собеседование ко мне не пришло ни одной. А из тех двоих, что приходили до Евы, обе были забракованы в связи с тем, что согласны были только свои обязанности выполнять, то есть сидеть со мной, что, по большому счету, мне особо-то и не было нужно, а о готовке у них речи не шло. Но слышу по голосу, конечно, что Ева - девчонка совсем. Лет 20 ей, не больше.

-Мне 27.

-Сколько? - не веряще пытаюсь нащупать её "взглядом".

-27. А что?

-Да ничего. Я думал, прилично поменьше. А надеялся, наоборот, что прилично побольше.

-Это в том смысле, что я что-то делаю не так? - "хмурится" она.

Хмурится, да. Я это слышу.

Доходим донизу. Отпускает мою руку.

-Это в смысле, чтобы я, - циничный, злой старпер - не ранил своими издевками нежную девичью психику.

-Вы, Александр Евгеньевич, за мою психику не переживайте. Вы лучше о своём здоровье позаботьтесь. Диван в гостиной. Пять шагов. Девяносто градусов. Нале-ево!

Стою. Слушаю, как шлепают по полу её тапки. Это меня сейчас так отбрили красиво или мне показалось?

6 глава. О женской красоте

К десяти часам, тому времени, когда мой рабочий день подходит к концу, за окном темнеет. Тратиться на такси снова очень бы не хотелось, а остановка автобуса отсюда достаточно далеко. Места незнакомые. Страшно.

Надо бы уходить уже, но хочется дождаться, когда он доест, помыть посуду, чтобы после меня всё оставалось в идеальном виде, когда вернётся хозяйка. Жду.

Смотрю в окно, чтобы не пялиться на хозяина. И на то, как он ест. Но в стекле-то всё равно отражается! И пялюсь.

Вилкой не получается. Не может "поймать" жаркое в тарелке. Хоть я и положила специально в блюдо с высокими краями. Нащупывает рукой. И нет, чтобы взять пальцами и отправить в рот! Он зачем-то придерживает пальцами, вилкой накалывает и только потом ест!

Может, помочь ему? Покормить?

Но пусть бы попросил! Сказал! Нет же! Мучается, а не просит! Хотя ведь это - моя обязанность тоже. Разве нет?

-Ева! - вилка, звякнув, опускается в тарелку.

-Да, Александр Евгеньевич, - оборачиваюсь. - Что-то не так? Не вкусно?

-Нет. Нормально. Есть можно.

У-у-у-у, сноб! "Нормально" - кривляю его, не стесняясь - всё равно ведь ничего не видит!

-Я хотел спросить, как ты выглядишь?

-Зачем это вам? Не понимаю.

Не всё ли равно, как выглядит прислуга? Или у таких, как ты... О, то есть, конечно, у таких, как вы, Александр Евгеньевич, пунктик такой - всё вокруг должно быть прекрасно, даже кухарка?

-Любопытно. У меня в голове картинка появилась на твой счет. Интересно, совпадёт или нет.

Это как так, картинка? Ой, странный какой-то! И может, мне враньё выйдет боком, но чувство юмора, пожалуй, единственная сила, которая не позволяла мне в трудные времена сойти с ума от безнадёги. Отвечаю с тяжёлым вздохом:

-Мама у меня была красавицей в молодости. Не знаю, как её угораздило за папу замуж выйти. Хотя... говорят ведь, что мужчина должен быть всего чуть красивее обезьяны. Он был красивее. Чуть-чуть. Я в него. Лучше бы была в маму.

-Сочувствую. Но все-таки. Конкретнее!

Устав тыкать в тарелку вилкой, он все-таки берёт кусок мяса рукой и отправляет себе в рот.

Пялюсь.

Сказать наверняка, привлекательна у него внешность или нет, трудно. Потому что вся область глаз закрыта повязкой. Но линия челюсти... Но подбородок... Но губы... Особенно губы... Хотя! У мужика не бывает красивых губ, так? Или бывают? Он - О Б Ы Ч Н Ы Й! Но какая-то другая, неправильная, капризная Ева, живущая где-то внутри меня, ужасается такой нечестной формулировке и не желает считать этого мужчину обычным.

Обычный! Правильно, Ева? Что там было? А!

-Нос длинноват. Моя бабка по отцовской линии грузинкой была. Всю породу перепортила... нехорошая женщина! Усы опять же... Приходится брить. Это такие муки, я вам скажу!

-О, и не говори, могу себе представить, - очень серьёзно говорит он. И мне так, по тону, кажется, что стебётся, а улыбки нет.

Угу! Дальше.

-Что ещё? Глаза у меня красивые, - ну, хоть где-то же могу я себя похвалить? - Ресницы длинные, густые.

-Свои?

-В смысле, не от бабки ли достались? Нет, свои! Чисто мои! А вот брови... - делаю театральную паузу, стараясь не засмеяться и не переиграть.

-Постой-постой, дай-ка угадаю! - машет вилкой в воздухе, рисуя какие-то круги. - Брови, как у Брежнева, сросшиеся. И их тебе тоже приходится брить?

-Типа того. Угу. Монобровь. Модно сейчас. Не брею. Так хожу.

-Хм. Бе-едная девочка. Не пожалела тебя природа, - отправляет в рот кусочек мяса. Снова пальцами. Облизывает подушечки. Зубы у него крепкие. Белые. Конечно, бабла куча - что ему стоит купить себе самые крутые протезы на весь рот? Но внутрення Ева на эту мысль тут же подсовывает свою - какая разница, протезы это или нет, если красиво?

Хочется хоть немного обелить себя. Потому что мне вдруг перестаёт нравиться, что он думает теперь обо мне, будто я страшна, как смертный грех! И я начинаю себя хвалить:

-Ну, хоть фигуру мне женская судьба подсунула красивую - я в меру худенькая, пропорционально сложенная...

-Волосы темные?

-Да.

-Глаза карие?

-Да.

-Грудь "троечка"?

-Да-аа... что вы себе позволяете!

И он хохочет! Пытаясь сквозь смех извиниться! И я, зажимаю себе рот, чтобы не хохотать вместе с ним! Но не получается. Фыркаю тоже.

-Простите, Ева! Я не хотел пошлить! Но как-то само получилось! - выдаёт, наконец, членораздельно.

-Да, ладно! Ничего страшного. Я люблю юмор.

-А я люблю, когда любят... юмор! Спасибо за ужин. И за компанию. Зря отказались поесть вместе с мной.

-Мне уже домой пора.

-Вас Иван отвезёт. Я скажу.

Какой ещё Иван? Мы что, не одни дома? Есть ещё и другие люди? А я не видела! Как так?

7 глава. Дома

Одеваюсь в холле, или как назвать это огромное помещение на входе - прихожая? Так у меня в квартире половину всей площади сюда можно уместить! Молния снова заедает на куртке, поэтому застегиваюсь медленно, аккуратно, чтобы в очередной раз не сорвать. Давно пора купить себе новую осеннюю шкурку, но я экономлю. Потому что в феврале я везу Аришу к новому доктору. Там ценник заоблачный. Но зато новая методика лечения нашей болезни. И на форуме мамочки таких деток, как моя дочка, говорят, что эффект от нее есть.

Хозяин сидит в гостиной. Мне из прихожей видна его макушка. Делает звук на телевизоре потише.

- Ева!

- Да, Александр Евгеньевич!

- Иван тебя отвезет сейчас. И завтра заберет утром.

- Ну, что вы! Я сама доберусь... завтра!

От "сегодня" я малодушно отказаться не могу.

- Ева! - в голосе недовольство.

- Да! Александр Евгеньевич...

- В нашем доме заведено так. Если я сказал, что Иван заберет, значит, он тебя заберет!

- Какой офигительный "Домострой" в "нашем" доме, - шепчу себе под нос, чтобы ему слышно не было и добавляю максимально любезно погромче. - Как скажете, Александр Евгеньевич!

Подхватываю свой пакет с лоточком из-под запеканки и шагаю к двери. Ну вот! Хоть на такси сэкономлю!

- До свидания, Александр Евгеньевич!

- Спокойной ночи, Ева!

Угу. Спокойной ночи! Ночь - мое время! Наша бабушка, умаявшись за день, спит, а я к Аришке встаю. Постоянно.

Выхожу в маленький хлодный коридорчик с окнами почти до пола. Крыльцо ярко освещено. И вижу, как на нем Анжела вырывает свою руку из руки молодого высокого мужчины в черном пальто нараспашку и рубахе с галстуком под ним. Мужчина расстроен. Анжела зла. Поворачивается ко входу. Встречаемся взглядами. Она презрительно щурится.

Выхожу.

- Добрый вечер! - разбавляю неловкую тишину.

- Ты ничего не видела! Ясно? - шипит она, заходя в дом.

А что такого я видела? Пожимаю плечами. Меня это не касается.

- Да, - говорю ей в спину.

- Вы, Ева? - спрашивает мужчина.

- Да, - снова повторяю я.

- Александр Евгеньевич приказал вас отвезти домой.

Упс! Даже приказал, а не попросил! Вот это да! А это, я так понимаю, Иван?

Он идет вперед. Я иду следом. Это, конечно, меня не касается абсолютно, но мысли-то из головы не выкинешь! Вот и думается мне, что, похоже, Анжела изменяет своему мужу. Пытаюсь проанализировать свое к этой ситуации отношение. Нет, конечно же, он виноват сам! Ну, смысл жениться на девушке, настолько моложе себя! Но, с другой стороны, просто по-человечески... Мне его жаль. Потому что...

Почему, Ева? Привычно спрашиваю ту добренькую, честную, наивную дурочку-Еву, которая живет где-то там, в моей голове. И она восторженно отвечает: "Потому что я бы такому мужчине никогда не изменяла!". Коне-е-ечно, Ева! Ты бы не изменяла! И не будешь изменять! Потому что у тебя такого мужика и не будет никогда! Ухмыляюсь. Встречаюсь в зеркале заднего вида взглядом с садящимся в салон водителем. У него он, как у побитой собаки - расстроенный, грустный.

С трудом сдерживаю себя, чтобы не заговорить с ним. Ну, не мое это дело! Не мое! У них там, в их домострое, содом и гоморра, но мне до этого никакого дела нет! Всё! Выбросила из головы.

Почти на полпути я вдруг понимаю, что адрес-то свой не называла! А Иван едет в нужном направлении...

- Иван?

Снова сталкиваемся глазами в зеркале.

- Вы знаете, где я живу?

- Да. Александр Евгеньич сказал адрес.

Та-а-ак! Это уже не есть хорошо. Начинаю нервничать. А моя внутренняя дурочка вообще уже бьется в истерике. Если он так запросто узнал мой адрес только по имени и фамилии, то... кто же он такой? Вполне возможно, он знает уже и об Арише, и о маме моей... И, вообще, всю мою подноготную.

И как при таком раскладе у него воровать?

Мои еще не спят. Мама хлопочет на кухне - вкусно пахнет борщем. Дочка в своей привычной позе, полулежа, "смотрит" телевизор.

- Мам, я пришла! - кричу, проходя мимо кухни.

- Доченька, мой руки, иди кушать! - отзывается наша бабушка.

- Сейчас!

Захожу к Аришке. Присаживаюсь рядом на корточки, загораживая обзор. Пытаюсь поймать ее взгляд. Но он все время куда-то убегает, убегает, едва касаясь моего лица. И только маленькие тоненькие пальчики с почти прозрачной кожей, прижатые в щечке, оживают, начинают быстро-быстро "перебирать" воздух. Это она так радуется, что я пришла...

- Доченька, моя хорошая девочка, мамочка твоя пришла!

Целую щечки, поправляю каштановые косички. Она такая красивая! Как куколка. И такая же, как куколка... практически недвижимая... И если есть такая возможность - хоть чуть-чуть жизни влить в эти ручки-плети, я сделаю всё! Надо будет украсть? Украду! Надо будет убить? Убью! Только сначала придется снова запереть в самом дальнем уголке своего сознания добрую несчастную дурочку-Еву...

8 глава. Что делать, если потерялся

-Александр Евгеньевич, - охрана звонит по телефону, который я теперь, чтобы не разыскивать, предусмотрительно кладу рядом с собой на Анжелину подушку. - Тут к вам мужчина. Представился Дмитрием Степановичем Кравцовым. Документов при себе не имеет...

-Пропустите.

Кого мне там в качестве охраны сыночек понабрал? Ну, как можно не знать имена главных районных судей родного города? И при этом ещё в силовой структуре работать? А впрочем, зачем им это... Охране главное что? Охранять. Мозг тренировать необязательно.

Кравцов старше меня лет на двенадцать. И на моё место, по сути, должен был быть назначен именно он. Но... да, у меня были нужные знакомства. Да, я оказался более настойчивым, более целеустремлённым, чем он. Здоровая конкуренция, что там говорить...

И теперь он - мой подчинённый, а не я его. Но это не мешает нам быть на ты.

-Са-аша! - слышу по голосу от двери, насколько он шокирован моим видом.

Понимаю, что это не просто сейчас визит вежливости, это ещё и прощупывание меня. Так в стае волков присматриваются к возможностям вожака те, кто вот-вот войдут в силу - не болен ли, не ослаб, не потерял ли хватку. Чтобы в нужный момент вцепиться зубами в артерию на шее.

Но... Я не ослаб! Так, чуть-чуть споткнулся.

-Саша, дорогой! Я не думал, что всё настолько серьёзно! - идёт к моей постели.

-Ну, что ты, Дима! Повязка временная. Зрение не утрачено. Через пару недель я буду, как огурец!

-Рука же ещё! - цокает языком. Слышу, как шелестит бумажный пакет в районе тумбочки. Мышьяк мне принёс? Смеюсь про себя - охране твои мандарины скормлю, сам есть не стану! - Ну, это хорошо, мой дорогой, что ничего страшного! Я очень рад, что так всё обошлось!

Угу, рад, конечно! Где там Анжела? Кофе бы принесла или чего покрепче.

И, словно в ответ на мои мысли, в дверь стучат.

-Да! - ясно, что не Анжела. Либо охрана, либо сиделка.

-Э-э, Александр Евгеньевич, я там вам ужин приготовила, вы просили сразу сообщить, как будет готово.

-Ева, накрой нам, пожалуйста. И позови Анжелу - пусть поможет мне одеться.

-А Анжела Альбертовна уехала. Я думала, вы знаете.

-Тогда... - сам точно не смогу переодеться. Да я не уверен даже, что смогу найти, во что. Кравцова просить унизительно. Эту девчонку... Как-то... Но выбора нет. - Ева, будь добра, проводи Дмитрия Степановича вниз, в гостиную. И потом поднимись ко мне.

-Хорошо.

Встаю. Иду, выставив вперёд руку, к шкафу. Как там только найти то, что нужно? Я и не помню, где и что лежит.

Пальцы натыкаются на зеркало - шкаф зеркальный по всей поверхности. Пытаюсь нащупать дверцы. Но я уже "потерялся". Я теперь всё время "теряюсь", пытаюсь это предотвратить, считая шаги и запоминая их количество, но пока помогает мало.

Зато теперь звуки слышу, кажется, лучше. И лёгкие шаги за спиной улавливаю ещё тогда, когда она только входит в комнату.

-Давайте, я вам помогу!

Прислушиваюсь. И даже, кажется, ощущаю, как девушка подходит ближе. Чувствую, как её рука опускается на поверхность шкафа рядом с моей, и она отталкивает дверцу в сторону, открывая его.

-Во что вас будем одевать?

Ловлю себя на мысли, что губы дергаются в улыбке. Не понимаю своей реакции. Просто мне приятен её голос - она такая, весёлая, неглупая, какая-то тёплая, что ли.

Поворачиваюсь к ней лицом. Хотелось бы увидеть... Любопытно. Похожа она на ту страшненькую девушку из фильма или нет? Или на самом деле такая, какой себя вчера описывала... Ё-моё, Егоренко! Там тебя Кравцов ждёт! А ты о чем думаешь?

-Спортивный костюм где-то должен быть. Серый такой.

Шуршит там в шкафу чем-то несколько секунд. В шкафу у меня обычно порядок - трижды в неделю приходит убираться горничная. Приходила...

-Нашла. Наверное, это он. Так. Давайте снимем ваш халат...

Слышу неуверенность в её голосе.

-Не смущайтесь, Ева, на мне есть трусы, - шучу я.

- Вот ещё! Я и не смущаюсь! - возмущается она.

А мне забавно. Просто с этой незнакомой девушкой мне отчего-то легко. Просто она весёлая - вон как вчера о своей внешности рассказывала.

Развязываю пояс сам. Халат распахивается. Она заходит со спины. Стягивает одежду сначала со здоровой руки, потом с той, которая с лангетом.

Интересно, она рассматривает моё тело. А ещё интереснее... Я ей нравлюсь? Нет, понятно, что Ева - женщина совсем молодая, а мне уже немало лет, но все-таки!

-Может, присядите на кровать? - говорит каким-то странным голосом. - Так проще будет штаны вам одеть.

-Да штаны я и сам могу.

-Мне не трудно помочь.

Ну окей. Только:

-Я, кажется, снова потерялся! - пожимаю плечами. - Укажи мне путь до кровати.

И она берёт меня за руку...

9 глава. Одеть мужчину

Что греха таить, почитывала я любовные романы! Особенно когда в больнице с Аринкой лежала. Это отвлекало от непривлекательной действительности, от серых моих будней. Но была уверена, что все сочинения писательниц - чистой воды фантастика!

Особенно что касалось вот такого: "Он коснулся своими пальцами её кожи, и Изабеллу словно пронзила молния", "Губы Генри тронули её губы, и она забыла, где находится"!

Мне бы летописца сюда какого-нибудь. Он бы смог зафиксировать невиданное. Потому что...

Я взяла его за руку. И. Нет, молнией меня не ударило. И даже память не отшибло. Просто я как-то вдруг мгновенно осознала, что у него особенные руки. Непонятно, что в них такого уж особенного. Но мои пальцы легли в его ладонь так самоуверенно и нагло, как будто бывали там не раз. И мне хотелось рассмотреть это! И мне хотелось остановиться и прочувствовать это! И все мои мысли сосредоточились там, на кончиках пальцев, в точке соприкосновения с этим мужчиной!

А я и так-то находилась под впечатлением! Да ещё под каким! Потому что "старичок" оказался очень даже ничего! Такое бы тело Ренату... Глядишь, может, во мне бы к нему хотя бы вожделение какое-нибудь проснулось! Хотя нет... к Ренату всё равно было бы фу!

Послушно идёт за мной. Оборачиваюсь. Он высокий. Плечистый. Возраст выдаёт, пожалуй, только седина в волосах и в щетине. А вот на груди у него волосы тёмные, почти чёрные... Блин! Ева! Ну, куда ты смотришь? Бессовестная! Главное, удержаться и не посмотреть еще ниже... Не удержалась... А-а-а! От увиденного спотыкаюсь на ровном месте. О кровать. Падаю на неё, теряя его руку.

-Ты упала, что ли? - доносится неуверенное. - Серьёзно? А-ха-ха! Поводырь, блин! Как после этого тебе жизнь свою доверять?

Теперь точно понимаю, что стебётся. Поднимаюсь. Обидно. И стыдно. И любопытно. То, на что я засмотрелась... Это же явно не спокойное его состояние. Получается... Он возбуждён. Почему? Из-за моего присутствия? Или... Совпало просто? Щеки моментально вспыхивают. Какое счастье, что ему глаза повязкой закрыли! И он меня сейчас не видит!

-Не ударилась хоть? - протягивает снова руку ко мне.

Трогать её опасаюсь. Чё-то мозг как-то неадекватно работать начинает при контакте. Тупит чё-то.

-Один шаг вперед делаете и уже кровать будет, - объясняю ему.

Делает. Нащупывает кровать, чуть нагнувшись. От этого его движения напрягается упругий мускулистый живот. О! Это просто порнография какая-то! Надо быстрее одевать его! Хотя-я... Он же не видит, что я пялюсь. И можно разглядывать, не боясь, что спалюсь...

Садится. Опускаюсь перед ним на корточки. Собираю гармошкой штанину так же, как делаю, когда дочку одеваю. Подношу к ступне.