Магеллан, Дрейк, Дампир и другие. Приключения отважных капитанов

РУКОПИСЬ ГЕНУЭЗСКОГО МОРЯКА, ПОВЕСТВУЮЩАЯ О ПРИКЛЮЧЕНИЯХ ДОНА МАГЕЛЛАНА

НЕСКОЛЬКО МОИХ ВАЖНЫХ ЗАМЕТОК О ДОНЕ МАГЕЛЛАНЕ

Дон Фернао Магальхаес, которого многие сегодня знают под именем Магеллана, – дворянин из знатной португальской семьи. С юных лет он пристрастился к морскому делу и приобрел большой опыт, как в теории, так и в практике судовождения. Дон Магеллан был прирожденным капитаном – он был спокоен, отважен, он умел доказывать разумность своих решений, преодолевать трудности, добиваться успеха в своих предприятиях, и тем завоевывать доверие всех, кто находился под его командованием.

Дон Магеллан поначалу успешно служил в Индии под командой герцога Альбукерке, но затем впал в немилость, и был вынужден покинуть Индию и Португалию, и уехать в Испанию. В Испании дон Магеллан сделал некие секретные предложения первому министру кардиналу Хименесу.

/От автора – автор рукописи ошибается – кардинал Хименес умер в сентябре 1517 года, а дела Магеллана «проталкивал» при испанском дворе влиятельный чиновник Хуан де Аранда. Кроме того, он утверждает в дальнейшем, что был арестован португальцами на островах Зеленого Мыса, но автор изучил этот вопрос, и обнаружил, что никакого генуэзца среди задержанных в 1521 году участников экспедиции Магеллана в списках не значится./

Главная идея дона Магеллана состояла в следующем: он считал вполне обоснованным мнение Колумба о возможности достижения Ост-Индии плаванием на запад. Дон Магеллан заявил, что не видит больших трудностей в плавании из недавно открытого Южного моря к островам Молукка. Для этого нужно было всего лишь найти морской проход на запад, и если это удастся, то Испания может получать богатства обеих Индий. А поскольку, это открытие было бы сделано западным путем, то оно не нарушало бы папского разделения мира между Испанией, имевшей право завоевывать западные земли, и Португалией, получившей для завоевания земли на востоке.

Активность дона Магеллана и его спутника астронома Рюи Фальера, встревожила португальского посла при испанском дворе. Посол пытался представить дона Магеллана и дона Фальера как дезертиров, авантюристов и болтунов. Одновременно он, как говорили, тайно предлагал дону Магеллану вернуться в Португалию и обещал ему хорошую должность, полное прощение и большие награды. Но было поздно – испанцы приняли интересное предложение дона Магеллана.

Было решено, что дон Магеллан и его спутники будут снабжены короной Испании армадой из пяти кораблей, укомплектованных 234 моряками, и снабженных всеми необходимыми для плавания запасами на два года.

Руководителям экспедиции дона Магеллана испанская корона давала двадцатую часть чистой прибыли от завоевания и последующего владения любыми новыми землями и островами, и это право давалось навсегда не только им, но и всем их наследникам.

Армада дона Магеллана из пяти кораблей, купленных в Кадисе, была подготовлена к экспедиции в Севилье. В нее входили «Тринидад», на котором дон Магеллан плавал как адмирал, а кормчим был португалец по имени Эстебан Гомес; «Санта-Виттория» под командованием дона Луиса де Мендосы; «Святой Антонио» под командованием дона Хуан де Картагена; «Святой Яго», под командой Дона Жуан Серрано; и «Консепсьон» капитана Дон Гаспар де Кесада. Кормчим на «Консепсьоне» шел в плавание баск Эль Кано, говорили, что он недавно вышел из испанской тюрьмы, и сразу нанялся в нашу армаду на важную должность. Кто бы мог тогда подумать, что именно Эль Кано завершит наше плавание капитаном «Санта-Виттории». Среди подчиненных дона Магеллана было больше тридцати португальцев, имевших хорошие морские навыки, пятнадцать моих земляков итальянцев, неплохих солдат, и пять фламандских бомбардиров. Из капитанов адмирал Магеллан мог рассчитывать на Серрано, не так давно оставившего службу в Португалии. Серрано некоторое время служил на Молуккских островах, и именно к этим островам экспедиция адмирала Магеллана должна была вскоре пойти неизведанным западным путем.

РАССКАЗ О ПЛАВАНИИ ДОНА МАГЕЛЛАНА ИЗ СЕВИЛЬИ В ПАТАГОНИЮ И ЗИМОВКЕ ТАМ

Я должен сказать, что о реальных планах дона Магеллана плыть далеко на запад в Ост-Индию мы при подготовке в Севилье не знали, а надеялись по опыту других командиров, найти в новых странах золото. Так мы и отплыли из Севильи 10 августа 1519 года с большой надеждой обрести богатство.

3 октября наши корабли прибыли к островам Зеленого Мыса. Потом либо было безветрие, либо ветер был для нас встречным, и мы десять недель стояли у побережья Гвинеи. Затем мы пересекли южную линию и продолжили свой путь к побережью Бразилии, которое увидели примерно под 23° южной широты. Мы закупили у местных жителей свежих фруктов, сахарного тростника, свежего мяса, птицу, рыбу, и пошли дальше на юг.

Затем мы обнаружили, что в одном месте в океан впадает река, в ее устье было семь низменных островов, затем нам встретилось еще два острова, усеянные тюленями и пингвинами. На побережье в этих местах живут дикари – люди очень большого роста, быстрые и ловкие. Иногда эти варвары кричали с берега так сильно, как будто это ревел бык.

Затем мы продвинулись примерно до 49° южной широты, где были вынуждены оставаться в течение пяти месяцев из-за суровых погодных условий, поскольку в этих южных районах была зима.

/От автора – рукопись не дает точную дату – вероятно, это было в марте 1520 года./

Время для нас тянулось долго и неприятно, к тому же мы думали, что местные берега необитаемы. И в этом мы были почти правы. Только один раз к нашему берегу вышел дикарь. Это был огромный человек, его лицо было разрисовано, а одежда состояла из неуклюже сшитой звериной шкуры. У дикаря был большой лук с тетивой из звериного сухожилия, и стрелы с каменными наконечниками. Вскоре к нам пришли и другие подобные же дикари, что весьма позабавило нашего адмирала.

Нашу гавань дон Магеллан назвал Порт-Сент-Джулиан, и мы простояли в ней пять месяцев. Адмирал присоединил этот порт, и все соседние берега к короне Испании, и в знак этого приказал нам воздвигнуть на высоком берегу крест, что и было торжественно исполнено.

Но главной причиной нашей длительной стоянки был мятеж, вспыхнувший не только среди простых людей, но затронувший капитанов и кормчих. Главарем мятежа был капитан «Консепсьон» дон Гаспар де Кесада, его поддерживали дон Мендоса и дон Картаген. На стороне адмирала Магеллана был капитан «Святого Яго» дон Жуан Серрано.

Адмирал Магеллан действовал очень решительно, он сумел привести почти всех матросов к покорности, приказал повесить дона Луиса де Мендосу и еще несколько самых виновных, и оставил дона Хуана де Картагена и несколько других участников мятежа среди патагонцев.

/От автора – в рукописи рассказана версия событий, отличающаяся от общепринятой. Считается, что капитан Мендоса был, при подавлении мятежа, заколот кинжалом, капитану Кесаде отрубили голову, нескольких мятежников повесили, простых моряков почти всех помиловали. Капитан Картаген был назначен в армаду непосредственно испанским королем – Магеллан не стал его казнить, и действительно оставил на берегу Патагонии вместе со священником Педро де ла Рейна./

Так люди в армаде были приведены адмиралом Магелланом к послушанию, кроме того, и погода улучшалась, наступала зима, и стихали осенние бури и шторма. Вскоре дон Магеллан отплыл из порта Сент-Джулиан и продолжил свой курс до 52° южной широты. Он нашел там весьма удобную гавань с обилием топлива, воды и рыбы, где встал на стоянку.

РАССКАЗ О ПРОДОЛЖЕНИИ ПЛАВАНИЯ НА ЗАПАД И ГИБЕЛИ ДОНА МАГЕЛЛАНА

Нашему адмиралу не терпелось найти проход на запад, и он послал в разведку своего верного капитана Жуана Серрано на маленьком «Сант-Яго». Разведчики пропали, а через еще какое то время вернулись двое из них с грустной новостью – «Сант-Яго» был выброшен в шторм на берег, но все моряки, в том числе и капитан Серрано живы. Так в нашей армаде осталось четыре корабля.

Через два месяца мы снялись с якоря, и пошли вдоль восточного берега Патагонии, удаляясь на юг от 52° южной широты, и вскоре обнаружили залив, уходящий вглубь берега. Наша армада вошла в этот залив, тянувшийся с востока на запад, в некоторых местах он был широк, в других сужался до половины лиги и его окружали высокие обрывистые горы, покрытые льдом и снегом. Мы плыли и не знали, найдем ли открытый проход в Южное море. Наконец через 110 лиг, когда наши надежды совсем иссякли, залив кончился – оказалось что это пролив – и нам открылся прекрасный вид моря, уходившего вдаль до самого горизонта. Это доставило адмиралу Магеллану такую безграничную радость, что берег на выходе из пролива, так счастливо приведшего нас в Южное море, он назвал мысом Дезидерато – Сape Desideratam – что на латыни означает Мыс Желанный.

Вскоре наша общая радость была вновь омрачена – пропало судно «Святой Антонио», то самое, с которого адмирал Магеллан после мятежа высадил на берег дона Картагена. «Святой Антонио» вел капитан Эстебан Гомес, он был замыкающим в нашем плавании по проливу, к тому же в трюмах его судна были хорошие запасы провианта для нашей армады. Наш адмирал не стал тратить время на длительные поиски «Сан Антонио», а продолжил свое героическое плавание. Так в нашей армаде осталось три корабля.

28 ноября 1520 года дон Магеллан вошел в великое Южное море и прошел это обширное пространство, переименованное им в Тихий океан, за три месяца и три недели, ни разу не встретив земли. Океан был очень спокоен, ветер был нам благоприятен, но бескрайний водный простор не кончался. Сначала мы пополняли свой рацион выловленной рыбой, но когда мы вошли в воды, бедные рыбой, наступил настоящий голод. У нас кончились все припасы, мы стали питаться кожей, срезанной нами с некоторых снастей кораблей и со своей одежды. Я был ужасно голоден, мои десны страшно распухли от жевания кожи, размоченной в соленой воде, колика в желудке была невыносима и скручивала все мое тело как корабельный канат, от соленой воды и палящего солнца кожа на руках потрескалась, на ногах образовались незаживающие язвы.

Так в один присест мы прошли, по меньшей мере, 4000 лиг, пока 6 марта 1521 года не встретили группу островов, находившихся в районе 12° северной широты и 146° западной долготы. Эти острова были названы адмиралом Магелланом Островами Ладронес, или Островами Грабителей.

/От автора – это Марианские острова./

Причина такого названия была в том, что пока мы после ужасной усталости и лишений, испытанных при плавании по океану, наконец, покинули корабли и отдыхали на берегу, местные жители тайно проникали на наши корабли и воровали многие наши вещи. Дон Магеллан был вынужден направить внутрь одного из этих островов группу вооруженных моряков. Я участвовал в этой малой баталии. В назидание дикарям мы сожгли несколько их домов и убили нескольких местных жителей. Прочие островитяне в панике бросили свои тростниковые лачуги и укрылись от нас в болотистых прибрежных зарослях. Мы попытались поджечь их убежище, но отсыревший тростник не желал загораться. После этого, немного отдохнув, мы поплыли на север. Здесь мы посетили острова с более дружелюбными туземцами, подарившими нам несколько корзин фруктов, орехов кокоса, рыбы, и много другого провианта и припасов, завернутых в плетеные циновки.

Еще через месяц, а именно 7 апреля, мы вошли в порт Зубут на одном из крупных островов.

/От автора – вероятно, это остров Себу из группы Филиппинских островов./

Адмирал Магеллан стал большим приятелем раджи этого острова, мы быстро произвели починку корпусов и такелажа своих потрепанных кораблей, а потом беспечно бродили по порту Зубут, сладко ели и пили, катались вдоль побережья на местных узких лодках, и совсем потеряли всяческую бдительность. Праздник длился 3 недели.

В какой то из дней или 27, или 28 апреля раджа пожаловался адмиралу Магеллану на правителя соседнего острова Матан, что тот не хочет быть подданным испанского короля. Дон Магеллан обещал радже наказать правителя Матана.

Я был на «Санта Виттории» в вахтенной команде, и не участвовал в этой последней экспедиции адмирала Магеллана. Утром дон Магеллан на лодках уплыл с шестьюдесятью воинами на Матан, а на другой день наши солдаты вернулись без адмирала и еще 10 наших товарищей. Адмирал Магеллан погиб в сухопутном бою с туземцами, кольчуга и шлем не защитили его от копий, ножей и дубин варваров. Островитяне не испугались грохота выстрелов из аркебуз, они не боялись ранений от испанских пуль, и не страшились стрел, пущенных из испанских арбалетов.

Нужно было выбрать новых капитанов и продолжить плавание – мы выбрали капитаном «Тринидада» Дуарте Барбоса, капитаном «Консепсьона» Жуана Серрано, капитаном «Санта Виттории» Луиса де Гоеса.

Еще через три дня наши капитаны и с ними два десятка моих товарищей высадились на берег по приглашению раджи Зубута, желавшего передать нам богатые подарки для короля Испании. Это оказалось коварной ловушкой, воины раджи перебили всех своих гостей, кроме дона Жуана Серрано. Беднягу притащили к берегу, у которого на якорях стояли наши корабли, и он стал умолять нас дать за него выкуп.

Положение было безвыходным. Командование на «Тринидаде» принял Хуан Корвайо, он отдал приказ к отплытию, наши суда подняли паруса, и ушли от жителей коварного острова в открытое море.

Наша армада теперь включала все те же 3 корабля, перешедшие Тихий океан, на которых были всего 113 членов экипажей – меньше половины из числа тех авантюристов, которые начали плавание из прекрасной, а теперь такой далекой и совершенно не достижимой Севильи.

РАССКАЗ О ПРОДОЛЖЕНИИ МОЕГО ПЛАВАНИЯ ДО ЕГО ЗАВЕРШЕНИЯ В ПОРТУГАЛЬСКОЙ ТЮРЬМЕ

Мы так поспешно отплыли из порта Зубут от коварного раджи, что не имели достаточного запаса провизии и воды, у нас не хватало экипажей на три судна, и почти не было опытных кормчих, умевших по звездам и счислению определять нужный курс.

Самым потрепанным нашим судном был «Консепсьон», поэтому капитан Карвайо решил сжечь это судно и плыть дальше на «Тринидаде» и «Санта-Виттории». У одного из встретившихся нам островов «Консепсьон» был уничтожен, а его моряки перешли на «Тринидад» капитана Карвайо, он же руководил нашей маленькой армадой из двух судов. Капитаном «Санта-Виттории» мы выбрали судью де Эспиноса, и после этого, пошли на юг.

Кровавые приключения на Зубуте сделали нас настолько осторожными, что мы опасались приставать к островам, часто нам встречавшимся, и даже стали испытывать нужду в воде и пропитании. Мы блуждали между островами, не понимая как найти верную дорогу к Моллукским островам, пока провидение не сжалилось над нами, и 8 ноября мы не бросили свои якоря у острова Тидоре, над которым возвышался огромный вулкан, – цель была достигнута. Еще до захода на Тидоре произошла смена капитанов – «Тринидад» возглавил судья де Эспиноса, а мое судно «Санта-Витторию» возглавил Эль Кано – бывший кормчий сожженного нами «Консепсьона» – единственный из всех нас хорошо разбиравшийся в навигации.

На Тидоре мы впервые увидели гвоздичные деревья – высокие и могучие, с большими ветвями, усеянными листьями, похожими на лавр. На концах ветвей этих деревьев росли пучки гвоздики – пряности, ценившейся в Европе на вес золота. На острове Тидоре мы очень выгодно обменяли свой товар – в основном дорогие ткани – на гвоздику, мускатный орех и прочие пряности и 18 декабря 1522 года вышли в море.

Однако попытка продолжить плавание нашей армады в составе двух кораблей не удалась – на «Тринидаде» в трюм поступала вода. Пришлось вернуться на остров Тидоре, где 53 участника нашей экспедиции осталась, в надежде починить наш флагманский корабль «Тринидад», и вернуться по Тихому океану к берегам Америки, а оттуда в Испанию.

Сорок шесть членов экспедиции, в том числе и я, решили плыть дальше на запад на корабле «Санта-Виттория» капитана Эль Кано. Кроме нас на борту «Санта-Виттории» было тринадцать индейцев. Трюмы «Санта-Виттории» были набиты пряностями, судно было исправно, капитан Хуан Эль Кано знал свое дело, но моря, по которым нам предстояло плыть, были для нас враждебны – это были владения португальцев.

Эль Кано уверенно повел наше судно на юг, мы быстро зашли в южные широты, дошли до 10° южной широты и 25 января 1522 года бросили якорь у острова Тимор. Здесь мы запаслись водой, и всевозможными продуктами, и 11 февраля ушли на запад, держась подальше от берегов.

Только 9 мая нам открылся берег Африки, переход был очень тяжелый, мы так страдали от всяких болезней, что за 100 дней пути потеряли нескольких своих товарищей. Эль Кано хотел пристать к африканскому берегу, но не смог этого сделать ввиду штормовой погоды. Пришлось идти к мысу Доброй Надежды, который мы ввиду короткого затишья неожиданно быстро и весьма счастливо обогнули, и пошли на север.

Пятьдесят дней по бурному океану плыла на север наша «Санта-Виттория», жестокая желудочная болезнь выкосила в наших рядах еще 13 человек, кроме того, умерли 8 индейцев, и только воля капитана Эль Кано двигала наше судно к родным берегам. Но у острова Сант-Яго, принадлежавшего португальцам, и наш храбрый капитан почти сдался. Он зашел в гавань порта Прая, и мы сошли на берег, чтобы закупить продовольствие и воду. Кроме того, капитан хотел купить негров-рабов – в нашем судне при переходе от Тимора до берегов Африки открылась течь в трюме, и мы все были измотаны работой по непрерывной откачке воды.

Португальцы сначала поверили, что наше маленькое судно плывет из Америки, но когда за рабов мы предложили в качестве оплаты единственное что имели – гвоздику и имбирь – они поняли, что мы плывем от Гвоздичных берегов – от островов Молукка.

Ввиду этого португальцы задержали нашу шлюпку, плывущую к кораблю, нас арестовали, и бросили в заточение, но задержать «Санта-Витторию» не успели – капитан Эль Кано быстро поднял паруса и ушел на север. Так в португальской тюрьме оказалось 12 моряков с «Санта-Виттории» и один индеец с острова Тидоре.

Нас заковали в ножные кандалы и первоначально держали в тюрьме порта Прая на острове Сант-яго, а затем перевезли в тюрьму в Лиссабоне. Португальская тюремная пища оказалась лучше нашего корабельного рациона – мой желудок перестал болеть, десны пухнуть, а зубы выпадать – я выжил. На Тиморе я купил дорогой красный платок, который носил как повязку на поясе. Португальские тюремщики платок у меня не отобрали, я разорвал этот платок на ленты, смачивал их в тюремной баланде, и делал повязки на своих ногах, покрытых загнивающими язвами. Повязки помогли – язвы стали заживать. Это немного улучшило мою жизнь, ухудшало ее то, что португальцы обвиняли нас в нарушении папской буллы, в том, что мы плавали на Молуккские острова восточным путем. Нас предполагали отдать в руки инквизиции, судить, и, вполне вероятно, обезглавить.

Поверить в то, что мы дошли до Молуккских островов путем западным – обогнув всю Землю – и папскую буллу не нарушали, португальцы никак не могли. К концу года это недоразумение разрешилось, войны между Португалией и Испанией не было, и мы были освобождены. Некоторое время спустя я вернулся в Испанию, а оттуда в Геную. Золото я не нашел, испанская корона была мне ничего не должна, ибо мы не открыли новых земель, главным моим достижением было то, что я остался жив.

В Кадисе, куда я в 1523 году приехал из Лиссабона, мне рассказали, что в сентябре 1522 года капитан Эль Кано успешно привел нашу «Санта-Витторию» в Испанию. Король Испании Карл I признал заслуги капитана Эль Кано перед испанской короной и пожаловал ему герб, на котором над глобусом на ленте была надпись «Primus Circum Dedistime», что на латыни значит «Первым Круг Вы Совершили».

В Кадисе я узнал и другую новость, меня особенно поразившую. Летом 1521 года, в то время как мы после гибели адмирала Магеллана болтались в море в поисках Молуккских островов, рыцарь Эрнан Кортес покорил Мексику и действительно принес испанской короне много золота, и теперь почти все испанцы мечтали пойти его путем и стать богачами.

Если бы дон Магеллан не покинул португальскую службу, то мог бы по праву и в полной безопасности посещать Молуккские острова, и местные правители никогда бы не покусились на жизнь португальского начальника. Дон Магеллан выбрал другую судьбу – он покинул родину и перешел на службу к испанцам, португальским конкурентам, а часто и врагам. Адмирал Магеллан нашел способ как угодить своим новым хозяевам и при этом выполнить буллу Папы – и трагически погиб.

Можно ли считать это знаком свыше о том, что родина у человека одна?

РАПОРТ СЕКРЕТНОГО АГЕНТА СЛУЖБЫ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА ГЕНРИ ДЖЕНКЕСА ОБ ЭКСПЕДИЦИИ КАПИТАНА ДРЕЙКА

Сэру Френсису Волсингему от агента службы ее Величества капрала Генри Дженкеса. Предварительная краткая записка. Лондон, 17 декабря 1580 года.

Докладываю о ходе выполнения мной Вашего секретного задания по наблюдению за действиями генерала Френсиса Дрейка в его экспедиции 1577 года.

ИНТРОДУКЦИЯ

Действуя в строгом соответствии с вашим приказом, 3 июня 1577 года в Плимуте я встретился с одним из вербовщиков, представлявших мистера Томаса Даути. Моей целью было поступить на службу солдатом на судно «Пеликан», готовившееся к новой экспедиции капитана Дрейка.

Вербовщик подробно опросил меня о моей предыдущей службе, видимо потому, что под командованием капитана Дрейка я не выполнил ни единого похода. Я рассказал, что служил на судне «Миньон» капитана Гаукинса, родственника генерала Дрейка, потом был в плену у испанцев, а сейчас желал бы снова пойти в боевой поход. Мое объяснение было принято, и я был зачислен солдатом в команду галиона «Пеликан».

Через неделю, после того как я поднялся на борт «Пеликана» и познакомился с другими членами экипажа, мне не составило труда путем обычных вопросов узнать состав эскадры генерала Дрейка и фамилии его командиров. В эскадру входило адмиральское судно «Пеликан», находившееся в Плимуте, которым командовал генерал-капитан эскадры мистер Френсис Дрейк, вице-адмиральское судно «Элизабет», находившееся в Лондоне, командир генерал-лейтенант эскадры мистер Джон Винтер; пинас «Бенедикт», находился в Лондоне; капитан мистер Томаса Мун, барк «Мериголд», находившийся в Плимуте, капитан мистер Джон Томас, флибот «Сван», находился в Плимуте, капитан мистер Джон Честер.

ОТЧЕТ О ПЛАВАНИИ ЭСКАДРЫ МИСТЕРА ДРЕЙКА ИЗ АНГЛИИ ДО ОСТРОВОВ КАБО-ВЕРДЕ

С осени 1577 года мы усиленно вели погрузку всего необходимого для экспедиции. Как выяснилось мастером на «Пеликане» был назначен мистер Томас Каттил. В трюм «Пеликана» было погружено много оружия и части двух запасных пинасов. Это означало, что генералу Дрейку были нужны плоскодонки для операций на малых глубинах. Из этого следовало, что мы идем в районы относительного мелководья, может быть к Антильским островам. В какой то из дней в Плимут прибыли из Лондона корабли «Элизабет» и «Бенедикт». Эскадра была в сборе, следовательно, скоро должен был начаться поход. Поздний срок выхода прямо указывал на то, что мы идем в южные моря, и выжидаем время ближе к тамошнему лету.

В начале ноября на «Пеликан» прибыл генерал-капитан Дрейк. За девять лет до этого при своей службе на «Миньоне» у капитана Гаукинса я видел мистера Дрейка мельком. С того времени он существенно изменился. По всему было видно, что он находится в родных местах, я слышал в разговоре матросов, что он приехал из своего дома, расположенного всего в семи милях на север от Плимута. Генерал Дрейк вел себя очень важно, всем видом показывая свое высокое положение и значимость. На вид ему было лет сорок пять.

К вечеру 15 ноября 1577 года наша эскадра покинула Южный Плимут. Через 12 часов мы подошли к выходу из Английского канала, на нашем траверзе по правому борту был мыс Лизард. Неожиданно ветер сменился на встречный и понес галион «Пеликан» к берегу. Еще хуже было положение у барка «Мериголд». Генерал Дрейк приказал рубить грот на «Пеликане», капитан Томас на «Мериголд» повторил это действие. Эскадра спряталась за восточным берегом мыса, а затем укрылась в порту Фалмут. Выход в плавание откладывался.