- -
- 100%
- +
Начало
В 2117 году на Землю упал гигантский метеорит. Катастрофа необратимо изменила планету: были разрушены ключевые системы жизнеобеспечения, нарушены устоявшиеся процессы человеческой цивилизации. Но самое страшное началось позже — из‑за беспрецедентной метеоритной активности мир погрузился в хаос.
Удар небесного тела спровоцировал цепную реакцию: значительная часть населения потеряла рассудок, превратившись в безвольных существ, лишённых воли и сознания; другие подверглись мутациям — их организмы перестроились, наделив нечеловеческими способностями.
Сегодня мутанты — повсеместное явление. Их внешний вид шокирует: чешуйчатые тела, источающие едкую слизь и отвратительный запах; гибридные формы — звериные головы на человеческих туловищах или наоборот. Каждый мутант обладает уникальными физиологическими особенностями:
- сверхчувствительный слух;
- обострённое зрение;
- перепонки между пальцами;
- дополнительные конечности;
- аномальная физическая сила.
При этом сверхъестественные способности (гипноз, телепатия) у них отсутствуют.
Большинство мутантов действуют на уровне инстинктов, напоминая зомби. Однако среди них встречаются и разумные особи, внешне практически не отличающиеся от людей.
Опасность мутантов для человечества: беспричинные нападения; нанесение тяжёлых увечий; случаи каннибализма.
Мир необратимо изменился: уровни радиации в ряде регионов превышают все допустимые нормы; привычная экосистема разрушена; прежняя цивилизация исчезла без следа.
Численность обычных людей катастрофически сократилась.
Множество погибло во время падения метеорита.
Другие не смогли приспособиться к новым условиям и умерли.
Часть населения подверглась мутациям.
Выжившие люди вынуждены: скрываться в укромных убежищах или искать покровительства у могущественных мутантов — таких, как Мы.
Нас называют «eletto» — в переводе с итальянского «избранный». Это прозвище дали нам обычные люди. Хочу сразу уточнить: мы тоже люди, но иной природы.
В чём наше отличие?
В отличие от мутантов, мы не претерпели внешних изменений: у нас нет чешуи, слизи или аномальных кожных покровов; наша внешность и поведение идентичны обычным людям.
Более того — мои родители в прошлом были совершенно обычными людьми. Они работали биологами и столкнулись с надвигающейся катастрофой лицом к лицу. Когда поступило предупреждение о грядущем «конце света», мой отец, Виктор Фаукон (фамилия «Faukon» в переводе с французского означает «ястреб»), предпринял отчаянную попытку спасти себя и мою беременную мать.
Он разработал уникальную вакцину, которая:
- видоизменяла организм;
- адаптировала его к выживанию в экстремальных условиях;
- активизировала работу мозга до 45 % (что привело к появлению сверхспособностей).
Эффект вакцины
Сочетание факторов — магнитная аномалия, радиационное излучение и вакцина — дало неожиданный результат. Мы не просто приспособились к новым условиям: мы изменили свою сущность.
Эффект оказался куда более масштабным, чем предполагалось.
Мы, «eletto», стоим на грани двух миров: мы не мутанты, но и не совсем обычные люди. Наша природа — результат научного эксперимента, стихийной катастрофы и невероятной воли к выживанию.
Виктор Фаукон (мой отец) обладает уникальной способностью: он может одним взглядом: вызывать у мутантов сильнейшие конвульсии; причинять им невыносимую боль; мгновенно лишать их жизни — независимо от уровня их собственных способностей. Важно отметить: способность действует и на обычных людей, но отец никогда не применяет её против них — он считает их жертвами обстоятельств; для активации силы необходим прямой зрительный контакт с целью.
Анастасия Фаукон (моя мать) обладает уникальным даром воздействия на мутантов: прикосновением и силой мысли способна кардинально изменить сущность монстра — превратить его в безобидное существо или, напротив, подтолкнуть к убийству; её слова становятся безусловным приказом для мутантов — они беспрекословно выполняют сказанное; при концентрации и физическом контакте может рассеять мутанта, превратив его в пыль.
Ника Фаукон – я (дочь, единственный ребёнок в семье) сочетает в себе лучшие черты родителей и обладает уникальными способностями: зрение отца — позволяет замечать мельчайшие детали и реагировать на угрозы; мышление и осязание матери — дают возможность тонко чувствовать и влиять на окружающих; защитное поле («неприкасаемость») — врождённая генетическая защита от внешних воздействий; виртуозное владение мечом — отточенное мастерство боя; исключительная скорость и реакция — обеспечивают преимущество в ближнем бою.
Родители считают, что я превосхожу их по силе.
Помимо семьи Фаукон существуют ещё три клана, получившие свои способности схожим образом:
Клан «Лангре»
специализация: гипнотическое подчинение мутантов;
способность превращать мутантов в идеальные орудия убийства;
под их покровительством живёт множество видов.
Клан «Калибри»
главная особенность: невероятная скорость;
атака происходит настолько стремительно, что жертва не успевает заметить нападающего — лишь ощущает порыв ветра;
молниеносные навыки боя делают их практически неуловимыми.
Клан «Эстрелме»
самый загадочный клан — ни один представитель кланов не встречался с ними;
предположительные способности (по слухам):
вызывать закипание крови в жилах (у людей, мутантов и избранных);
парализовать и лишать чувств;
расщеплять живые существа на молекулы одним щелчком пальцев.
несмотря на отсутствие подтверждённых данных, другие кланы испытывают перед ними страх.
Общее положение дел
В новом мире избранные («eletto») занимают особое место:
они не мутанты, но и не обычные люди;
их способности — результат сочетания научного эксперимента, природных аномалий и генетической адаптации;
каждый клан обладает уникальными навыками, определяющими их роль в посткатастрофическом обществе;
взаимоотношения между кланами остаются напряжёнными — взаимное недоверие и осторожность определяют их взаимодействие.
После глобальной катастрофы, изменившей облик Земли, на плечи четырёх кланов избранных («eletto») легла важнейшая миссия — поддерживать равновесие и сохранять жизнь на планете. Только они обладают силами, способными сдерживать угрозу, исходящую от мутантов.
Основной принцип сосуществования
В основе нового мироустройства лежит ключевое правило:
«Мутанты не причиняют зла людям, а люди, в свою очередь, — мутантам».
Этот принцип призван обеспечить:
равноправное существование всех форм жизни;
предотвращение тотальной войны между людьми и мутантами;
сохранение остатков цивилизации.
Несмотря на декларируемое равенство, баланс сил нарушен:
Люди остаются наиболее уязвимой группой:
их численность критически мала;
они лишены сверхъестественных способностей;
не представляют существенной угрозы для других видов.
Мутанты демонстрируют растущую агрессию: большинство нападений инициируется именно ими;
многие игнорируют базовое правило сосуществования; их непредсказуемость и сила создают постоянную опасность.
Когда правило нарушается, в дело вступают кланы избранных.
Их функции:
- Мониторинг ситуации — постоянное отслеживание инцидентов и выявление нарушителей.
- Расследование — установление обстоятельств происшествия и степени вины.
- Исполнение приговора — ликвидация особи, систематически нарушающей равновесие.
В случае доказанного нарушения главного правила клан:
- выносит смертный приговор;
- направляет оперативную группу для исполнения решения;
- обеспечивает безопасность окружающих во время операции.
Важно: решение о ликвидации принимается коллегиально; учитываются все обстоятельства инцидента; мера применяется только как крайняя — когда иные способы воздействия неэффективны.
Четыре клана («Фаукон», «Лангре», «Калабри», «Эстрелме») — это:
последняя надежда на сохранение жизни на Земле;
гаранты соблюдения хрупкого равновесия;
сила, способная предотвратить тотальное уничтожение человечества.
Их миссия — не в истреблении мутантов, а в поддержании баланса, где каждый вид имеет право на существование при условии соблюдения общих правил. Только так можно дать шанс на выживание остаткам цивилизации и зарождению нового мира.
Образ жизни
Мы живём в громадном, внушительном доме на юго‑западе — теперь именно так определяют место жительства.
В нашем просторном доме обитает множество людей. Они живут здесь и работают, занимаются любимыми делами, размножаются, учатся — в общем, делают всё то, что делали раньше, ничуть не страшась за свою драгоценную жизнь.
У нас живут и мутанты — они главным образом обеспечивают надёжную безопасность. Мутанты сосредоточены в отдалённом крыле здания, дабы исключить случаи встреч с людьми и возникновения неконтролируемых инстинктивных рефлексов.
Просторная комната с величественными высокими потолками и минималистичным убранством. Вокруг — десятки изношенных тренировочных манекенов. Я энергичными, резкими движениями, используя безукоризненную остроту своего меча, рассекаю хрупкую пластмассовую структуру безликих человекообразных кукол.
Я уже порядком устала, но всё же продолжаю.
Зачем я это делаю? Снимаю накопившийся стресс и яростную злобу — а может, просто от тоски и нечего делать?
У меня непростой, своевольный характер. Откровенно могу сказать, что я в меру избалована и беззастенчиво эгоистична.
Монотонные, каждодневные тренировки с куклами — вот что искренне радует меня!
К слову, я ещё ни разу не встречалась с потенциально опасными мутантами.
Сейчас — относительно спокойно.
Да и в округе мало от кого мне может грозить реальная опасность. Все тут знают моих влиятельных родителей, и никто не хочет с ними связываться.
Отец говорит, что я ещё слишком молода, чтобы использовать свою истинную силу.
Поворот, сальто назад, рука с мечом — резко вправо. Хрупкая пластмассовая голова манекена с треском отваливается и, быстро покатившись по холодному бетонному полу, с оглушительным грохотом ударяется о грубую стену. Комнату наполняет глухой, удручающий звук.
Я, наконец, опускаю меч. Чувствую, как острое лезвие с пронзительным скрежетом касается пола. Тяжело дышу. На сегодня хватит.
Так же, как и люди, мы устаём и теряем драгоценные силы — всё как обычно. И почему в один роковой момент мы перестали считать себя людьми? Может, потому что они намного беззащитнее нас?
На улице медленно смеркалось. Комнату постепенно заполняла густая, таинственная темнота.
Я устало, медленно побрела на выход. Внезапно дверь с резким скрипом отворилась — и передо мной возникла тёмная фигура.
Я рефлекторно взмахнула мечом и направила смертоносное остриё в область головы вошедшего.
— Ай! — послышались жалобные стоны. — Ника, это я!
Голос моей помощницы. Проще говоря — личной служанки.
Линда — человек, юная девушка, крайне легкомысленная, поразительно глупая, невероятно нерасторопная, обладающая ужасной памятью и врождённой неуклюжестью. Безнадёжно помешанная на слащавых любовных романах, которые она бесконечно пересказывает мне, обожает вычурные бантики и наивные цветочки, в изобилии украшающие её наряд.
Я ведь внешне мало чем отличаюсь от человека — а вот эмоционально… Кардинально другая. Не выношу, когда люди поступают безрассудно, необдуманно.
— Линда, я неоднократно говорила тебе: перед тем как войти, всегда надо зажигать свет! — строго, нравоучительно произнесла я.
— А, сейчас… — Линда суетливо стала копаться в беспорядочно набитых карманах. — Я взяла!
Комнату тут же озарил мягкий, но яркий свет универсальной лампы‑кристалла.
Когда упал метеорит, многие атомные электростанции были критически повреждены или попросту перестали функционировать. Города погрузились во тьму, сопровождаемую повышенным фоном радиации — что, в свою очередь, послужило мощным катализатором мутаций у людей. Возникла острая необходимость найти альтернативный источник энергии. И им, как ни странно, оказался сам метеорит: его частица — кристалл. Помещённый в лампу или иной объект, вырабатывает энергию, способную освещать комнату целый месяц. Разумеется, для работы и питания других предметов и приборов требуется большее количество частиц.
Удивительный, надёжный источник энергии.
— Твоя глупость всё больше выводит меня из себя! Я ведь могла убить тебя! — резко бросила я.
На подбородке девушки отчётливо просматривалась неглубокая, но кровоточащая рана от меча. По шее медленно стекала тонкая струйка крови.
— Ну вот, — недовольно вздохнула я. — Видишь? Ранила тебя.
Я решительно выхватила кристалл из её рук.
— Иди, найди кого‑нибудь — пусть окажут тебе медицинскую помощь!
Линда продолжала застывшим, испуганным взглядом смотреть на меня.
— Ну, иди же! — раздражение нарастало во мне. — Или хочешь, чтобы я тебя ещё раз ненароком поранила? Давай, иди!
— Ваш отец велел, чтобы вы спустились к нему, — робко пролепетала она.
— Хорошо. Иди.
Линда, недолго думая, стремительно выскочила из комнаты и, бережно обхватив рану рукой, помчалась в направлении восточного зала.
Люди… Чуть только коснёшься их — и уже причиняешь им боль. А они стоят, трясутся от страха, смотрят на тебя такими полными ужаса глазами, словно ты — настоящий монстр!
У меня есть врождённая защитная функция.
Я никогда не видела собственной крови.
Я даже как‑то сама пыталась поранить себя — но это оказалось не так‑то просто. Защитная функция не позволяет потенциально опасным предметам даже прикоснуться к моей коже: они отскакивают от неё, словно упругие пружины.
О чём это я? Ведь это прекрасно! Это мне на руку.
Родители ведь не вечны — и мы, как и люди, смертны. Лишь продолжительность жизни у нас чуть больше.
Зачем я понадобилась отцу? Неужели есть какое‑то задание для меня?
Я вставила меч в ножны и медленно побрела по дому, минуя длинный, полутёмный коридор с редкими мерцающими светильниками.
Распахнув тяжёлые широкие двери, я вошла в кабинет. Комната была освещена — яркие отблески света немного резали глаза.
Отец сидел за столом, внимательно рассматривая какие‑то бумаги и фотографии — выцветшие «человеческие картинки» жизни. Люди раньше всегда стремились запечатлеть свои мгновения на бумаге и в цифровом пространстве. Но позже фотоаппараты и цифровые аппараты вышли из строя, как и множество других устройств в этом мире. Остались лишь тщетные отголоски прошлого — воспоминания.
То ли вследствие зловещей аномалии, то ли от невыносимых переживаний мой отец был совершенно седой. Но он вовсе не выглядел стариком: аккуратная короткая мужская стрижка, статная высокая фигура, подтянутое крепкое телосложение — без малейших признаков избыточного веса. Однако седые волосы всё же придавали его облику тревожную ноту. Всегда невозмутимо сдержанный и пронзительно рассудительный — похоже, я пошла в него.
Увидев меня, он встал из‑за стола, бережно обошёл его и подошёл ко мне.
— Ника, ну наконец то, — обратился он ко мне. — Ты тренировалась? Эм говорит, что у тебя впечатляющие успехи. Хотя с твоими способностями обладание этим искусством совершенно не обязательно. Не могу тебя понять… Зачем ты делаешь это?
— Отец, мне просто интересно, — ответила я. — Так, по крайней мере, быстрее летят дни.
— Ника, неужели тебе скучно?
— Почему я не могу выносить приговоры, как вы? Я уже не маленькая. И, как ты сам только что отметил, я мало уязвима. Не пора ли мне делать то, что делают все, кто похож на нас?
Он подошёл ко мне, положил тёплую руку на плечо и проводил к мягкому креслу, жестом предложив присесть.
— Жаждешь убивать?
Я подняла на него надменный взгляд.
— Разве карать — это значит убивать?
— Это не самое приятное занятие, знаешь. Не думал, что ты так быстро захочешь к этому пристраститься.
— Это наш рок. Если не мы, то кто?
Отец нежно погладил меня по спине.
— Ну‑ну… Всему своё время, Ника.
— Я предполагала, что ты это скажешь. Зачем ты звал меня?
— Скоро к нам приедут уважаемые гости. Я познакомлю тебя с кланом «Калибри». Ты ведь понимаешь: рано или поздно тебе придётся породниться с кем‑либо из представителей кланов. У семьи Калибри — два сына.
Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.
— Смешение нашего рода с людьми или мутантами может привести к потере наших способностей или снижению их потенциала. Мы не можем этого допустить, ты ведь понимаешь? Мы обязаны сохранить род таких, как мы, чтобы не допустить истребления людей и установления господства деградирующих с каждым годом мутантов.
— Понимаю, отец. Всему своё время.
— Да… — отец слегка улыбнулся. — Ты, как всегда, расставила всё по местам.
— Отец, я не отказываюсь. Если мне нужно выйти замуж — я выйду. Таков мой удел. Тем более я не хочу, чтобы мои уникальные способности были утеряны. И я не настолько глупа, чтобы лишить своих детей защиты. Но почему именно «Калибри»?
— Я уже рассказывал: они быстры как молния. Если мы породнимся с ними, представляешь, какие способности будут у моих внуков? По‑настоящему феноменальные.
— А почему не «Лангрэ» или «Эстрелме»?
— Ну, Лангрэ я тоже рассматриваю как вариант… У них сын, только младше тебя. Не хотелось бы мне, чтобы у тебя был молодой несмышлёный муж. А Калибри сами настаивают на встрече.
Я внимательно посмотрела в глаза отцу.
— Эстрелме ведь самый привилегированный клан. Может, они… У них есть партия для меня? Их способности — самые сильные и до конца неизученные. Их боятся даже кланы. Пригласи их! Ведь есть же какой‑то способ связаться с ними?
— Ника… они… — вдруг отец занервничал и решил перевести тему.
Он серьёзно посмотрел на меня.
— Ника, почему ты никогда не перечишь мне? Я сейчас решаю твою судьбу — насильно выдаю тебя замуж. А ты… всегда соглашаешься с тем, что я говорю. С детства ты была примерным ребёнком, но так нельзя. Ты как робот. Ты слишком хладнокровна. Порой я жалею о том, что ты была рождена после наших изменений с мамой. Тебе надо было хотя бы немного побыть человеком.
— Что… Отец?
Я непонимающе опустила глаза.
Отец вздохнул и, повернувшись к окну, устремил настороженный взгляд вдаль. Там уже зажигали фонари.
— Ничего, можешь идти. По приезду гостей я сообщу тебе, — пробормотал он.
Я уважительно кивнула.
— Отец?
— Да, Ника? — он, повернувшись, посмотрел на меня.
— Я могу сегодня выйти в город?
— Зачем?
— Я хочу просто прогуляться. Мне порядком надоело сидеть в четырёх стенах.
— Только в западную часть. Только туда. Возьми сопровождающем кого-нибудь!
— Ладно. Эм пойдёт со мной, хорошо?
— Пускай идёт. Он и так всюду с тобой «таскается». И чего ты так привязалась к нему?
— Он много знает о старом мире, его истории мне интересны. Кроме того, он не такой легкомысленный и надоедливый как все окружающие нас люди и мутанты.
— Ну, понятно, — махнул рукой отец.
Я почтительно приклонила голову и вышла. Минуя всё те же стены длинного коридора.
В нашем мире многое стало возвращаться, в те времена, когда существовали графы и графини, герцоги и герцогини, короли и королевы. Почтительность и уважение к старшим, сдержанность и манеры. У одних есть власть, другие подчиняются этой власти. Эту власть представляем МЫ. У нас есть слуги и стража. У нас есть свои земли, принадлежавшие нам, и ступить на них можно только по особому разрешению.
Снова воцарилась монархия.
Кажется, мир, как и все мы, возвращается в прошлое.
Друг
Выйдя из дома на улицу, я стала озираться по сторонам.
Здесь было словно в улье — трудилось множество людей. Садовники подстригали и приводили в порядок пышные кусты. Другие помощники чистили территорию от мусора. Кто‑то суетливо мыл окна.
«Готовятся к приезду гостей?» — мелькнуло у меня в голове.
Не заостряя ни на ком внимания, я тут же зашагала к железной двери с высокой стеной, разделявшей две части нашего дома: ту, где обитали люди, и ту, где жили мутанты, охранявшие наши земли от нападений.
У двери стоял огромный, накачанный мутант с головой, похожей на рептилью. Он что‑то насвистывал себе под нос. Увидев меня, тут же замолк.
Я сверкнула взглядом.
Он незамедлительно, хоть и не без труда, кряхтя, открыл мне дверь.
— Эм здесь, надеюсь, он сегодня не дежурит? — спросила я.
— Да, — взволнованно проговорил мутант. — Вон там, дурачится с малышнёй.
Он указал на фонтан неподалёку. Около него беззаботно резвились дети‑мутанты. Каждый из них отличался чем‑то мутационным: у одного были перепонки на руках и ногах, у другого — кошачьи зрачки, третий обладал настолько гибким телом, что оно казалось пластилиновым, а четвёртый — необычайно длинными руками.
Здесь им ничего не угрожало. Никто не унижал их и не пытался убить. Здесь они имели право на спокойное существование.
Я целенаправленно зашагала к фонтану.
Эм сидел на краю фонтана, крепко зажимая зубами почти истлевшую сигарету. Он изредка делал небольшую затяжку, живо жестикулируя, показывал детям фокус с монетой — то и дело перекатывал её сквозь пальцы. Дети периодически истерично хохотали.
Эм —мутант. Внешне он совершенно не отличим от человека: высокий, хорошо сложённый парень на несколько лет старше меня, с волосами цвета песка. Его мутация — мутагенная костная изменчивость. В ярости он видоизменяет руки почти в лапы саблезубой кошки: выступают длинные когти, острые настолько, что могут рассечь живую плоть, словно тысячи лезвий. Кроме того, у него появляются острые клыки. Вероятно, он способен питаться мясом, хотя больше всего на свете обожает сыр. Я порой дразню его «саблезубой мышью».
Эм попал к нам с северо‑востока — жизнь изрядно потрепала его. Мужественное, привлекательное лицо выделяет глубокий шрам над губой. Он рассказывал, что получил его, пытаясь защитить сестру: в тот момент её раздирал на части свирепый мутант. Эм был слишком молод, чтобы справиться со взрослой особью. Потеряв сестру, он остался один.
Родителей он не знал. Кто они были — люди или мутанты?
На шее и на запястьях у него тоже видны шрамы. Похоже, ему частенько приходилось спасать свою жизнь. Это лишь те, что на виду. Представляю, сколько ещё шрамов скрыто под одеждой.
Я люблю слушать его. Он много рассказывает мне о местах, где побывал, — о землях, где живут самые опасные мутанты, и о людях, которые хорошо к нему относились. У него даже был роман с девушкой‑человеком. Но ему было опасно оставаться с ней — не потому, что он мог убить её (у него нет тяги к человеческому мясу), а потому, что её могли не понять и изгнать из города. Такие пары редко одобряют в обществе.
Эм покинул её, не решившись лишить её семьи и человеческой сущности. И нашёл нас.
Мы зовём его Эм, хотя на самом деле его номерное имя — М‑78. «Мутант 78». Мы ведём подсчёт всех мутантов, живущих у нас: у каждого есть кодовый номер. Но я решила, что Эм не может содержать цифру в имени — и просто сократила его до «Эм».
Он редко задаёт вопросы о нашем происхождении. Возможно, он и так многое знает — или встречал других, подобных нам. Мне нравится его спокойное отношение к жизни: он часто дурачится и шутит. Он словно дополняет мою чопорность и занудность, которой обязала меня жизнь. Честно сказать, выражать чувства у меня получается очень сложно.
Поэтому Эм для меня как экспонат эмоций.
Вот и сейчас забавляет детей.
Когда мы познакомились, он был сильно ранен. Я прогуливалась по двору, а он, измученный, приплёлся к нам. Увидев меня, долго смотрел в глаза — и спустя какое‑то время просто заплакал. Потом сказал, что, если бы его сестра была жива, она была бы похожа на меня.
С тех пор мы странным образом сблизились и стали друзьями. Он — единственный, с кем я могу общаться долгое время.
На его совести есть смерти людей, но это была лишь самооборона.
— О, тётя‑каратель идёт! — радостно обратился Эм к детям‑мутантам. — Будете вести себя плохо — она достанет свой меч… и хрясть — отрубит вам головы!
Дети устремили на меня испуганные взгляды и, вскрикнув, помчались прочь от фонтана.
Эм наконец вынул истлевшую сигарету изо рта, бросил её под ботинок и затушил. Немного зажмурившись и хитро улыбнувшись, он посмотрел на меня: