Школа богатырей. Пропавшие герои
- -
- 100%
- +
Зеленоватый тягатель похожий на жабу весело клацнул зубами.
– Наставник делает это, чтобы мы не возгордились, – молвил ни к кому не обращаясь Ярополк. – Он видел, что произошло с Любимом, и не желает, чтобы это случилось с нами.
– Мы не дураки, – ответил ему Димитрий. – Тоже видели, что произошло с Любимом…
Дверь скрипнула, и все притихли. Первый наставник Стоян не любит, когда поминают павшего тягателя. Сразу же назначает бросок через ночной лес, невзирая на мороз. Этого сейчас не хотел никто из присутствующих.
В гриднице повисла ледяная тишина. С неподвижным лицом и деревянной спиной внутрь ступил Любим. В одной руке метла, во второй деревянное ведро.
Скри-ип. Он неловко притворил дверь и не глядя ни на кого потопал в дальний конец помещения. Тягатели переглянулись. Ших, ших, ших – донеслось из дальнего угла гридницы ширканье метлы по земле.
Остап посмотрел на Любима, потом на остальных тягателей, потом снова на Любима.
– Ты зачем явиться сюда, после того, что произошло?! – воскликнул он.
Любим ничего не ответил, лишь сильнее втянул голову в плечи. Ших, ших, ших – мерные звуки не сбились ни на миг.
Сын атамана вскочил с лежака и грозно уставил указующий перст в спину отрока.
– Мы все знаем! – сказал он, едва удерживая ярость. – У тебя была возможность раз и навсегда избавить нас от перводемона! А ты попался в глупую и очевидную ловушку и потерял все!
Ших, ших, ших, – мерная работа метлой.
– Отвечай же! – вскричал Остап. – Как ты мог?!
Ших, ших, ши… Метла замерла посреди движения. Любимка не повернулся к казаку.
– Я спасал Варьку… – раздался его приглушенный голос. Ших, ших, ших, – движение метлой возобновились.
– Ч-что за д-дурень?! – одеяло скатилось с плеч сына богатыря, но Лексий даже не замечал этого. – Кричал, что отдаст все за святогорову Русь, а сам не смог поступиться обыкновенной девицей.
Любимка уронил метлу и сжал кулаки.
– Варвара – не обыкновенная девица, – проговорил он, все ещё не поворачиваясь.
– Варвара в отличие от тебя понимает нужды княжества. Она была бы против, если бы её спасли, пожертвовав людьми, – горячась проговорил Остап.
– Ты жалок, – из-за спин тягателей выступил княжич Димитрий. – Любой тягатель знает, что враг коварен и хитёр. Даже если это не одержимник, а простые разбойники. Богатырь должен уметь если потребуется жертвовать соратниками и даже друзьями.
Любимка сжал кулаки ещё крепче, пальцы впились в ладони. Голову разрывало от горячих мыслей.
– Не желаю знать, что ради долга нужно жертвовать друзьями! Я найду такой путь, что мне не придётся это делать! Вот увидите!
Этот звонкий сильный голос прозвучал прямо в его голове. Голос его прежнего "я". Но ни звука не пробилось через сведённое судорогой горло. Прошлое в прошлом. Никакого другого пути он уже не найдёт. Теперь он обыкновенный послушник Чудова монастыря. Его интересы не должны простираться дальше интересов Лиски и чистоты гридницы школы богатырей.
Он медленно склонился и поднял метлу. Непродолжительная пауза и – ших, ших, ших, – монотонное движение метлой возобновилось. Вот только все тягатели видели, что Любим елозит прутьями по одному и тому же месту.
Ярополк не участвовал в перепалке. Его прищуренные серые глаза не отпускали Любима. Лоб хмурился. Сын воеводы мучительно пытался что-то понять.
– Ты и Варвару не спас, ибо она не такая дура, чтобы попасть в плен, – продолжал цедить Димитрий. – И силу свою профукал. Так поступить мог только малолетний дурень, которому делать нечего в богатырях!
И вновь движение метлы остановилось на середине замаха. И снова из глубины души рвались наружу злые горячие слова – сейчас я им все скажу, я им покажу, они увидят!..
Ярополк подался вперёд, словно увидел что-то давно ожидаемое. Ну же, скажи! Скажи скорее!
– Ты прав, – Любимка выдохнул и сгорбился ещё больше. Кулаки разжались, взгляд потух и опустился к полу. – Поэтому я больше не тягатель. Я простой холоп, убирающий гридницу.
Любимка сгорбился и постоял так, некоторое время. Потом присел и ухватился за ведро.
– Я переоценил себя, – проговорил он. – Попрошу у батеньки другое послушание…
Шаркая ногами, он медленно побрёл к выходу. Метла безжизненно волочилась следом. Княжич развёл руками, мол, что и требовалось доказать. Остап презрительно оскалился и сплюнул. Слюна повисла на штанине Любима, но тот даже не остановился. Прошёл мимо казака, как свежеподнятый упырь, который ещё не овладел в полной мере своим восставшим телом.
Лексий тонко улыбнулся и сказал, ни к кому не обращаясь:
– Вот пример того, что выше головы не прыгнешь. Либо ты родился со способностями, либо…
Он кивнул на бредущего Любима. Тот даже не дрогнул, не приостановил шаг. Наум, что до сих пор следил за происходящим молча, тяжко вздохнул и трусливо сгорбился. Остап отвернулся и принялся обсуждать с Димитрием какой-то пустяк, случившийся утром в трапезной. Это послужило знаком остальным. О Любиме разом забыли.
Скри-ип. Отрок открыл входную дверь. Убраться! Скорее убраться из этого дома! Это выше моих сил! Я зря настоял на этом послушании. Достаточно одного раза, чтобы навсегда усвоить – мне заказана дорога в школу богатырей. Навсегда заказана!
Он понимал, что уйти отсюда будет очень больно. Поэтому и явился с метлой и ведром в место былого триумфа. Через эту боль он хотел выйти в новую жизнь. Но единственное, чего добился – это осознание того, что ему не сбежать. Куда бы он ни пошёл – боль отправиться вместе с ним и станет преследовать его до конца.
А когда Русь начнёт рушиться на его глазах, эта боль сделается ещё сильнее. Ибо Димитрий прав. Это он во всем виноват! Он и только он!
– Ну ка стой! – тяжёлая рука легла ему на плече и развернула.
Он похолодел, увидав перед собой искажённое лицо Ярополка. Неужели сыну воеводы мало его унижения, неужели он желает поглумиться над ним сейчас, когда он ничего не может сделать в ответ. И вновь в груди трепыхнулось вялое чувство и тут же затихло, придавленное виной.
Поделом. Я заслужил. Надо вытерпеть! Вытерпеть… Глаза защипало, но он даже не мог отвернуться, чтобы спрятать подступающие слезы.
– Он сказал при тебе, что друзья ничего не стоят! – сын воеводы ткнул пальцем в княжича. – Раньше ты бы разорался так, что Стоян с Китай-города услыхал бы и прибежал спасать своего разлюбимого любимчика.
Любимка молчал.
– А теперь ты позорно бежишь?! Теперь тебя не волнуют друзья?
Ярополк явно требовал ответа, и Любим ответил:
– Он прав, конечно. Я… не могу…
Губы его дрогнули и исказились. Он отвернулся и ухватился за дверь. Все! Нет больше сил держаться. Добивайте! Делайте, что хотите! Я не стану сопротивляться!
– Где же твоя сила духа?! – заорал Ярополк. – У тебя забрали тёмную волну, а не твой дух!
Остальные удивлённо поднимали головы. Любимка дрогнул и нахмурился.
– Ты всегда был таким уверенным, всегда побеждал! – продолжал Ярополк. – Я сперва не понимал, думал, что ты издеваешься. Де, простой выскочка, холоп, взлетевший вверх пытается показать, что он не хуже сына воеводы!
– Разве это не так? – тихо, но так чтобы все слышали, спросил княжич Димитрий.
– А потом я увидел! Ты и правда верил в своё дело! И побеждал благодаря этой вере! В самых безвыходных ситуациях! Я начал присматриваться к тебе, начал тянуться за тобой, начал быть таким, как ты! Ты стал для меня примером!
Лексий фыркнул, Остап прислушивался жадно. Глаза Наума показались из-за книжки.
– И я стал сильнее! Твой путь работает, ты понимаешь?! – яростно закричал Ярополк. – Так какого же рожна ты теперь скулишь и ведёшь себя, как слабак?! Почему ты сдался?!
Парень тяжело дышал, щеки покраснели, в глазах блистала такая боль и ярость, что Любиму сделалось страшно.
– Потому, что это правда, – ответил он. – Я слабак и никчёма. Прости, Ярополк. Я больше не тягатель. Найди себе кого-то другого и подражай ему. Я больше не гожусь для этого. Во мне нет тяги…
Он отвернулся и снова потянулся к двери.
– Ну уж нет! – Ярополк яростно ухватил его за плечо и повернул к себе лицом. – Я заставлю тебя очнуться!
Он ухватил отрока за плечи и тряхнул так злобно, как будто хотел разорвать. Наум вскочил на ноги, даже Остап поменялся в лице и напружинил ноги, чтобы прыгать на спасение холопа. Но они ничего не успел сделать.
Любимка сжался и выпрямил руки, отталкивая Ярополка. Тот кубарем пролетел через всю гридницу, собирая собой лежаки. Бах! Его путь закончился в стене, в брызгах щепок и кусков дерева. С тихим шелестом он упал на пол. В стене осталось безобразное красное пятно, вниз от него потекли шустрые дорожки темной жидкости.
– Кровь? – Лексий вытаращился на Любима. Наум вскочил на ноги.
– Лекаря! Скорее лекаря!
– Убил! Он его убил! – взревел Остап, с ужасом и ненавистью глядя на Любима. Тот стоял и поражённо глядел на собственные ладони.
Сказ 3 – Харитоновы страхи
В гриднице воцарился хаос. Тягатели столпились у тела Ярополка, кто-то выбежал во двор, громко крича. Очень быстро появился Стоян, хмуро глянул на Любима и прошёл к дальней стене, где лежал Ярополк. Лицо его побледнело, голос задрожал.
– Харитона! Нужно срочно известить Харитона! Парень не выживет, коли…
У Любимки подогнулись ноги, и он рухнул на ближайший лежак. Не выживет? Как такое может быть? Он стиснул голову ладонями, его кто-то толкал, куда-то порывался тащить, но он не реагировал.
Как такое могло произойти? Я не мог его убить. Он тягатель, я нет! Но… я это сделал. Неужели тёмная сила не до конца покинула моё тело, и теперь Мрак может управлять мной?
Мимо проследовал клубок суеты. Кто-то кого-то тащил. Кричали про открытую дверь, про дорогу. Требовали подготовить сани. Любимка сидел, едва заметно покачиваясь.
Убил. Я его убил.
– Всем выйти из гридницы!
– Но куда мы пойдём?! Там зима, вообще-то!
– Ступайте в трапезную. Она ещё не успела остыть. Я вас позову.
Раздался топот. Гридница наполнилась стенаниями и недовольным бурчанием.
– Наум, останься.
Неуверенное шуршание соломы под чьими то ногами.
– Любим, – перед ним появился некто требовательный и настойчивый. – Любим, ты слышишь меня?
Отрок дёрнулся, попытался уйти в себя ещё глубже, но голос тормошил, тревожил, не позволял отстраниться. Наконец, отрок осознал, что сидит на твёрдом лежаке. Вокруг разгромленная гридница тягателей. Прямо перед ним присел первый наставник Стоян. Из-за его плеча виднелось бледное, как луна, лицо Наума.
– Так. Пришёл в себя. Добро.
Стоян отстранился и взглянул на Любима.
– Что с ним? – глухо спросил тот. – Что произошло с Яриком?
– Это я хотел бы услышать от тебя, – первый наставник утвердил перед ним табурет и уселся, оказавшись на одном уровне глаз. Его серые глаза внимательно и строго изучали Любима.
– Я… Я не знаю, как это вышло. Он хотел меня остановить, я его оттолкнул…
– Ты оттолкнул? – придвинулся к нему Стоян. – Не он сам оттолкнулся?
Любимка замотал головой.
– Нет!.. Не знаю! Я его толкнул, а потом…
Он всхлипнул и часто задышал. Стоян оглянулся на притихшего Наума.
– Дай ему воды.
Толстоватый тягатель ухватил кувшин с водой, стоявший на писарском столике у входа, и налил воды в глиняную кружку. Любимку так трясло, что расплескал половину и долго стучал зубами по краю кружки, пока сумел выпить хотя бы глоток.
– Наум. Что видел ты? – повернулся наставник к тягателю.
– То же самое. Ярополк ухватил его, охнул, потом Любимка толкнул и тот полетел…
Стоян повернулся к Любиму и прищурился. Глаза обратились в узкие щёлки. Он глядел то так, то эдак. Приближался ближе, отходил назад.
– Не понимаю, – бросил он и выпрямился. – В нем нет земной тяги. Он просто не мог повредить тягателю. Тем более – настолько…
Он запустил руку в бороду и захрустел волосками. Наум глядел то на наставника, то на Любима. Отрок сидел, потерянный и опустошённый.
– Ну-ка покажи, как это было.
Стоян отодвинулся от Любима. Наум неуверенно подошёл:
– Ну… Он его ухватил вот так… – тягатель положил руку на плечо Любимке и вдруг охнул и начал оседать. Отрок инстинктивно подхватил его под руки, Наум побледнел и начал заваливаться на спину. Любимка ухватил его крепче.
Стоян прищурился и глядел на них, разинув рот. Потом спохватился и закричал:
– Отпусти его! Отпусти!
Любимка разжал пальцы, Наум рухнул на пол, тяжело дыша. Стоян продолжал щуриться, потом глаза его распахнулись.
– Вот это да! Не поверил бы, если бы сам не увидел, – он моргнул и присел к толстоватому тягателю. – Наум, ты как?
Парень сидел на полу и тёр то место, за которое ухватился Любим. Стоял подошёл и задрал рукав Наумова кафтана. На предплечье темнели синяки, оставленные пальцами Любима.
– Он мне чуть руку не сломал, – жалобно проговорил Наум. – Как такое возможно? Я ж тягатель…
Первый наставник скрёб подбородок, волоски бороды громко хрустели под крепкими пальцами.
– Интересно, очень интересно, – бормотал он.
– Ёшь-матрёшь! Что произошло-то?! – воскликнул Любимка. – Объяснит мне кто? И как это связано с Яриком?
Стоян помрачнел.
– Любим, я тебя успокою. В случае с Ярополком ты ни в чем не виноват. Сейчас ступай к себе, в монастырь. Никуда не выходи. Жди весточки от меня. А я пока разрешу тягателям возвращаться, а потом мы с Наумом отправимся к Харитону. Тут просто не решишь, надобно поразмыслить…
***
Кар! Со стропил снялся чёрный ворон с зелёным глазом. Выскользнув через слуховое окно, полетел над городом, постепенно расширяя круги.
Белые стены кремля, россыпь домиков, красавцы соборы в центре. Ворон парил, поворачивая голову, чтобы необычный зелёный глаз мог увидеть город.
Он что-то приметил. Птица сложила крылья и рухнула вниз. Соборы остались по левое крыло, впереди показались серые стены Чудова монастыря. Крепость внутри крепости.
Но для ворона стены не представляли трудности. Лёгкое движение крыльев, и он обогнул стену, пролетел меж хозяйственных построек и уселся на рябину рядом с внутренним храмом.
– Мы все обдумали и точно решили, – сказал девичий голос.
– Та-та!
Настоятель Варфоломей внимательно глядел на двух тягателей, потом тяжело вздохнул.
– Вы уже не дети. Я не могу вам отказать. Хотя наставник наверняка против. В тебе сильномогучая сила и…
Ворон повернул голову, чтобы лучше видеть эту парочку. Девица стройная в мужской одежде и кольчуге. Вокруг головы уложена коса, такая длинная, что все равно спускается почти до ног.
Второй – парень в скоморошьем наряде. Разновеликие красные и жёлтые клетки перемежают друг друга. Он решительно держит девицу за руку. Когда глядит на неё, лицо смягчается.
– Будь моя воля – отдала бы свою силу не задумываясь! – в муке выкрикнула девица. Земля дрогнула, далеко в небе прогрохотал гром. Парень тревожно поглядел на неё и положил руку на плече. Ворон встрепенулся, сорвался было с места, но тут же успокоился, словно кто-то внутри него унял страх твёрдой рукой.
– Мы не собираемся уходить из тягателей, хоть и желаем этого всей душой, – Несмеяна тяжело вздохнула. – Но мы твёрдо решили – что бы ни сталось, мы навсегда вместе! Венчай нас!
Её взгляд был непреклонен.
– Та-та-та! – так же твёрдо отозвался Клоп.
Кар! Кар! Ворон сорвался с места и взлетел. Люди внизу не обратили на него никакого внимания. Настоятель распахнул ворота храма, влюблённые исчезли внутри.
Ворон взмыл высоко-высоко вверх, туда, где величаво плыли глыбы облаков. Чёрная точка с зелёной искоркой с разгону нырнула в плотную пелену облака.
Шух-шух-шух!
Когда он вынырнул, это было уже другая местность, за тысячи вёрст от Москвы. И ворон был тоже другой, ведь нельзя предположить, что птица в одночасье волшебным образом перенеслась на огромное расстояние. Лишь зелёный глаз остался прежним.
Новый ворон закружился и стал спускаться. На сей раз он явно осторожничал. Внизу был город, раскинувшийся на берегу широкого озера. Деревянные избы обступили небольшую крепость, выложенную из дерева и камня. Внешний край защищала стена из брёвен, невысокая, но грамотно обустроенная.
Ворон подлетел к крепости, так, чтобы его не видно было из верхних окон центрального терема. Терем был высокий, в три поверха. Два первых этажа каменные, последний – деревянный. Ворон тихо спустился к раскрытому, не смотря на зиму, окну и уселся на конёк.
– Наконец-то! – проговорил глубокий женский голос. – Я устала ждать!
– А ты ждала? – ответил звонкий и напевный.
– Лютик, избавь меня от своих подначек. Конечно, я ждала. Сызмальства я мечтала стать носителем Темной Княжны. Я даже встречалась с ней пятнадцать лет назад, когда была маленькой девочкой! Самым большим страхом для меня стало то, что она явится, но изберёт не меня. Так и будет, коли я постарею и сделаюсь дряхлой старухой. Поэтому я поклялась сохранить молодость. Тёмная Княжна будет довольна!
– Я наслышан о твоих, гм, опытах, – проговорил Лютик. – Не зря в округе пропадают красивые девицы.
– Я холила и лелеяла это тело. Оно готово для вхождения Княжны. Я стану её рабыней и одновременно лучшей подругой. У моей семьи хорошие корни. Я из богатого княжьего рода, это не хуже, чем королевская кровь на Западе.
– Да, ты знатно потрудилась. Тебе повезло, что не пришлось ждать пятьдесят лет, как обычно. Иначе твои опыты привлекли бы внимание… – он хихикнул, – наших зеленоглазых друзей.
Ворон дёрнул крыльями и снова обратился в камень, страшась спугнуть откровение одержимника.
– Последнее поражение Мрака было всего лишь уловкой. Он разом избавился от легендарной сильномогучей троицы и оставил себе путь к досрочному возвращению. Он даже позаботился о своём новом теле. Оно набирает силу в глухом районе Тайги, куда не рискует забраться ни один герой, даже богатыри. Теперь все готово к его триумфальному возвращению. Но, чтобы достойно встретить Хозяина, нужен полный состав Полуночи. Поэтому я пришёл к тебе.
– Я готова, – в голосе женщины слышен порыв и волнение. – Я жажду принять в себя демонессу зависти. Я с радостью откажусь от всего, что у меня есть, и отдам себя саму в её руки.
В голосе женщины слышалась настоящая страсть, будто она говорила о возлюбленном.
– Проблема в одном. Ты должна добраться целой и невредимой до Пещеры потерянных душ, что в Запредельном лесу. Необходимо миновать Чащу Хруста! Конечно, Вий позаботился о крупных одержимых зверях, но там полно мелочи, которая способна в один миг обглодать неподготовленного человека до косточек.
– Это мне по силам…
Женщина улыбнулась и хлопнула в ладони. Тут же дверь отворилась, в горницу заглянул юноша.
– Да, моя княжна.
– Василь, приготовь своих. Мы отправляемся в опасное путешествие. Вы должны защитить меня.
– О, моя княжна! Я не пожалею моей никчёмной жизни. И все в моем отряде не пожалеют. Те, кто умрёт, будут счастливы защитить вас, а те, кто выживут, будут лелеять надежду стать однажды вашим избранником.
Он говорил с придыханием, в глазах застыл нездоровый лихорадочный блеск.
– Так все и будет, – с обворожительной улыбкой произнесла девушка. – Ступай.
Юноша исчез, улыбка тут же превратилась в волчий оскал.
– Он богатырь, – молвил Лютик.
– Конечно он богатырь. И в его отряде ещё три-четыре человека отлично владеющих земной тягой. Все готовы отдать за меня и тело и, что главное, душу.
– Преклоняюсь перед твоими чарами, – Лютик действительно склонился. – Не имея в себе демона, настолько лишать людей разума. Это великий талант. Лучшего тела для Темной Княжны не отыскать во всем мире.
Женщина нахмурилась.
– Не говори мне про мир. Сказывают в южных ханствах появилась девица, которая своей красой подчинила себе хана и сплотила кочевников в единый кулак.
В голосе женщины сквозила зависть.
– Да, я слыхал о ней. Не бойся, мы её даже не рассматривали. Когда же ты примешь в себя Тёмную Княжну, тебя уже никто не обойдёт! Правда, Харитон?
Ворон едва не свалился с конька. Кар! Он сорвался с места и бешено замахал крыльями. Лютик с улыбкой стоял в окне и провожал птицу взглядом. Руки даже не коснулись дудочки.
– Обязательно так его дразнить? – нахмурилась девица.
– Разве это не должно тебя радовать? – обернулся к ней Лютик. Во взгляде не осталось ни капли доброжелательности. – Наша наглость – следствие нашей силы. Рассказать Харитону о мудром плане нашего хозяина поручил мне сам перводемон. Не думал, что это выйдет так скоро и так легко.
– Нам нужно поспешить. Кабы зеленоглазый старикан не помешал нам.
– Это не в его власти. После того, как Вий стал нашим командиром, Харитон больше не страшен…
А ворон с зелёным глазом уже нёсся совсем над другим лесом. Здесь не было ни домов, ни прочих признаков человеческого жилья. Одни хмурые деревья и непроходимое переплетение сучьев и ветвей. Лес перечеркнул глубокий овраг. Ворон заскользил вдоль него. Чуть погодя внизу он увидал людей. Хотя не все из топающих там существ были людьми. Среди листвы и хвои мелькали пятнистые шкуры и оскаленные пасти. Лишь один человек был среди них. Огромный мужчина в драной шубе, с мятой меховой шапкой и с длинной бородой, в которой запутались мусор и хвоинки.
– Как же я пойду в Запределье! – гулким дрожащим голосом говорил мужчина. – Меня сожрут одержимые звери.
– Не бойся, Михайло! Одержимые звери подчиняются нашему командиру. Мы защитим тебя от мелочи, – правильным голосом молвил один из пёсиглавцев.
– И вы дадите мне силы отомстить?! – кулаки бывшего главы сильнейшей купеческой гильдии Новгорода сжались.
– Конечно. Погляди на меня…
Темпеста поднял когтистую руку. Скраум! Со скрюченных пальцев ударила молния и поразила ближайшее дерево. С хрустом и скрежетом оно повалилось, едва не придавив пару пёсиглавцев. Они заскулили, остальные гавкающе расхохотались.
– К возвращению хозяина состав отряда Полуночи должен быть восстановлен. Ты как никто другой понравишься Черево. Он любит, ха-ха, людей в теле!..
Без предупреждения с пальцев поднятой лапы сорвалась ещё одна красная молния. Она ушла прямо в небо и поразила летящего там ворона. Он не успел издать ни звука. Лишь брызнули во все стороны обугленные перья.
***
Далеко-далеко на западе на Соборной площади в темноте княжьей библиотеки дёрнулся и вскрикнул человек. Длинное нескладное тело конвульсивно выпрямилось, а среди черных кудрявых волосков бороды мелькнули толстые, как сардельки, губы и сжатые от боли белые зубы.
– Что случилось, отец? – придвинулась из темноты Варвара.
– Они убили ворона. С тех пор, как они взяли к себе моего братца, я не могу скрыть от них своего внимания.
– И что же нам теперь делать? Мы должны им помешать…
– Варвара. Сейчас я услышал нечто очень страшное. И Мрак сам пожелал рассказать мне об этом… – он ощутил, как напряглась в темноте его дочь. Она прекрасно знала, что её отец не разбрасывается громкими словами.
– Ты должна будешь пойти со мной к Головоломке, – сказал он решительно. – Отныне ты будешь знать все, что знаю я. Понимать все, что понимаю я. И принимать решения, которые принимаю я.
Варвара ощутила холод. Это могло означать лишь одно…
– И я запрещаю тебе покидать стены кремля. Теперь за тобой всегда будет следовать самый искушённый в скрытых боях писарь.
– Отец… – проговорила она разом помертвевшими губами.
– Да. Ты правильно все поняла. Я давно готовлю тебя, как замену для себя. Теперь я скажу об этом князю и Буслаю. Ты мой преемник. Когда меня не станет…
– Отец! Не говори так! – вскрикнула Варвара и тут же устыдилась своих эмоций. Харитон в кои веки не стал её ругать.
– Ты сейчас сказала это, с той же интонацией, как это сказал бы Любим, – он улыбнулся искренней, хоть и немного кривоватой улыбкой. Варвара вдруг поняла, что ему самому очень страшно. – Прежний Любим.
Варвара опустила голову.
– И знаешь, я считаю, что это хорошо. Я слишком рационален. Я очерствел душой и не верю в чудо. То, что произошло… – тёмные стекляшки сурово глянули из темноты. – Я считаю, что без чуда нам просто не обойтись…
Варвара была ошарашена. Отец впервые говорил при ней таким образом.
– Идём к Головоломке. Сейчас ты все поймёшь…
Без предупреждения он нырнул в глубины своего сознания. Почти сразу она последовала за ним. Лёгкая дымка воспоминаний, мелькнули и пропали палаты ума – просторная горница без окон и дверей с бревенчатыми стенами. Ни кресла с табуретом, ни блюдец здесь не было. Они появляются лишь когда отцу это надо.
Потом они углубились во тьму. Туда, где нет тела, нет чувств, нет ничего. Туда, где кроме железной воли ничто не удержит сознание от того, чтобы не распасться, не растворится навсегда в этом безмолвном мраке. С телом, конечно, ничего не произойдёт. Возможно даже оно обретёт счастье. Счастье бездумного пускающего слюни идиота.